поиграем, афганец?

Дом постепенно заполняет тепло, на свет из окна пока не слетаются все комары, но какие-то уже жужжат где-то за окнами. Они всё еще сидят у печки, Алик смотрит точно в неё. Но взгляд Васи на себе чувствует, даже представить может, как тот смотрит. Так, что непонятно, что на уме у него. С обожанием, с блеском лихорадочным в глазах, с готовностью заключить в объятия и задушить одновременно. Нельзя предугадать, что тому в голову придет в следующую секунду. – Афганец, а ты игры любишь? – вдруг спрашивает. Алик взгляд на него переводит, смотрит удивленно. – Да... смотря какие. Мортал комбат люблю. И в дурака, – честно отвечает Волков, пожимая плечами. Что, Вася жизни детей сейчас на кон в игре поставит? – Мортал… чё? А, ладно, не важно, – он отмахивается и снова смотрит этими своими глазами-бусинами. – Давай сыграем. – Во что? – Не, ты сначала согласись, а потом я скажу. Алик смотрит на него пристально. Тот только улыбается, как самый настоящий ребёнок. – На счёт детей – что? – Это всё потом, афганец, потом. Ну что, согласен? – Согласен. Что за игра? – "Собачий кайф”, слышал? Волков кивает. Слышал. – Подушить тебя, Вась? – Наоборот. Играл сам? – Не. – Тебе понравится, афганец. Всем нравится. – Что… делать надо? – Алик слабо усмехается. Вася же встает на ноги, Волкова по плечу хлопает. – Так, сначала приседания. Давай, вместе, раз, два, раз два. На долго Васи не хватает, и приседаний двадцать Алик делает один. Дыхание сбивается, но так и надо. – Так всё. С..садись обратно. Волков садится просто на задницу, Вася опускается рядом на колени, руку кладёт на шею Алику, точно чувствует, как тот нервно сглатывает. – Расслабься, афганец. Хорошо будет, – с этими словами он слегка придушивает Волкова. Сначала легко, до слабого хрипа, словно воду ногой трогает, а потом всё увереннее. Алик дергается, но сам применяет усилие, чтобы руки с шеи своей не скинуть, чтобы Васю не завалить в болевом. Тот сжимает пальцы сильнее, Волков хрипит, а потом на доли секунды отключается. Руки сразу же отпускают шею, Алик жадно хватает воздух ртом, чувствует как голова немного кружится, но в то же время ощущает такой прилив… легкости. И вместе с ней ещё чего-то приятного. Чуть не умер, в какой раз. – Во-от, – довольно говорит Вася и снова его придушивает. Всё повторяется, отключка и волна наслаждения. Пока Алик только приходит в себя, он чувствует, что ему расстегивают и тащат вниз штаны. В голове только гулкий шум. – В.. – Тшш, молчи, афганец, голос испортишь, – на этот раз Вася держит его за горло только одной рукой, второй поглаживает и берет в ладонь член Алика, ласкает. Как только Вася вновь шею отпускает, то член у него в руке дергается. Тот усмехается лишь, на мгновение руку отнимает, чтобы облизнуть, и дрочит сильнее, иногда яйца сжимает, но делает все это не глядя, сам только смотрит, смотрит на лицо Волкова неотрывно. А Алик сбежать от этого взгляда хочет. Алик в его руках дрожит весь, от шепота заискивающего мурашки табунами по спине пробегают. Он даже смущается, когда чувствует что у него уже стоит. Что сам он бедрами уже готов на встречу толкаться. Его хватает ненадолго, после очередного удушения, вновь вздохнув, он кончает Васе в руку. – Я же сказал, афганец, тебе понравится. – Вася гладит Волкова по голове, смотрит преданным псом. У Алика нет сил на разговоры, не сил спросить, зачтется ли ему эта игра. Но он чувствует, что это еще только начало.