Раны, что не лечатся временем

Вэй Усянь ещё долго сидел у могилы мужа в тот день. Он видел, что брат хочет поддержать его, но не смог заставить себя ответить. Он помнит, что с ним пытался поговорить племянник, но знал, что не выдержит сегодня поддержки близких, разрыдается как дитя и перережет себе горло собственным мечом прямо там. Мянь-Мянь и Ло Вэйян ещё пытались уговорить его хотя бы на ночь оставить могилу, но тоже сдались упрямству тёмного заклинателя. – Лань Чжань, – шептал ночью над могилой Вэй Ин, – Я буду совсем скоро, ты только подожди. Подожди ещё немного. Меня же вечно приходиться ждать. Твой муж такой беспомощный, как ты мог уйти первым, ты должен был забрать меня с собой. Ты, наверное, тоже испугался за детей? Тогда ты должен был остаться с ними вместо меня, я же такой неуклюжий, вдруг на тренировке не успею остановить Сюин? А кто же теперь будет баловать крольчат? Я же совсем их со свету сживу своей строгостью, а твой клан только поможет. Ах, нет, прости, что-то я заговорился. Совсем бред нести начал. Ха-ха-ха, – Вэй Усянь смеялся как умалишённый и ронял оставшиеся слёзы на могилу мужа. Сейчас можно, пока рядом никого нет, его поддержит табличка с именем Лань Чжаня, и он не сломается. Но почему он смеётся? Он, кажется, забыл. Может быть, придумал какую-то шутку пока плакал? Нет, бред. О, точно, он вспомнил, почему смеётся. Ведь больше необходимость правильно проводить бывшего главу клана Лань не маячила перед глазами. Теперь уж он разойдётся. Сегодня, кажется, прекрасная ночь для убийства. Утром весь клан, как и обычно, проснулся со звоном колокола, ну или почти весь…. После сноса стены послушания и переформирования правил ордена адепты перестали так сильно страшиться каждого неверного вдоха и стали больше похожи на детей, а потому… Потому сплетни, среди младшего поколения, стали летать со скоростью духовного меча, и уже к обеду весь орден жужжал как осиный улей: двое бывших старейшин были отравлены. Беспрецедентный случай, чтобы в Облачных Глубинах был отравлен человек, да ещё и столь высокого положения, да ещё и не один… А отравитель так и не найден. Сычжуй, как глава ордена, лично вызвал к себе служанок, отвечающих за трапезы этих двух старейшин, но след был тупиковый. Девушки, конечно сознались, что им заплатил человек в чёрных одеждах, но лица его ни одна из четырёх девушек не видела, и голос не казался им знакомым. Девушек казнили через день, что тоже стало невероятным событием для Гусу. Вэй Усянь даже не вышел из зала Предков на время разбирательства, и никто не решился тревожить его. Всё же, каждый в Облачных Глубинах успел почувствовать как страшен траур главного весельчака ордена – наставника Вэй. Многие, даже среди старших адептов, стали всерьёз бояться попадаться ему на глаза. А слухи о том самом безумном смехе, что сотряс Гусу в ночь после захоронения Ханьгуань Цзюня, ещё долго рассказывали друг другу младшие и пугали им приглашённых адептов. Что ж, так или иначе, а расследование зашло в тупик и, мало помалу, эта тема потеряла свою актуальность в пересудах молодёжи, в отличие от самой темы старейшин. – Почему мы продолжаем учить родственные связи старейшин, если они больше ими не являются? – взвился на одном из уроков приглашённый ученик, – Они даже не относятся к главной семье Лань! – Я этого тоже не смог понять, – поддержал кто-то из учеников Цзинь, – Нам и основных родословных Великих кланов более чем достаточно. – Считайте, что мы изучаем их в рамках курса истории, – попытался отмахнуться от них преподаватель, но он недооценил нежелание юных заклинателей к обучению. – Но ведь знания истории мы все получаем и в родных орденах, основой курса Гусу являются именно этикет, политика и изучение порождений энергии Инь. Я могу ошибаться, но, кажется, об истории не было ни слова. Изучение родословных должно стать дополнением к курсу политики и этикета, из чего следует, что нам стоит знать лишь старейшин Лань Цинли и Лань Хайю, что являются сёстрами отца Цинхэн Цзюня и наставника Лань Циженя. Разговоры об этом ходили уже не первый день. Младших адептов, познавших вкус свободы и критического мышления, действительно угнетало влияние на их уроки и даже повседневное поведение со стороны старейшин, что продолжали ревностно отстаивать старые принципы преподавания, пока глава был явно не в форме, а наставник Вэй чах над могилой Хангуань Цзюня. Хозяйка Облачных Глубин и вовсе не могла вмешиваться в систему обучения, а потому старалась делать то, что могла в подвластных ей управлении слугами, финансами и в целом обслуживании Облачных Глубин. Именно она до сих пор искала убийцу старейшин. Да, она тоже их недолюбливала, но убийство на территории Гусу всё ещё было недопустимым деянием, потому, найденный мешочек цянькунь в месте встречи служанок с загадочным человеком стал по-настоящему стоящей зацепкой. По крайней мере это точно указывало на то, что заказчиком был заклинатель. Лань Бию вызывала у Вэй Усяня искреннее восхищение. Эта хрупкая девушка показала себя по-настоящему великолепной хозяйкой и сильной женщиной. Как только тело Лань Ванцзи предали земле, она, не колеблясь, отослала отца с младшей сестрой обратно к родственникам, осознавая, что скоро в ордене начнётся суматоха и перераспределение политических сил, потому абсолютно не удивилась вести о смерти старейшин. Она знала, что так и будет, и она была готова. Мянь-Мянь уезжать отказалась, как-никак, в отличие от мужа и младшей дочери, она была заклинательницей, и при том не слабой, так что за себя не опасалась и осталась на правах матери хозяйки и подруги Вэй Усяня. Несмотря на то, что глава ордена был в не лучшем состоянии, она удержала власть, позаботилась о младших сёстрах мужа и умудрялась при этом вытаскивать Сычжуя из апатии, хотя, конечно без помощи Ло Циньянь не обошлось. Она, кстати, взяла на себя Вэй Усяня и исправно следила за тем, чтобы тот ел и спал в положенное время, а в свободные минуты врачевала душу своего зятя и помогала дочери с делами ордена, как-никак, она росла подле наследника Цзинь и могла рассказать очень многое своей дочери. В один из таких вечеров она привычно вошла в зал Предков и, даже не пытаясь заговорить с Вэй Ином, подхватила его под локоть и повела в цзинши, но на этот раз, в отличие от времён траура, она также вошла в кабинет. Пока Вэй Усянь привычно уже за эти дни начал заваривать им чай, Ло Циньянь зажгла свечи и села за стол в ожидании друга. Сказать честно, настроение её было просто отвратительным. Она так надеялась, что со временем Вэй Ин хоть немного начнёт возвращаться к нормальному состоянию, но вот уже второй месяц её друг похож на труп, лишь немного свежее, чем те, коими он сам управляет. Не быстро, но и в ней начала затухать надежда на лучшее будущее. Радовало, что хотя бы Сычжуй и девочки начали приходить в норму и снова взялись каждый за свои дела – Сяо Ло и Сяо Ин за тренировки, а А-Юань медленно возвращался к управлению орденом. Вэй Усянь поставил на стол чайник, присел напротив и, не затягивая, перешёл к делу: – Они вышли на отряд Лань Фена? – Пока нет, но они уже его подозревают. – Замечательно, значит, у меня пока есть время насладиться переполохом, – удовлетворённо выдохнул Вэй Ин и глотнул обжигающий отвар. – И что, подкинешь им ещё улик, раз они так затянули расследование? – спокойно отозвалась подруга. – Нет, лучше воспользуемся их заминкой и уберём группу Лань Люйляна. В случае, если проколемся и оставим улики, можно будет и их увести к Лань Фэну. – Меня немного гложет, что мы оставляем А-Юаня и А-Бию в неведении, – задумчиво проговорила Ло Циньянь, – А-Бию переживает, что это может стать началом переворота, а я даже успокоить её не могу. – Я понимаю твои переживания, но они ещё молоды. Как бы ты в их возрасте отреагировала на то, что всех твоих соперников убили твои родители? – Меня больше забавляет, что ты называешь этих людей всего лишь соперниками, – хмыкнула Мянь-Мянь. – Ты прекрасно поняла о чём я, даже если эти люди желают им смерти, жить с осознанием того, что они мертвы не случайно, явно дастся им не просто, – спокойно возразил Вэй Усянь, – В любом случае, расследование затянулось достаточно, чтобы выйти нам на руку, – он вынул из-за пазухи пару листов и положил их на середину стола, – Пора сильнее форсировать слухи, старикам пора начать действовать. А эти сведения должны попасть к Лань Люйляну, я бы советовал делать это через Лань Янвана, у них дружеские взаимоотношения, но на самом деле он в сговоре с Лань Фэном, если всё выйдет гладко, его можно будет казнить официально, как сообщника. – Я вас поняла, о могучий и наистрашнейший Старейшина Илин, – со смехом проговорила Мянь-Мянь и спрятала документы в рукав, – Будут ещё поручения? – О, можешь подготовить мне бочку с кровью девственниц, двух пухленьких младенцев на ужин и можешь быть свободна, – подхватил шутку Вэй Усянь, – И не забудь устроить кровавую резню ко дню рождения Сычжуя. Первая не выдержала Мянь-Мянь и залилась хохотом, Вэй Усянь слабо улыбнулся в ответ. В другое время этого могло показаться мало, но за последние месяцы Ло Циньянь научилась заново ценить столь непривычно редкие появления искренней улыбки на губах друга. Отсмеявшись, она наконец сделала ещё глоток чая и спросила: – С Лань Фэном план остаётся прежним? – Да, только стоило бы немного припугнуть его Лань Люйляном, возможно, если этот старый маразматик посчитает, что тот начинает представлять угрозу, может и сам приложить руку к нежным шеям неугодных. – Я поняла тебя, – для верности ещё и кивнула Циньянь. Они допили чай и разошлись на приятной ноте. Вэй Усянь искренне благодарил богов за такую прекрасную подругу, если бы не она, ему бы пришлось намного туже. Вэй Ин же мимолётно кинул взгляд на резную шкатулку у кровати и вспомнил о её содержимом. Терять уже нечего, так почему бы… Крышка легко поддаётся, даже аккуратному касанию, и снова обнажает для своего обладателя нутро, что сейчас, подобно юной деве, соблазняло, манило прикоснуться и попробовать на вкус этот грех. И в любой другой день Вэй Усянь бы сказал, что это бесполезно, ведь у него есть муж. Что ж… Теперь мужа, очевидно, нет, потому утешиться в объятиях этой искусительницы казалось правильным, казалось давало надежду, и он поддался. Тонкие пальцы ловко подделки чёрный лакированный мундштук, золотые узоры которого зазывали, игриво отражая свет не догоревших свечей. Лань Чжаню бы наверное не очень это понравилось, но остановить мужа он сейчас не мог, потому талисман зажёг слабо колыхающийся на вечернем ветерке, приносимом с окна, огонёк и закурил. Первая затяжка закономерно вызвала покашливание и лёгкое жжение в груди, выталкивающее из глаз прозрачные жемчужины слез, но Вэй Усянь знал, что так будет, первый раз всегда так. Второй раз он втягивает воздух быстрее, не позволяя себе остановиться, будто прося у конопли быстрее задурманить рассудок и наконец избавить от постоянного горя. Дым обволакивает горло и лёгкие вытесняя и заменяя собой воздух, что сейчас точно бы никак не помог тёмному заклинателю, но дым сможет… Перед глазами заметно плывёт и тело будто в раз становится ни то ватным, ни то каменным, и Вэй Усянь не противиться своим ощущениям, тяжело опускаясь на подушку у стола. Вот оно, то что нужно, полное спокойствие, что своей лёгкой рукой, будто прибрежной волной, с каждым приливом смывала всё больше вязкого, похожего не то на песок, не то на грязь чувства застывшего казалось на веки на плечах Вэй Усяня. Тиски, что всё время лентой перетягивали горло, медленно стали распускаться и соскальзывать с шеи под этой могучей, но такой мягкой силой. Это было ни на что не похожее чувство полного умиротворения, что обещало спрятать в своих ласковых материнских руках и защитить от злого мира, что стучит в дверь и требует немедленно уделить ему внимание. Сердце, наконец отпускает ледяная рука ужаса, но обещает быть всегда рядом, ждать, когда объятия Ма перестанут защищать её любимую жертву от нападок, и тогда она вернётся, вернётся и разорвёт душу и разум на части, в своей неистовой ярости. Той ночью Вэй Усянь впервые за все месяцы, со смерти Лань Чжаня, смог по-настоящему выспаться, в этих тёплых и мягких руках, впервые за эти месяцы он не просыпался ночью. Кажется, полезно иметь при себе немного этой вещицы. Через неделю Облачные глубины вновь наполнились детскими сплетнями. Глава клана Лань вышел из траура по отцу, и курс обучения стал более стабильным, чему ученики были безумно рады. Хоть старейшины и не принимали окончательного поражения, влияние их заметно упало, что позволило ученикам снова вздохнуть полной грудью. И не успела весть наскучить детям, как шесть старейшин собрали группу адептов для ночной охоты у подножия Луанцзан. Интереснее была только новость о том, что наставник Вэй, наконец, вышел из храма предков и, толком не вернувшись в жизнь ордена, уехал в клан Юй. Кажется, это был единственный настолько интересный год за всё то время, что орден Лань принимал учеников. Старейшины с небольшой группой адептов прибыли в Илин ровно в полдень, потому никаких проблем с ночлегом у них не возникло, и они сняли несколько комнат на постоялом дворе. Странным было только то, что люди здесь смотрели на них с каким-то непонятным гневом, а некоторые почти плевались им под ноги, за что их несколько раз приходилось припугивать клинками. Конечно, они не будут вредить гражданским всерьёз, но и терпеть к себе неуважение старейшины великого ордена не привыкли. Разместившись со всеми удобствами и пообедав в отдельной опочивальне, адептам наконец разъяснили подробности охоты. Со времён смерти Вэй Усяня никто не заботился о землях близ Луанцзан, а местные жители точили не маленький зуб на заклинателей, потому из гордости никогда не отправляли запросов о помощи, а ордена и рады не ввязываться в это дело и перекидывали его друг другу, словно горячую картошку. Старейшины здраво рассудили, что подобное дело быстро поднимет их авторитет и вернёт их имена на слух молодых заклинателей, чего им в последние года как раз не хватало. Нынче политикой двигали юные дерзкие умы, не сдерживаемые авторитетом старших, что этих самых старших очень однозначно не прельщало. Конечно, глав Цзян и Не сложно назвать юными, но и они годились бывшим старейшинам Лань в сыновья, а то и внуки. Задача была не из сложных, но тем не менее трудозатратная: нужно было отловить Яо, что спустились с Луанцзан. Из-за долгого периода концентрации Инь на горе местные твари понабрали в силе и свирепости. Они осмелели настолько, что стали спускаться к прибрежным лесам и показывать свои мерзкие морды на окраинах деревень. Ещё немного, и они начнут разбредаться на территории орденов. Им нужно было зачистить леса Хейан, Сисен и рощицу, что так и не получила названия у местных жителей, и так и осталась именоваться просто рощей. Лес Сисен было решено оставить на второй день охоты и зачистить его совместными усилиями, а в первый день разделиться на равные группы и прочесать менее опасные места. Каждая группа из трёх старейшин быстро разделила учеников на группы из шести адептов, и они двинулись с закатом в самое сердце природы Илина.