the missing dandelion/

Мы ловим себя на воспоминаниях, что так ранят нам душу, а потом так отчаянно ищем варианты решений, будто все еще может исправить их.

Тэхен подъезжает к знакомому зданию, будто его снова погрузили в мир, где когда-то светило солнце и было настолько хорошо, что хотелось петь песни и радоваться тому, что ты наконец-то можешь просто лежать в маленькой комнате, зачитывая абзац какой-нибудь книги, голосом маленького гнома, слушая, как Чон смеется с этого. Вот и сейчас Тэ стоит перед домом своего лучшего друга, где его всегда принимали с радушием и искренней улыбкой, а сейчас он боится того, как отреагируют на его появление здесь, он боится реакции родителей Чонгука на то, что он узнал за эти десять лет. Родители похоронили свое дитя, стараясь загладить свои душевные травмы чем-то более значимым в жизни, чем собственный сын. Ким все же решается выйти из авто, на улице все еще моросит дождь, создавая мрачную атмосферу, заставляя тело слегка дрожать, будто подчиняясь приказам погоды. Тэ стучит в дверь, пряча руки в карманы брюк, слегка кусая щеки изнутри, потому, что ему страшно. Он помнит, как пришел сюда в день пропажи, со слезами на глазах, как просил о помощи, потому что не справился самостоятельно. Дверь открывает женщина, невысокого роста, с поседевшими волосами, кутаясь в шинель, но у нее все также прекрасные глаза, что служит напоминанием Тэхену о тех днях, когда он безумно полюбил своего друга. — Здравствуйте, мэм…- дрожащим голосом произносит Ким, поджимая губы. — Тэхен?

воспоминание

Чон идет впереди, держа руку Кима, помогая тому справиться с крутой лестницей, что ведет на самую высокую крышу города, где он уже подготовил пару пледов, закуски и гитару. Это была та самая крыша, где они впервые открылись друг другу, где они снова учились доверять другим, заполняя пустоту внутри грудной клетки, где уже давно царила мертвая тишина. — Оказывается, что ночью тут вид намного лучше, чем днем, — произносит Тэ, поворачивая голову в сторону Чона, что все еще не может отпустить его руку. — Угу, особенно, когда никто не рвется к краю, — слегка язвит Чон, тут же получая локтем вбок от Кима, — Ладно, ладно, молчу, — Гук тут же улыбается, не переставая смотреть на Тэхена, наблюдая за тем, как он пристально смотрит на огни ночного города. Чон тянет его в сторону, приводя на место, где разложены пледы, повсюду горят небольшие напольные фонарики, куча еды и все такой же обворожительный вид. Тэхен наконец отпускает руку Чонгука, на что тот еще минут пять дуется, но после они оба садятся на пол, приступая к небольшому перекусу. — Подними взгляд вверх, — с неимоверной нежностью произносит Гук, наблюдая за тем, как Ким запрокидывает голову, — Смотри, вот там созвездие Кассиопея, тут Большая Медведица, а вон там Орион. В честь этого созвездия назвали наш город, так как его чаще других можно встретить ночью. А еще у него интересная история… Я расскажу тебе о ней, как придет время. Ким внимательно слушает, стараясь глазами найти все то, что показывает ему Чон, доедая кислый мармелад, что так сводит скулы. — И давно ты увлекаешься звездами? — спрашивает Тэ, продолжая наблюдать за небом, где миллионы огней разбросаны по черному полотну, сливаясь с фонарями улиц ночного города. — Лет с двенадцати, когда родители подарили атлас по астрономии. — Очень завораживающе… Тэхен лишь кивает головой в ответ, после чего поворачивается к Чону, сталкиваясь с ним взглядами. Короткая пауза. Ким чувствует, как сильно стучит сердце у Гука, от чего сам невольно начинает волноваться. — А знаешь, где звезды еще прекраснее? — полушепотом говорит Гук, не отрывая взгляда с Тэ. — Где? — В твоих глазах…- у Чона учащается дыхание, когда он замечает явный румянец на щеках Кима, от чего улыбка сама собой появляется на лице, — Это та звездная карта, которую я хочу научиться читать, позволишь мне? У Тэхена на секунду замирает сердце, пропуская удар, он не может сказать и слова, в голове лишь проскакивает пару моментов, где они вместе едят после школы в кафе на углу, где они говорят о том, как им больно, как они сбегают из дома ради таких ночей. Он продолжает смотреть на Чона, стараясь найти ответ, но страх незнания того, что может быть дальше, заполняет разум, от чего слезы начинают катиться по щекам. — Ты чего? Я тебя обидел этим? Почему ты плачешь? — встревоженно спрашивает Чонгук, а улыбка моментально сползает с лица, заставляя напрячь все тело. — Нет-нет… Ты ни в коем случае не обидел меня, просто…- снова пауза, предназначенная на то, чтобы дать себе мысленно пощечину и придти в себя. — Просто…что? — Я не уверен, что готов к этому сейчас…это неправильно. Чонгук опускает взгляд, будто в него сейчас воткнули нож и прокрутили, заставляя корчиться, а в голове лишь непонимание ситуации. Он действительно полюбил, впервые за долгое время, его последняя бабочка в животе дала ему шанс на то, чтобы отдать себя кому-то без остатка. Тэхен внезапно кладет свою руку на колено Чонгука, немного наклоняя голову, чтобы снова увидеть его глаза. — Дай мне немного времени, хорошо? — шепчет Ким, понимая то, как же тяжело им будет справиться с тем, чтобы сделать еще один шаг навстречу друг другу.

конец воспоминания

Тэхен садится на край дивана, обшитого шелком молочного цвета, положив руки себе на колени, осматривая гостиную комнату. Тут светло, просторно, на стенах картины известных художников, а справа от него расположен небольшой камин, на котором стоят фотографии семьи Чона, но вот только, ни намека на самого Чонгука, ни одной фотографии с его участием. Тэ напрягается, но пропускает эту мысль, оправдывая тем, что вероятнее родителям так было проще справиться с потерей. — Это зеленый чай с молоком, надеюсь, что тебе понравится, — женщина ставит сервиз на кофейный столик напротив Тэхена, вежливо улыбаясь ему, а затем располагается на соседнем кресле, справа от дивана, — Так, зачем ты пришел сюда? Тэхен улыбается в ответ, стараясь быть вежливым, дабы не ранить еще больше человека, которому было ничуть не лучше, чем ему самому на протяжении прошедших десяти лет. — Мэм, я.- Тэхен тяжело вздыхает, ему страшно давать ложные надежды, он боится, что он окажется неправ, от чего зубы скрипят, — Я расследовал сам дело Чон… — Стоп! — женщина не дает ему закончить, после чего закрывает глаза, а ее губы начинают дрожать, заставляя слезам скатиться по морщинистому лицу, — Довольно, я не хочу слышать ничего, что связано с тем происшествием! — Но послушайте, я уверен, что он жив! Я уверен в том, что все это произошло не по какой-то нелепой случайности! — Тэхен старается сдержать свой голос, что так кричит о помощи, что так жалобно просит поддержать его. — Он мертв…и тебе, пора бы признать это, как и нам всем! — она не хочет снова ворошить старое, она не готова дать надежду на что-то, чтобы снова плакать над маленькой фотографией, что лежит у нее под подушкой. — Я не верю в это! Никогда не верил, и я знаю, что в глубине души, и вы не верите в этот бред желтой прессы, этой бесполезной полиции, что готова душу продать за хороший гонорар! — тут у Кима срывает крышу, от чего жилки на лице начинают плясать кадриль, а глаза наполняются слезами. Он снова закусывает губу, сжимая руки в кулаки, напрягая каждую мышцу в теле. В комнате повисает тишина, а в воздухе витает атмосфера напряжения и отчаяния двух людей, которые так и не успели сказать, как сильно они любят, как они готовы идти на жертвы ради того, кого сейчас нет рядом. — Прошу вас, просто помогите мне, я бы не пришел, если бы не был уверен…- Тэхен вытирает накопившиеся слезы, жалобно умоляя мать Чона довериться ему. — Что ты хочешь знать? Она не хочет этого делать, не хочет, потому что знает, что ее будет ждать наказание за это. Она знает, что с того времени в этом доме запрещено произносить имя ее собственного сына, запрещены любые вещи, которые могут напоминать о нем. — Мне нужные его личные вещи. Все, что у вас есть… В ответ на это, миссис Чон лишь молча встает с кресла и просит следовать за ней на второй этаж, в дальнюю комнату, где когда-то была спальня Чонгука. Она настороженно проворачивает ключем, хватаясь за ручку, останавливается, будто старается настроиться на то, что ее там ждет. — Давайте я…- Ким кладет свою руку поверх ее, проворачивая ручку двери, тем самым открывая ее. Внутри лишь куча коробок, мебель, все покрыто полиэтиленом, поверх которого слой пыли. Мрачное помещение, где когда-то был солнечный свет, и бесконечно звучала мелодия гитары, что сейчас стоит в дальнем углу с порванными струнами. Миссис Чон застыла на пороге, пробегая глазами по комнате. Этот взгляд напоминает тот день, когда она, старалась найти своего сына, взгляд, что наполнен страхом и отчаянием. — У тебя есть пять минут, после чего ты уйдешь отсюда и больше никогда не вернешься! — это последнее, что сказала мать Чонгука, когда оставила Тэхена один на один с воспоминаниями о прошлом. Ким заходит в комнату, сам не понимая, что именно он ищет. Он никогда и не был в комнате Чона, потому что чаще всего его визиты в этом доме ограничивались кухней и гостиной, он никогда не поднимался на второй этаж, иначе Чонгука бы наказывали за это. Никто так и не понимал, почему посторонним нельзя было посещать эту часть дома, даже самого Чона это задевало куда более, чем его гостей. Тэхен делает пару шагов, натыкаясь на картонную коробку из которой виднеются различные блокноты. Он садится на корточки, раскрывая коробку, просматривает каждый листочек, пока не находит среди кипы тетрадей небольшой ежедневник алого цвета, на обложке которого нарисовано созвездие, от чего по коже Тэ пробегают мурашки. Он аккуратно открывает его, где почерком Чона расписан каждый его день. Каждый прожитый момент его жизни, начиная со дня их знакомства, который он провел вместе с Тэхеном. Первая страница — Сегодня я встретил очаровательного парня на крыше дома, где обычно засиживаю один. Он разбавил мое одиночество своим присутствием, мне кажется, что я оградил его от неисправимой ошибки. Теперь я хочу узнать про него все, потому что впервые я чувствую то, что не чувствовал никогда. Тэхен читает это, чувствуя, как глаза предательски начинают гореть огнем, а руки дрожать. Пятнадцатая страница — Сегодня мы с Тэхеном впервые сбежали с уроков, чтобы поесть лапши на перекрестке. Оказывается, что холодная лапша настолько вкусна, я и представить не мог. А еще мне все больше кажется, что я начинаю влюбляться в него. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь рассказать ему об этом. Ким прикрывает рот рукой, сдерживая стоны от боли, будто расплавленное железо заливают в горло, заставляя глотать. Тридцатая страница — Сегодня Рождество, мне кажется, что я готов признаться ему в том, что я чувствую. Я написал ему письмо с признанием, но примет ли он его? Я не хочу давить на него. Но я действительно полюбил его. Ким падает на пол от бессилия и желания исчезнуть, лишь бы не продолжать читать это, потому что только сейчас осознает то, насколько они были дороги друг другу, от чего соленые слезы катятся по щекам. Пятидесятая страница — Сегодня я пригласил Тэ на крышу того дома, где мы впервые познакомились с ним. Я не смог признаться ему раньше, но сейчас я готов и я не отступлю, я хочу, чтобы он знал, как сильно я люблю его. Ведь ради него я готов на все. Снизу добавлено карандашом — Нам нужно время принять это, я поспешил. Тэхен на секунду закрывает глаза, вытирая слезы с щек, делая глубокий вдох, вспоминая то, как сильно он жалел о том, что сразу не дал ему шанс на их общее начало. Пятьдесят первая страница — Тэхен все еще не разговаривает со мной, неужели все кончено? Я думаю пригласить его прогуляться в лес. Надеюсь, что он согласится. На этом записи прекращаются. Далее только пустые, пропитанные сыростью листы, на которых так много моментов, которые могли произойти за то время, что прошло с их последней прогулки в лес. Тэхен все также сидит на полу, стараясь придти в чувства, все еще не осознавая того, что он сейчас прочитал. Будто по нему проехался поезд на полной скорости, раздробив все кости в теле, смешивая их с чувством бессилия. Тэ еще раз, но уже быстро пролистывает дневник, откуда выпадает сложенный в несколько раз листок, на котором нарисовано то самое созвездие, как и на картине в кафе — созвездие Ориона. Ким поднимает его, разворачивает, после чего впадает в ступор, будто только что узнал о том, чего знать и не должен был. Это было свидетельтво об усыновлении Чонгука мистером Юном — отцом Чона, вернее, его отчимом. Тут в комнату заходит миссис Чон, заставая Тэхена на полу, с опухшим от слез лицом, но тот успевает спрятать свидетельство и дневник под кофту, резко соскакивая с пыльного пола. — Тебе пора уходить! — Да…- поджимая губы, говорит Тэхен, — Вы правы, мне уже пора. Тэхен направляется к входу, полностью погруженный в то, что он узнал пару секунд назад, но мать Чонгука хватает его за локоть, притягивая слегка к себе. — Брось его поиски, если хочешь остаться в живых! — строгим голосом произносит она, — Начни уже жить свою жизнь, ясно? — Я не боюсь смерти, потому что моя жизнь принадлежит Чонгуку. Всего доброго, мэм! Тэ и не помнил, как добрался до дома в тот вечер. Все, что отзывалась отголосками в его памяти, как он крепко прижимал к груди дневник Чонгука, плача из последних сил, осознавая, что не был рядом с ним в самый нужный момент, что отверг его, когда так был нужен.