искры волшебства

      любимым местом чонина в доме была библиотека. там всегда стоял едва слышный шёпот, словно шелест листьев в их заросшем саду — это книги рассказывали свои истории. он любил приходить туда с самого утра, пока остальные обитатели дома шумно начинали свой день, забирался по лестнице на самый верх и забивался в угол, прячась за книгой.        едва слышные голоса книг успокаивали его, позволяя поразмыслить о многих вещах. часто он не мог даже читать, забредая в своих размышлениях в такие далёкие места, что возвращаться приходилось довольно долго. его взгляд в такие моменты стекленел, теряя привычный яркий блеск, которым он освещал весь мир вокруг. порой кому-нибудь случалось помешать его думам, громко хлопнув дверью, вскрикнув или задев за плечо, и тогда чонин вздрагивал и осоловело моргал, пытаясь понять, где находится.       этим пасмурным утром дом был удивительно тих. небо мрачно нависло над садом, хмуря брови серых туч, и грозилось пролиться дождём. едва выглянув в окно, чонин понял, что день будет сонным и домашним, а потому следовало заранее пригреть себе уютное местечко.        библиотека встретила его привычным бормотанием страниц и запахом нагретого солнцем дерева. стены здесь всегда были слегка тёплыми, и чонину представлялось, как они впитывали в себя целыми днями солнечный свет, а также свет улыбок и ясных умов.        — что же сегодня почитать? — бубнил он себе под нос, расхаживая вдоль полок, заставленных тяжёлыми томами. — «сто известных чародеев прошлого века» — скукота, «как почесать оборотня за ушком: жизнь с полузверем под одной крышей» — вот удивили, у нас свой полузверь есть, правда чесать его за ушком позволено только джисону, «ирисовые феи и другой цветочный народ» — о, вот это звучит интересно!        винтовая лестница закружилась перед глазами, когда чонин с книгой подмышкой взбегал по ней на самый верх. книги здесь стояли очень тяжёлые и старые, и шептали они странные заклинания и сложные рецепты зелий, к которым не решался подступиться даже сынмин. корешки их переплётов светились руническими надписями, разгоняя полумрак, царивший под потолком. чонин свистнул волшебному огоньку, парящему у стеллажа со словарями, и тот шустро подлетел к нему, заливая светом его укромное убежище.        мир, в который погрузила его выбранная книга, расстелился перед глазами роскошной скатертью, расшитой зеленью и цветами. с приоткрытым ртом чонин хватался за строчки, шепчущие ему о чудесном маленьком народце, живущем на благоухающих лугах и в заброшенных садах.        а вдруг и в нашем саду живут ирисовые феи или, к примеру, мальвовые, — подумал чонин. — ведь наш сад совсем неухоженный, и про него, пожалуй, можно сказать, что он заброшен. надо будет спросить у джисона, уж он-то должен знать.       привычный утренний шум проплывал мимо чониновых ушей. захлопали двери, замяукали коты, чан опять запнулся за один из своих телескопов, кто-то засмеялся, а кто-то завопил. весь этот грохот и возня не могли вернуть чонина из цветочного мира, в котором он просидел несколько часов. однако кое-кому всё-таки удалось это сделать.       — мышонок, ты здесь? — спросил чан, просовывая голову в библиотечную дверь.       ответом ему был лишь шёпот книг да треск волшебного огонька, услужливо подлетевшего к плечу. обойдя все стеллажи, чан никого не нашёл. он заглянул под стол и каждый стул, под лестницу и даже в угол между креслом и стеной, где однажды, по слухам, обнаружили спящего чонина. но везде было пусто. едва слышный шорох переворачиваемой страницы всё же подсказал, где прячется младший.       — хэй, мышонок, — чаново лицо внезапно возникло над лестницей, пугая чонина. — вот куда ты спрятался, а я, признаться, уже обыскался тебя.       — хён, ты напугал меня!       — прости-прости, — чан уселся рядом, заглядывая в книгу в чониновых руках. — о, ирисовые феи. помнится, я читал её лет пять назад и так впечатлился, что даже хотел устроить экспедицию по их поискам.       — и как, устроил? — с приоткрытым ртом уставился на него младший.       — нет, как видишь, — чан легко пожал плечами и неловко рассмеялся, ероша кудри на затылке. — тогда как раз пролетала большая комета над нами, и мне нужно было вести наблюдения, а потом как-то и забылось.       — значит, пытался ухватить комету за хвост, — рассеянно пробормотал чонин.        настроение было мечтательное, он пристроил голову на чановом плече и незаметно для самого себя задумался о космосе. чан и космос всегда шли в одном комплекте, они были так же неотделимы, как минхо и коты, сынмин и котлы, джисон и гнёзда, хёнджин и забытые за ухом кисти. до этого момента чонин особо не задавался вопросом, почему старшего так влекут эти далёкие равнодушные звёзды, а сейчас внезапно задумался.       — чан-хён, — тихо позвал он.       — да, мышонок? — откликнулся тот.       — что такого в этом космосе?       — в космосе буквально всё, чонини! он самый лучший рассказчик и самая надёжная машина времени, ведь когда мы смотрим на звёзды — мы смотрим в прошлое, иногда на многие-многие тысячи лет. представляешь?       чан повернул к нему окрылённое восторгом лицо, и чонин внезапно подумал, что его не интересуют никакие другие звёзды, кроме тех, что сияют в глазах чана. ослеплённый их светом, он положил ладонь на чужую щёку, удивившись мимоходом её гладкости, и приблизился вплотную. чан замер, рот его приоткрылся в удивлённую мягкую «о», а кожа под ладонью ощутимо потеплела.        — мышонок, — с тихой нежностью выдохнул чан, обдав губы напротив жаром своего дыхания, несравнимым ни с одной звездой.       он уложил руку поверх чониновой, погладив её большим пальцем, и тогда чонин поцеловал его. неловко качнулся вперёд и коротко ткнулся губами в чужие, собираясь тут же отпрянуть, но чан подался навстречу и, всё ещё держа его за руку, осторожно углубил поцелуй.        в груди заворочалась как минимум бетельгейзе, распространяя жар и тяжесть по всему телу. но одновременно с этим чонин ощутил такую лёгкость, словно мог сейчас взлететь и упорхнуть в приоткрытое окно библиотеки, в которое мелкой дробью барабанил дождь. он сильнее вцепился в чужую ладонь, воображая себя наполненным гелием воздушным шариком, которого чан держал за ниточку.        в последний раз их губы с нежностью сомкнулись, прежде чем поцелуй наконец распался. под тихий смех чонин смущённо нырнул в поставленные объятия и ткнулся носом в шею, тут же ощутив лёгкую вибрацию от смеха и горячую пульсацию сердца. чан так отчаянно обожал звёзды, но ведь и сам был звездой, понял вдруг младший, такой же согревающий и яркий, дающий тепло и свет своей любви.        — так… зачем ты искал меня, хён? — смущённо нарушил чонин их уютное молчание.       — конечно же, чтобы заполучить твои розовые губки, — заигрывающе протянул тот. из рук тут же начали вырываться, возмущённо бормоча, но чан держал крепко, и выбраться из его объятий не получилось. — я же шучу, чонини. на самом деле хотел тебе кое-что показать. идём?       влекомый чужой нежной рукой, чонин спустился на увитую плющом крытую веранду, где шум дождя слышался громче, а свежий запах сырой земли и зазеленевшего сада вызывал желание вдохнуть всей грудью, вбирая полные лёгкие влажной свежести. там, среди целых гор разномастных резиновых сапог и калош, поджав ноги, сидел перепачканный в краске хёнджин с неизменной кистью за ухом. он обернулся на звук их шагов и лукаво улыбнулся при виде сцепленных рук.        — у нас тут новые жильцы. представляешь, чонин, только-только начали жизнь, а уже пришли прятаться от дождя в чьи-то калоши.       у его спрятанных в широкие штаны колен лежал натянутый на подрамник холст с редкими мазками красок, а рядом ворочались и ворчали, порываясь шмыгнуть в нутро резинового сапога, два ежа. да ведь они вышли с холста, восторженно ахнул чонин. уже несколько месяцев хёнджин, не щадя рук и кисточек, корпел над картинами, но оживить хоть одну из них так и не смог, от чего сделался ещё более ранимым и чувствительным, чем обычно.        теперь, когда волшебство красок наконец свершилось, хёнджин засиял уверенностью, словно умытый дождём и обласканный солнцем цветок. глядя в его лучащееся радостным светом лицо, чонин уверился, что никаким чёрным теням, о которых говорил джисон, нынче ночью не подобраться к нему.       капли дождя барабанили по крыше веранды и, подобно волшебным кристаллам, со звоном отскакивали от позабытых кем-то цветочных горшков. они стояли бок о бок среди дождевой прохлады и смотрели, как, низко склонившись над колючими комочками, хёнджин бормочет им что-то тихое и ласковое. комочки в ответ ворчали и только плотнее скручивались, пряча свои мягкие животы.       — на тебя похожи, — шепнул чан на ухо.       — почему это? — нахмурился чонин. — ты же всегда говоришь, что я мышонок.       — мышонок. но когда вот так пыхтишь и дуешься, становишься точь-в-точь как ёжик. маленький фырчащий ёжик с кучей иголок, — взглянув украдкой на хёнджинов затылок, чан хитро улыбнулся и коротко чмокнул чонина в круглый маленький нос. — но зато с очень нежным сердцем.