КимПорче (продолжение лакорна КиннПорш)

***

      Особняк второй семьи.       Макао затаил дыхание, постаравшись слиться с стеной дома так, чтобы его точно не заметили и весь обратился в слух. Ноп очень тихо что-то говорил какой-то незнакомке, которая была полностью скрыта большим телом телохранителя, но, прислушавшись, Макао всё-таки удалось расслышать часть разговора.       — Ноп, это очень важно, у меня мало времени!       — Ты не понимаешь, Вегас не будет тебе помогать, а может и…       — Я хочу поговорить не с кхуном, а с Питом. Я знаю, что он сможет уговорить Вегаса помочь.       — Я не позову кхуна Пита. Тебе никто здесь не поможет.       — И ты позволишь ребёнку оказать на улице?       — Уходи, Сурия. Не хочу, чтобы у тебя и у меня были неприятности.       Макао очень любил загадки, а раз уж эта имела явное отношение к его брату, то сразу решил, что выследит странную женщину и сам всё выяснит. Он незаметно проскользнул к гаражу и, взяв первую попавшуюся машину, медленно и тихо выехал из ворот. Конечно, у Макао не было водительского удостоверения, ведь ему ещё не было восемнадцати лет. Но машину, принадлежавшую криминальному клану, не остановит ни один дорожный полицейский, если он, конечно, не самоубийца.

***

Апартаменты Вегаса и Пита.       Сознание Пита, захваченное ещё не стихшей волной удовольствия, только-только начинало воспринимать звуки и ощущения, которые давал внешний мир: озабоченное бормотание Вегаса; влажность полотенца, которым он обтирал его тело; мягкий свет, прорывающийся сквозь приоткрытые занавески; боль в скованных руках. Каждый раз, когда он оказывался в плену второй личины любовника, результат был одинаков: безумное удовольствие и обморок. Тот, из-за кого Вегаса называли “демоном” был упорен и методичен, как в пытках, так и в сексе. Пит говорил Вегасу правду: он любил “чудовище”, более того, вряд ли он бы так заинтересовался хитрым, изворотливым и ранимым Вегасом, если бы не увидел в нём ту самую вторую личину, которая так заворожила его.       Он был знаком с Вегасом несколько лет… Ну как знаком: до того как телохранителей первой семьи послали выполнять задание совместно с побочной семьёй, тот скорее всего даже имени никого из телохранителей первой семьи не знал кроме Порша, конечно. Для него все они были на одно лицо, но Пит видел наследника второй семьи почти каждый день, всегда оказывал ему должное уважение и даже помыслить не мог о том, чтобы заглядываться на одного из господ, даже если считал его очень красивым.       Для Пита всё изменилось в тот момент, когда он увидел пытки, которыми Вегас пытался выбить информацию у одного из людей Дона. Точнее не Вегас, а его вторая личность. Никто — ни Арм, ни Порш, ни даже Биг, дольше всех проработавший в клане, не заметили, что как только Вегас, устав наблюдать за глупым избиением жертвы, встал, взял свой чемодан и сказал: “У меня свои методы”, перед ними уже был не он, а кто-то другой: холодный, расчётливый, жестокий, безжалостный. Тот, от кого Пит не мог отвести взгляд, чувствуя уже тогда в нём родственную душу, душу расколотую на части.       С чудовищем было просто, тот, в отличии от изворотливого Вегаса, всегда был честен и прямолинеен. Вот и сейчас, когда тот, надавив на шею любимой жертвы точно выверенным нажатием, прорычал: “Только вместе… Навсегда!”, Пит смог отпустить свои глупые сомнения в чувствах любовника и погрузиться в ошеломляющее удовольствие.       Питу было очень жаль, что чудовище появляется всё реже и реже, хотя это и говорило о том, что его возлюбленный постепенно исцеляется, что призрак садиста-отца почти исчез из его памяти. Скоро чудовище совсем исчезнет, и Питу останутся только воспоминания, в которых он будет видеть так горячо любимого им зверя, которого смогла приручить его любовь.

***

      Апартаменты Кимхана.       Кимхан громко стонал, выгибаясь на большой уютной кровати, наслаждаясь тем, как уверенно действует его возлюбленный, усевшись на него верхом. Уже не в первый раз он замечал, что ему очень приятно отдавать инициативу в постели Порче, полностью ему подчиняясь. А сам виновник этих стонов, казалась до мельчайших подробностей изучил его тело, настолько приятным было удовольствие и от нежных, похожих на прикосновение мотылька, поцелуев мягких губ, и от немного сумбурных движений Порче, который уютным котёнком тёрся о мускулистое тело.       — Мне так хорошо, — простонал Ким, который уже совсем забыл, что он не хотел заниматься сексом в этом огромным, нелюбимом им доме, — ещё…       — Кхун Кимхан, это очень срочно! — громкий стук и голос Сомчая проник за плотно закрытую дверь спальни.       Порче, оторвавшись от красивого тела, удивлённо округлил глаза и тихо прошептал: “Этот дом действительно проклят!” Кимхан мрачно ухмыльнулся, сомнений в проклятье его родного особняка у него давно не было. Он нежно поцеловал любовника в лоб, устроил его на кровати и, встав с кровати и даже не запахнув рубашку, направился к двери, захватив пистолет.       Сомчай нервно отступил назад и облизал моментально пересохшие губы: непроницаемое лицо босса, пистолет в руках — сегодняшний вечер мог очень плохо закончится для него, хотя он просто выполнял свою работу.       — Ммм… приехали из «Haris & Associates»…       — Отведите в зал заседаний, я буду через пять минут!       Кимхан уже развернулся, чтобы вернуться к Порче, как услышал тихое: “А ваши братья?”. Он с минуту подумал и коротко ответил: “Позови Танкхуна и Чана, Кинн сейчас слишком занят!”       Полураздетый Порче на кровати… Очаровательный, такой невинный, ожидающий его… Тот, кто заставил Кимхана узнать, что его сердце бьётся не только для того, чтобы перегонять кровь по венам, поддерживая жизнь тела. Теперь его сердце билось только для его ангела, для Порче: Кимхан прижал руку, державшую пистолет к груди, и улыбнулся, радуясь тому, как моментально тот отзеркалил его улыбку.       — Что-то случилось? Наверное, что-то важное…       — Важная встреча, мне нужно срочно идти, — Кимхан, отбросил пистолет на кресло и, противореча своим собственным словам, уселся на кровать и прижал к себе любимого, целуя его взъерошенные волосы, — это может быть надолго! Не жди меня, ложись спать, — он дождался кивка Порче и, приподняв его лицо за подбородок, снова начал нежно целовать его в губы, совершенно не торопясь уходить.

***

Зал заседаний. Партнеру “Haris & Associates” явно нравился его собственный голос: он громко зачитывал условия и список присутствующих на чтении завещания Корна Тирапаньякуна, хотя всё это было можно передать в напечатанном виде Кимхану, которого покойный отец назначил ответственным за столь важное мероприятие. Раздувшийся от важности своей миссии юрист делал паузы в важных с его точки зрения местах и внимательно вглядывался в “благодарных” слушателей, надеясь увлечь их столь важным документом. Однако из всех присутствующих только Чан изучал его пристальным взглядом, все остальные смотрели мимо блестящего оратора, явно скучая. Да и Чан, судя по руке замеревшей около кобуры, скорее всего, просто ждал приказа убить всем уже очень сильно надоевшего юриста.       Узнав, что присутствовать при оглашении завещания должно больше тридцати человек, братья переглянулись: отец явно хотел, чтобы о его последней воле узнало как можно больше людей. В список входили не только сыновья Корна, но и Вегас с Питом и Макао, руководители филиалов, управляющие нескольких банков и фирм, акционером которых был ныне покойный глава клана. Кимхана эта нелепая попытка отца заставить его принять наследство только смешила, такой ерундой как огласка его было не остановить.       — Поэтому я прошу сообщить о дне, когда вы сможете собрать всех, кто указан в списке и я…       — Завтра в два часа дня, — холодный голос Кимхана прервал полную самолюбования речь юриста.       — Вы уверены, что успеете? Ведь в списке очень много ответственных людей, они могут быть заняты завтра, — удивлённо пробормотал гость.       — Ждём вас завтра, в два часа дня дня, — также отстранённо повторил младший сын Корна, — Чан, проводи…       Ошарашенный юрист стал неловко запихивать папку в портфель, а потом, сообразив, что документы нужно отдать, неловко положил их на край стола и, нервно оглядываясь, направился к двери, сопровождаемый начальником охраны. Чан, передав юриста ближайшему охраннику для выдворения из особняка, быстро вернулся в зал и замер, ожидая распоряжений от будущего наследника, но первым начал отдавать приказы Танкхун, а Ким же просто кивал головой, во всём соглашаясь со старшим братом.       — Сегодня никаких объявлений не делаем, лучше объявить о смерти отца завтра прямо на мероприятии… Ким, на тебе филиалы, ты ведь в последнее время занимаешься ими. Кинн пригласит банкиров и фирмачей, Питу и Вегасу я позвоню сам. Чан, на тебе организация встречи, людей будет много, используем зал на первом этаже. Главное, чтобы ни у кого не было времени устраивать какие-нибудь нелепые заговоры.       — Разрешите выполнять, кхун Танкхун, — вдруг рассмеялся обычно спокойный Кимхан, — уверен, что руководить этим змеиным логовом твоё призвание! Чан ожидал, что Танкхун расстроится или обидится, но тот только прыснул, а потом снова стал серьёзным.       — Пока тебе придётся возглавить клан, отец не имел привычки шутить.       — Я понимаю… если бы знать откуда будет нанесён удар, — Ким озабоченно потёр лоб и, встав, торопливо направился к выходу.       — Ким, — Танкхун встал, — если будет нужна помощь, то мы всегда тебе поможем! Тебе не нужно всегда быть одному против целого мира.       — Теперь я не один…       После ухода брата Танкхун несколько минут что-то обдумывал, а потом тихо спросил, обращаясь то ли к себе, то ли к своему любовнику: “Он имел ввиду семью или Порче?”

***

      Апартаменты Кинна и Порша.       Маленький мальчик стоял посередине большой комнаты и изумлённо оглядывался: большая комната в бежевых тонах с синими шторами и белой мебелью выглядела очень уютной. На большом стеллаже около окна в разных позах устроились плюшевые зайцы, тигры и прочие игрушки. Похоже, что Танкхун скупил несколько детских магазинов целиком.       — Это всё мне? — удивлённо пробормотал Киллиан.       — Это всё тебе! — Кинн присел рядом с малышом, — а если тебе не нравится, то мы всё выкинем и купим то, что ты захочешь!       — А где я буду делать уроки? — робко спросил ребёнок, ошарашенный такими изменениями в своей жизни.       — Никаких уроков, пока ты не пойдёшь в школу, — Порш подошёл к сыну и нежно погладил по голове.       — А что я буду делать?       — Ходить в кино, гулять в парке, смотреть мультики, есть мороженое, играть в игры с друзьями! Ты будешь делать то, что захочешь! — уверенно ответил Кинн.       — У меня нет друзей, — на глазах Киллиана начали наворачиваться слёзы.       — Теперь у тебя будет всё, что захочешь, — Порш присел и обнял расстроенного малыша, — а мы всегда будем рядом.       — Ура! Хочу обнимашки! — вдруг дурашливо завопил Кинн и начал тискать Порша и Киллиана, которому уже совсем расхотелось плакать.       Да и зачем было плакать теперь, когда у него были любимые родители, игрушки и настоящий дом. Теперь наступило время для счастья! И пусть Киллиан никогда раньше не был счастлив, сейчас он начал понимать, что его время быть счастливым наступило!

***

      Район Клонг Тэй.       Макао вышел из машины и спокойно оглядел невзрачную улочку. Это было то самое место в Бангкоке, которое рекомендовалось обходить стороной не только туристам, но и обычным жителям столицы. Начало района Клонг Тей было похоже на смесь делового центра и невзрачных однотипных многоквартирных домов, здесь было достаточно спокойно. Но уже через пару улочек начинались знаменитые трущобы. Наркотики, нищета, покосившиеся домишки, мелкие бандитские группы и просто опустившиеся наркоманы, готовые за дозу убить родную мать. Но Макао не чувствовал себя здесь в опасности, все обитатели этих мест так или иначе были связаны с криминалом, а значит и со второй семьёй.       Незнакомка скрылась в небольшом домике, который на удивление выглядел достаточно неплохо: чистый маленький двор, свежеокрашенная веранда, цветы в горшках. Чувствовалось, что несмотря на то, что хозяева живут бедно, они сохранили достоинство и надежду. Макао быстро достал телефон, поставил метку на электронной карте и сделал несколько фотографий дома. Фото самой женщины он сделал ещё раньше. Теперь он знал адрес незнакомки и мог быстро узнать все о тех кто проживает в этом доме.       Он уже почти собрался вернуться в машину и покинуть унылый нищий район, но натолкнулся взглядом на мальчика лет шести, тащившего большую и, наверняка, слишком тяжелую для него сумку. Ребенок бросил на Макао тяжелый подозрительный взгляд и, вполне ожидаемо, скрылся в том самом доме, который очень интересовал младшего брата Вегаса. Но ни этот подозрительный взгляд, ни наверняка тяжелая доля ребенка трущоб не заинтересовали эгоистичного Макао, которому всегда было наплевать на окружающих, за исключением членов семьи Тирапаньякун. Его поразило лицо ребёнка, которое было ему хорошо знакомо.       Макао вытащил бумажник и достал из потайного кармана старую смятую фотографию, которую всегда носил с собой. Единственное фото, которое напоминало, что у Вегаса и Макао как и у обычных людей когда-то была мама. Когда Макао был ещё очень мал, то часто спрашивал у окружающих о маме. Но Вегас сам ничего не знал, телохранители разводили руками, а отец злился и раздавал оплеухи, которые иногда доставалась самому Макао, но чаще под удар попадал Вегас, всегда защищавший младшего брата. Позже Вегас рассказал, что просто как-то утром, когда малышу Макао исполнился год, комната их матери оказалась пуста, как будто женщина просто растворилась в утреннем тумане. Вегас часто рассказывал об их матери, практически всегда одно и тоже: она была красивой и грустной, всегда беспрекословно слушалась отца, почти ни с кем не общалась и часто плакала.       Однажды Макао, который всегда любил играть в шпиона, натолкнулся на телохранителей, которые по приказу Джекканта, выносили из небольшой заброшенной кладовки старый хлам. Один из парней уронил перевязанную бечевкой папку каких-то бумаг, раздражённо сгрёб их в кучу и потащил к выходу, не заметив, что часть документов осталась на полу. Макао, нервно оглянувшись по сторонам, подошёл поближе и быстро выхватил из кучи старую фотографию, безжалостно смятую посередине. Добежав до своей комнаты и запершись в ней, он развернул помятое фото и жадно вгляделся в застывших на нём людей. Красивая усталая женщина и мальчик лет пяти, уцепившийся за подол её юбки. И на обороте кривые неровные буквы: Вегас и мама. Вегас тогда выглядел иначе чем сейчас: пухлые щёчки, растерянный взгляд. С возрастом черты лица заострились, взгляд стал подозрительным и хищным, красота матери в лице её старшего сына, стала завершённой и убийственно привлекательной.       Именно это лицо, лицо маленького Вегаса, сейчас, на этой грязной и опасной улочке увидел Макао, увидел в том самом ребёнке, который только что вошёл в маленький дом. Он тяжело опёрся на капот машины и нервно вытер вспотевший лоб. Неужели у Вегаса был роман с этой женщиной и в результате этой связи появился ребёнок? Эта мысль казалась совершенно абсурдной, Вегаса никогда не видели с женщинами, да и незнакомка была его старше не менее чем на десять лет. Что-то в этой истории не вязалось: Макао был уверен, что Вегас своего ребёнка бы не бросил. Даже если он о ребёнке не знал, то почему Ноп отказался сообщить обо всём Вегасу, а незнакомка настаивала на встрече с Питом. Да, Пит был хорошим парнем, но откуда у этой женщины была уверенность, что любовник и партнёр Вегаса будет ей помогать. Макао решил, что должен поговорить с хозяйкой дома немедленно, играть в разведчика он больше не хотел.       Заперев машину, он, не стучась, решительно открыл калитку и зашагал к домику к зелёной крышей. Но не пройдя и нескольких шагов, почувствовал, что в его ногу вцепилась, как он тогда подумал, собака, которую почему-то раньше не заметил. Но это была не собака, на ноге Макао, рыча, повис тот самый мальчишка, его предполагаемый племянник. Конечно прокусить плотную ткань джинс у него не получилось и Макао не пострадал, но был крайне удивлён таким агрессивным поведением ребёнка.       — Хантер! Перестань, отпусти его немедленно, — с веранды спотыкаясь от волнения спустилась женщина и бросилась к ребёнку. Когда мальчик покорно отпустил ногу Макао, она взяла его за руку и попыталась закрыть собой.       — Простите, кхун Макао! Хантер подумал, что вы пришли за долгом. Он хороший ребёнок, но не любит чужих, — женщина выдохнула и замолчала, нервно кусая губы.       — Хорошо, что вы знаете кто я, — хмыкнул Макао, — уверен, что вам есть что мне рассказать.       — Я бы хотела поговорить с вашим братом или Питом, — нерешительно замялась женщина, теребя пояс легкого платья.       — Если вы мне расскажете правду об этом ребёнке, то я организую вам встречу с Питом.       — Хорошо, — наконец решившись, заговорила женщина, — возможно это его последний шанс на нормальную жизнь.       Макао поднялся за женщиной на веранду и, удобно устроившись в плетёном кресле, пристально уставился на незнакомку, которая, отправив ребенка в дом, уселась напротив.

***

      Спальня Кимхана. Особняк Тирапаньякун.       Он замер в нерешительности, не зная чего хочет больше: разбудить и зацеловать или тихо лечь рядом и слушать сонное сопение любимого до самого рассвета. Лицо Порче, в рассеянном свете ночника был таким красивым, спокойным и беззащитным, что в груди Кимхана всё сжалось. Каким бы сильным не был Порче, сколько бы охраны к нему не приставили, беспокойство никогда не оставит Кима. Он навсегда привязался к этому очаровательному парню, как спутник к своей планете. Понимая, что точно не уснёт сегодня, он выбрал третий путь. Тихо, стараясь не разбудить, Кимхан, наклонившись к постели, невесомо прикоснулся ко лбу Порче и, ещё раз обласкав взглядом спокойное лицо, вышел из комнаты, захватив белую гитару, которую когда-то подарил любимому.       — Сомчай, никуда не уходи! Если Порче выйдет, сопровождай его, куда бы он пошёл!       Сомчай склонил голову, приняв приказ, а когда Кимхан направился вверх по лестнице, ведущей на крышу, раздувшись от гордости, бросил торжествующий взгляд на остальных телохранителей. Сам Кимхан доверил ему самое дорогое что у него было — своё сердце. Большего доверия от самого опасного члена клана не получал никто из телохранителей. Теперь главным было это доверие оправдать.