Pygmalion

      Гермиона кипела от злости, сидя за книгой, так что вскоре она поняла, что раз за разом проигрывает в голове одно и то же предложение. Это была та самая книга, которая так не понравилась Тому. По правде говоря, Гермиона и не пыталась читать, она лишь принюхивалась к страницам, пытаясь уловить хотя бы малейшие нотки запаха Риддла.       В этот момент она поняла, что проиграла. Абсолютно и бесповоротно. Том вышел из их «игры» полнейшим победителем. Она собиралась прийти к нему, осознавая риск того, что он лишь погладит её по щеке и скажет, как сожалеет о её долгом отсутствии, а после сообщит о решении встречаться с Джинни.       Гермиона долго стояла перед дверью его комнаты, прежде чем постучаться. Том медлил с ответом, и она начала беспокоиться о том, что он был там с Джинни, которую она могла каким-то образом не заметить. В таком случае это будет куда более унизительно. Наконец, он открыл дверь, встав в проёме так, что Гермиона не могла осмотреть комнату, дабы понять, есть ли кто-то внутри.       — Гермиона, — протянул он, усмехаясь и глядя на неё сверху вниз. — Чем я могу быть полезен?       — Можно войти? — спросила она, на что Том приподнял брови, но всё же отступил в сторону, давая ей пройти в комнату.       Она пыталась скрыть то, как быстро оглядела комнату в поисках самой Джинни или какой-то её вещи, и почти подавила вздох облегчения. Однако, судя по усмешке Тома за спиной, ему было ясно, зачем она пришла.       Черт бы его побрал.       Девушка обернулась и внимательно присмотрелась к Тому. Он являл собой воплощение идеального студента, что выражалось во всём его внешнем облике: от идеально уложенных волос до вычищенных до блеска ботинок. Искренний. Заслуживающий доверия. Настолько хороший ученик, что, несмотря даже на его скачок на пятьдесят лет вперёд, за которые произошли изменения в учебной программе, его считали очень одарённым.       Гермиона была уверена, что совместное лазанье по деревьям было не самой большой проблемой, что Том был опасен сам по себе, но ей было всё равно.       — Ты не можешь быть с Джинни, — выпалила она.       Ресницы Риддла слегка дрогнули, а губы изогнулись в насмешливой улыбке.       — М? — выражение его лица было настолько холодным, что Гермиона почувствовала, как её руки покрылись мурашками и задрожали.       Том не планировал облегчать ей задачу. Просто… черт бы его побрал.       — Не можешь, — повторила гриффиндорка.       — Почему не могу? — Риддл сделал шаг навстречу, оказавшись на таком расстоянии, что Гермиона металась между тем, чтобы отступить назад и вовсе уйти из комнаты, и тем, чтобы податься вперед и оказаться в его объятиях. Она не знала, как ей поступить, но понимала, что, так или иначе, Том станет её. Гермиона была уверена, что он специально подошёл так близко.       Риддла забавляло то, как Грейнджер пыталась держать себя в руках, это было его личным увлечением.              — Потому что ты мой, — она приложила все силы, чтобы сказать это ровным голосом.              — Неужели? — Том протянул руку и обвёл большим пальцем контур её губ. Гермиона чувствовала, как начинает задыхаться от его прикосновения. Но когда же он убрал свою руку, то её отсутствие было больше похоже на пощёчину. — Насколько я мог заметить, это вовсе не так.       — Так, — голос девушки звучал совсем беспомощно, так что Риддл не смог сдержать смешок.              — А что, если я не хочу?       — Это не важно, — ответила Гермиона. На этот раз она сама протянула руку, позволив своим пальцам скользнуть по губам Тома, всё это время не сводя с него глаз. От её действий зрачки Риддла чуть расширились. Когда он сделал шаг назад, девушка не смогла не усмехнуться.       «Очко в мою пользу,» — пронеслось у неё в голове.       Том скрестил руки на груди, прислонившись к двери в комнату.       — Насколько сильно ты хочешь этого? Возможно, я устал тебя ждать.       — Это не так, — Гермиона покачала головой. — Ты просто пытаешься… пытаешься усложнить всё.       Он улыбнулся своей холодной улыбкой, которая никогда не касалась его глаз. Это была совсем не та улыбка, которую Гермиона видела в День семьи или которая была на его лице во время их дуэли. Сейчас перед ней был Том, желающий принудить её к чему-либо и наслаждаться этим.       — Это могло быть легче. Ты должна была согласиться, когда я впервые предложил.       — Прошло совсем немного времени, — пробормотала Гермиона, борясь с нарастающим раздражением из-за того, что он ожидал, что она так легко бросится ему в объятия по первому зову. Она едва знала его, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что он говорил вовсе не о прогулках за руку и невинных поцелуях. Он не планировал быть хорошим парнем, которого она могла бы бросить ради работы в Министерстве, где на неё скидывали бы самую сложную работу просто потому, что она бы справилась со всем. Нет, Том говорил о том, что завладеет её сердцем и душой. Он планировал, чтобы она присоединилась к нему со словами: «Твои люди — мои люди» и «Я оставлю всех, кроме тебя».       Если Гермиона пойдёт на это, то никогда не устроится на эту безопасную министерскую работу. С её стороны было вполне разумно немного подумать.       — Терпение — не самое лучшее моё качество, — сказал Том, пожимая плечами, оставаясь на прежнем месте у двери и преграждая Гермионе путь к выходу.       — Тогда какое? — гриффиндорка сделала шаг вперёд, а после закатила глаза, увидев приподнятые брови Риддла, делавшего вид, что он не понял вопрос. — Твоё лучшее качество, Том. Какое твоё лучшее качество?       — Заставлять людей делать то, что я хочу, — ответил он настолько тихо, что, даже находясь близко, Гермиона едва расслышала его. — И это тебе хорошо известно.              — И что ты хочешь, чтобы я сделала? — она сделала ещё один крошечный шаг к нему. Теперь они почти касались друг друга.       — Умоляй меня. Я хочу, чтобы ты умоляла.       Она ничего не ответила, лишь провела ладонями по его скрещенным рукам, восхищаясь ими и сосредоточившись на ощущениях от касаний к его телу. Когда Гермиона подняла на Тома глаза, то поняла, что он внимательно смотрел на её губы, которые она нервозно покусывала.       — Я когда-нибудь рассказывала тебе, как убежала, когда Рон целовался с Лавандой Браун в гостиной факультета?       Риддл покачал в ответ головой, а следом переместил свои руки на спину девушки, медленно скользя ниже. Его касания казались обжигающими. Он резко схватил Гермиону за ягодицы, и она с трудом сдержала стон, вырывающийся наружу.       — Я убежала, чтобы поплакать в одиночестве, но эта парочка после решила уединиться в той же комнате, где пряталась я, — Гермиона всеми силами пыталась сосредоточиться и не отвлекаться на Тома, вырисовывавшего узоры на её бедрах. — Знаешь, что я сделала?       — Снова убежала? — спросил он холодным и насмешливым голосом, продолжая двигать своими пальцами. — Или снова заплакала?       — Прокляла его, — дрожь в её голосе немного мешала посылу о том, что Гермиона не какая-то слабачка. — У него остались шрамы.       Глаза Тома сузились, когда он притянул Гермиону к себе. Она чувствовала, как жадно и нетерпеливо он прижимается к ней. Она поняла, что он так же находится в её власти, как и она в его.       — Прелестная история, — Риддл наклонился, касаясь губами её уха, и она почувствовала, как тает в его руках и превращается в лужицу, на месте её удерживали лишь его руки и голос. — Однако я всё ещё жду, когда ты начнёшь умолять меня.       — Почему я должна это делать? — спросила она, прижавшись подбородком к его груди. — Я не щенок, который просит печенье у хозяина.       — Насколько сильно ты хочешь заполучить меня, Гермиона?       Грейнджер сдалась, понимая, что отдаёт себя в его распоряжение, и тогда он сможет сделать с ней всё, что пожелает.       — Том, — прошептала она, — пожалуйста.       — Мне нравится, — Риддл почти прорычал ей это на ухо. — Мне нравится, как звучит это слово из твоих уст больше, чем ты можешь себе представить.       Гермиона приподнялась и накрыла его губы своими, она тут же почувствовала, как язык Риддла проникает в её рот, а его руки перемещаются с бёдер на волосы. Том целовал её так, будто она была остро необходима ему, была его личным противоядием. Девушка отстранилась от него, чтобы спросить то, что так волновало её.       — Значит, ты согласен держаться подальше от Джинни?       — Попроси меня ещё раз, и, может быть, я соглашусь, — Том припал губами к её шее, попеременно то целуя, то прикусывая кожу. — Может быть, я собираюсь после поцелуев оставить тебя здесь и отправиться искать Джинни.       Гермиона напряглась, она пришла в себя лишь тогда, когда Риддл прошептал на ухо её имя.       — Ты мой, — в её голосе звучала ярость, а в уголках глаз стали понемногу скапливаться слёзы обиды, которые девушка тщательно хотела скрыть.       — Да, — он не мог не согласиться с этим, — А ты — моя, и ты будешь делать то, что я скажу, и прямо себя, мисс Грейнджер, я хочу услышать твою просьбу.       Гермиона дрогнула, ужаснувшись реакции собственного тела на этот грубый приказ. Она чуть откинула голову назад, предоставив Риддлу полный доступ к своей шее, и, наконец, выдавила из себя нужные ему слова.       — Том, пожалуйста.       — Пожалуйста, что? — прошептал Том, снова касаясь губами её шеи. — Тебе придётся выразиться более конкретно.       — Пожалуйста… Мне… Ты мой. Только мой, а не Джинни.       — Верно. А ты моя. Такая могущественная, гениальная и прекрасная, — он вновь поцеловал её, Гермиона тут же вцепилась в его плечи, потянув за собой в сторону кровати. Почувствовав, что дальше ей отступать некуда, она довольно неуклюже села.       — Ты действительно бросила в него заклятье? — не дожидаясь ответа, Риддл следом забрался на кровать, тут же усаживая Гермиону к себе на колени. Она почувствовала, насколько сильно Том возбуждён, это ещё раз подтвердило то, что его холодный тон был лишь прикрытием.       — Да. И если я когда-нибудь застану тебя с другой, то ты сильно пожалеешь, потому что это будет не что-то безобидное. Я прикончу тебя, — Гермиона сделала небольшую паузу. — И её.       Том фыркнул в ответ, но всё же ещё крепче прижал девушку к себе, ему нравилась её угроза.       — Ты ещё ни разу не побеждала меня на дуэли, поэтому тебе придётся очень постараться.       — Возможно, мне не хватало мотивации. Но попробуй изменить мне, и я разорву тебя на части.       — Уверяю тебя, я сделаю тоже самое, — Том медленно опустил Гермиону на матрас, нависая сверху. Его рука скользнула ей под юбку, пробираясь по внутренней стороне бедра к трусикам. Почувствовав это, Грейнджер напряглась.       — Нет? — Риддл мгновенно остановился, но пока не убрал руку.       — Я просто… Я… Ты… — Гермиона запиналась, с каждой секундой ей становилось всё более неловко. Вся уверенность в себе в мгновение ушла. Почему он всегда замечает, когда что-то не так?       Том убрал руку, и, как бы Гермиона не пыталась себя убедить в обратном, она почувствовала облегчение. Ей не пришло в голову ничего лучше, кроме как начать извиняться перед ним, но её бормотание почти сразу было прервано.       — Я же говорил тебе, что ты можешь мне доверять.              — Я, наверное, единственная, кто может, — щеки Гермионы всё ещё горели. Она недоумевала, что не смогла совладать со своими нервами и неуверенностью, испортив всё.       — Верно. Знаешь, у меня никогда не было девушки, так что ты единственная не только в этом смысле, Гермиона.       Том крепче прижал гриффиндорку к себе, он игрался с её волосами, пропуская локоны сквозь пальцы.       — Ты моя. Знаешь, ты показала себя очень храброй, когда пришла сюда. Другая девушка не осмелилась бы.       Гермиона уткнулась головой в его грудь, больше не сдерживая дрожь в теле. Ей было тяжело. Она прочувствовала на себе, что Том Риддл, как никто другой, мог убедить каждого, что он — главный, а жизнь других людей будет куда лучше, если слушаться его. Гермиона изначально пошла против его воли, и он позаботился о наказании. Но она нравилась ему. Она невольно задавалась вопросом, что же он делал с другими людьми, встающими на его пути? Действительно она ли хотела знать это? И есть ли у неё выбор?       — Моя смелая девочка, — продолжал шептать Том ей на ухо, вновь и вновь проводя рукой по её волосам. — Ты прекрасна, Гермиона. Ты очень, очень красивая. Такая сильная и чертовски смелая. Ты просто чудо. Ты только моя. Моя и ничья больше. А я забочусь о том, что принадлежит мне.       — Почему мне легче бросить смертельное проклятье в Нотта, чем признаться, что я хочу тебя? — Грейнджер всеми силами пыталась отогнать от себя тревожные мысли о реальных способностях Риддла.       — Поверь, мне было куда легче совершать те довольно неприятные поступки, которые были в моей жизни, чем признаться себе, что хочу тебя.       Гермиона подняла голову и, прищурившись, посмотрела на него.              — Почему мне кажется, что «довольно неприятные» — явное преуменьшение?       — Может, потому, что ты не идиотка? — в его тоне сочетались удовлетворение её словами, нежность и лёгкая насмешка. — Мы поговорим о моих грехах, когда ты захочешь о них узнать. Как ты смотришь на то, если сейчас я просто обниму тебя и буду думать, какая ты замечательная?       Гермиона лишь фыркнула на это.       — По правде говоря, я не думал, что мне придётся бегать за этой девчонкой, чтобы заставить тебя действовать. И если бы это не подействовало вовсе, то я был бы зол на тебя.       — Ты притворялся? — его слова заставили Гермиону слегка улыбнуться, она вдруг почувствовала себя намного легче, несмотря на то, что в её интонации чувствовалось возмущение.       — Конечно, да, — ответил Том, наклоняясь так, чтобы прижаться своим лбом к её. — Никто бы не променял тебя на Уизли.       — Ты полный идиот, — шикнула на него Гермиона, пытаясь ударить по руке. Когда у неё это не получилось, Том чмокнул её в нос.       — Я умею перемещаться во времени, неужели ты думаешь, что я не догадался бы манипулировать тобой, чтобы заставить тебя сделать то, что, между прочим, ты сама хотела?       — Придурок.       Риддл слегка коснулся её губ своими.       — Да, но я — твой придурок, — он немного промолчал перед тем, как спросить. — Значит, ты кинула заклятье в Уизли за то, что тот целовался с другой девушкой, а не с тобой?       — Да, я наколдовала канареек. У них очень острые клювы, и клюют они сильнее, чем ты можешь представить.       Том расхохотался.       — Ты действительно само совершенство, мне даже трудно в это поверить.

***

      — Останься, — сказал Том. Гермиона, всмотревшись в его лицо, поняла, что в этот раз, к её удивлению, он не приказывал, а лишь просил. — Сегодня. И каждую последующую ночь. Останься со мной.       — Дамблдор будет недоволен, если узнает.       — И что с того? — спросил Риддл. — Ты просто не хочешь оставаться?       — Не для того, чтобы… — начала Гермиона, но Том не дал ей закончить свою мысль, покачав головой.       — Я просто хочу, чтобы ты была здесь со мной, — он провёл большим пальцем вдоль её скулы. — Выбор за тобой, но не позволяй школьным правилам и какому-то старому дураку руководить тобой.       — Потому что только ты можешь это делать? — спросила Гермиона, слегка улыбнувшись. Вопрос рассмешил Тома.       — Ты говоришь так, будто я тиран.       — А это не так? — Гермиона поднялась с кровати. Увидев на лице парня разочарование, она пояснила. — Я не собираюсь спать в форме.       — Я совсем не тиран. Во всяком случае, не с тобой.       — А с остальными? — спросила Грейнджер, уже находясь у двери.       — Пока нет, — он лишь пожал плечами. — Но время покажет.       Вернувшись через какое-то время, Гермиона топталась у двери, не решаясь пройти дальше. Том взял инициативу в свои руки, схватив девушку за запястье и потянув к кровати, которая с помощью колдовства стала больше.       — Лучше не спать на краю, — посоветовал Риддл. — Иначе кровать вновь станет меньше, и кто-то из нас окажется на полу.       — Я запомню, — Гермиона неловко прижалась к Тому, когда он провёл рукой по её обнаженному плечу. Она надела майку и пижамные штаны, которые когда-то одолжила у Гарри и так и не вернула. Только сейчас она поняла, что, возможно, очень странно надевать их, ложась в постель с другим парнем.       Но она в принципе не знала, что надевать для сна с Томом. На нём были лишь пижамные штаны, что её немного смутило. Ей вдруг захотелось, чтобы на ней сейчас оказалось что-то девчачье, что выглядело бы сексуально. Риддл же был занят, лаская пальцами обнажённую кожу её плеч, и оставляя дорожку поцелуев на спине, доходя до края майки. Гермиона была благодарна ему за то, что он не стал акцентировал внимание на её зажатости в этот момент. Единственное, что он сказал ей: «Я не обижусь, если ты решишь, что тебе комфортнее в своей комнате».       Том притянул девушку ближе к себе и ещё некоторое время пытался найти удобную позу для сна. Лишь переплетя их ноги и положив одну на плечо Гермионы, он успокоился. Грейнджер позвоночником ощущала тепло его тела и прислушивалась к его ровному и спокойному дыханию. Она почти заснула, когда он сказал:       — Теперь ты моя.              — Полагаю, что да, хотя мне хотелось бы, чтобы ты не так часто говорил об этом.       — Я буду заботиться о тебе.       — Я не нуждаюсь в настолько пристальном внимании, — ответила Гермиона, чуть отодвигаясь от слизеринца.       — Нуждаешься.