the missing dandelion/

Каждый совершает ошибки, но знаете знаменитое высказывание, «не пойман — не вор», так вот, если ты стоишь с украденным в руках и пытаешься доказать свою невиновность, то ты не вор, а дурак.

На секционном столе лежит обезвоженное тело, больше похожее на кусок пластилина из которого слепили мужчину, учитывая все детали, но упустив самое важное. Тело бледное, едва ли сливается с цветом стен этой комнаты, вокруг него стоит три человека: врач, полицейский и Ким Тэхен, который только что чуть было не поверил в смерть собственного друга. Изуродованное лицо, пару ножевых ранений в области груди, белоснежная кожа, буро-синие кровоподтеки в правой части живота, на поверхности грудной клетки виднеются свежие швы, наложенные уже судмедэкспертом. — В смысле это не Чонгук? Ты видишь труп? Его уже опознали, приди в себя! — Пак срывается на крик, от чего вены на шее вздуваются. Кажется, что он давно уже признал Кима сумасшедшим. — У Чонгука справа, на шестом ребре, небольшое тату красного цвета. На этом теле тату нет, — холодным тоном произносит Тэ, наблюдая, как быстро сменяется реакция Хеншика. — Блять! — шипит Пак, закусывая губу, — Ты уверен? Тебе не показалось? Может, это было временное тату? Десять, мать твою, лет прошло! — пытаясь хоть как-то оправдать свои ошибки, произносит Хен, будто просто не хочет признавать слова Кима. — Я уверен в этом.

воспоминание

Ким достает из духовки печенье, немного морщась от раскаленного пара, что так бьет по лицу. Он бережно снимает готовую выпечку с противня, складывая все в ажурную тарелку. — Как вкусно пахнет! — Чон по-хозяйски заходит на кухню, полностью одетый в одежду Кима, на голове все еще слегка влажные волосы, а на лице счастливая улыбка, что не дает покоя Тэ. — Я старался приготовить то, что тебе бы точно понравилось! Выбор пал на печенье с шоколадной крошкой. — Ким немного краснеет, то ли от жара духовки, то ли от друга в обтягивающей футболке, ведь то, что для Тэхена оверсайз, для Чонгука было скини. — Садись, — Тэ показывает на стул рядом с небольшим кофейным столиком, куда он уже успел поставить пару чашек горячего какао. Чон лишь слушается и делает так, как велит Ким, наблюдая за тем, как он держит в руках тарелку с печеньем. Тэхен следует за своим другом, оставляя на столике сладости, садится напротив Гука, который тут же смело берет печенье и откусывает, наслаждаясь десертом, заставляя Кима улыбаться во весь рот. — Слушай, давай отдадим тебя на шоу талантов? Такое должен попробовать весь мир! — Чон лишь улыбается, наблюдая, как Тэ светится от счастья сейчас. — Ага, а тебя мы куда отдадим? — Я буду твоим продюсером! — пережевывая печенье, бормочет Гук и запивает все какао. Сейчас они по-настоящему счастливы, вот так — сидя на кухне, где все пропитано теплом и заботой друг о друге. Ведь это люди называют счастьем, когда вы не думаете о каких-то проблемах и заботах. Вас не тревожит ничего, кроме того, что вы живете моментом. — Слушай, а расскажи про тату? Мне правда интересно…- Ким немного дует губы, в ожидании новой истории от Чонгука, который так завораживающее повествует своему другу обо всем мире. Чон откладывает еду, резко меняясь в настроении, будто его задели за все живое, что было внутри него. Он отряхивает руки от крошек, после чего поднимает взгляд на Тэ. — Я сделал его после того, как чуть было не покончил с собой, — тут все тело Кима напряглось не на шутку, заставляя выпрямить спину, — Мне было лет четырнадцать, я тогда вообще еще ничего не понимал… В школе не ладилось, дома тем более… Ну, понимаешь, дома говорят, что я не должен совершать ошибок, должен всех слушаться и повиноваться, но когда ты оказываешься в социуме, они начинают пользоваться тобой, как только им захочется. — Чон поджимает губы, пока в его голове проскакивают воспоминания со школы, где он и учится до сих пор. — Чон… — Тэхен лишь понимающе кладет свою руку поверх руки Гука, находя чрезмерную боль в его глазах. — Так вот, надо мной долгое время издевались школьники, будто, если я сын мэра и у меня есть все, то это все должно было быть и у них. Первое время я лишь выполнял их приказы, как это было и дома, а потом произошла первая драка. Ты не представляешь, как я радовался, когда в кровь разбил нос самому задиристому в классе, — Чон немного улыбнулся, наблюдая за немного шокированным лицом Кима, — Об этом узнали родители и меня очень жестоко наказали. Я помню, как сидел в своей комнате и плакал всю ночь, а потом наглотался таблеток. Мама вовремя узнала и меня откачали. Ким лишь смотрит на Чонгука, изучая все те эмоции, что ему пришлось пережить тогда. Его периодически бросает в дрожь, от чего хочется прижать своего друга поближе к себе. — В больнице были очень заботливые медсестры, и одна из них рассказала легенду про красную нить. Она сказала, что если я умру, то тот, кто находится по другую сторону, навсегда останется один. Поэтому нужно жить хотя бы ради того, кто ждет тебя. После этого, я в тихую набил тату, в знак того, что мне нужно жить, чтобы жили другие. Отец же решил, что я сопляк и решил сделать из меня «мужика», ну вот я и начал драться со всеми подряд. — Из всей этой истории, я все еще недолюбливаю твоего отца. Он странный. — недовольно фырчит Тэхен, скрещивая руки на груди, наблюдая, как Чон лишь немного улыбается. — Да ладно тебе, он хотел как лучше… — Гук не успевает закончить фразу, как поверх его плеч оказываются руки Тэхена, нежно обвивая его всего. Тепло приятно раплывается по телу, оставляя спектр приятных ощущений. Немного прохладный нос Кима впивается в шею Чона, от чего сердце начинает биться с большей частотой. — Ты не заслуживал всего того, что происходило с тобой, — горячее дыхание Тэ ощущается на коже Чонгука, — Я обещаю, что смогу позаботиться о тебе…- после этих слов Ким лишь сильнее притягивает к себе Чона. Сейчас их вечер, сейчас они чувствуют себя хорошо и им не нужно стесняться, ведь они действительно любят те израненные части душ друг друга, заполняя пустоты в ней.

конец воспоминания

Ким Тэ стоит около полицейской машины, закуривая последнюю сигарету, что лежала у него в кармане. Табак прожигает глотку, заставляя брови немного нахмуриться из-за едкого дыма. Скулы сводит от злости, он готов сейчас убить любого, кто мог только подумать о Чонгуке. — Можно? — Пак подходит к нему, указывая на тлеющую сигарету, после чего получает желанное из рук Кима, делает затяжку, наблюдая за тем, как у Тэхена все горит внутри, — Даже если ты прав, как мы можем осудить мэра? Это даже звучит как бред. Он чистый. Пара блокнотиков не докажут его причастность. — Нам нужно преимущество, что-то, что может сбить его с толку, — Ким снова берет сигарету из рук полицейского, докуривая последнюю каплю никотина, будто она сможет решить все проблемы в его жизни, — Поехали, есть тут один парень, который может нам посодействовать. — Тэ тушит сигарету, наступив на нее ногой, садясь в полицейскую машину. — Ну и куда мы? — удивленно спрашивает Пак, пристегивая ремень безопасности. — Мы поедем к Пак Сонхуну. Дорога заняла не более, чем двадцать минут. Знакомое здание и воспоминание о том, как Ким наведал старого приятеля, от чего потом кори болели еще пару дней. Машина паркуется около дома Сонхуна, они оба выходят из машины, осматриваясь по сторонам. Они подходят ко входу, и Ким стучит по глухому дереву, от чего дверь сама немного приоткрывается. Хеншик поворачивается в сторону Тэ, делая легкий кивок головой. Ему нельзя заходить внутрь первым, он при исполнении, а вот Ким ничего не теряет. Тэхен открывает дверь шире, внутри полная темнота, несмотря на то, что на дворе всего около четырех часов вечера. Через несколько мгновений они оказываются в коридоре, осматриваются, но не находят никого, кроме полнейшей тишины. — Ты иди на кухню, а я проверю гостиную, — полушепотом произносит Пак, направляясь в сторону нужной комнаты. Тэхен лишь исполняет приказ друга, заходя на кухню. Первым делом старается нащупать выключатель, потому что тяжело что-то рассмотреть в кромешной темноте, когда все шторы завешаны плотной тканью. Находя то, что ему было нужно, он включает свет, и перед ним встает картина воткнутого в стол ножа. Это озадачивает Кима, подойдя поближе, он находит там небольшое фото двух маленьких девочек, но в изображение лица одной из них воткнут нож. На самом фото, красным маркером написана лишь короткая фраза — «Она будет следующей». — Я боюсь, что твой друг нам уже ничего не скажет…- на кухню заходит Хеншик, находя там сбитого с толку Кима. — Почему? — Его труп в гостиной. Через пару минут тут уже находилось куча народу. Криминалисты, дежурные полицейские, знакомые Пака и лишь Ким не понимал, куда ему спрятаться от мира. Все снова начало разрушаться под его ногами. Казалось, он только встал на твердую землю, как вдруг ему снова приходится ходить над пропастью. В соседней комнате, на холодном полу, лежало обескровленное тело молодого парня, с пятнадцатью ножевыми ранениями. Помещение постепенно впитало в себя запах крови, пота и едкого одеколона полицейских, от чего тянуло блевать. Тэ сидел на лестнице, ведущей на второй этаж, стараясь абстрагироваться от всего происходящего в этом доме. В голове крутилась куча мыслей, ведь кто-то узнал, что Пак мог рассказать скрытые от всего мира тайны маленького города Тэхену и он поплатился за длинный язык. А следующей в очереди стала та, кто еще в самом начале дала ему надежду на красивый финал сказки. Ким встает с места, находя глазами Хеншика, показывая ему, что он хотел бы кое-что сказать. Пак подходит к Тэхену, вопросительно поднимая на него взгляд. — Эта девочка на фото.Мне кажется, я знаю кто она. Но я не смогу туда поехать, это нужно будет сделать тебе, пока не поздно. Я дам тебе адрес, куда нужно будет приехать после того, как вы обеспечите ей безопасность. Достань ордер на Чон Юна. — Ты совсем с ума сбрендил? Как я возьму ордер на арест мэра! — Пак шипит от возмущения, он не хочет рисковать своим значком, но и подводить сейчас Тэхена тоже так себе идея. — Обвини его в убийстве Сонхуна. Ведь он неоднократно избивал Чонгука, сделай это мотивом. Доверься мне, ладно? — Ким лишь по-дружески похлопывает Хеншика по плечу, тут же покидая дом, оставляя недовольного полицейского возиться со всем тем, что сам заварил. Паку не остается ничего, кроме как просто поверить. Снова. Он следом берет машину и отправляется в участок, дабы выбить, хотя бы что-то у начальника, с чем он потом мог бы помочь Тэ. Дорога не занимает много времени. А вот крики в кабинете у начальства заставляют задержаться практически на сорок минут, ровно до слов Пака о том, что если он окажется не прав, то тут же подаст в отставку. В этом городе всем на все плевать, никто не хочет тягаться с правительством, потому что все до дрожи боятся, что их осудят, как в прямом, так и в переносном смысле. Хеншик вылетает из кабинета, тут же собирая небольшую группу людей, чтобы выехать на поиски девушки, а в голове прокручивается только одна мысль «лишь бы успеть». Сирены раздаются эхом по всему городу, пока три полицейские машины мчатся на всей скорости через весь город, заставляя каждого прохожего обратить на это внимание. Спустя несколько минут машины подъезжают к окраине леса, дальше только пеший ход. Все знали про сумасшедшую семейку в лесу, но каждый хоть раз приходил туда за помощью, поэтому практически каждый знал, какая именно тропинка ведет к тому домику. Уже стемнело, становилось все прохладнее, группа, примерно из шести человек, остановились буквально за десять метров до самого здания, наблюдая за тем, как через окна бьется еле заметный теплый свет. Значит там кто-то есть, но кто? Пак лишь машет рукой, дабы подойти еще ближе, окружая дом. Все двигаются бесшумно, шаг за шагом, как в самых красивых боевиках. Буквально через полминуты из дома раздается громкий удар, а после женский возглас, который заставляет парней напрячь каждый мускул. Пак стреляет в воздух, после чего выбивает входную дверь, наблюдая то, как молодая девушка, забитая в углу дома, пряча лицо от испуга, а над ней стоит невысокий силуэт, держащий в правой руке окровавленный нож. Хеншик направляет пистолет на застывшую фигуру. — Бросай нож, предупредительный выстрел уже был, следующая пуля может оказаться уже в твоей голове, — шипит Пак, обходя с правой стороны, дабы наконец-то понять, кто прячется под одеждой. Еще пара шагов, после чего одной рукой, он спускает капюшон, — Миссис Чон?! Напротив него сейчас стояла мать Чона, в глазах которой виднелось лишь отчаяние. Немая сцена продолжалась еще минуты три. Никто не понимал, что она делала здесь и почему в ее руках был нож, но все прекрасно осознавали, что она не последний игрок в данной игре. Финал же еще впереди.