Дни, когда мы стали ближе

Я должен признаться сегодня. Этим вечером. Лучше Райли узнает об этом сейчас, прежде чем я... *** В тот день было солнечное утро. Лучи пробивались в нашу квартиру, ложились на нас спящих. Один из лучей стал светить мне в глаза. Я проснулся, потянулся и зевнул. Пришлось встать, хоть и было всего шесть утра. Райли мирно посапывал в кровати, а я закрыл дверь в спальную и пошёл на кухню готовить. В холодильнике я нашёл несколько куриных яиц — приготовил яичницу. Налил кофе. Попробовал съесть немного, но яичница не шла. У меня было ужасное настроение, да что там — я вообще ничего не хотел. Мой диагноз... Он околдовывал меня, заставлял размышлять о смерти. Когда мне было девятнадцать, я, как и любой в моём возрасте, не думал о старости. Думал, она где-то далеко, что у меня есть ещё лет тридцать в запасе, прежде чем я вообще вспомню про неё, а уж тем более о смерти. Теперь я понимал: старости у меня не будет. Мне уже не хотелось плакать, как тогда в больнице, я просто стоял на балконе и смотрел на утренний город. Сколько мне осталось? Неделя? Месяц? Год? Я вышел с балкона, надел плащ, обул кроссовки, вышел из квартиры. Заперев дверь, стал спускаться по лестнице и запнулся, даже чуть не упал. Выругался и пошёл дальше. Город только-только пробуждался ото сна. Кое-где шли люди. Машин тоже ездило не много. На небе ни одного облачка, но было не жарко. Я зашёл в магазин, купил себе холодную газировку в железной банке, сигареты. Решил прогуляться до своей старой квартиры, где жил вместе с родителями. Походил по парку, по которому когда-то гулял ребёнком вместе с папой и мамой. Маленькая речушка, старый каменный мостик. Все, как и было в детстве. Неподалёку я сел на лавочку, достал сигарету, закурил. Вспоминал родителей, то, как они гуляли со мной, держа за ручку. Вспомнил, как папа катал меня на спине, когда мне было лет шесть. — Простите меня... Я устал. Это все должно поскорее кончиться. Я плакал. Не из-за болезни. Из-за родителей. Они совсем недалеко, я могу к ним сходить. Извиниться. Именно извиниться, ведь только что до меня дошло: кто бы ни был прав в нашей ссоре, это уже невозможно выяснить, и не будет такой возможности. Я... Не могу... Не сейчас. Когда-нибудь, но не сейчас. *** Я вспомнил еще кое-что. Школа. Урок географии. Учительница держала в руке указку, указывая ею на Южную Америку. А может быть, и Северную.  Этого я уже не помнил. Но я помнил, как она выглядела: темноволосая женщина, лет сорока. Она была стройна. Благодаря ней, я все понимал и разбирался во всех темах. Может, это был шестой класс, может, седьмой... Я ходил по городу. На небе стали появляться небольшие облака. Я курил, очень часто. Никогда раньше я не позволял себе такого. Боялся повредить здоровье. Хах, теперь мне показалось это смешным. Я курил не из-за удовольствия, нет, я курил вопреки здоровью. С детства все говорили мне, что курение убивает. Но сейчас убьет меня не курение, даже если я буду скуривать пять пачек в день. Хотя было бы забавно получить еще один рак. Но я устал... Как же не хочется умирать. *** Когда я вернулся домой, было десять утра. Райли уже не спал. — Ну приветик. Куда ты так рано уходил? — Гулял. — И во сколько ты ушёл из дома? — В полседьмого. Я не стал тебя будить, ты так мило спал. Райли улыбнулся, еле заметно покраснел. — Ничего себе, так рано? — Мне не спалось. Прости, что покинул тебя. Райли вместо ответа обнял меня. Поцеловал в щёчку и улыбнулся. — Отчего ты такой грустный? Я никак не мог подобрать подходящего момента сказать ему о диагнозе. Но я должен был... — Райли, я люблю тебя больше всего на свете... — Не пугай меня, я тоже тебя очень люблю. Что стряслось? Я не смог удержаться и заплакал. Заплакал сильно и прижался к Райли со всех сил. Он растерялся. Стал поглаживать меня по голове. — Перестань, милый. Мне не по себе, — Райли гладил меня по голове. — Что бы ни случилось, прошу, перестань плакать и расскажи мне обо всем. Он поднял мою голову и заглянул мне в покрасневшие глаза. Я послушался и перестал плакать. — Прости меня, но... Я... — я пытался подобрать слова... Не смог. Пришлось сказать прямо. — У меня рак... Поджелудочной железы. Долго я не проживу. Райли пошатнулся, сел на кровать. Я тоже сел рядом с ним. Он обнял меня, прижал к себе. И мы оба плакали. Плакали долго. Может, прошла минута, может, десять. А может, целый день. Но когда мы поднялись, на улице во всю лил дождь.