Осквернение

– Давай, Энид, не бойся, пошли. – Аддамс нежно берёт свою девушку за руку и тянет за собой. Для Синклер загадка, куда ведёт её эта обворожительной красоты девушка, в чьи глаза можно смотреть целую вечность и каждый раз находить в них что-то таинственное, неразгаданное и манящее. – Не понимаю, почему ты так спешишь, куда ты меня ведёшь, Уэни? – Блондинка улыбалась, крепко держа за руку экстрасенса. Ей нравилось проводить всё время с Аддамс. Она была для неё целым миром, она была её кислородом. Девушки шли быстро. Такая спешка всё ещё смущала молодого оборотня, который в рассеянности смотрел по сторонам и наслаждался июльским тёплым воздухом. Энид останавливается и в недоумении смотрит вперёд. – Уэнсдей... Эм... серьёзно? Церковь? Ты решила стать монашкой? – Волчица не смогла сдержать смеха, потому что данная ситуация была слишком абсурдна. Белокурая уселась на корточки, выпустив из руки ладонь, ведущей её девушки, и, закрыв лицо ладонями, начала заливисто хохотать. Церковь была не так уж и велика. Она представляла из себя здание с тремя куполами и какой-то неизвестной пристройкой. Строение находилось в глуши и кроме этого здания в радиусе пятисот метров не было ни одного домика. – Ты закончила? – Голос черноволосой на удивление оборотня стал серьёзным и холодным, такое резкое изменение смогло напугать Энид. – Да-да, извини, милая. Я просто понять не могу, что тебе так сильно сюда приспичило? – Синклер, утирая с глаз слёзы – последствия сильного смеха, – встала и подошла к своей возлюбленной, обнимая ту за талию и оставляя на её щеке лёгкий и полный нежности поцелуй. – Пошли уже, у нас мало времени. – Аддамс напоследок целует девушку в губы и, отстраняясь, берет ту за руку снова, ведя к пристройке церкви. – Куда ты так спешишь, господи! – Энид продолжала возмущаться на протяжении всего пути к этой несчастной пристройке, пока обе девушки не зашли внутрь. Как только Аддамс и Синклер оказались внутри помещения, непонимание Энид стало сильнее. Перед ними стояло три кабинки, а на выходе из помещения висела икона. Как забавно. – Туалет?.. Уэнсдей, что на тебя... – Черноволосая прерывает слова своей девушки и силком заталкивает в кабинку одного из туалетов, закрывая за собой дверь и сильно прижимая испугавшуюся волчицу к себе. – Ты думала, что я долго смогу терпеть все твои издевательства надо мной? Все эти откровенные фото, голосовые с твоими стонами, видео, где ты так красиво извиваешься. – Экстрасенс сокращает расстояние между их губами и последнее предложение уже шепчет в губы блондинки. – Уэнсдей... подожди, это неправильно, мы в церкви! Пожалуйста, давай не здесь, вдруг кто-то зайдёт! – Синклер усиленно возмущалась и пыталась вырваться из сильных рук своей будущей жены, но все её попытки не увенчались успехом. Аддамс, устав от таких жалких попыток сопротивления, села на унитаз, который на удивление прямо блестел от чистоты, и усадила на свои колени волчицу. Синклер склонилась к ухмыляющейся девушке и продолжала тихо шептать отрицания. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что я сейчас с тобой буду делать. Я тебе не раз описывала свои возможности, и ты прямо сейчас все их испробуешь. Я трахну тебя на своих коленях, пока ты будешь громко выстанывать моё имя и просить остановиться. Ты так же знаешь, что я не остановлюсь на первом разе и буду ебать тебя, пока ты не отключишься или не будешь слезно умолять меня прекратить. Энид не смогла ничего ответить на такие резкие заявления своей пассии. Она лишь в смятении ёрзала на коленях девушки, смотря той прямо в глаза, и сжимала, даже немного царапала, выступившими когтями, плечи Аддамс. – Просто смирись, Энид. – Уэнсдей улыбнулась и потянулась к губам блондинки, вовлекая ту в требовательный поцелуй, спустя пару минут которого во рту у обеих почувствовался металлический привкус. – Прости, прости, Уэнс, я нечаянно. – Синклер в панике отстранилась. Клыки дали о себе знать, и теперь по губе вниз скользит аккуратная струйка крови, которую владелица чёрных глаз собирает большим пальцем и показательно слизывает. – Чёрт, я уже не могу терпеть, волчонок. – И снова Аддамс, невзирая на прокушенную губу, начинает целовать оборотня, сполна наслаждаясь тем, как у той начинает сбиваться дыхание, а руки начинают ослабевать в порыве эйфории. Поцелуи с человеком, который стал твоей первой любовью и пустил крепкие корни в сердце, всегда ощущаются сильнее, чем поцелуи с теми, кого ты любил после. От таких поцелуев эффект сравним с наркотическим. Слишком много экстаза можно получить от такого, казалось бы, простого действия. Аддамс бесстыдно блуждала руками по хрупкому телу оборотня. Решительности девушки даже хватило, чтобы отстраниться и снять футболку с Энид и так любезно повесить её на рядом прикреплённый крючок. Глазам черноволосой открылся прекрасный вид на бюстгальтер и небольшую грудь Синклер, на которую тотчас переключились губы Аддамс. Она целовала белоснежную кожу, изредка оставляя на ней алые засосы-метки, показывающие, кому принадлежит этот волк. Дальше были сняты и юбка с трусиками блондинки. Румянец тут же покрыл лицо оборотня, девушка стала стыдливо прятать глаза, но Аддамс, схватившая её рукой за скулы не дала той долго наслаждаться любованием стен кабинки. – Ты должна смотреть лишь на меня, cara mia. – Аддамс усмехается, чувствуя, как на её джинсы что-то стало капать. Было не трудно догадаться, что же это за жидкость. – Мой грязный волчонок. А ведь ты была против этой затеи. – Улыбка превратилась в оскал. Глаза Синклер в панике бегали по клыкам её возлюбленной. В процессе такой напряжённой минуты, Энид не заметила, как пальцы Уэнсдей уже успели опуститься на её пах и собрать смазку. Тело Синклер содрогается, как только она понимает, что в неё вошло сразу два пальца. Аддамс, не церемонясь, сразу стала двигаться грубо и резко, наслаждаясь пошлыми хлюпающими звуками. Энид было трудно просто сидеть прямо, она прижалась к черноволосой и постанывала той на ухо, каждый раз сжимаясь, когда её девушка задевали наиболее чувствительные точки. – Ад.. дамс... пожалуйста, двигайся медленней... – Всхлипы, скулёж и жалобные стоны наполняли всю маленькую церковную пристройку. Синклер понимает, что стала слишком шумной, поэтому зажимает себе рот рукой, второй же, она лишь сильнее царапает плечо Уэнсдей, разрезая когтями одежду и оставляя на коже пугающие порезы. Аддамс лишь с ухмылкой наблюдала за поведением своей невинной до этого момента девушки. Ей нравилось, что именно она стала первой для этого человека, ей льстило, что она сможет так многому научить своего волчонка. Неожиданно для обеих девушек в туалет кто-то заходит. По всей видимости это был кто-то из самой церкви. Обе на секунду замирают. Синклер старается даже не дышать, она так сильно прижалась к Аддамс, что ещё чуток и, казалось, она ей что-то да сломает. – Тебе следует сильнее зажать свой рот, волчонок. – Шёпот Уэнсдей на ухо Энид заставляет ту съёжиться. До неё сразу доходит, что собирается вытворить эта сумасшедшая. Она даже не успевает ничего ответить, как толчки снова набирают прежний темп, но в этот раз двигаются они намного глубже. Синклер приходится прикусить свою руку, но делает она это слишком сильно, и теперь её кровь капает прямо на плечо Уэнсдей. Стоны было сдерживать трудно, а Аддамс, казалось, и нужно было, чтобы та сорвалась и начала снова громко стонать. Было слышно, как человек в соседней кабинке прервался от своих дел, замер и после послышался вопрос. – Тут кто-то есть? С вами всё хорошо? – Синклер перестаёт дышать, всё её тело обдает холодом. Она не знает, что ответить и ждёт лишь ответа от Аддамс, но та лишь шепчет ей на ухо. – Отвечай, щенок. – Толчки стали грубее, ухмылка Аддамс стала походить на хищный оскал. Хищником тут явно была не Синклер. – В-всё нормально... Мне просто стало немного нехорошо. – Энид, стараясь взять свои эмоции под контроль и не издавать стоны, кое-как ответила незнакомцу. – Тогда... ладно. – Неизвестный заканчивает свои дела и поспешно покидает помещение, а Аддамс, посмеиваясь, целует в висок волчонка. – Молодец, хорошая девочка. Думаю, пора заканчивать твои пытки на сегодня, хах. – Девушка целует Синклер, давая той возможность больше не силиться самостоятельно сдерживать стоны. Пару быстрых и умелых движений и тело оборотня содрогается в оргазме. Свободная рука Аддамс прижимает оборотня ближе к себе, отстраняясь от её губ и кладя её голову на свое плечо. Девушка аккуратно вытаскивает пальцы из Энид и, подождав пока та посмотрит на неё, облизывает пальцы, покрытые смазкой волчицы. – Уэнсдей, я тебя ненавижу... Я тебе такое устрою, как ты могла такое вытворить... – Силы явно покинули блондинку, она не особо могла хоть как-то серьёзно ругать эту психопатку. – Ты сейчас договоришься, и я заставлю тебя кончить снова. – Брови Аддамс предупреждающе поднялись вверх, давая оборотню понять, что она серьёзно может это сделать. – Не-не-нет, спасибо, не надо. Я всё поняла... – Синклер обняла девушку, вдыхая родной запах. Ситуация, произошедшая с ней, дала ей возможность пожалеть о том, что она так мучила и испытала терпение Уэнсдей. Осознание того, что это явно не последняя такая жестокая выходка Аддамс, вытянуло из Синклер жалобный стон. – Хаха, у меня дома есть ещё кое-что очень интересное, что войдёт намного глубже моих пальцев, милая. – Уэнсдей мило улыбнулась и провела по волосам Энид, заправляя их за ухо.