искры волшебства

      наутро дом сотрясался от криков, звеня всеми окнами сразу. вопил чан, обнаруживший ещё большие потери среди своих обожаемых окуляров; вопил минхо, отрицающий вину котов и обвиняющий чана в незакрытой двери; вопил джисон, глубоко оскорблённый уничтоженным гнездом, которое свил с любовью и заботой; и вопил чанбин, пытаясь их всех помирить и успокоить. хёнджин ходил вокруг них, заламывая руки, и тоже порывался завопить, слишком остро чувствуя накалившуюся атмосферу. сынмин, спокойно наблюдающий за этим бедламом, думал завопить просто так — за компанию.       спрятавшись ото всех в тёмном уголочке за пыльной шторой, чонин сбился в комок, придерживая пылающие щёки ладонями. чужие крики и дребезжание стёкол обходили его стороной, не в силах пробиться сквозь розовый дурман, охвативший сознание. в этом дурмане, в свете меркнувших потолочных звёзд, чан нежно обнимал его, легко перебирая взъерошенные пряди волос, а только-только проснувшийся чонин внезапно обнаруживал себя распластанным на чужом теле.       в предрассветной голубоватой дымке чаново лицо, оказавшееся так близко, казалось совсем бледным, словно он был всего лишь призраком, миражом. не совсем соображая спросонья, чонин протянул руку и ткнул пальцем в щёку, проверяя, не рассыпется ли тот теми самыми золотыми блёстками, что порой падают сверху. но чан не исчез, напротив, перехватил чонинову ладонь и внезапно прижался к ней губами, мягко целуя прямо в отражение сердца. на мгновение заворожённый ласковыми тёплыми глазами, младший наконец отмер и отчаянно забарахтался, выбираясь из чужих объятий и нагретого уютного гнезда.       вспоминая сейчас, как под тихий смех убегал из комнаты, сверкая голыми пятками, чонин мученически простонал и сильнее сжал ладони на щеках, опасаясь, как бы их жар не спалил их любимый дом. один из котов, может даже тот самый, что разбил чанов телескоп, пробрался под штору и замурлыкал, потираясь о щиколотки. рискнув отнять руку от лица, чонин приластил пушистый кошачий подбородок, в страхе принюхиваясь — не задымилась ли стена позади. но пахло лишь только залежалой сухой пылью, кошачьей шерстью и старым деревом.       — не знаешь, чего это все кричат? — просунулась за штору светлая голова, превратившаяся в лохматый утренний чертополох.       — как ты меня нашёл? — удивился чонин.       — огонёк привёл, — феликс присел рядом, зевая и почёсываясь. — или это лучик?       — не знаю, имена котов только минхо да джисон помнят.       — иногда мне кажется, что и они их всех не знают, а просто выдумывают на ходу.       — и то правда, — рассмеялся чонин.       к полудню буря в доме утихла, сменившись мрачным сумраком. чан и минхо ходили обиженные друг на друга, а джисон, решивший обидеться на всех сразу, улизнул в сад, забившись под куст.       — ну вы, блин, даёте, — ворчал на них чанбин, поправляя возмущённо пыхтевшие картины, съехавшие набок от устроенной встряски.       в подвале во всю кипела работа над новым зельем. в большом котле бурлила и чавкала вязкая зелёная жижа, то свёртываясь змеёй, то растекаясь толстой жабой. под потолком вились белые завихрения пара, складываясь в причудливые фигуры. чонин, прищурив глаза, пытался угадать, во что сложится очередной вихор, поднимающийся над котлом. рядом суетился сынмин, помешивая своё варево и добавляя то один, то другой странный на вид ингредиент. сверху порой доносились стенания и причитания, и чонин замирал всякий раз, чутко прислушиваясь.       — ты бы пошёл уже да помог чан-хёну, чем тут страдать, — заметил сынмин.       — и ничего я не страдаю, — насупился чонин. — я вон смотрю, как ты э-э-э… добавляешь сушёных жуков.       — это светляки обыкновенные, — поучительно сказал сынмин. — от них зелье будет светиться.       — а зачем?       — да просто, для красоты. понимаешь, людям нужно не просто, чтобы их мозоли пропали, но и чтобы мазь, которой они будут лечить свои пятки, была красивой и переливалась как радужный единорог.       — это зелье для пяток? — изумился чонин, вглядываясь в бурлящую зелёную жабу на дне котла.       — ну да, тебе что-то не нравится? — нахмурился сынмин.       — да нет, полезная вещь. я, пожалуй, пойду, всё-таки помогу чан-хёну, — и он вышел, передёргиваясь от возникшего в голове образа толстой бородавчатой жабы, восседающей на чьих-то ступнях.       дверь в комнату чана была отворена настежь. чонин осторожно прошёл внутрь и наткнулся на рыцарский щит, выставленный в защитном жесте. сделанный из толстого прочного дерева, он был дополнительно обит металлом, дающим отблески от волшебного огонька, мерцающего под потолком.       — что ты делаешь, хён? — ошеломлённо спросил чонин.       — мышонок, отойди, здесь опасно, — чан заслонил его своей спиной, отрезая путь в комнату. — магические кристаллы разозлились и теперь обстреливают меня.       пристав на носочки, чонин таки выглянул из-за чанова плеча, открывая себе вид на перевёрнутую вверх дном комнату. помимо вчерашней разрухи, устроенной котами, то тут, то там появились маленькие дымящиеся пропалины — следы атаки взбешённых кристаллов. они сами высились небольшой горкой в самом центре, разноцветными бликами украшая пол, рядом лежали новые глиняные горшки, подготовленные чаном.       — хён, может я могу чем-то помочь?       — чонини, лучше не стоит, это опасно. я сам с ними разберусь.       — мне кажется, хён, — медленно сказал чонин, вглядываясь в завораживающее мерцание. — что они просто хотят извинений.       — извин- подожди, ты чувствуешь их? — восторженно прошептал чан.       — кажется, да, — кивнул младший. — позволь мне подойти к ним.       он протиснулся мимо чана с его щитом и осторожно двинулся вглубь, готовый чуть что сорваться с места. кристаллы молчали, благосклонно позволяя ему подойти и усесться рядом на колени.       — кхм… — прокашлялся чонин, пытаясь сообразить, что именно следует сказать. — простите, что вам пришлось оказаться на полу, и что ваши старые обжитые горшки разбились. мы не виноваты в этом, это всего лишь проделки глупых котов. позвольте переселить вас в новенькие комфортабельные горшки, где вам будет темно и сухо.       с замиранием сердца чан следил за ходом таких странных переговоров. хотя, живя в доме, битком набитом всевозможными волшебниками и волшебными штучками, перестаёшь удивляться чему-либо. по всей видимости, кристаллы ответили согласием на предложение чонина, поэтому тот чуть дрожащей рукой зачерпнул целую горсть разноцветных камней и аккуратно высыпал в горшок, наполняя комнату звонким бряцанием, отскакивающим от глиняных стенок.       — ну вот и всё, — облегчённо выдохнул чонин после того, как задвинул горшки подальше на полку.       — мышонок, ты прямо спас меня! — воскликнул чан.       — ну что ты, хён, я ничего такого не сделал, — смущённо забормотал тот, опустив глаза.       — ты сумел понять волшебные кристаллы, а это не каждому под силу, мышонок. знаешь, что это означает? — чонин мотнул головой, чувствуя приближение хёна. — это означает, что в тебе всё-таки есть магические силы. они дремали в тебе по всей видимости, а сейчас внезапно проснулись.       чонин поднял голову, встречаясь с сияющими ярче волшебного огонька глазами. чан положил тяжёлые руки на его плечи и мягко притянул к себе, окутывая нежностью и теплом. уткнувшись носом в широкую грудь, младший счастливо зажмурился, наслаждаясь согревающими объятиями и ласковой ладонью, которая гладила его голову, спускаясь к шее. лёгкая щекотка одолела его, и он захихикал, чувствуя, как вибрируют кристаллы в горшках, вторя его смеху.       они словно и сами оказались в том сосуде — уютном и тёплом, отделённые от остального мира объятиями друг друга и толстыми глиняными стенками. чонин чувствовал так много, что казалось, сейчас сам заискрится и начнёт отбрасывать разноцветные блики. с первого этажа послышались довольные возгласы, пуская трещину по горшку, в котором они нежились.       — пойдёмте пить чай, — громкий голос чанбина окончательно разбил их крошечное убежище, впуская к ним весь остальной мир. — у нас здесь варенье из ольховых шишек.       — о, варенье, хён! — радостно вскрикнул чонин, отстраняясь.       — из ольховых шишек, — мечтательно вторил ему чан, предвкушая, как будет смаковать ложка за ложкой любимое лакомство дома.       — идём скорей, а то всё съедят, — не отпуская руки, чонин потянул его прочь от хаоса комнаты, направляя в хаос другой, где они ввосьмером будут драться за последнюю ложку варенья, пуская в потолок волшебные искры.