Безуспешно

—☼—

      Осматривая коридоры Хогвартса, поражаешься минимальным изменениям. Неудивительно, что нельзя было сразу заметить своего нахождения в прошлом. Вдалеке слышались радостные крики и возгласы, что немного пугало. Бродя по пустым коридорам, освещенных слишком ярким солнечным светом, становилось не по себе. Гарри мог заметить, как летала пыль повсюду, казалось, будто школа стала заброшенным местом или сейчас лето только-только заканчивалось, и Хогвартс только собирается начать подготовку к новому школьному году.       Одинокие души все же проходили мимо Гарри, никак не реагируя на него. Это были всего пара-тройка человек, один из них — студент, который помог Гарри пройти в уже не свою комнату факультета. Была еще одна особо интересная фигура, которая смогла привлечь Поттера и задержать его внимание чуть подольше.       Это был ничем не примечательный сутулый худощавый мальчишка с темными волосами, выше Гарри, примерно, на пару сантиметров. Его мантия, казалось, имела самый глубокий черный цвет, но по качеству была хуже, чем у остальных детей. Это видно не сразу, но Гарри было знакомо, когда приходилось носить одежду Дадли, изношенную за несколько лет. Не новизну мантии выдавали кое-где торчащие небольшие нитки. Сам предмет одежды казался ему мал, из широких рукавов выглядывали костлявые длинные руки бледного цвета кожи. На фоне огромной кипы увесистых книг, ладони выглядели слабыми, даже можно сказать хрупкими, напоминающие нежные кисти рук Гермионы. Шарф зелено-серого цвета в полоску кричал о том, что черноволосый волшебник принадлежал факультету Слизерин. Поттер взглянул на его лицо.       Оно было вытянутым и таким же худощавым, некрасивый сломанный нос и сожжённые брови отталкивали внешне, но большие темные глаза глубокого черного цвета, смотрящие на книги со странной тоской, казались Гарри красивыми.       На неулыбчивом лице незнакомца царила меланхолия, смешанная с умиротворенностью. Но это было не то же самое, что и у Рона. Это было похоже на уверенность взрослого человека, который своими руками добился спокойствия для себя и, возможно, близких. У Уизли это выглядело, будто все его проблемы решат другие, точнее, помогут решить.       Когда они встретились взглядами, незнакомец почти резко прищурил глаза и нахмурился, губы скривились непонятным образом, будто он улыбается уголками губ, чтобы показать отвращение. Он прошел мимо, не забыв театрально закатить глаза. Что-то кольнуло в груди Поттера, заставив его также нахмуриться, щеки немного покраснели. Игнорировать это не хотелось, в чем же была причина такого отношения? Гарри в принципе не сильно радовала новость, что, находясь в месте, где никто знать не знает, а уже терпеть не могут. Пусть даже если это слизеринец, а у них всегда с головой что-то не так, все равно было неприятно. Он схватил того за плечо, случайно резко дернув юношу на себя, заставляя обернуться. — Подожди! — недовольство незнакомца не заставил себя долго ждать, нахмурился он сильнее прежнего, дыхание стало тяжелее.       Поттер хотел было еще что-то сказать, но нужные слова, как назло, и не собирались выходить, что-то перевернулось внутри. Это было старое, знакомое чувство страха, смешанного с толикой ненависти. Живот слабо скрутило, хотелось поскорее уйти. А слизеринец, однако, наоборот, больше не спешил уходить, ему стало интересно. Он широко раскрыл глаза и потянулся свободной рукой до Гарри, но почти сразу же вернул её на место. Сильно зажмурившись на мгновение, он выпрямился и дернул плечом, Гарри сразу убрал руку. — Ты не Джеймс Поттер, — презрение. — Что тебе нужно, самозванец?       Гарри так и не смог ничего придумать, кроме как решиться на побег. Не покидало его чувство, будто он уже был знаком с этим человеком. Он определенно его знал, но не мог вспомнить, кто это был и почему Гарри так на него реагировал. Имя человека вертелось на языке, но не имело никакого желания вырываться из пут неприятных воспоминаний. А может, оно того и не стоило.       При самом странном побеге, Гарри еще и умудрился споткнуться и, не найдя сил удержать равновесие, упал. Желание быть похороненным в этот пол было сильнее, чем признать оплошность и просто подняться, но, к сожалению, она была менее рациональной. Потерев место ушиба на коленях, он осмотрел место своего падения. Ровный пол, странно зашнурованные между собой ботинки и трещина в стекле несчастных очков не могли дать какого-либо ответа Поттеру. Осмотрев место получше, он заметил чью-то приближающуюся тень и мерзкое хихиканье. — Ты бы видел свое лицо! Это было… Просто ВАУ! — это был рыжеволосый гриффиндорец, он с улыбкой подошел к Гарри и подал руку. — Я надеюсь, ты знаешь о запрете оборотного зелья, НеПоттер? — Это ты зашнуровал мои ботинки? — Гарри сразу решил перевести тему, взявшись за предложенную руку. Волшебник ткнул на очки Поттера, и трещина пропала. Гарри перешнуровал свои ботинки уже сам и, получив одобрительный кивок, продолжил. — Почему ты не на чемпионате со всеми? — Я наказан за то, что проспал начало Зельеварения, а ведь это такая мелочь. Теперь я вынужден мыть котлы три дня подряд и без всякой магии! Я считаю, это просто несправедливо, я ведь один из лучших! Ладно, это неверно, я самый лучший на своем курсе. Но спасибо, что очки факультету не сняли, иначе остальные, как яростные коршуны, начали бы поедать меня без всякой милости и сожаления, дети, однако, жестоки, я ведь прав? Им только дай возможность, я-то знаю! Они будут вторить все: «Артур Уизли опять сделал какую-то, Артур Уизли снова набедокурил, Артур Уизли...», тьфу на них!       Поттер осмотрел тараторящего волшебника. Помимо рыжих волос, он совершенно не походил на образ родного семейства Уизли. Одежда его была новой, можно сказать, почти неношеной, а сам Артур был совершенно не похож на свою взрослую, более выдержанную и неконфликтную версию. Гарри все это казалось таким абсурдным и таким неправильным, что заставило не только морально, но и физически пошатнуться. — НеПоттер, я знаю, что сногшибателен, но ты мог бы и не показывать мне этого, — Уизли не шевельнулся, чтобы помочь новому знакомому, глуповатая улыбка не сходила с его лица. Он не прекращал тараторить. — Итак, ты собираешься идти на квиддич или в тебе проснулся альтруист, чтобы помочь? — Сейчас будет чемпионат по квиддичу? — А какой же ещё может быть? Если ты про Чемпионат мира, то тут ты точно опоздал. Сборная Сирии стала победителем, обыграв сборную Мадагаскара. Неужели ты проспал несколько дней и только вышел из комы? Или тебя прокляли? Какой ты интересный!       Гарри убивала энергия Артура, он постоянно крутился вокруг него, из-за чего голова только сильнее кружилась, несошедшая после бессонной ночи головная боль стала сильнее. Уизли уже не боялся даже притрагиваться к Гарри, поочередно поднимая его руки и словно осматривая внимательно на наличие каких-то дефектов на одежде. Хотя, скорее всего, это делалось забавы ради. Гарри стало неловко, и он немного отошел назад, нервно потирая плечо. — Я все же пойду, не хочу пропустить и этот матч, — Улыбка Артура не дрогнула, он похлопал того по плечу и ушел в сторону какой-то двери. — Значит, бросаешь меня одного? Никакого милосердия, НеПоттер. Совсем как и у оригинала. — Что? — Гарри резко дернулся в его сторону, но Уизли уже скрылся за дверью кабинета по зельеварению, оставив того без ответа. Казалось все ему таким странным и неприятным.       Очень хотелось поскорей вернуться домой.

—☼—

      Гарри добрался до Хогвартского Квиддичного Стадиона к концу матча. Поединок был между факультетами Слизерин и Гриффиндор. Светлое чувство ностальгии по любимому виду спорту помогло волшебнику снова увидеть этот мир яркими, насыщенными красками и на миг позволяло забыть, что это матч проводился целых двадцать лет назад. Взгляд Поттера сразу поймал свою копию. — Посмотрите на выходку охотника Джеймса Поттера! — комментатор квиддича словно поймал мысли Гарри, выкрикивая лестные комментарии о юных чемпионах. — Именно этот человек получил награду в 1972 за свои успехи, а на тот момент юноше было всего-навсего двенадцать лет! Мы ждем от тебя большего, малютка Поттер!       В это же время Джеймс не упускает шанс похвастаться и сделать двойное сальто с квоффлом в руке. На лице у него была улыбка победителя, хотя это больше походило на хищный оскал. Ему не составило никакой сложности закинуть мяч в кольцо так, что вратарь даже не успел никак среагировать, лишь гневно выкрикнуть что-то невнятное. После этого прозвучал громкий свист, предвещающий конец игры в пользу Гриффиндора. Джеймс нанес решающий гол для своей команды. Спортсмены поспешили к Поттеру, окружив того, чтобы начать подбрасывать героя сегодняшнего дня. Радостное возбуждение от победы достигало всех.       Гарри гордился своим отцом. Он не смог сдержать улыбку во все зубы. Хотелось даже подойти и попросить автограф или чего-то большего, чем какая-то маленькая подпись и пожелания на дальнейшие успехи. Гарри жаждал подбежать к родному человеку, крепко обнять до хруста костей и кричать от боли в сердце, начиная с детской невинной обиды, за то, что рано оставили его, и заканчивая словами искренней благодарности, что, даже будучи находясь далеко от него, все равно смогли показать, как любили. Он мечтал поговорить и о банальных вещах, и в голове не было ни одной причины, почему он должен отказать себе в этом удовольствии.       Как только он собирался дернуться в сторону спортсменов, его грубо схватили за плечо. Сердце ушло в пятки, Гарри резко повернул голову. Это был Аргус Филч, внешность которого почти не претерпела никаких перемен за двадцать лет, а мерзкий характер так и вовсе не изменился. Гарри ничего не помешало узнать старого завхоза Хогвартса. — Этот мальчик притворяется Джеймсом Поттером! Он просто трус и негодяй! Он трус! — маленькая девочка с рыжими волосами, которую Поттер видел ранее, кричала и указывала на него пальцем. — Он что-то натворил, я знаю! Вы мне не верите? Зачем он тогда обратился в другого человека, не просто же так! Наверняка, ради того, чтобы испортить репутацию Поттеру!       От её криков у Гарри снова заболела голова, и не у него одного. Множество глаз были направлены на эту троицу. Даже чемпионы перестали радоваться своей великой победе, лишь бы узнать, кого там поймали за шалость. — Молчать, мисс Эванс! — девушка резко замолчала. — Я вас услышал с первого раза, не нужно так кричать. А ты, юноша, отправляешься со мной к директору. Надеюсь, он придумает славное наказание для такого, как ты. В Зале Славы уже давно пылятся кубки и жаждут, когда один из негодников сможет протереть их до блеска.       Филч мерзко похихикивал себе под нос, Гарри почувствовал неприятный ком в горле и что после такой хватки у него останется синяк в районе предплечья. Его силком тащили, то и дело постоянно дергая на себя, хотя Поттер совершенно и не сопротивлялся. Дети на него смотрели и также ухмылялись. На душе было гадко и неприятно, а выдала его собственная мама, Лили Эванс. Как жаль, что радость от встречи с маленькой версии мамой неприятно переваривалась с негодованием за ябедничество. Этой юной леди нельзя доверить ни один секрет!

—☼—

      Альбус Дамблдор занимал законное место директора, чему Гарри был несомненно очень рад. Его кабинет также почти не изменился спустя несколько десятилетий. Все то же множество самых разных книг его небольшой библиотеки, фотографии бывших директоров, жердочка с прекрасным фениксом и огромный красивый старый стол с красивой резьбой по дереву. Даже пыль казалась Гарри из его времени. Это место приносило Поттеру некое чувство покоя из-за своей неизменности.       Дамблдор сильно отличался от своей будущей версии. На лице меньше морщин, ровная осанка, и, казалось, будто от него веяло строгостью. Мешки под глазами говорили о нескрываемой усталости от постоянной работы, хоть и есть вероятность, что проблема совсем в другом. — Назови свое имя, юноша, — голос гораздо строже, нет той мягкости, которую Альбус Дамблдор имел в будущем. Он не смотрел в сторону Гарри, заполняя какие-то бумаги своим пышным белоснежным пером. — Гарри Поттер, сэр, — голос сломался не в нужный момент. Врать своему будущему наставнику не хотелось, да и вряд-ли в этом был какой-то бы смысл. В глаза смотреть Гарри не мог, поэтому он смотрел на свои ботинки, которые уже были испачканы в непонятно откуда взявшейся грязи. — Назови свое настоящее имя. Нет нужды скрывать. Я думаю, ты сам знаешь, что все тайное всегда становится явным, — директор мокнул перо в чернильницу с таким странным звонким звуком, что немного даже вывело на глупую улыпку. Скорее всего, Гарри Поттер просто уже давно как сошел с ума. Альбус убрал все документы невербальной магией и скрестил руки в замок. Гарри робко взглянул на него. В глазах Дамблдора не было и тени доверия. — Гарри Поттер, — волшебник твердо повторил, а директор лишь еле слышно вздохнул. — Гарри, скажи мне, ты сейчас учишься на четвертом курсе, я полагаю? — Альбус присел за свой рабочий стол и сделал жест палочкой. Почему великий волшебник пришел к такой мысли спрашивать Поттер не решился. Медленно подлетела огромная книга, которая сразу начала перелистывать пожелтевшие от времени страницы. — Да, профессор Дамблдор. — Ты знаешь, как в нашу школу попадают дети? — на него оценивающе взглянули, Гарри уже хотел было что-то сказать, но директор решил самостоятельно ответить на заданный им же вопрос. — Как только ребёнок начинает проявлять какие-либо магические силы, его имя сразу вписывается в Книгу доступа, которую ты видишь перед собой. И сейчас я хочу увидеть там твое имя, Гарри Поттер.       Дамблдор и Гарри ждали, пока книга найдет нужную страницу. Она медленно остановилась на главе «1971 ГОД». Знакомые имена мелькали перед его глазами: Джеймс Поттер, Лили Эванс, Северус Снейп, Римус Люпин, Сириус Блэк. Даже ненавистный Питер Петтигрю, чье имя было выведено красивым каллиграфическим почерком, занимало место в этой книге. Но внезапно стали происходить странные вещи. В конце страницы было немного свободного пространства, где стало проявляться чье-то имя. Это было его имя.

«Гарри Поттер»

      Почерк отличался от остальных, более каллиграфичный и изысканный, да и шрифт был больше чуть ли не в два раза, таким образом, заняв все свободное место, что оставалось до этого. Со смешанными чувствами Гарри рассматривал свое имя, пока Дамблдор встал со своего рабочего места с еле уловимой дрожью в руках отпивал большими глотками из стакана воду или другой прозрачной жидкости, которая помогла бы ему успокоиться. Лицо его выражало ужас, который он пытался скрыть, прикрыв одной рукой рот. — Это невозможно… — тихо прошептал он, переводя взгляд то на книгу, то на Поттера. — Кто ты такой?       Образ будущего директора не мог сопоставиться с нынешним, что сильно разочаровывало. Гарри думал, что этот человек сможет ему помочь, но стал все больше сомневается в своих догадках. Поттер даже не знал о правилах перемещения во времени и существуют ли они вообще, если не брать единичный опыт использования маховика времени. Вдруг это всего-навсего иллюзия, искусно созданная кем-то? Может, он просто спит? Он себя ущипнул, но это не смогло ему помочь решить проблему. — Гарри. Я просто Гарри. Мальчик, который жил в семье маглов, пока к нему не пришло письмо из Хогвартса, которое и сделало меня самым счастливым человеком на свете. — Ты действительно Поттер? — директор жестом руки убрал книгу и начал внимательно рассматривать юношу. — На тебе ведь нет оборотного зелья, я прав? Уже прошло больше часа. — Да, профессор, это мой истинный облик, — поправил очки Гарри. Он сомневался, стоит ли раскрывать тайну своего путешествия по времени своему будущему наставнику, видя, какой Дамблдор сейчас, но понимая, что у него нет никакого решения или даже подсказки, как ему действовать, он решил рассказать правду. — На самом деле, я из 1994 года.       В комнате повисло тревожное молчание. Гарри стал сожалеть о том, что рассказал правду. Он начал размышлять о том, что ему стоило бы самому с этим разобраться, придумать другое, или просто сказать лишь часть правды. Но уже было поздно. — Как это произошло? — спросил Альбус спустя какое-то время, все ещё в попытках усвоить полученную информацию. — Я прошел через картину с механизмом в форме песочных часов, её нарисовал член вашей семьи, не могу вспомнить её имя… — Я знаю, про какую картину ты говоришь, — директор перебил Поттера, немного повысив голос, из-за чего тот вздрогнул. — Гарри, ты родственник Джеймса Поттера? — Да, сэр. Точнее, я полагаю. Мои родители погибли, когда я был маленьким, поэтому я и узнавал о них что-то от разных людей, — тут Гарри осознал, что это впервые, когда он рассказывает про участь своих родителей. В его мире все всё знали про него, его семью и не только. Никто не спрашивал его о родителях, ведь знали их лучше него. Увидев смену настроения Гарри, Альбус смягчил тон. — Мальчик мой, понимаешь, что сейчас ты выглядишь как живой мертвец. Про тебя никому ничего не известно. Будто кто-то сыграл с тобой злую шутку, стерев из памяти все воспоминания о тебе, — от его слов Поттеру не становилось лучше, хотелось просто уйти и уже начать решать проблему с картиной. Хотелось просто поскорее вернуться назад. — Что же мне делать сейчас? Картина закрыла проход, теперь я не могу вернуться. Неужели никто не знает, как мне вернуться? Может, я смогу поговорить с создателем картины? — Вечером будет проведено собрание. Завтра при первой возможности я оповещу тебя о своем решении, а пока, — из сейфа, скрытого в картине, вылетел на крыльях один ключ из множества совершенно других. — Ты можешь пожить в комнате для гостей, ключ сам укажет тебе путь, ты не сможешь заблудиться. — Спасибо вам, — Гарри поклонился и вышел из кабинета. — Пока меня не за что благодарить, — Альбус бросил слова в пустоту, а на душе стало невыносимо тяжело.       Как можно быстрее Поттер ковылял до комнаты, чтобы просто прилечь на кровать. Усталость о бессонной ночи и длинного дня дала знать о себе. Завтра он пойдет в библиотеку, где он найдет решение и сразу же отправится домой, где его все ждут. Завтра все будет хорошо.

—☼—

      Гарри крепко спал, пока что-то не разбудило его. Он взял с тумбы очки и, надев их, вышел из комнаты, предварительно также накинув мантию-невидимку. Прислушавшись, он решил пойти в сторону еле уловимой музыки. Чем дольше он шел, тем отчетливее мог слышать ноты.       Звук доносился из Зала Трофеев. Приоткрыв почему-то незакрытую дверь, он увидел посередине комнаты малый концертный рояль черного цвета, которого точно раньше не было. На нем играл призрак, что было также невозможно. Призраки не обладали свойством тактильного контакта, что вызывало чувство заинтересованности и непонимания. Гарри решил, что это был всего лишь сон и подошел поближе к интересному созданию.       Это была девушка примерно его возраста, которую он никогда не видел. Волнистые волосы средней длины и длинное платье ни о чем не говорили волшебнику. Призраки не обладали какими-либо цветами, сложно было определить хоть что-то по различным оттенкам серого. Глаза её были закрыты в блаженстве, а сама она мило улыбалась. Сложно было уловить прозрачные черты детского лица, но оно определенно было приятным.       Призрак играл мелодию, которую Гарри никогда не слышал. Она была нежной и ласковой, похожей на колыбельную. Звучала музыка и таяла душа, Поттер не хотел прерывать юного творца. Совсем скоро закончилась мелодия и девушка прекратила играть. Она посмотрела на Гарри, улыбка не сходила с её уст. — Тебе понравилась моя игра? — её голос был мягким, будто голос матери или старшей сестры, который вызывал только нежные чувства. Гарри кивнул. — Мне редко удается играть на публике. — Очень красиво. Я раньше её нигде не слышал. — Спасибо. Я написала её уже после своей гибели, — Гарри будто ударили нож в сердце. Нельзя никогда привыкнуть к разговору с мертвыми. — Я люблю играть на клавишах в среду. Раньше я любила рисовать картины, но в школе нет пустых холстов и красок. Хотя, по правде, музыка доставляет мне куда больше удовольствия, чем рисование картин. Это помогает отвлечься, ты понимаешь меня? — Отвлечься от чего? — было чувство, что он понимал, о чем говорит призрак, но не было уверенности, поэтому все же решил уточнить. — От мыслей, конечно, — она нежно погладила клавиши рояля. — Множество мыслей то и дело кружатся в моей голове. Даже не знаю, когда утону в них полностью и окончательно. И это странно, ведь я уже мертва, о чем я могу переживать? Душе моей нет покоя. Будто шипы розы окутали меня, теперь я не могу сделать и вдоха.       Это напомнило Гарри о картине, которая теперь имела раму из шипов розы. Осколок воспоминания о золотистой подписи отчетливо врезался в его голову. — Скажи мне, это была твоя картина с песочными часами? Ты Ариана Дамблдор? — Давно я не слышала своего имени… Интересно, сколько лет прошло? — Ариана приняла задумчивый вид, а после, помотав головой, хлопнула в ладоши и широко улыбнулась. — На самом деле, это уже не важно! У меня есть просьба к тебе, Гарри. — Ты знаешь, кто я? — Гарри присел к ней поближе. Призрак вызывал странно доверие, которым только и мог нежится юноша. — Я знаю о тебе даже то, что ты не знаешь, малыш, — странно было слышать такое прозвище от своей ровесницы, но Гарри промолчал. Девушка отошла от рояля. — Мне правда очень нужна помощь. Я устала жить, будучи уже даже не живой. Меня держит даже не собственное чувство незавершенности или обида. Меня держат мысли. — Как это возможно? — голова Гарри кипит, он не совсем понимает сказанное и всего лишь хочет понять, что от него требуется. — Мои мысли заточены в моих картинах, воспоминаний других людей, фотографиях. Я хочу полностью исчезнуть из этого мира. Я хочу… — она ненадолго промолчала и снова продолжила. — Я хочу, чтобы все забыли о существовании Арианы Дамблдор, кроме тебя.       Гарри смотрел на неё. Её улыбка стала печальной, а в глазах отображалось столько боли, что Поттер не мог ей не посочувствовать. — Почему именно я? — Ты сам сделал этот шаг. Здесь нужен человек без прошлого.       Гарри не смог понять её слова. Несмотря на это, он принял решение оказать помощь призраку. — Я помогу тебе, мисс Ариана. — Спасибо тебе, — она подлетела к мальчику и ощутимо поцеловала в макушку. После этого она направилась к выходу из зала. — Я играю каждую среду в полночь. Надеюсь, ты придешь ещё послушать мою игру.       Не дождавшись ответа, она ушла. Гарри поспешил выйти в коридор, но след девушки испарился.