Без права хранить молчание

"Господин Пак, желаю вам доброго утра" "фото загружено"

      Робби с подростковым восторгом и чуть напыщенным самодовольством смотрела как её отправленные сообщения почти моментально получили статус "прочитано".       Следующие позвякивания, по звуку похожие на лопающиеся пузырьки, оповестили её о том, что Сонхва не только прочитал, но сразу же и готов был ответить.       "Робби, молю, у нас утренняя конференция"

"Ты, наверное, чертовски скучаешь…" "Я вот скучаю("

      Прошла всего пара секунд, и Сонхва — вероятно — украдкой, снова писал ей; Робби улыбнулась экрану нежной улыбкой, которую Сонхва обожал, но сейчас видеть не мог. Однако желание "немного пошалить" этим утром, когда она проснулась одна и имела возможность понежиться в постели, в ней было больше щемящей тоски.       "Я тоже скучаю"       "Очень"       Робби с ухмылкой выползла из постели, с удовольствием потягиваясь: она быстро добрела до кухни, вытаскивая из морозильника трубочку шоколадного мороженого с крошкой. Она вскрыла упаковку. Откусывая кусочки вафли и жмурясь от наслаждения она направилась обратно в спальню, к окну.       Встав у белоснежного подоконника, сильно контрастировавшего с её бронзовым цветом шелковистой кожи, Робби пожмурила карамельные глаза от ослепительно-яркого солнечного света, золотившего всё её обнажённое стройное тело: она изогнулась, открывая соблазнительный вид на шею, ямку меж ключицами, округлости груди с торчащими (она нарочно поигралась с ними) тёмными сосками, тёмное родимое пятнышко на коже у нижних её рёбер, столь нравившееся Сонхва, плоский животик... Ноги в кадр не попали — но Робби довольствовалась тем результатом, которой ей удалось запечатлеть. Она хитро улыбалась на камеру, чуть сощурив красивые глаза, в которых плавали янтарные искорки от солнечного света: от этого же солнечного света её вьющиеся волосы, обычно бывшие тёмными и непримечательными, сверкали нитями и спиралями ярко-рыжего огня. Пухлые губы брали загадочным изгибом и пятнышком мороженого с единственной, шоколадной, ещё не растаявшей, стружкой.       Едва начавшее таять мороженое из-за наклона кисти прижалось ледяным мазком ко второй её ключице, оставляя за собой небольшое так аппетитно блестевшее пятнышко…       Сделав пару снимков, Робби придирчиво выбрала самое удачное из селфи и щёлкнула по заветной кнопке "Отправить" в их с Сонхва переписке.       Похрустывая вафлей и с удовольствием откусывая небольшие кусочки мороженного, Робби направилась к кровати: усевшись на неё, она стала ждать ответа.       Впрочем, — ждать долго ей не пришлось. Телефон звякнул почти сразу же.       "Мороженое на завтрак - вредно"       Робби чуть нахмурилась; она не была сильно недовольна, в конце концов Сонхва был на важной конференции, и она это отлично понимала.       Но… неужели совсем никакой реакции? Неужели её маленькая провокация оказалась совсем безуспешной?

"Это всё что ты можешь сказать о фото?"

      На пару минут телефон тактически замолчал: Сонхва прочитал сообщение, но вышел из сети не ответив. Робби беспечливо пожала плечами, откладывая гаджет и принялась с двойным усердием доедать мороженое. А когда она вернулась из кухни, где мыла пальцы и вытирала пятнышко с ключицы, её ждал сюрприз.       "Нет. Я хочу приехать и отшлёпать тебя на этом подоконнике так, чтобы ты просила меня остановиться"       Робби, вначале было распахнувшая глаза, с улыбкой до ушей перечитала присланное сообщение, и тут же набрала ответ, прикусывая губу.

"Какой кошмар)))" "Я звоню в полицию. Хотя, стоп, у меня же парень-коп)))" "Арестуете меня, офицер Пак?)"

      После этого вопроса, Робби почувствовала себя маленьким дьяволёнком: уж она-то знала, как их обоих всегда заводила эта лёгкая игра. Причём Робби могла поклясться: до встречи с Сонхва у неё не было фетиша на "полицейских" или фантазий о собственном аресте. Также, как у Сонхва, вообще не было фантазий о том, чтобы хоть как-то использовать своё служебное положение; он, правда, был хорошим и честным сотрудником, и на попытки взятых под стражу или приведённых на допрос девушек позаигрывать с ним всегда отвечал строгим, прямым, резким отказом — как умел. Тем забавнее, было Робби наблюдать, что с ней он давал себе… некую свободу в этих фантазиях.       С того памятного вечера в баре, они с Сонхва пересекались ещё пару-тройку раз после работы: даже разок заходили с коллегами — тем вечерком они посидели вшестером, весело проведя время. Робби даже узнала голос того самого паренька, который тогда позвонил, испортив им "сон в объятьях друг друга". На самом деле Чон Юнхо оказался тем ещё душкой, и претензий к нему у Робби не было от слова "совсем": он был подручным Сонхва, но по факту выполнял роль его напарника, и они были большими приятелями.       После этих нескольких встреч, Сонхва и Робби как-то невзначай начали пересекаться чаще. А после того, как Сонхва однажды после их "бурных выходных" позвонил ей вечером и дословно — "цитата" — сообщил: "В моём шкафу ровно половина всей одежды — твоя. Это законное основание для переезда ко мне", Робби поняла, что её лёгкое и незамысловатое "рабочий роман + регулярный секс + пара свиданий" превратились в нечто более серьёзное. И хотя в первый месяц после переезда она искренне считала, что это всё не продлится долго, её быстро разубедили: она позвонила маме в Техас, сказав, что скоро приедет, и что-то пошутила про отношения, однако госпожа Джакоба Джин Леммингтон, с сомнением покачав головой, ответила что-то вроде "по глазам вижу — ты впервые так счастлива, он тот самый". А через пару дней Сонхва, случайно попавший в камеру видеозвонка, не только с лёгкостью прошёл первый десяток вопросов от её матери, но в итоге, после пяти минут, сумел рассмешить её, и Робби, возмутившуюся было вниманием родительницы к "бедному парню", этот самый парень и её мать сослали прочь: остаток вечера Сонхва с улыбкой переговаривался на английском, пусть и с явным акцентом, с её матерью, постоянно смешил женщину шутками и в целом… Он её очаровал.       На следующий день госпожа Джакоба Джин Леммингтон кратко и ёмко сообщила дочери, что её новый парень — лучший мужчина в Корее, а, возможно, и в мире, и пусть она не тянет с кольцом. "Такие парни" — сказала ей мама, — "Что драгоценности: на дороге не валяются".       И как-то с этого момента Робби, вначале было отмахивающаяся от любых серьёзных притязаний другого человека на свою жизнь с фразой "мне только двадцать шесть, рано устраивать похороны по моей молодости", стала… относиться к Сонхва серьёзнее. Она постепенно впускала его в свою жизнь, а себя — в его. Ещё до этого "открытия", Сонхва оказывается уже успел… просто выучить её привычки: как она завтракает, какое вино предпочитает вечером, какую погоду любит, как поздно встаёт в выходные...       Сонхва незаметно для неё подмечал мелочи — может работа детектива сказывалась — но Робби не ощущала себя объектом изучения или "интеллектуального препарирования" со стороны мужчины. Сонхва не был настойчив — он был деликатен, нежен и добр по своей природе, а ещё она явно ему нравилась: его умиляли её привычки, многие из которых он разделял; ему нравилась её непосредственность и самостоятельность, но в тоже время чуткость и умение поддержать; ему нравилось её чувство юмора, потому что он часто улыбался или смеялся над её остротами. В конце концов, они оба обожали ситкомы: все сезоны "Теории Большого Взрыва" и "Клиники" были скачаны на проигрыватель "Dune", подключаемый к телевизору в квартире Сонхва. Робби поняла, — сама за собой заметила, — что начала искать их сходства уже во второй месяц их совместного проживания. На третий месяц Сонхва знал её хобби — макраме, — и всех её друзей, а также про её сокровенную любовь к мультфильмам Хаяо Миядзаки и Томми Мура, и работам Сатоси Кона; а также про искреннюю неприязнь к творчеству Макото Синкая. Он знал, что её любимый режиссёр — Ридли Скотт, а любимый научпоп-фильм — "Путешествие на край Вселенной" со вставками от Стивена Хокинга. На четвёртый месяц Сонхва знал её мечты и тайные планы на жизнь, включая забрать какого-нибудь взрослого кота из приюта (или даже двух), а Робби съездила с Сонхва на дачу к его родителям: она познакомилась с его мамой и папой, и они встретили её тепло и душевно, так, словно она была частью их семьи. Робби даже расплакалась, когда четыре дня спустя им пришлось расстаться — столь велико было чувство, что она — член семьи Пак, которую просто очень долго не видели.       Она полола грядки, мылась в летнем душе, училась удить рыбу в небольшом озерце с отцом Сонхва, жарила эту же рыбу с матерью Хва: они болтали, смеялись, обсуждали какие-то мелочи в духе новых сумок, летней распродажи в интернет-магазине, в котором обе заказывали себе хлопковые рубашки, а когда Сонхва пытался отвоевать себе капельку внимания, переставая играть в волейбол с братом, Робби лишь единожды целовала его, прежде чем в унисон с госпожой Пак прогнать молодого мужчину на грядки или жарить шашлыки…       В итоге они уехали с дачи, но Робби мама Сонхва запомнила и звонила дважды в неделю — в среду и субботу, наиболее разгруженные дни, — справляясь о её работе, о её здоровье и о том, как там с "её мальчиком". Робби честно берегла "этого мальчика": однажды, госпожа Пак позвонила в субботу вечером, в тот момент, когда Робби сидела на бортике ванной, а Сонхва, склонившись меж её широко-раздвинутых бёдер, страстно ублажал её языком, и Робби сдерживая стоны, порыкивания и всхлипы пришлось спокойно отвечать на телефонный звонок; Сонхва — ехидный чертёнок — лишь удвоил свои усилия на страстную пытку…       В общем, — они сошлись аж почти год назад и готовились отметить первую годовщину, однако Сонхва неожиданно назначали командировку по повышению квалификации. И аж на неделю. Робби впервые осталась на столь долгий срок одна в, теперь уже, их квартире. Они созванивались каждый вечер и переписывались друг с другом, и Робби с нетерпением ждала, когда её парень вернётся. Для них обоих не самом деле стало неожиданностью насколько сильно они стали скучать будучи вдали.       Так вот, не получив ответ на свои последние сообщения, Робби не расстроилась: она просто вышла из чата, посчитав, что Сонхва действительно решил сосредоточится на серьёзной конференции и ответит ей позже.       Однако уже через пару минут её лазанья по "Ютубу" в поисках какого-нибудь интересного видео, её телефон зазвонил. Робби едва услышав звук, подумала на маму, но на экране высветилось наименее ожидаемое имя.       Крайне удивлённая она моментально приняла вызов, поднося трубку к уху.       — Ты же на конференции? — спросила она.       — Вышел в уборную. — донёсся из динамика глухой голос Сонхва. — Какого чёрта, Робби? Я… — он запнулся, но тут же продолжил: — Ты чуть её не сорвала! Здесь почти пятьдесят полицейских, которым нужно повысить свою квалификацию… — несмотря на то что Сонхва ругался редко и только когда эмоции брали вверх, на сей раз он не звучал раздражённым.       Скорее раздосадованным.       — Ого. Действительно много… — Робби ухмыльнулась, оценивая число собравшихся в зале представителей закона и чуть понизила голос до томного шёпота: — И дай угадаю, ты всё равно самый симпатичный из них.       — Робби… — в трубке тихо застонали, и Робби с трудом удалось сдержать смех. — Мне сделали выговор, а сослуживцы смотрят на меня с такими понимающими улыбками, что я… — Сонхва снова ненадолго замялся, подбирая слова. — Мне постоянно неловко…       — Но ты всё равно мне отвечал. — с лёгким обличающим ложь ехидством заключила Робби. — Разве вас не попросили выключить телефоны на время конференции?       Сонхва в трубке молчал, и Робби сочла это за свою маленькую победу — она попала в точку.       — В тебе сейчас говорит злость или возбуждение? — уже без ехидства и подтруниваний напрямую спросила она. — Или и то, и другое? Я сожалею, что я перегнула, когда попыталась поддразнить тебя… — выдохнула она.       И даже не видя Сонхва, она знала, что он сейчас укоряюще сощурил свои раскосые красивые глаза и покачал головой — его любимый жест, когда он ловил её на полуправде.       — Почему я уверен, что ты ни капли не сожалеешь? — и сразу же добавил: — Я слышу твою улыбку, Робби…       Робби хотела тут же сказать ему, что его улыбку, когда он произносит её имя, она также слышит, но потом раздался тихий стук: возможно, Сонхва в порыве чувств, чуть стукнулся лбом о стенку кабинки туалета или что-то вроде того.       — Чёрт… — в этот раз голос его звучал тише и сокровеннее; с придыханием. — Я так… скучаю. Это нормально вообще так скучать?       Робби невольно улыбнулась, подпирая подбородок ладонью, и с умилением посмотрела на иконку с фотографией своего парня на экране.       — Это впервые, когда мы расстались так надолго. — размеренным увещевающим тоном проговорила она. — Плюс у нас нет возможности постоянно быть на связи. — и следом она заунывно протянула: — Скажи, что тебя не сильно гоняют на тренировках и семинарах.       — Здесь бывает тяжело. — ответил Сонхва обтекаемо, и заученно добавил: — Но это нужно для моей работы…       — … Да, я понимаю. — подхватила заканчивая за него Робби и тут же высказала честно и без запинки комплимент: — Ты её любишь, и ты в ней бесконечно хорош. Экзамены были сложными? — поинтересовалась она, стараясь отвлечь их обоих от грустных мыслей.       Сонхва тихо вздохнул, но после ответил.       — Я готовился, так что… нет, наверное. Тяжелее всего и непривычнее, что у меня мало времени… с тобой.       Он проговорил это с паузой, но не потому что ему далось тяжело это искреннее признание, а потому что он хотел сказать это Робби лично, а не по телефону, но не мог. Однако Робби всё равно всё поняла.       — … и я не могу выразить словами, как меня бесит, что я не могу вечером после всей этой беготни, просто загрести тебя в охапку и рухнуть в нашу большую удобную постель. — бурчащим тоном "пожаловался" он.       Робби вначале умилилась и даже усмехнулась этому тону "надувшегося из-за отобранного леденца мальчика", однако затем нахмурилась, напрягаясь.       — У вас нет нормальных кроватей? — Робби уже забеспокоилась из-за ненадлежащих жилищных условий; позвонить в Департамент Сонхва и устроить скандал ради него она смогла бы. — Хва, если матрасы жёсткие или с подушкой…       — Нет-нет. — поспешил уверить её Сонхва, едва сдерживая смешок из-за её бурной реакции. — Здесь нормально, Робби… Просто, ну знаешь… — он замялся, кажется, не зная, как выразить в словах свои чувства.       — Всё не так. — Робби озвучила то, что думала сама, посматривая на пустую подушку рядом с собой. — Да, понимаю. Меня успокаивает, что ты вернёшься через всего три дня.       — Три дня… — полуэхом-полустоном ответили в трубке.       — Осталось совсем немного, Хва. — поспешила уверить своего парня Робби. — Я приготовлю что-нибудь вкусное, чтобы поздравить вас с повышением, господин Пак. — она вновь подключила чуть ехидную дразнящую нотку к своему голосу, чуть ли не мурлыкнув в трубку.       Сонхва же ответил без капли хитринки — честно, чуть мечтательно и устало одновременно.       — Честно, мечтаю просто вернуться и… любить тебя, потом ещё любить тебя, и ещё… — Робби чуть смутилась, но улыбка на её лице засияла ярче прежнего. — И много целоваться и обнимать тебя.       Она чуть дрогнувшим голосом ответила то единственное, что могла и хотела в то мгновение:       — Буду ждать.       Сонхва не ответил, просто положив трубку.       А на следующий день она не дождалась от него вечернего звонка по Facetime: телефон Сонхва оказался недоступен. Немного поволновавшись, Робби в итоге успокоила себя тем, что, возможно, у них начались какие-нибудь особые учения: в духе "как действовать в чрезвычайных ситуациях" или "в отсутствии средств связи". Она на всякий случай написала ему дежурные пару сообщений о его самочувствии и о том, как прошёл его день, однако, когда он не ответил ни через десять минут, ни часом позже, Робби просто отправилась спать.       На следующее утро Сонхва так и не ответил, хоть её сообщения были им прочитаны: телефон его оказался вне зоны доступа. Робби немного расстроилась, но быстро взбодрилась и решила занять себя делом: тем более, что выходная суббота была пока что полностью без планов — ей не хотелось сегодня видеться с друзьями.       Робби остановила свой выбор на генеральной уборке, которую в этом месяце они ещё не делали, и, вознамерившись оттереть квартиру к приезду Сонхва до блеска, она приступила к делу. Робби прошлась с пылесосом по всей квартире, затем помыла пол и зеркала: залила чистящим средством душевую, ванную, туалет и потом сполоснула и протёрла всё. Она отправила в стирку всю грязную одежду и — даже — навела порядок в шкафчиках с кухонной утварью. Предварительно Робби замесила и поставила в холодильник на ночь подниматься тесто для завтрашних пицц: она подготовила помидоры, тёртый сыр-моцареллу в пакете, нарезанные копчёные колбаски, шампиньоны, фрагменты ветчины и кольца фиолетового лука…       После этого, осознав, что в целом она не голодна — к вечеру аппетит у неё как-то не нагулялся, потому что она чертовски устала: она выпила было зелёного бодрящего чая и позвонила Сонхва, однако его телефон продолжал предательски молчать.       Робби плюнула на всё, поставила себе сборник хитов Майкла Джексона и подпевая песням, легла отмокать в набранную ванну с ароматными бомбочками: пара бокалов белого вина и миска зелёного винограда без косточек скрасили её часок в горячей воде. Настроение после этого у неё поднялось: она вылезла из ванной в короткий душ, вымывая голову и тело. Словом, когда она уже в девять вечера вышла из душа в одном махровом полотенце на голое тело, и украдкой поглядывая на свои гладкие ножки, недавно пережившие депиляцию, Робби уже была сонной и удовлетворённой. Высушив волосы и расчесав их, она облачилась в полупрозрачную ночнушку с кружевом и рухнула в постель пролистывая ленту новостей.       Там, она наткнулась на пост с артом Клинта Иствуда в его молодые годы, когда он постоянно играл в разных, так называемых, "спагетти-вестернах".       И глядя в сощуренные глаза старого ковбоя, Робби с улыбкой погрузилась в одно не столь отдалённое воспоминание…       Это случилось всего два или три месяца тому назад, когда они мирно спали вдвоём в постели после тяжёлой рабочей недели. Робби проснулась около второго часа ночи из-за возни за своей спиной: и в первый десяток секунд сонный разум упрямо отказывался обрабатывать поступающую информацию. Однако затем Робби ощутила тихий шелестящий выдох Сонхва, больше похожий на просящий стон, и то, как ненавязчиво его пах соприкоснулся с её оттопыренной попкой — очевидно он был в полувозбуждённом состоянии, и, возможно, ему приснился какой-то эротического содержания сон. А быть может она излишне много ёрзала на месте — такое частенько случалось с ней, когда она спала…       Робби закусила губу, всё же приоткрывая глаза: она чуть прогнулась, на пробу выпятив таз сильнее, но пока ничего не предпринимая. Почти сразу же она ощутила, как Сонхва замер за её спиной: кажется, он мучительно размышлял над тем, что собирался сделать, прежде чем его пальцы практически невесомо коснулись её бока…       И вот тут Робби решила сжалиться над своим молодым человеком: она с ехидным видом обернулась к нему, облегчая задачу и увереннее укладывая чужую ладонь себе на бедро.       Приоткрывший было чуть-чуть глаза Сонхва, когда встретился с ней взглядом, резко распахнул веки, в шоке забавно глотая воздух приоткрытым ртом.       — О! Робби..! Эээ… — он явно запаниковал, судорожно перебирая в голове всевозможные оправдания. — Я могу объяснить…       — Правда? — Робби не злилась — скорее искренне забавлялась в тот миг, поэтому удобнее развернулась к нему, снова покачивая ягодицами навстречу ему, потираясь бесстыдно о пах своего парня. — Потому что я бы это послушала… С чего это обычно начинается? — она вскинула бровь, притворно задумываясь. — Ах, "это не то, о чём ты могла подумать"…       Выражение лица Сонхва однако озарилось искренними волнением и грустью.       — Робби… — начал было он, но пока её парень не занялся самобичеванием, Робби поспешила ухмыльнуться более дерзко и довольно чем до этого: — Мм-м? Так это был приятный сон или я?       Она выразительно опустила взгляд на вновь затвердевшую выпуклость в синих боксерах Сонхва.       — Думаю, всё вместе. — с толикой видимого облегчения выдохнул он. — Прости, я не хотел воспользоваться тобой пока ты спала. — Сонхва чуть нахмурился признаваясь. — Мне снился какой-то салун, ты была в красном платье…       —… с разрезом до бедра? — Робби завела руку за спину, поглаживая Сонхва по щеке и закусывая губу с заблестевшими глазами. — Дай угадаю: я была певичкой, а ты — шериф в такой ковбойской шляпе и большим… — из-за паузы они оба отпустили смешки, и тревожная морщинка между бровей Сонхва окончательно пропала. — … пистолетом, который прибыл арестовать моего подельника и мне нужно было отвлечь тебя?       — Думаю, я был подельником. — Сонхва придвинулся чуть ближе, с охотой потираясь носом о её ладонь. — Ты начала прижиматься и тереться об меня во время танго… — взгляд, брошенный из-под ресниц, был почти обвиняющим.       — … и все посетители салуна смотрели на нас?! — закончила предположение за него Робби с притворным возмущением и шоком. — Небеса, Господин Пак, да у вас совсем нет стыда!       — Смешно слышать это от той, что его похитила. — Сонхва приподнялся на локте, посылая ей дерзкую ухмылку, кривя уголок узких красивых губ. —Возвращать не собираешься? — с ехидной ноткой оповестил он.       — Нет-нет, мне так больше нравится. — поспешила "отбрыкаться" Робби. — Тем более, раз я похитила — мне и отвечать. Выпишу тебе компенсацию… — Сонхва потянул её за плечо на себя, однако Робби вертляво поцеловала его только в уголок губ, всё ещё не поворачиваясь к нему.       — Я могу попросить в двойном размере? — Сонхва поднял руки, заползая прохладными ладонями под её задирающуюся ночнушку и вызывая мурашки на коже, обхватил пышную грудь, дразняще поглаживая. — За... непристойное поведение в общественном месте?       Одной из рук он резво отбросил прочь её одеяло, едва ли отвлекаясь, а своё одеяло отпинывая ногой.       — Могу предложить дополнительный бонус только в оральном виде. — Робби со смешком вжалась в его губы, окончательно поворачиваясь к нему и прогоняя остатки сна.       В общем — в ту ночь они оба не выспались, но к утру были усталыми и довольными.       С трудом выныривая из столь приятных воспоминаний, Робби погасила экран телефона, ощущая, как после горячей ванны и проведённого в хлопотах дня, её неумолимо клонит в сон…

***

      Разбудил Робби непонятный шорох и последовавший за ним скрежет.       Она судорожно распахнула глаза и резво села на постели; взгляд её метнулся к часам, которые показывали первый час ночи — она отключилась всего-то на три часа. Звук доносился из прихожей: Робби с проявившейся слабой улыбкой подумала, прислушиваясь, что возможно это на день раньше вернулся Сонхва. Однако её парень, несмотря на то, что заходил в квартиру тихо, всегда первым делом включал в прихожей свет: а здесь Робби с холодеющим чётким отпечатком в голове осознала, что некто, открывший дверь — возможно взломавший, судя по скрежету, — не включал свет в прихожей.       Робби подумала о худшем — об ограблении: она медленно протянула руку ко второму ящику прикроватной тумбочки и извлекла оттуда электрошокер; Сонхва подарил ей его уже на третий месяц отношений и научил пользоваться, желая обезопасить Робби. Она искренне надеялась, что ей никогда не придётся его использовать, однако судьба, видимо, была не на её стороне.       Робби на миг прикрыла глаза, глубоко вдохнула и бесшумно выдохнула: она приказала себе быть сильной не только ради себя, но ради Сонхва, резко слезая с кровати и держась стены, направилась к выходу из комнаты — она слышала незваного ночного "гостя" на кухне. Робби двигалась тихо, внимательно всматриваясь в стоящий вокруг полумрак, выискивая в каждой знакомой тени незнакомого монстра…       Однако завернув на кухню и из-за угла оглядев её, Робби… никого не обнаружила.       Всё ещё безумно напряжённая, с отчаянно бухающим в груди сердцем, Робби прошла в прихожую.

Никого.

      Она ступила в гостиную — вновь пусто.       Парадоксально, но всё что ей оставалось проверить — спальня.       Робби ступила за порог, нервным взглядом окидывая собственное побледневшее отражение в зеркале…       Внезапно громкий мужской голос резко её окликнул:       — Полиция! Стоять! — Робби рефлекторно замерла. — Руки вверх!       Робби робко подняла руки, с быстро-бьющимся сердцем: она так растерялась, что даже не подумала разжать пальцы — шокер по-прежнему был в её правой руке. Также внезапно как испугалась, Робби испытала волну облегчения и испуга одновременно.       Она не закатила глаза только усилием воли.       — Вы собирались напасть на полицейского, мэ-эм? — небеса!; как же раздражающе он умел тянуть гласные.       Робби готова была застонать уже от одного только вида — в зеркале виднелись двое: отражение до мельчайших деталей показывало, что она была фактически обнажённой, в одной лишь расстёгнутой прозрачной ночнушке на тонких бретелях, а за её спиной из полумрака под лунный свет выступил полностью облачённый — до последней застёгнутой под воротник пуговки рубашки — в полицейскую форму их отдела, Пак Сонхва.       На памяти Робби, за год их отношений случаи, когда она видела Сонхва в форме, можно было посчитать по пальцам одной руки. Вместе с этим инцидентом.       И как же горячо он в ней выглядел: идеально-сидящие на его длинных крепких ногах выглаженные чёрные брюки. Бледно-голубая рубашка, облегающая стройный сильный торс, с коротким рукавом, будто фосфоресцировала в лунном свете: его обнажённые руки сжимали пистолет, держа её на прицеле, и синие тени очертили напрягшиеся мышцы. На правом запястье у него были наручные часы: чёрный ремень с серебристой пряжкой придерживал брюки, кобура на ремне, чёрный галстук, затянутый под чистым воротничком, лацканы на плечах, значок-нашивка департамента особо-тяжких преступлений на кармане на груди, ремни портупеи, лишь подчёркивающие ладную фигуру молодого мужчины и вторая кобура, крепившаяся к ней, слева сбоку — да даже фуражку нацепил, чтоб его! — Робби могла рассмотреть всего Сонхва до мельчайших деталей, и у неё перехватило дыхание, когда он бесшумным хищнически-опасливым шагом приблизился к ней со спины.       Она всё ещё не рисковала опускать руки, застыв недвижным изваянием и не понимая, что за игру затеял её парень: однако, когда дуло пистолет плавно уткнулось ей в поясницу, а правое ухо едва ощутимо обдало горячим выдохом, Робби вздрогнула.       — Бросьте шокер, мэ-эм… — снова протянул Сонхва, шагая к ней вплотную, так что спиной она могла ощутить эфемерный жар его груди, даже сквозь слои полицейской формы; он склонил голову, едва не утыкаясь носом ей в затылок, и одним горящим глазом наблюдал, как она разжимает пальцы и шокер с глухим стуком падает в мягкий ворс ковра.       И в этот миг, Робби решила и сама вступить в этот небольшой спектакль: она притворно-стеснительно улыбнулась, подыгрывая парню, — в отражении Сонхва точно мог видеть выражение её лица, — и едва заметно прогнула поясницу, чуть отведя бёдра назад, чтобы задницей она могла прижаться к его паху.       — Простите меня, офицер, — нежным томным голосом проворковала Робби. — Я не знала, что в гостиной полицейский. Я думала, что это какой-то ночной вор или того хуже — сексуальный маньяк…       — Мэ-эм, — протянул из-за спины с приятным столь характерным акцентом Сонхва. — Если вы всегда одеваетесь в подобное перед сном, то уверяю вас, любой вор легко переквалифицируется в сексуального маньяка.       На этих словах Сонхва чуть отстранился от неё, но зато опустил руку с табельным холодным оружием ниже: у Робби потемнело в глазах от порочности и развратности этого действа — мало того, что она отчётливо ощутила, как твёрдый ствол прошёлся меж её ног, упираясь в тонкую ткань трусиков…       — Я просто ждала своего парня из командировки. — Робби ощутила, как вся она покрылась мурашками и едва сумела устоять на ногах, не разрывая зрительного контакта с горящим взором Сонхва через зеркало. — Он должен был приехать сегодня-завтра…       — Неужели? — лицо Сонхва в тени фуражки озарила мрачная ухмылка и Робби едва не застонала: этот засранец чуть сильнее надавил дулом на её промежность, поведя вперёд-назад...       — Дааа… — Робби всё-таки всхлипнула, запрокидывая голову и уже бесстыдно выгибаясь ему навстречу, когда вторая рука легла на её бедро, сминая загорелую бронзовую кожу и слегка шлёпая. — Он полицейский. — держаться и отыгрывать с каждой минутой становилось всё сложнее; воздух между ними закипал жарким маревом.       Сонхва подхватил её речь: голос его стал низким, вибрирующим — ему тоже явно было трудно сдерживаться.       — Что не помешало вам напасть на другого полицейского при исполнении, мэ-эм. — от раздражающего слух протяжного обращения, Робби едва не рыкнула, опуская голову и бросая через отражение агрессивный взгляд на своего парня. — Вы знаете, что я должен сделать? Зачитать вам ваши права, досмотреть, заковать в наручники и сопроводить в участок до выяснения обстоятельств.       Робби набрала воздуха в грудь, выдыхая расширив ноздри, и тут же сменила тон на более умоляющий; она едва заметно сильнее расставила ноги, стремясь получить больше контакта от ствола, всё ещё упирающегося ей в промежность.       — Офицер… — заискивающе попросила она.       — Пак. — подсказал ей Сонхва, стреляя глазами из-под козырька фуражки.       — Офицер Пак, можем ли мы как-то урегулировать вопрос на месте? — Робби посмотрела на него упрашивающе, замечая, как его плотоядный взгляд скользнул по всей её фигуре.       — Даже не знаю… — хмыкнув протянул Сонхва.       — Прошу вас… сэр, — она знала, как его это заводило. — Уверяю — я безвредна.       — Это маловероятно, — заключил Сонхва, мимолётным движением всё же коснувшись носом её волос и вдохнув. — Но учитывая все обстоятельства, для начала я досмотрю вас — а то, кто знает, может быть кроме этого шокера вы прячете ещё что-либо?       Щёлкнула кобура — пистолет оказался убран.       — Поднимите руки и не сопротивляйтесь, мэм, — Робби послушно исполнила, позволяя ему стянуть с неё ночнушку через голову. — Иначе я вынужден буду применить силу.       Ей очень хотелось съязвить, что она хотела бы глянуть на это, но внутри слишком долго сворачивался клубок желания: Робби хотелось одного — и они в этом, кажется, были с Сонхва солидарны — быть поваленной на пол и жёстко-бескомпромиссно оттраханной.       Отбросив ночнушку куда-то в сторону, Сонхва коснулся пальцами тонкой резинки таких же прозрачных трусиков и опустился на корточки, стягивая их и заставляя её поочерёдно приподнять ноги. Она было подумала, что вот сейчас, ей можно будет повернуться, скинуть с него хотя бы фуражку — он всё ещё был полностью облачён, она — абсолютно раздета; контраст заводил не меньше разницы меж оттенками их кожи; однако затем, когда он встал, Робби услышала позвякивающий звук: в руках Сонхва замерцал серебристый отблеск.       В лунном свете оказались наручники.       Он вынудил её опуститься на ковёр в коленно-локтевую: Робби ощущала, как он сковывает ей запястья за спиной наручниками, как он осторожничает, помогая ей безболезненно, но настойчиво вжаться щекой в ковёр, как мягкий крупный ворс щекотал её колени…       И когда сильные руки обхватили её бедра — Робби не выдержала застонав.       Приподняв голову, в зеркало она увидела, как он облизнулся, оставляя кончик языка маняще торчать меж губ: Сонхва сбросил фуражку, небрежно растрепав до этого идеальную укладку волосок к волоску. Поймав её обожающий просящий взгляд через амальгамную гладь Сонхва в ответ снова жадно облизнулся; пальцы его рук сползли на внутреннюю сторону бедра. Его лицо будто выточенное из белого фарфора, испарина на коже шеи была подобна наледи хрусталя… Робби видела, как изгибались мышцы под тёмной как шоколад в лунном свете кожей, как раздвигались её бёдра.       В промежность, раздразнивая нежную кожу упёрлась твёрдая восставшая плоть мужчины, сдерживая только форменными чёрными брюками, которые после этой ночи точно придётся стирать.       — Чёрт!.. Робби!.. — выходя из роли зашептал Сонхва, хватая её скованные запястья. — Ты словно шоколад..! — он склонился, накрывая её своим телом, раздражая обилием одежды, широко мазнул языком вдоль основания шеи, и Робби едва не запищала от удовольствия.       Неделя без языка, пальцев, губ… — а к чёрту! — неделя без Пака Сонхва!..       Теперь это казалось сущей мукой.       Сонхва придавил её телом сильнее, хватаясь за талию, грудь, ягодицы: поцелуями осыпая плечи, лопатки, позвоночный ряд. Он оглаживал её всю, лаская, распаляя ещё сильнее. Робби не могла даже коснуться его — попытки пошевелить пальцами у своего пресса, Сонхва оборвал жёстким припечатыванием скованных запястий рукой к её пояснице, так что ей оставалось лишь постанывать и хныкать.       В какой-то момент, заканчивая осыпать укусами её спину, Сонхва зарылся носом в её кучерявые волосы, с наслаждением вдыхая и вгрызаясь зубами в её затылок.       Лёгкая толика боли только сильнее завела Робби, и она не сдержавшись вскрикнула:       — Твою мать, Сонхва, если не трахнешь меня прямо сейчас, клянусь, завтра я улечу первым самолётом в Техас!..       Раздался лёгкий смешок, а затем самый желанный для них обоих звук — расстегивающая молния ширинки…       Сонхва не стал снимать брюки — чуть приспустил загибая края для удобства, вытащил член из белья, тоже его лишь приспуская, и пару раз проведя вдоль ствола тут же толкнулся в Робби до упора.       Шлепок его каменно-твёрдых от напряжения бёдер о её кожу от жёсткого бескомпромиссно-грубого первого толчка разнёсся по комнате в унисон со стоном облегчения Робби.       Сонхва придержал её за бока и, словно одержимый, зашептал:       — Я так скучал по тебе…       Он поймал её стон блуждающими по её плечам губами, когда она повернулась, чтобы урвать хоть один глубокий поцелуй. Робби зажмурилась, вся дрожа от напряжения и невольно туже стискивая его плоть внутри себя влажными упругими стенками. Сонхва застонал ниже, но упорно толкнулся, раздвигая её стенки и сжимая пальцами стройную талию.       После этого он прижал ладонью её голову к ковру, резко вздёрнул её задницу выше, вынуждая прогнуться и принять его максимально глубоко, и быстро задвигал бёдрами, буквально помогая себе насаживать скованную девушку на колом стоящую плоть. Робби стонала, не имея возможности воспротивиться: всего в этот момент было достаточно — его силы, грубости, ожесточённой яростной долбёжки…       Рубашка на Сонхва взмокла и сам он вспотел, небрежным движением вытирая пот со лба. Он продолжил двигаться агрессивными глубокими фрикциями, безжалостно, вслушиваясь в стоны и вскрики Робби с диким желанием во взгляде, хоть она и не могла его видеть.       Ощутив, как она стала туже сжиматься вокруг его члена и ниже стонать, Сонхва зачастил, сменив темп на короткие рывки в её теле. Робби закатила глаза, срывающимся шёпотом умоляя его не останавливаться…       Он как заведённый начал дёргать её на себя, не сбавляя оборотов: мышцы бугрились под ткань брюк: рука с часами обхватила её горло, чуть сжимая, восхитительно контролируя…       Робби накрыло.       В миг, когда зубы Сонхва сомкнулись на её плече, и он оглушительно зарычал, она всхлипнула, кончая. Оргазм был длинной волной — будто вселенная обрушилась на неё в единый миг, танцуя удовольствием в каждой клеточке уставшего и бывшего напряжённым, а теперь моментально расслабившегося тела…       Сонхва остановился лишь на пару секунд: он вышел из неё, дёрганным движением расстегнул наручники, позволяя её рукам опуститься на ковёр перед ней. Затем Робби снова ощутила вес его тела на себе: он с тихим скулежом приняла в себя его всё ещё пульсирующий твёрдый член, извернулась, чтобы сплестись в мокром поцелуе с ним языком.       Сонхва мягко массировал её запястья, целовал в ответ тяжело дыша: смазки меж их телами оказалось столь много, что она непристойно чавкала и хлюпала при каждом его толчке.       Сонхва набрал медленный темп, теперь разрывая их поцелуй и просто прижимаясь свои лбом ко лбу Робби: взгляд глаза в глаза, так близко и откровенно, что ты, кажется, можешь увидеть отражение чужой души на дне расширившихся зрачков…       — Я люблю тебя, — прошептал Сонхва.       Робби придвинулась в ответ ближе, целуя его дрожащие губы и глуша его тихие стоны: ей было хорошо, внизу живота всё ещё теплилось желание, но она хотела видеть как он подойдёт к финишу, даже если в этот раз она не кончит; ночь длинная и времени у них полно.       — Я тоже тебя люблю, Хва, — нежно ответила она.       Сонхва тихо выдохнул — облегчённо улыбнулся, а затем отстранился, сильными руками переворачивая её лицом к себе: стройные ноги Робби автоматически оказались на его плечах. Она прошлась руками по ткани, раздражаясь из-за рубашки, но прерываться в этот миг ей казалось глупым, так что она просто обхватила пальцами его обнажённую часть его шеи и поласкала чувствительные мочки ушей; Сонхва издал низкий звук похожий на мурчание и ускорил свой темп.       Он толкался в её влажное тугое нутро, тихо выдыхал, периодически срываясь на стоны. Их возвышало снова, мышцы напрягались, с кровью по артериям бежала эйфория. Робби ощутила волну второго прилива, низко застонала, и когда Сонхва ускорился, она опустила одну руку вниз, поглаживая круговым движением свой клитор…       Второй оргазм накрыл их почти одновременно.       Пока Сонхва приходил в себя, весь взмыленный и тяжело дышащий, уткнувшись носом в её шею, Робби расстегнула верхние пуговицы его рубашки и стянула галстук, откидывая его прочь.       — Прости, если напугал, — прошептал Сонхва, приподнимаясь и застёгивая брюки. — И за… эту внезапность.       Робби любовно огладила его покрасневшие уши, покачав головой.       — Сумел вырваться к тебе пораньше — решил сделать сюрприз, — продолжил Сонхва, вставая и помогая Робби тоже подняться на ноги. — Хотя смотрели на меня все…       — … понимающе? — вскинула бровь Робби.       У Сонхва, кажется, потемнело в глазах от желания, когда Робби с лукавым явно-подначивающим взглядом указательным пальцем подцепила одну из жемчужных капель на своём животе и слизнула её.       — Ну, что идём дальше праздновать твоё повышение, господин Пак? — спросила она шагнув ближе к нему.       Сонхва вдруг вытащил телефон из кармана брюк, улыбаясь ей с озорством.       — Ах, да, забыл сообщить. — он, закусив губу, дразняще ухмыльнулся и со странными хитрющими огоньками в глазах повернул к ней включенный экран своего телефона. — Праздновать мы будем втроём.       В первую секунду Робби не поверила глазам, а потом тут же жадно всмотревшись в экран, коротко взвизгнула от восторга и сразу кинулась обнимать Сонхва за шею; её настрой моментально переменился.       — Боже, он такой рыжий и пушистый..! — через поцелуи в щёку зашептала окрылённая Робби. — Я назову его Кренделёк…       — Ему пять лет, он спокойный, ласковый и любит крекеры из сдобного теста в форме рыбок, — с улыбкой сообщил Сонхва, чуть поворачивая лицо, чтобы получить поцелуи не только в щёку; он мягко обнял девушку за талию. — Завтра можем ехать его забирать: старший брат Чонхо, Сан, работает в том приюте, и он уже согласился нам его оформить.       — Боже, Хва я уже его обожаю!.. — Робби чуть закрутилась на месте, мечтательно закатывая глаза: счастливая широкая улыбка буквально не сходила с её губ.       Сонхва, очарованный выражением её лица, деланно закашлял и приподнял выразительно бровь, явно стремясь вернуть внимание своей девушки.       Робби спохватилась, тут же вновь вжимаясь припухшими от поцелуев губами в губы парня, а пальцами обеих рук скользнула по задней части его шеи наверх, массируя и приглаживая затылок, где волосы у Сонхва из-за стрижки были короче.       — Тебя я тоже обожаю. — с придыханием заявила она, стоило им прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.       — Мне запрещается ревновать к мистеру Крендельку? — окрылённый улыбающийся Сонхва протянул это с явной насмешкой в попытке подколоть её, однако Робби абсолютно серьёзно заявила: — Да.       Вдруг она в искреннем испуге широко распахнула свои карамельные красивые глаза и воззрилась на Сонхва тем самым ранимым неуверенным взглядом, который появлялся у неё чрезвычайно редко.       — Хва, я совсем не подумала. — произнесла она нерешительно. — Что если мы ему не понравимся?       Сонхва вскинул бровь, фыркнув.       — Ты серьёзно? Робби тебя любят буквально все животные, а уж тем более он, — Сонхва снова включил экран свайпая несколько разных фоток упитанного рыжего кота. — Не мучай себя заранее разными домыслами: вот увидишь, завтра, стоит нам приехать, вы полюбите друг друга, и он не захочет слезать с твоих рук. А если вдруг нет… — Сонхва выдержал короткую паузу. — … то мы же не спешим. Мы можем взять любого… — он не успел договорить, потому что Робби тут же отчаянно его перебила:       — Нет-нет! Я хочу именно мистера Кренделька. Ты прав, всё будет хорошо. — Робби снова чуть мечтательно улыбнулась. — На самом деле я уже ощущаю, Хва, что он — наш кот…       — Отлично, — бодро заключил Сонхва, снова целуя Робби и тут же подхватив её за талию забросил смеющуюся девушку себе на плечо. — Тогда завтра мы купим мистеру Крендельку самый уютный и прикольный домик из тех, что найдём в зоомагазине, а пока, если не возражаешь… я оооочень скучал, и где мы там прервались, м-мм?