В своём сердце я выжгу лишь твоё имя

— Мы не можем стоять в стороне! Эти демонические отродья должны поплатиться за то, что совершили! — неустанно говорила заклинательница в пурпурных одеждах. — Ци Цинци, я понимаю твоё рвение к восстановлению справедливости, но мы не можем действовать опрометчиво. — произнёс глава-лекарь. — Му Цинфан, при всём моём уважении к вам, эти ублюдки уничтожили всю гору Цанцюн. Мои товарищи погибли все до единого! Юэ Циньюань, Лю Цингэ, их ученики, мои ученики! — хлопнув по ветхому столу, перечисляла Ци Цинци. — И в конце концов даже этого мерзавца Шэнь Цинцю! Заклинатели, что присутствовали на собрании мгновенно притихли. Их итак было немного, а половина из них простые дети, чьи школы были разрушены под натиском императора Ло. Му Цинфан вздохнул, а затем мягко положил руку на трясущиеся плечи Ци Цинци. Она полыхала от гнева и унижения, что ей пришлось испытать. Все молчали, никто не осмеливался и шепотком перекинуться. Ци Цинци вцепилась ногтями в деревянную поверхность стола, её лицо исказила гримаса нескончаемой боли и стыда. — Даже моя лучшая ученица в заложниках у этого демона! — сдавленно, словно сдерживалась от того чтобы закричать, произнесла бывшая глава пика красавиц Сяньшу. — Ци Цинци, мы это уже обсуждали, Лю Минъянь ушла по своему же желанию. — медленно повторил Му Цинфан. Ци Цинци ничего не ответила, она лишь громко вздохнула и отцепилась от стола, а затем с гневом на душе удалилась. Последние выжившие заклинатели, что собрались здесь ради одной цели так и продолжали стоять как истуканы. Му Цинфан не пытался догнать её. Он просто повернулся в сторону оставшихся людей, дабы оглядеть всех присутствующих. Окинув взглядом помещение, бывший глава лекарского пика понял, что всё гораздо хуже чем он себе представлял и на сборы заклинателей со всех дальних уголков страны уйдут годы. Заклинатель отпустил всех совершенствующихся, заодно показав комнаты, где они могут отдохнуть. Выйдя на улицу, он узрел барьер, что закрывал весь их штаб от непрошеных гостей. Подойдя вплотную к тонкой стене золотистого цвета он прошёл сквозь неё. За ним уже не было здания, там была лишь обожённая и местами обугленная земля. Развернувшись, вдалеке он узрел возвышающийся дворец, где раньше находилась духовная школа Хуаньхуа. Му Цинфан ещё некоторое время всматривался в изысканное здание, а затем взмахнув рукавами коричневых одежд удалился обратно в глубь барьера.

***

В водной тюрьме бывшего дворца Хуаньхуа всегда было холодно, сыро и грязно, но человеку, что лишился всех чувств и ощущений было уже глубоко плевать на это. Да и человеком его сложно было назвать. Калека, чей каждый вздох мог оказаться последним. Весь грязный, со слипшимися волосами и пустым, безжизненным взглядом изумрудного глаза. Второго он лишился, а как, уже и не вспомнит. Впрочем и время пребывания в этом месте стало бесконечно вращающейся петлёй нескончаемых ужаса и боли. Во рту ощущался липкий вкус метала и кошачьей мочи. От него прежнего ничего не осталось, лишь горький яд, заполняющий разум и дух, а может это просто кровяные паразиты демонического ублюдка снова пришли в действие вместе с нарастающим чувством удовлетворения их хозяина. По темнице гулким эхом раздавались быстрые и решительные шаги. Вошедший сюда, словно заявлял Шэнь Цзю о своём торжественном прибытии. «Когда же это уже закончится?» — очередная мысль пронеслась в голове калеки. Некогда уважаемый горный лорд пика Цинцзин, прекрасный, но холодный небожитель Шэнь Цинцю. А сейчас он лишь жалкая тень былого себя. Шаги становились всё отчётливее и отчётливее. Казалось бы, кто ещё мог прийти к этой безвольной марионетке кроме демонического ублюдка? Ци-гэ? Ци-гэ умер, а вместе с ним и сгинул весь горный хребет Цанцюн, то, чем он дорожил больше всего на свете. Шэнь Цзю хрипло усмехнулся, предвкушая будущую изощрённую пытку своего нерадивого ученика. Хотелось плеваться ядом, но на языке не вертелась ни одна язвительная фраза, упрёк. Да и что бы он мог сказать? Языка-то у него всё равно уже нету. От чувства полной беспомощности в данной ситуации он ощутил не привычный липкотянущийся страх, а смирение. Смирение со всей его жизнью, пытками, чередами неудач, пролитой кровью, своей и чужой. Душа была истерзана, он бы не протянул долго. Ну же, ещё чуть-чуть, неужели наконец он обретёт покой? Упадёт в сладкие объятия небытия? К горлу подкатывала тошнота от привычного шевеления кровяных паразитов. Раздался наигранный саркастичный голос. — Учитель, этот ученик снова пришёл навестить тебя, — опять это непочтение к своему же мастеру, — надеюсь ты не сильно скучал? Шэнь Цзю просто проглотил это высказывание в свою сторону. — Ты даже и слова не уделишь этому демоническому отродью? — тон сменился на высокомерный. Ло Бингэ подошёл ближе к подвешенному телу. Стеклянный глаз не выражал ничего, ни ненависти, ни сожаления. Бывший горный лорд молчал, дожидаясь своего конца. Император трёх миров не любил ждать, протянув руку с острыми ногтями, он вцепился в тонкую исхудавшую шею, отчего Шэнь Цзю зашёлся кашлем. — Шэнь Цинцю! Каково это, быть немощным, лишённым духовных сил, грязным и тощим калекой? — Ло Бингэ ещё больше разозлился, из-за чего демоническая печать на лбу начала пульсировать и сиять алым светом. Шэнь Цзю молчал, смотря прямо в горящие глаза демона. В голову вдруг пришла знакомая картина. Он, с мечом в руке, рядом находится раненный сталью Цю Цзяньло, стоит и смотрит в его глаза, видя своё отражение. Холодное не по-детски лицо выражало яркий гнев и непоколебимость. Калека почувствовал приближение своего конца. Он прикрыл один единственный глаз, а затем открыл его вновь. Его лицо исказило выражение сожаления и раскаяния. Ло Бингэ, явно не ожидавший увидеть такую реакцию отпрянул от тела. Сяо Цзю не чувствовал былой ненависти или неприязни, он спокойно и тихо прошептал невнятное: «Бингэ, учитель был не прав». А затем прикрыв оставшийся глаз поник. Разум покидал тело, а душа распадалась на глазах ошарашенного императора. Со всех сил подбежав к почти размякшему и холодному телу, Ло Бингэ не удержался от крика. — Шэнь Цинцю! Ты думаешь так просто уйти? Вернись, повтори то, что ты сказал! — тормоша своего учителя за хрупкие плечи неустанно выкрикивал Бингэ. — Повтори то, что ты сказал! Неудержавшись, полу-демон впился ладонями в поникшие плечи учителя, отчего послышался хруст ломающихся от давления костей. Безумные глаза смотрели прямо на бледное лицо Шэнь Цзю, на котором застыла лёгкая улыбка и печальное выражение лица. Ло Бингэ попытался применить технику захвата души в теле, но всё было напрасно. Нельзя удержать целым то, что разбилось ещё давным давно. Демоническая метка вспыхнула ещё ярче, рука потянулась к рукояти меча. Синьмо задрожал под грубой рукой Ло Бингэ, предвкушая очередную вспышку ярости в разуме своего хозяина. Тёмная энергия стала сгущаться, а кровожадный меч устремился в сторону ближайшей стены, разделив её пополам. Затем в сторону обломков стены полетел и сам меч. Император трёх царств опустился на колени, руки его дрожали, прямо как в первый день на горе Цинцзин, когда он только познакомился со своим учителем, который одной кружкой чая сумел растоптать хрупкое детское сердце, что нуждалось в опоре, поддержке. Руки сжали чёрную хлопковую ткань ханьфу, а на них начала капать влага, прямо как капельки изысканного зелёного чая. Но вместо былой обжигающей жидкости капала холодная кровь. Ло Бингэ ошарашенно наблюдал за этим, пока не дотронулся до своего лица. Источником былых воспоминаний был нос, кровь хлестала именно оттуда. «Искажение ци», — подумал про себя полу-демон. Меч в углу завибрировал, почуяв безумие и хлынувшую кровь хозяина. Да чтобы его, императора трёх миров, постигло искажение ци из-за смерти какого-то там Шэнь Цинцю! Немыслимо просто! Однако беспорядочные токи ци и кровь из носа говорили об обратном. Он быстро перекрыл свои меридианы и остановил течение духовной энергии. Ещё бы чуть-чуть и он мог бы обезуметь до конца. Головная боль настигла Ло Бингэ, да и Синьмо неустанно пытался проникнуть в разум. По тюрьме разносился гул приближавшихся шагов. Кто-то словно почувствовал резкую слабость императора и ринулся к нему. Но он и сам справится, он уже не тот белый лотос Бингэ, что будет послушно терпеть все побои учителя. «Учитель...» — пронеслось в голове. Ло Бингэ снова взглянул на тело Шэнь Цзю, а затем понурил голову. Шэнь Цинцю признал его, даже извинился, как того и хотел Бингэ, но был ли он счастлив получить желаемое, заплатив такую цену? В глазах прошлась рябь, а шаги становились всё ближе и ближе. Ло Бингэ опустил веки, густые ресницы дрожали. «Когда ещё учитель улыбался?» Император трёх царств пытался воскресить моменты из своей памяти до падения в бесконечную бездну и наконец вспомнил. Это была середина осени. Зелень уже сменилась золотисто-рыжими листьями. Единственное место, что не менялось из года в год — бамбуковый домик и близ лежащий бамбуковый лес, где располагалась площадка для тренировок учеников пика Цинцзин. Иногда туда захаживали и ученики пика Байчжань, чтобы в очередной раз избить учеников Цинцзин. Между двумя горными лордами была холодная война. В тот день, ещё учеником, Ло Бингэ ходил набирал воду по распоряжению Мин Фаня — первого ученика его учителя. На неокрепших плечах он нёс тяжёлые вёдра с водой мимо бамбуковой хижины, откуда услышал всхлип своей шицзе Инъин. Ло Бингэ остановился в тот момент и повернул голову в сторону открытого окна. Он уж было подумал, что учитель избил Нин Инъин и уже хотел попросить взять наказание на себя. Подбежав, в окне он увидел, как учитель старательно втирал мазь на ладонь его шицзе. — Будь повнимательнее в следующий раз. — отозвался холодный мужской голос. — Хорошо, учитель. — Нин Инъин виновато опустила голову и посмотрела на пол. Втерев мазь в рану, он аккуратно перевязал ладонь своей ученицы. Данная картина настолько поразила Бингэ, что в какой-то момент он затаил обиду и зависть в своём сердце на Нин Инъин. Но затем былые чувства рассыпались вдребезги, когда он увидел, как шицзе неловко кланяется и благодарит учителя за помощь. Уголки губ Шэнь Цинцю приподнялись в лёгкой полуулыбке. В глазах промелькнула искра теплоты. Шэнь Цинцю улыбался. Шэнь Цинцю улыбался?! Ло Бингэ не мог поверить в это. Такой холодный и язвительный человек умеет так улыбаться... Из приятной дымки воспоминаний император трёх миров вынырнул под голос Лю Минъянь, что пришла как раз вовремя. Поднимая своего мужа, она внимательно присмотрелась к Шэнь Цзю. Она и подозревать не могла, что её муж каждый раз спускался в водную тюрьму ради него, убийцы её собственного брата. Не теряя ни секунды лишнего времени, она понесла Ло Бингэ на своих плечах до его покоев. В коридоре уже стояли взволнованная Нин Инъин и Ша Хуалин. — Что случилось с А-Ло? — обеспокоенно произнесла Нин Инъин. — Искажение ци. — коротко ответила Лю Минъянь. Ошарашенные жёны стояли и смотрели на то, как Лю Минъянь несёт на своих плечах бессознательного Ло Бингэ. Нин Инъин без вопросов проследовала за ними, а Ша Хуалин повернула голову в сторону входа в темницу. Ей не давало покоя то, что что-то могло привести её муженька к такому состоянию.

***

Красный шёлк одежд легко парил с её движениями, а браслеты на босых ногах звенели. Приблизившись, она удивлённо раскрыла глаза. Перед ней было мёртвое тело без рук и ног в подвешенном состоянии. Рядом красовалась дыра в стене и валяющийся неподалёку Синьмо. Её лицо исказила смесь непонимания и лёгкого отвращения. Она без раздумий направила свою руку и огонь, образовавшийся в её руке направился в сторону Шэнь Цзю. Она попыталась взять Синьмо в левую руку, но меч не послушался её. «Тцц, ну и ладно», — презрительно фыркнула Ша Хуалин, а затем развернулась и лёгкой походкой стала удаляться, пока тело тлело быстрее зажённой свечи. Ша Хуалин была сторонницей радикальных мер, если дело касалось её безопасности и безопасности мужа. Как и Лю Минъянь, она не стала бы стоять в стороне, хоть и сделала бы это в своей манере. Покинув стены водной темницы, она направилась в сторону покоев Ло Бингэ, около которого уже крутилась если не половина, то точно треть его цветника. Как одной из главных жён, у неё было больше привилегий, так что оттолкнув наложниц, она спокойно прошла в комнату. У кровати уже стояли Нин Инъин и дворцовый лекарь. Поодаль стояла Лю Минъянь, уставившаяся на что-то непонятное задумавшись. Ша Хуалин собиралась подойти к девушке, как вдруг раздался голос лекаря: «С Цзюньшаном всё будет в порядке, это лишь искажение Ци, надо просто чтобы с ним постоянно был кто-то, кто мог бы вливать ему необходимую духовную энергию. Желательно и демоническую тоже.» В этот момент в покои вошёл высокий мужчина с иссиня-чёрными волосами. На лбу виднелась демоническая печать морозно-голубого оттенка. Это был Мобэй — правая рука императора, а так же бывший наследник северных земель царства демонов. Как правая рука Ло Бингэ, у него тоже было преимущество в отличие от наложниц Цзюньшана. Вид у Мобэя как всегда был холоден. Он подошёл к дворцовому лекарю и тот заново объяснил ситуацию, а к нему подключилась Нин Инъин, которая рассказала всю историю целиком. На том и порешили, что рядом останутся Мобэй и Нин Инъин. Но в последний момент Лю Минъянь подошла и отговорила Нин Инъин, поскольку та была слабее в духовном развитии, да и ещё такие потрясения вместе с убыванием духовной энергии могли плохо сказаться на ребёнке. Нин Инъин тяжело вздохнула и попросила Лю Минъянь тоже не переусердствовать. Удалившись, Лю Минъянь, Ша Хуалин и Мобэй отослали оставшийся цветник, что толпился у двери покоев императора трёх миров. Когда Ша Хуалин убедилась, что никого больше нет, она начала разговор. — Минъянь, кто этот человек, что находился в водной темнице? — резко задала вопрос священная демоница. — Шэнь Цинцю, — коротко ответила заклинательница, — он когда-то был его учителем, горным лордом пика Цинцзин. — И из-за этого человечешки нам устроили то восстание? — язвительно фыркнула Ша Хуалин. — До сих пор в ушах этот звон стоит. Ша Хуалин демонстративно перекрыла заострённые уши ладонями. — Именно. — отозвался Мобэй. — Как бы то ни было, я сожгла всё, что осталось от него, по крайней мере так будет лучше для всех. — непринуждённо ответила демоница. — Ты всё таки отправилась туда. — подтвердив свою догадку мысленно, сказала Лю Минъянь. — Если эта дрянь так мешалась, то почему бы и не избавиться от неё. Ему будет наоборот легче. — ответила Ша Хуалин Лю Минъянь ничего не ответила на это, присев на край кровати она стала вливать духовную энергии в тело своего мужа. К ней молча подключился Мобэй и так же стал вливать свою ци. Ша Хуалин ещё немного постояла, рассматривая лицо Ло Бингэ, а затем развернулась и покинула комнату. Оставшиеся Лю Минъянь и Мобэй перекинулись парой фраз, а затем окончательно замолчали, потихоньку исцеляя императора трёх миров. Мышцы лица Ло Бингэ сильно напряглись, брови съехались к переносице, походу ему снился очередной сон, от чего руки сжались в кулаки. Лю Минъянь бережно провела по руке Бингэ. Мобэй на это внимание не обратил, а вот император Ло слегка расслабился под тёплым прикосновением жены. Мобэй и Лю Минъянь так и продолжили молча сидеть, не проронив ни слова.