Безуспешно

—☼—

      Тихий стук колес поезда за последние четыре года ни разу не изменился. Ничего не изменилось, а кажется все равно все совершенно другим. Взять хоть блекло-синий диван, который с годами стал ещё более блеклым, чуть ли не сероватым. Неприятен и желтый цвет качающихся из стороны в сторону ламп. Их отблески играли на стекле, гипнотизируя Гарри. Тот недовольно поморщился.       Легкое напряжение перед началом учебного года совершенно не хотело уходить. Это не был мандраж перед ожиданием новых приключений. Это даже не из-за новой влюбленности в таинственную незнакомку, чье имя он пока так и не узнал, но надеялся узнать вскоре. Дело было в достаточно банальных не для него вещах — ничего не происходило. Совершенно ничего. Точнее, ничего плохого, если, конечно, не считать инцидент с чемпионатом мира по квиддичу 1994, который отменили за несколько недель до начала, не назвав причины. Это сильно расстроило нашего героя, ведь следующий чемпионат он сможет увидеть только через четыре года, если организаторы или люди свыше не решат и вовсе отменить данное мероприятие, лишь бы один мальчишка по имени Гарри Поттер не смог никогда на него посмотреть. Он, конечно, так не думал, но почему-то эта мысль случайным образом въелась в его голову и никак не хотела её покидать.       Взгляд юноши стал мыльным, он моргнул несколько раз и переместил свое внимание с ярких огоньков на вид за пределами окна. Также не изменился и маршрут поезда, да и вряд-ли когда-то изменится. Мысли в это время то исчезали, то бегали из стороны в сторону, будто искали место приюта и спокойствия. Единственное, что получалось лучше всего — создавать пассивную панику, если такая и существует вовсе. Резкий звук закрытой книги напугал Гарри, вызвав небольшую дрожь щуплого тела, которую он не смог подавить. Остатки хаоса размышлений о прошлом и будущем разбились об стекло, словно повторяя движение за дождем, безустанно тарабанящего по окну. — Что происходит, Гарри? — женский голос казался слишком громким после долгого молчания в купе. Поттер лениво повернул голову в её сторону, но ничего не ответил, рассматривая свою старую верную подругу.       Видеть взволнованной Гермиону тому удавалось нечасто. Она несколько раз поправила один и тот же локон за ухо, который то и дело лез в лицо. В руках девушка держала закрытую книгу, точнее, учебник за четвертый курс по какому-то предмету, чье название было прикрыто изящными и тонкими пальцами. Было видно, как та сдерживала себя, чтобы не начать мотать ногой, а сидеть спокойно.       Не услышав ответа после достаточно длительного промежутка времени, в беседе решил поучаствовать и Рон. Театрально кашлянув несколько раз, он помотал рукой для привлечения внимания. Гарри прикрыл глаза и устало облокотился на спинку дивана, стараясь хоть немного выглядеть расслабленным. — Ты в последнее время какой-то нервный. У тебя все хорошо? — даже с закрытыми глазами Гарри отчетливо представлял лицо Уизли. Оно всегда олицетворяло безмятежность, которая полностью противоречила словам. Будто это всего лишь вежливость, может, причина крылась в слабой мимике, по которой сложно угадать настроение друга, если это не было чем-то ярким, как страх от вспышки молнии или пауков.       Гарри встрепенулся, помотав головой из стороны в сторону, после чего черные взъерошенные волосы обрели, как ни странно, более очерченные большие кудри. Немного привстав, он поправил рубашку, которая уже успела помяться, и сел поудобнее, немного пошире раздвинув ноги и сжав руки в замок. — Я… Я не знаю, — с небольшой заминкой все-таки ответил. Одной рукой он начал рисовать воображаемый круг, пытаясь хоть как-то что-то объяснить. — У вас нет ощущения того, будто все идет слишком… — Правильно? — аккуратно спросила Гермиона, пододвинувшись ближе к другу, и поддерживающе положила свою хрупкую ладонь на его колено. — Все идет слишком спокойно? — синий пузырь жвачки Друбблс Рона лопнул, не достигнув каких-то массовых размеров. Гарри щелкнул пальцами и указал на Уизли. — Да! Да, слишком спокойно, может и слишком правильно. Есть ощущение, будто все закончится бурей, а это, — Гарри продолжил жестикулировать руками. — Всего лишь затишье перед ней, будто все сейчас слишком хорошо, а потом будет слишком плохо… Вы понимаете меня?       Друзья синхронно покосились друг на друга, пытаясь ответить на вопрос. Гарри тяжело вздохнул и наконец отпустил руки. Единственное, что пришло на ум Рону, как можно поддержать друга, это встать, дружески похлопать по плечу, мол «мы с тобой, хоть и не понимаем, о чем ты, дружище», и сесть обратно напротив него. — Гарри… — Гермиона положила книгу на свободное место на диване и уже присела на корточки, обращаясь к Поттеру как родитель к расстроенному ребенку. — Ты лишь накручиваешь себя, правда. А когда ты закончишь Хогвартс, что дальше? Так и будешь нервничать, в ожидании плохого? Затишье не всегда значит, что наступает буря.       Рон несколько раз кивнул, не пытаясь как-то дополнить. Гарри слабо улыбнулся им и также кивнул. Гермиона грустно улыбнулась в ответ и вернулась на свое место. Она начала рассказывать о своих завышенных ожиданиях от новых преподавателей, о которых было известно лишь благодаря слухам. Уизли пытался её слушать или пытался сделать вид, что слушает, не найдя в вагоне развлечения получше.       Гарри не мог успокоиться. Он начал вспоминать, что было в течение этих месяцев, чтобы найти хоть какое-то оправдание его тревоги, но безуспешно. Никто никого не покалечил, все спокойно смогли добраться до Хогвартса на поезде, все предметы к школе куплены... Он даже не поругался с семьей Дурслей, так как конец лета провел в доме Уизли. Когда Грейнджер узнала о попытке побега Гарри из дома в прошлом году, сначала она долго сердилась, потом переживала, даже расплакалась, ведь узнала об этом после всех событий и никак не могла помочь другу. Поэтому на Рождество подарила ему сумку с заклятием Невидимого расширения, которая также являлась подарком и от семьи Уизли. Они не смогли отказать в просьбе помочь создать данный предмет, тем более, если это было ради самого Гарри Поттера.       Вспомнив о подарке, захотелось снова посмотреть на него и убедиться, что и сумка на месте. Гарри достал из заднего кармана штанов небольшой мешочек цвета индиго, который можно было спокойно поместить хоть в носок или в карман пальто. На нем была вышита полярная сова, предположительно, Хедвиг. Гарри трепетно относился к подаркам, особенно в которых человек оставил частичку своей души. Не в буквальном смысле, конечно! Хотя вещь была такой же особенной, будто Гермиона и вправду случайно могла оставить там небольшую часть себя, иначе Гарри не мог объяснить свою сильную привязанность к такому незамысловатому предмету.       Все вещи Поттер теперь носил только в мешке, кроме ранее упомянутой совы. Ему казалось это что ли аморальным, будто среди вещей она сможет пораниться или задохнуться в самом мешке. Будь он на факультете Слизерин, точно начал ставить опыты, а вот вопрос, было бы это ради науки или потехи — уже совсем другое.       Мысли снова увели его не в ту сторону. Гарри тихо выдохнул и оперся щекой о руку, вернувшись к рассматриванию окна. Медленно он предавался воспоминаниям о прошлых годах обучения в Хогвартсе. Что-то определенно будет не так, но это будет в будущем, а пока можно насладиться поездкой и дождем, который медленно успокаивал. Дорога ожидалась длинной.

—☼—

      Гарри не заметил, как он задремал. Его разбудил громкий свист поезда, который предупредил об окончании поездки. Волшебник приподнял очки, которые съехали на нос, и неспешно потер глаза, которые почему-то слезились. Слезы? Он попытался вспомнить сон или хоть какие-то его крохи, но голова была пуста. Кто-то словно стер его воспоминания или подло забрал себе, ехидно улыбаясь и неприятно хихикая. Сегодня Морфей определенно был не на его стороне.       Поттер долго потирал глаза, но стало только хуже. Капля одна за другой по щекам стекали вниз. Он взглянул на отражение в окне. Веки покраснели, будто он уже долго рыдал навзрыд, глаза зудели. Накинув очки на голову и закрыв лицо рукой, Гарри спешно попытался покинуть купе. Рон вздрогнул из-за звука резко открывающейся двери, выходя из состояния дремы. Резкие движения друга не могли оставаться незамеченными. — Я пойду первым, вы не спешите, — не обернувшись, Гарри бросил слова и не стал ждать ответа, поспешив разобраться с новой проблемой. Он не хотел еще сильнее беспокоить своих друзей.       Поттер держал одну руку на глазах, а другой нащупывал себе выход. Сам он пока не знал, чего именно искал, нужно было просто хоть что-то сделать. Его окружало множество юных волшебников, уставших после длинной дороги. Среди толпы сразу можно было разглядеть новеньких малюток, из которых энергия так и сочилась. Пока Гарри пытался рассмотреть хоть что-то в отверстия от палец, один из таких малышей случайно в него врезался, пока убегал от огромной жабы. Поттер пошатнулся и попятился до тех пор, пока не врезался в чье-то тело, которое было выше его самого.       Его аккуратно схватили за плечо, голова опиралась на чужую грудь а в свободную руку положили платок. После незнакомец резко отошел, из-за чего Гарри чуть не упал. Никто не произнес ни слова, только вдалеке можно было услышать радостные возгласы пойманной жабы. Поттер приподнес новый предмет к лицу. От платка приятного черного цвета пахло какими-то травами, скорее всего, лечебными. Решив довериться новому знакомому, Гарри протер глаза и внезапно почувствовал неестественную резкую бодрость духа и одновременно душевный покой. Достав очки с головы, он попытался разглядеть в отражении свое лицо и не увидел на нем никаких покраснений. Позади он услышал быстро приближающиеся шаги. — Кто это был? Почему ты убежал? Гарри, что-то случилось? — Гермиона подбежала к Поттеру с вопросами, пока Рон еле тащился с вещами, забрав свои и чужие, не забыв также полярную сову Гарри. — Я надеюсь, ты не забыл про неё? — Как я мог забыть, не говори глупостей! — Гарри потер и очки об подаренный платок и надел их. Сам платок был убран в мешок.       Забрав Хедвиг у Рона, он решил оставить остальные вопросы без ответа. Гермионе этот жест не понравился, но она решила тактично промолчать и вернуться к этому в будущем. Это не в первый раз, когда Гарри не стал делиться какой-то идеей, догадкой или даже раскрытой ему тайной. Гермиона чувствовала, будто ей и Рону перестали доверять, а Гарри же просто больше не хотел делать каждого виновным и направлять бурю травли, как это было с некоторыми. Внутри него появилось чувство вины и тревоги, а с каждым днем оно становилось лишь сильнее, разрастаясь словно удушливой лозой с шипами.

—☼—

      Наступал турнир Трёх Волшебников, и Хогвартс стал местом его проведения. Было удивительно, что турнир решили проводить спустя несколько веков с закрытия. Гарри было известно, что последний турнир был в 1792 году, об это ему рассказала, конечно же, Гермиона, яростно негодуя с данного мероприятия. Люди погибали, но это не остановило Министерство магии восстановить его, пусть и с небольшими правками. Поттеру даже не пришлось размышлять о том, принять участие или нет, все было решено до него. Он не знал, радоваться ли тому факту, что его возраст не позволяет принять участие, а с другой стороны, что мог сделать четырнадцатилетний мальчик по сравнению с другими, уверенными в себе чемпионами?        Гарри приводило в восторг то, как Школы магии Шармбатон и Дурмстранг заявили о своем прибытии. Это было почти также невероятно, как его первая поездка в Хогвартс через Чёрное озеро на лодках. Стало интересно, как бы волшебники Хогвартса смогли себя показать, чтобы также оставить после себя незабываемые воспоминания об их участии в турнире. Был бы это множественный полет на метле или магическая телепортация? Может, обычный поезд, который смог бы проложить невидимый путь в новое, неизведанное раннее место Поттеру? Жаль, что Гарри вряд-ли сможет это когда-нибудь увидеть. Через пять лет его уже не будет в Хогвартсе, если, конечно, он не примет решение стать здесь преподавателем, например, по Защите от Темных Сил. С другой сторону, а нужно ли это было ему?       Пока Гарри опять потерялся в своих мыслях, в Большой Зал принесли Кубок огня. Претенденты разных школ без каких-либо сомнений бросали свои имена. Близнецы Уизли попытались обмануть магию Дамблдора, выпив зелье старения, но безуспешно. Несколько преподавателей укоризненно посмотрели в их сторону, пока остальные не отрывали взгляда от трофея. Кубок выбрал троих чемпионов — Виктор Крам, Флёр Делакур и Седрик Диггори. Аплодисменты заполнили зал, кто-то даже использовал хлопушку с серпантином. Филч недовольно наблюдал и запоминал лица деятелей, бормоча что-то себе под нос. Близнецы подарили Рону хлопушку, которую он не хотел открывать, так как знал своих братьев и их любовь к шалостям, поэтому передал хлопушку Невиллу. Тот, не видя никакого подвоха, запустил её, и все увидели, как фейерверком появился герб Хогвартса, что вызвало ещё больше одобрительных возгласов в сторону Долгопупса, пока Уизли завистливо бурчал что-то о несправедливости.       Гарри не мог отвести взгляд от ярких искр различного цвета, пока затылком не почувствовал, будто кто-то сверлит в нем дыру. Он обернулся и пытался найти, что могло создавать такой дискомфорт. Его глаза метнулись в сторону одного черного пятна, которое своей мрачностью притягивало все внимание. Гарри встретил взгляд профессора Снейпа, который безошибочно был направлен прямо на него, только на него. По коже пробежал табун неприятных мурашек. Поттер резко отвернулся. Гарри решил списать это все на случайность, для него это был самый рациональный вариант и самый приятный. Моргнув несколько раз, он аккуратно повернул голову назад и увидел, что Снейпа уже не было. Осмотрев весь Большой зал, он понял, что профессор ушел насовсем.       Между тем, возгласы и не думали утихать. Сегодня в Хогвартсе праздник.

—☼—

      Гарри ворочался на кровати, не находя себе покоя посреди глубокой ночи. Все остальные уже давно спали. В комнате царила симфония спящих, состоящая из нескольких видов храпов разной тональности и тихого сопения. Смирившись со своей участью, Поттер решил сразу умыться, надеть школьную форму и отправиться бродить по коридорам до самого утра, а после пойти сразу на занятия. Может, у него даже получится притвориться, будто он просто перепутал время начала занятий и не сразу понял что час дня это не час ночи, если Филч начнет отчитывать того за ночные прогулки. Напоследок, юноша накинул на себя Мантию-Невидимку и покинул комнату.       Мрак стал для него таким родным и приятным. Будто его внутренняя тревога так боялась темноты, что пряталась подальше он неизвестности во тьме. Но это не обозначало, что у Гарри не было других причин, чтобы чувствовать себя не в порядке. Сириус так и не ответил на его последнее письмо, что вызывало небольшое беспокойство. Все-таки он оставался единственным родным ему человеком, его семья. Сириус был тем, перед кем можно показать свою беззащитную сторону, как думал Гарри. Перед остальными Поттер, как «Мальчик который выжил», должен представать сильным человеком, даже для самого себя. К сожалению, крестный редко мог дать действительно дельный совет, но Гарри оставался благодарен и за простые попытки помощи, которые он воспринимал почему-то гораздо иначе, чем от тех же Рона или Гермионы.       Внезапно тревога возникла снова откуда ни возьмись и Поттер остановился. На стене, которая раньше всегда пустовала, появилась неизвестная ему картина, на которую ровно падал лунный свет из окна, словно делая ее благословленной самим Мерлином. На ней было изображено множество мелких металлических шестерней, собранных в форме песочных часов. Остальное пространство было заполнено черными пышными розами и лозами с огромными шипами, которые так и кричали, что не стоит прикасаться к этой картине или даже просто подходить. Но интерес всегда был сильнее тревоги.       Рассмотрев картину внимательнее, Гарри заметил, что одной детали все-таки не хватало — небольшое пятно округлой формы. Он решил прикоснуться к нетронутому художником месту и понял, что это было углубление. Форма была до боли знакома и предмет сразу же всплыл в голове юноши — маховик времени! Тот самый, который сильно помог Гарри в прошлом году и помогает Гермионе и по сей день.       Внутри Поттера бурлили эмоции, ведь сейчас он познает еще одну тайну Хогвартса. Это было странное сочетание тревоги, смешанной с ярой жаждой узнать новую правду. Это могла быть ещё одна потайная комната или проход, или случайно окажется, что это одно из мест испытаний, ведь картина появилась только сейчас, а Гарри станет первооткрывателем. Именно поэтому теперь его не могло остановило чувство стыда и небольшая сконфуженность при посещении спальни девочек.       Здесь было гораздо тише и более спокойнее, чем в спальне мальчиков. Конечно, тут играла своя симфония из сопений, только она была более приятнее и мелодичнее, так казалось Поттеру. Дойдя до кровати Гермионы, он попытался хоть что-то высмотреть в темноте, но даже не знал, где она могла спрятать маховик. Гарри старался ни на кого не смотреть, все-таки ему было слишком неловко, но его взгляд случайно упал на спящее лицо Грейнжер. Она почему-то хмурилась и выглядела недовольной. Видимо, почувствовав, что на нее смотрят, Гермиона резко отвернулась, чем напугала Гарри. Чем дольше он находился тут, тем опаснее было для его шкуры. — Акцио маховик времени, — шепотом произнес Поттер в надежде, что его никто не услышал.       Кто-то в это же время быстро повернулся на другой бок кровати. Гарри попытался узнать, проснулся ли кто-то, но случайно увидел небольшую часть оголенного живота и тут внутри него что-то умерло. Гарри медленно присел на корточки, сердце бешено и так громко стучало, украшая комнату теперь еще и звуками быстрых ритмичных ударов, которые не могли никак синхронизироваться с остальной частью симфонии. В голове теперь стало пусто, но Поттеру все равно было плохо, очень плохо, вместе с тем еще и очень стыдно. Он не имел права заходить сюда, но он это сделал. И теперь сильно сожалел, что вообще начал это дело.       Что-то с тихим лязгом упало рядом с ним. Открыв глаза, Гарри увидел на полу перед собой маховик. Быстро схватив его в руки, тихо выбежал он из спальни девочек, стараясь ничего не задеть после своего ухода.

—☼—

      Сняв Мантию-Невидимку и снова представ перед картиной, Гарри решил снова её осмотреть. Она совершенно не изменилась, но было кое-что интересное, на что раньше волшебник не обратил внимание — подпись золотым чернилами, которые переливались под отблеском луны. Её нарисовала Ариана Дамблдор. Гарри не знал этого человека, может, это была дочь нынешнего директора, а может и мать, но это определенно был кто-то очень талантливый. В семье Дамблдоров не могло быть других людей.       В картине была странная особенность для мира магии — она не двигалась, но кусок искусства будто кричал о том, что ему как раз не хватает этого движения и волшебства. Это же был рисунок механизма, где каждая шестеренка идеально подходила под другую и ни одна не была похожа на предыдущую. Все-таки, было что-то в этой картине поистине особенное.       Трясущимися руками, Поттер без сомнений положил предмет на свое законное место. Картина стала оживать — первые движения начали лозы, которые стали пропадать за пределы картины и уже вырастали за рамкой. Шестеренки начали двигаться, словно создавая тихую музыку механизмов, состоящих из звонких ударов деталей между собой. Маховик чуть не упал на пол, но Гарри успешно среагировал и поймал предмет, чуть согнув колени. Дрожь на руках до сих пор не могла пройти. На его месте углубления картины появился маленький яркий пучок света, на который было очень тяжело смотреть. После этого картина начала трескаться сначала маленькими кусками, а потом и целыми частями, пока вместо неё не появился огромный источник света, который освещал весь коридор. Восхищение Гарри прервалось, когда он услышал топот позади. Кто-то приближается и совсем скоро этот кто-то застигнет Поттера врасплох.       Гарри обернулся и случайно кончиком пальца дотронулся до света. Это был портал. Не долго думая, он решил вбежать через него. Напоследок оглянувшись назад, последнее, что он увидел — два взрослых силуэта, которые точно его заметили. Из-за яркого света он не смог разглядеть их лица, но был уверен, что это профессора. Наказания все-таки было не избежать.       Гарри не видел, куда он бежал. Вокруг пустое яркое пространство белого цвета, из-за чего приходилось идти с закрытыми глазами, не зная куда и то, сколько уже прошло времени, двигался ли Поттер вообще. Было слишком тихо, звука не было даже от собственных шагов и тяжелого дыхания. Будто покинули его зрение и слух. В один момент он заставил себя удержать взгляд хотя бы на несколько секунд и все-таки увидел, будто свет начал раскалываться на огромные осколки, напоминая форму черной молнии.       Гарри бежал туда, во тьму, которая постепенно становилась все больше и начинала растворяться. Рассмотрев место, куда пришел он повнимательнее, Гарри увидел, как постепенно черная комната стала обретать детали и теперь напоминала ему все тот же коридор Хогвартса, только уже наступило утро. Солнце нещадно ударило по стеклам его очков, Гарри отвернулся от внезапно появившегося окна и увидел все ту же картину. Вот только теперь маховик времени стал её полноценной частью, будто кто-то нарисовал его. Гарри немного поскреб ногтем картину в попытках забрать артефакт, но все было тщетно. Механизм из шестеренок теперь не переставал работать, негромко постукивая, а лозы растения стали частью рамки, превратив и себя и границы картины в отблески желтого металла.       Гарри думал о том, как теперь он смог бы объяснить Гермионе пропажу, учитывая, что нового он ничего для себя не открыл, только пустое пространство, находясь в котором не каждый сможет морально выдержать. До Гарри пришло осознание, что, пребывая там, тревога не могла дотронуться до его головы. Это было приятное открытие, пусть и не совсем. Вряд-ли он захочет снова использовать такой эффективный способ, ценой которого стала утрата маховика времени, которого нужно все-таки да и как-то достать. Другого выбора нет.       Обессилив физически после бессонной ночи, Гарри спрятал Мантию-Невидимку в мешочек и оперся об стену, спрятав голову в коленях. Кто-то тихо к нему подошел. — Ну и ну! Поттер, что ты тут делаешь? Турнир же вот-вот начнется, а ты тут сидишь прохлаждаешься! — незнакомый женский голос позвал его. С Гарри часто общались незнакомые люди, если они были дружелюбно на него настроены. Особенно ему нравились те, кто общался с ним как с равным, а не как с какой-то популярностью. — Да, хорошо, пойдем, — Гарри потер глаза, привстал, отряхнул штаны от грязи после сидения на полу и наконец встретился взглядом ярко-зеленых глаз. Таких одновременно знакомых, но в то же время далеких от него.       Вдруг девушка с рыжими, словно огненными, волосами отпрыгнула от Гарри и отошла поодаль. Поттер услышал ее тихое бормотание «я обозналась», но не совсем понимал, почему она так решила. Напоследок, она пару раз оглянулась назад, будто не могла поверить глазам о том, что увидела самого Гарри Поттера, и убежала. Гарри стал рассматривать свои руки, которые совершенно не изменились. Вдруг волшебная картина имела свойства перевоплощения и сейчас у него лицо совершенно другого человека?       Было принято решение дойти до туалета. Смущало, как все рассматривали Гарри и шептались за спиной, будто он стал новой школьной сенсацией. Это начинало выводить из себя. Дойдя до мужского туалета, он детально рассмотрел свое лицо и тело. Ничего особенного — все те же черные взъерошенные волосы и худощавое лицо, очки с круглыми линзами, которые пока не успели разбиться, и шрам в форме молнии.       Гарри услышал глухой звук музыкальных труб, который, видимо, обозначался как сигнал начала турнира. Головная боль стала сильней давить на виски. Очень хотелось прилечь и немного вздремнуть, вот только мысли полились новым потоком. Почему тогда он вызывал такую реакцию у людей? Почему турнир начался спустя день, если день испытания ещё не был назван? Неужели эта картина стала его исчезновением, и на самом деле прошла не целая ночь, а пара дней? А если пять лет? Поттер находился в сомнениях и, видимо, по уши в проблемах.       Он вышел из туалета и увидел пустой коридор. Видимо, турнир действительно скоро начнется. Гарри решил вернуться в свою комнату, чтобы переодеться и наконец-то уже присоединиться к своим друзьям, извиниться перед Гермионой за кражу, а также узнать, сколько времени прошло с того момента, как он прошел через картину.       Подойдя к комнатам своего факультета, Гарри понял, что проблемы не собирались заканчиваться. Сколько бы он не называл пароль, Полная Дама лишь недовольно вздыхала и совершенно не собиралась впускать, пока не подошел другой гриффиндорец и не открыл проход, назвав незнакомый пароль. В спальне совершенно не оказалось ни его вещей, ни вещей Рона, ни Невилла, ни Дина, никого. Они все были чужими. На стенке бывшего шкафа Гарри висел заполненный самыми разными датами календарь. Большими красными буквами он был датирован 1974 годом.       Сейчас Гарри Поттер понимал, что теперь его дела действительно плохи и, кажется, хуже определенно стать не смогут.