В такт, в резонанс, в унисон

      Со стороны можно было решить, что Корусант — вертикальный город. Чем ниже, тем меньше света, воздух тяжелее, а людей больше.       Не совсем верно. В конце концов, на определенном уровне количество живущих достигало своей максимально возможной плотности на один квартал и числа начинали падать, пока даже последние отчаянные и одинокие души не решались спуститься ниже. Все еще далеко от ядра или даже естественной поверхности планеты, но уже достаточно, чтобы спускаться было не то, что опасно, это слово теряло свое значение десятками уровней выше. Скорее бесполезно. Нечего искать, нечем поживиться. Ходили слухи, что там вполне могли поживиться безумцем, решившим ступить во тьму непрогляднее, чем космос. Но это были байки старые как Корусант, потому что никто не спускался так глубоко уже давно.       Сам Дуку услышал их пятнадцатью уровнями ниже отметки, где переставал поступать солнечный свет. Они с мастером помогали целителям с открытием новой клиники, и тогда еще падаван сдружился с одним из первых посетителей.       Позже он узнал, что разделение было и горизонтальное.       Нужно было пролететь половину планеты, чтобы осознать это в полной мере. Но если у вас было время, которое не могли позволить себе большинство жителей Корусанта, и желание, которого не испытывала остальная их часть, то можно было взять корабль и лететь. Никаких дополнительных указаний или маршрутов, по прямой, все дальше и дальше от главного центра планеты. Постепенно самые высокие здания начинали редеть, ветшали, а затем исчезали, словно обрубленные, оставляя выверенный по линейке первый уровень.       И все же, если не останавливаться и лететь дальше, даже он начинал редеть. Пустеть. В этот момент на горизонте появлялись зубья. Истонченные ветром, солнцем и временем дюрасталевые скелеты. Разбитый транспаристил уже не блестел на солнце, занесенный пылью, лишь скалился обломанными краями из окон этажей. Они напоминали опустевшие соты, улей, покинутый пчелами.       Эта пустота, как совсем недавно узнал Дуку, была обманчива.       Его корабль подлетел к зданию, пожелтевшему от ржавчины, и ворота, которые не должны были работать, открылись, пропуская его внутрь. Когда шаттл приземлился, Дуку выдохнул, усмиряя колотящееся сердце, не смея оборачиваться, дать своему разуму даже шанса выйти за строгие пределы допустимых мыслей. Твердые рамки для шатающихся щитов. С прямой спиной он сошел с корабля.       Помещение не было пыльным или заброшенным. Просто темным. Но Дуку знал, что эта тьма была вызвана не только отсутствием окон. Тени тянулись к фигуре, стоявшей у второго шаттла, составляя, казалось, все ее существо. И холод. Холод был неотъемлемой частью. Он тянулся, стелился по полу и стягивал ноги зыбучим песком.       Все шептало о беспомощности Дуку, и сама возможность этого чувства разжигала в нем ярость. Но вместо того, чтобы думать о причинах подобных эмоций, Дуку скинул этот новый раскаленный уголь ярости к костру праведного гнева, уже переполнявшего его.       — Вы зашли слишком далеко! — искры взметнулись. Слишком далеко и слишком долго, чтобы ему не хотелось растерзать человека перед ним.       — Не понимаю, о чем ты, — и словно в насмешку голос ситха был спокоен.       Он понимал, прекрасно понимал и знал, что Дуку об этом известно. Он также знал, что у джедая — и мог ли он все еще так называться? — не было другого выбора.       — Квай-Гон Джинн, — мой падаван, ученик, блестящий джедай и самый невыносимый спорщик. — Вы позволили Молу убить его.       — Ты потерял ученика, равно как и я, — это уже не было игрой или насмешкой. Это было оскорблением, сравнивать связь мастера и падавана с той извращенной вещью, коей было ученичество ситхов. — Все это было во благо нашей общей цели. Галактику не переделать без жертв.       И в этом была причина, по которой Дуку проглотил эти слова, как и многие до них. Потому что у него была цель большая чем уязвленная гордость или попранные идеалы, потому что на кону стояла галактика, и они слишком далеко зашли, чтобы бросить все сейчас. Поэтому он позволил этим словам присоединиться к другим в его груди, стать частью темного фундамента проекта, которого Дуку еще не видел, но Сидиус, казалось, понимал в полном объеме.       — Он мог стать могущественным союзником, — все же проговорил он, словно оправдывающийся падаван. С его старым мастером это сравнение никогда не было таким горьким.       — Для тебя, возможно.       — Вы сомневаетесь в моей верности? — почти прорычал он.       — Постоянно.       Это было похоже на удары тарана по остаткам его самообладания, топливо, щедро брошенное в костер.       — Я сделал все, что вы просили, — и как бы он ни хитрил, как бы не извивался, грязь совершенного все равно цеплялась за его руки.       — И я попрошу больше, если мы преуспеем.       Потому что такова была природа Тьмы, она требовала все больше и больше, обещая. Но была ли в Дуку хоть капля обещанной силы?       — Сайфо-Диас…       Его уже объявили пропавшим без вести, и никто в Ордене не знал куда он направлялся, когда в последний раз покинул Храм. Дуку получил свою дозу обнадеживающих заверений и сочувствующих взглядов, и подобно испорченным лекарствам они отравляли его, забивали горло и сбивали пульс вместо того, чтобы исцелять. Джедаи приняли это за отчаяние. Сколько времени потребуется им, чтобы бросить поиски?       — Камино…       И казалось бы, глупо бояться гнева Джокасты сейчас. Но в те минуты после удаления информации о планете, стоя рядом с ней, Дуку с тревогой отсчитывал секунды до того момента, как ее приветливое лицо превратится в сосредоточенную маску, глаза сощурятся, подобно конвору на охоте, и она вопьется ими в почерневшую душу Дуку и выцепит окровавленными когтями факт богохульства, что он совершил в ее Архивах. И за ним на черных липких нитях потянулись бы остальные его грехи, один за другим, как бусины на косе падавана. И когда последний сгусток тьмы покинул бы его тело, оно осталось бы опустошенным посреди Архивов на всеобщее обозрение, чтобы презирать и казнить.       Ничего из этого не произошло.       — Клоны…       Контракт уже был на Камино, подписанный не его рукой, не его именем, но находящийся под его контролем теперь. Заказ на миллионы огней Силы, чтобы зажечь и сковать. Оставалось лишь подобрать донора, но это вопрос времени, механизм был запущен задолго до того, как Сайфо-Диас ступил на океаническую планету. Они стали лишь маленькими шестеренками в огромном тысячелетнем плане.       Машины часто ломались из-за всяких мелочей.       — Я предал всех и все, что знаю.       Какой жалкий итог, право слово. Короткий и верный, Йоде бы понравилось. Дуку не сможет снова посмотреть в глаза своему старому мастеру.       — Ты был верен высшей цели.       Дуку верил в это, повторял оправдывался. Но были ли это все еще его слова? Даже если нет, он не мог с уверенностью сказать, что они звучали голосом Сидиуса. Порой интонации были слишком мягкими и родными, чтобы Дуку мог спутать их с кем-либо еще. Он не задумывался о значении того, что он, Сидиус и Сайфо-Диас пересеклись на этих словах.       — Сколько уже погибло из-за моих действий?       Набу. Набу. Набу.       Он стоял перед Квай-Гоном, зная. Знал и промолчал, потому что ни одно его слово не имело бы достаточной силы, потому что всего, что он сделал было недостаточно, и он так далеко зашел… И теперь его падаван был мертв, а Дуку шел дальше и темные воды поднимались выше, их холод запечатывал кровь Квай-Гона на его руках.       — Такова цена свободы.       Джедаев учили отпускать, принимать недолговечность мирских вещей, даже жизни. Ему хотелось спросить у мастеров, обучавших его, что они думают о той искривлённой, изуродованной жертве во имя большинства, что они преподнесли Галактике. Осудили бы они? Презирали бы или отшатнулись в ужасе?       Были бы они достаточно жестоки, чтобы сочувствовать?       — Нет. Все закончится здесь, Владыка Ситхов.       Дуку замер. Как и Сидиус. Одновременно они обернулись и, бесспорно, это была мастер Йаддль. На мгновение разум Дуку являл собой космический вакуум. Все резко полетело к ситхам, и будь Сайфо-Диас рядом с ним, то тщетно старался бы не засмеяться от иронии фразы.       — Так меня предали? — наконец заговорил Сидиус, и в его голосе была опасная грань, и Дуку шагнул вперед.       — Нет!       Сила, что он собирался делать? Как Йаддль оказалась здесь, как они не заметили хвоста, как давно она здесь и почему решила показаться сейчас, а не улетела, чтобы доложить обо всем Совету?       — Дуку, — слишком мягко, слишком знакомо по многим урокам обратилась она, — встань со мной. Какими бы ни были твои преступления, помоги мне.       И она протянула руку, не зная, что он запятнает ее Свет одним прикосновением. Не осознавая, как взгляд Сидиуса пронзает все его существо, неустанно следя, выжидая любого намека на слабость.       — Значит, ты слышала? — и все еще не осознавала тяжести, раз не взялась за меч. — Ты знаешь, — пусть не все, но достаточно.       — Это не важно.       Крифф, это было невероятно важно! Важность все этого была больше, чем он, чем Сайфо-Диас, Квай-Гон, Йаддль и даже Орден.       — Не верь ей.       Как же Дуку ненавидел этот голос и все, сказанное им. Как же он хотел обернуться и направить меч на эту тьму, но знал, что время еще не пришло и глупая смерть лишь обесценит все жертвы, принесенные им и другими. Даже если последние стали частью этого против своей воли.       — Какой бы ни была его ложь, что бы ты ни сделал, в твоих силах все исправить, — продолжала Йаддль, отказываясь слушать слова Сидиуса, и Дуку хотел бы частичку этой стойкости. — Если ты привлечешь его к ответственности.       Он пытался сделать это, подобраться поближе, чтобы найти доказательства, неопровержимые настолько, чтобы даже Сенат и его суды не смогли оправдать Сидиуса, сколько бы денег или угроз не предложил он.       — Помни, что ты сказал мне. Джедаи служат коррумпированному Сенату, что позорит Республику, которую представляет.       Но шаг за шагом, идя по краю, Дуку не заметил, как увяз. Осознание, что спустя столько лет он все еще надеялся на пропащую систему Республики, а та в который раз показывала свое прогнившее нутро, поставило его на колени в мутной, вязкой жиже.       И он захлебнулся бы, позволил ей заполнить свои легкие и желудок, переполнить и потечь из ушей и глаз, раз он так упорно отказывался плакать… Если бы знакомые руки не подхватили его. Но стоило ли оно того, если их обладатель стоял по колено во Тьме рядом с ним?       — Хочешь доказать свою верность? — Дуку знал, какие слова последуют. — Убей ее.       Будто приказа убить Сайфо-Диаса было недостаточно для проверки его верности. Будто Квай-Гона было недостаточно, чтобы показать, последствия малейшего неповиновения.       Знал ли Сидиус? Подозревал ли?       — Еще есть шанс все исправить, — в глазах Йаддль было столько надежды, веры.       Возможно, откройся Дуку в тот момент Силе, то почувствовал бы, как ветви мощного дерева, коим было присутствие мастера, потянулись к нему, поддерживая, укрепляя. Но открыться Силе, открыться Йаддль, значило бы открыться Сидиусу, а тот уже видел слишком много. Взгляд серно-желтых глаз пронзал. Он не мог позволить ситху увидеть больше.       — Я боюсь… — выдохнул Дуку. Признание, которому их учили с детства. Не признанный страх — победивший страх.        — Я знаю.       Она не знала. Она ничего не знала и вынудила их отодвинуть и без того хрупкий план.       — Боюсь, что уже слишком поздно, — слишком поздно отступать, слишком поздно пытаться придумать что-то, чтобы вытащить их всех из этого.       Он зажег световой меч.       На секунду Дуку испугался, что кристалл сломался под гнетом тьмы, окружавшей его, что алый свет заполнит пространство, ставя точку в любых колебаниях. Но лезвие было голубым, как и годы до этого. Его свет нес облегчение и вместе с тем ранил своей неуместностью, неоднозначностью и повисшей в Силе, словно в насмешку, возможностью, которая, — Дуку знал, — для него сейчас закрыта.       — Нет, — почти слишком тихо, чтобы услышать за гулом меча. Но громкость не смягчила боли предательства в единственном слове.       Дуку ударил. Йаддль парировала. И в этом не было легкости товарищеских спаррингов. И снова.       Но раньше, чем Дуку успел нанести третий удар, кристалл в рукояти его меча пропел чуть громче, и волна холодного осознания омыла его. Он развернулся, не завершив атаку, где-то за его спиной Йаддль замерла на середине блока, но это было неважно.       Важно было то, что Дуку успел увидеть, как за спиной Сидиуса из тени корабля беззвучно выпрыгнула фигура, в последний момент активировав световой меч, и как Сидиус неестественно скрутился, рукоять вылетела из его рукава в ладонь и алый вспыхнул рядом с голубым, чтобы они оба растворились в белой вспышке при соприкосновении.       — Тебе следовало оставаться мертвым, — холодно проговорил Сидиус.       За скрещенными мечами Сайфо-Диас не ответил.       Дуку бросился с атакой в спину Сидиуса, но тот откинул Сайфо-Диаса в сторону Силой и заблокировал удар.       — Ты поплатишься за это предательство.       Лед этих слов был безошибочен, но Дуку отказался бояться. Уже было поздно, Сайфо-Диас раскрыл их карты своим импульсивным поступком. Они убьют Сидиуса или проиграют и встретят судьбу хуже, чем смерть. Дуку выбрал сражение.       Блок прервался, Сидиус атаковал, а Дуку уклонился, когда изумрудная вспышка пронеслась рядом с ним. Йаддль ударила Сидиуса в бок, вынуждая отступить на шаг, а затем отпрыгнуть ближе к воротам, когда один из ящиков, подхваченный Силой, врезался в место, где ситх был секунду назад. Игнорируя грохот, когда Сайфо-Диас послал еще несколько объектов в сторону Сидиуса, Дуку ринулся к ситху, с забытым теплом осознавая, что Йаддль делала то же самое слева от него.       Сидиус отбросил очередной ящик в стену, и та задрожала от удара, а затем содрогнулась сама Сила, когда синяя вспышка чистой ненависти полетела в сторону атакующих. Йаддль и Дуку бросились врассыпную, но мужчина не ушел далеко, когда Сидиус возник перед ним в вихре теней, световой меч был занесен, что отрубить Дуку голову. Тот увернулся и парировал второй удар в корпус, Йаддль атаковала Сидиуса со спины, но это не дало Дуку желанной бреши в защите Сидиуса, потому что второй алый клинок заблокировал ее удар. Он все равно нанес укол, чтобы разделить внимание ситха.       Так они кружили вдвоем вокруг Сидиуса, раз за разом пытаясь прорвать его защиту будь то совместная атака или отвлечение Сайфо-Диаса, что благоразумно не лез третьим в ближний бой, понимая, что в густой тьме, которой Сидиус наполнял Силу, отсутствие связи с Йаддль будет лишь усложнять задачу им троим. Сидиус и без того держался слишком хорошо, но Дуку отринул любые сомнения, потому что поражение не было вариантом.       Он не знал сколько времени прошло в парировании, уколе, уклонении, блоке молнии и атаке, когда Сидиус в очередной раз послал молнию в Йаддль уже парировавшую его удар и не успевающую уклониться. Дуку не раздумывая шагнул вперед, принимая разряд энергии на световой меч, чувствуя ее на кончиках пальцев, когда второй клинок ситха нашел его.       Плазма коснулась его бедра, и зрение исчезло во вспышке боли. Его нога ожидаемо подогнулась, посылая слишком много сигналов в его разум, и он рухнул назад, стремясь хоть как-то уйти от следующего удара Сидиуса, но меч все-таки задел его плечо.       Дуку не закричал, не желая доставлять такой радости Сидиусу. Вместо этого он на чистой воле открыл глаза, желая встретить объятия Силы лицом к лицу, но алый клинок ситха не залил его мир. Вместо этого порыв ветра пронесся мимо него, когда Сайфо-Диас бросился на Сидиуса, так что они с Йаддль смогли оттеснить того от раненного.       Дуку позволил себе закрыть глаза, дать боли от ран стать центром его мира. На секунду, не больше. Хотя даже секундного отвлечения рядом с Сидиусом было бы слишком много. Боль разгорелась под его вниманием, словно меч все еще висел над кожей, сжигая. Дуку взял этот огонь и сжал. Он знал, что ранен, он знал последствия и ему не нужны были крики тела об этом. Подобное подавление было чем-то похоже на ампутацию. Его правая рука и нога исчезли из его ощущений, повиснув плетьми. Радикальный и даже временами опасный способ, но Дуку знал, что при попытке просто подавить боль и вернуться в бой, он будет лишь мешать. Так что он открыл глаза, повернув голову в сторону сражения.       Йаддль подстроилась под Сайфо-Диаса так же легко, как она делала это с Дуку минуту назад, многовековой опыт боя в каждом ее движении. Они продолжали кружить вокруг Сидиуса, атаковали и защищались, но все еще даже не задели ситха. Дуку подтянулся на здоровой руке, подталкивая себя левой ногой, чтобы облокотиться на стену. Йаддль метнулась в ноги Сидиуса, в этот же момент Сайфо-Диас нацелил клинок в голову ситха. Тот заблокировал удар древнего мастера и неестественно извернувшись ускользнул от второго лезвия.       Что-то нужно было менять.       Световой меч валялся рядом с бесчувственной рукой, выпав из безвольных пальцев. Дуку подобрал его, следя за ритмом боя, и — за секунду до паузы в атаках — кинул.       Рукоять пролетела по широкой дуге, Дуку не нужно было звать Сайфо-Диаса, чтобы тот, не оборачиваясь, протянул руку и световой меч влетел в раскрытую ладонь. Даже сквозь тьму Дуку мог услышать радостную ноту кристаллов. А затем бой продолжился, Сайфо-Диас кружил в водовороте синих лезвий, Йаддль скакала изумрудной молнией, а Сидиус оставался непреступной алой крепостью.       Дуку огляделся. Что угодно, любая подсказка Силы, чтобы закончить это. Но в старом ангаре почти ничего не осталось и даже при свете солнца, что заливало его из открытых ворот, Дуку не видел способа помочь своим товарищам.       Хватило бы его на то, чтобы поднять шаттл и бросить в ситха?       Сидиус запрыгнул на выступ ворот, заставляя Сайфо-Диаса пригнуться, чтобы сохранить плечи, когда ситх оказался выше. Сидиус отправил молнию в Йаддль, что собиралась встать с ним на один уровень.       Дуку Силой активировал панель на стене, и ворота с грохотом упали вниз. Чтобы застыть.       — Глупцы, недооценивающие мощь Темной стороны, — сказал Сидиус, одной рукой удерживая огромную металлическую конструкцию.       Но даже ситх не способен одной рукой парировать три клинка.       Ворота с чавканьем закрылись, словно пасть огромного зверя и кости трещали на ее зубах. Голубые и зеленые блики танцевали на темной крови, окрасившей листы металла.       Секунду трое стояли в гуле мечей, не смея дышать, готовые к любому обману ситхов. Но взрыва не последовало, Сидиус не вернулся из собственных останков. Сайфо-Диас и Йаддль погасили мечи, оставляя капанье единственным звуком. Потом…       — Дуку! — обернулся его друг и побежал, на ходу прикрепляя световые мечи к поясу. Он упал на колено рядом с раненным. Морщины беспокойства, коих стало больше за последние полгода, стали еще заметнее. — Как ты?       — Полностью заблокировал, не знаю, насколько плохо, — врать было бесполезно.       — Хорошо, на корабле есть бакта, — он скользнул под руку Дуку, и тот привычно оперся на его плечо. На ноги встали осторожно, раненая конечность безвольно тащилась по земле. — Знаешь, я мог бы понести тебя.       Тычок Силой был инстинктивным, старая привычка, которой он обзавелся еще в их падаванство и пронес до сих пор.       — Ладно, ладно…       Мастер Йаддль шагала рядом с ними, ее уши были опущены.       — Я должна извиниться перед вами, мастер Дуку, — заговорила она.       — За что?       Он не был уверен, что поразило его больше: сама возможность, что мастер Йаддль хоть в чем-то виновна перед ним или обращение, в котором она все еще считала его джедаем.       — На мгновение я усомнилась в вас и по-настоящему поверила вашей игре.       В горле Дуку встал ком.       — Не вините себя, мастер Йаддль, — заговорил Сайфо-Диас, его рука на боку Дуку сжалась крепче, якорь, удерживающий его на земле. — В этом и был смысл, мы не могли позволить Сидиусу заподозрить, что преданность Дуку менее чем абсолютна.       — Так вы предсказали мое появление? Или заметили по пути сюда? — важные вопросы для мастера, что так тесно работает с джедаями-тенями.       — Нет, — признался Сайфо-Диас, когда рампа их корабля опустилась. — Это была импровизация.       — Тогда могу лишь похвалить вашу…       — Не надо, — наконец-то заговорил Дуку. Неважно, что она имела ввиду, он не хотел слышать ничего их этих слов. — Я не знал, что делаю, и если бы не появление Сайфо-Диаса, я бы…       Дуку отвернулся от двух джедаев.       Что бы он сделал? Продолжил бы бой, пока один из них не проиграл? Но он не мог думать о поражении, слишком много незаконченных дел, слишком много отдано, чтобы проиграть, и Йаддль не смогла бы противостоять Сидиусу в одиночку, а Сайфо-Диас остался бы скрытым на корабле, чтобы ситх уничтожил его за секунду, как только обнаружил. Дуку бы…       Он бы совершил нечто непоправимое.       — Я запущу корабль, — краем глаза Дуку заметил, что каким-то образом уши мастера Йаддль опустились еще ниже. — Позаботьтесь о своих ранах.       И ушла в кабину пилота, без намека на подвижность и легкость, что сопровождали каждый ее шаг в Храме.       Сайфо-Диас мягко повел Дуку в мед-отсек. Там он помог снять плащ и тунику, и, усадив Дуку на кушетку, стал очищать прожженную рану.       — Хороший мед-дроид и твоя рука будет почти как новая. Возможно, у меня появятся шансы выиграть больше, чем один спарринг из четырех.       Дуку никак не отреагировал на попытку легкости. Возможно, стоило позволить Сидиусу отрубить ему руку, чтобы он даже помыслить не мог о том, чтобы занести меч на невиновного.       — Ду, — позвал Сайфо-Диас, и Дуку заставил себя посмотреть в чужие глаза. Они уже не были такими яркими, как раньше, но забота и сдавливающая грудь мягкость все еще устойчиво горели в них. — Мы оба шагнули в эту Тьму, пусть и по-разному. И вместе мы пойдем к Свету, — Сайфо-Диас нежно обхватил лицо Дуку, даря тепло и знакомство ладоней, каждый маленький шрам которых был ему известен.       — Я устал, Сай, — казалось, за ним тянется плащ из ошибок и сомнений, слишком тяжелый, чтобы не согнуться.       — Да, — сочувствие омыло его в Силе, Сайфо-Диас провел рукой по его волосам. — Но это не та усталость, что уходит со сном. Лишь очистив галактику от тьмы ситхов, мы сможем приблизиться к покою. И все же, твоему телу нужен отдых, и Храм даст место для этого.              Дуку опустил голову и уперся в грудь Сайфо-Диаса, желая спрятаться в слоях туник. Одна рука все еще перебирала его волосы, а другая легла на плечи.       — Я думал, что уже не вернусь туда, — признался он, закрывая глаза.       — Ммм… — понимающий гул Сайфо-Диаса перешел в мелодию колыбельной, что пели в кланах.       Постепенно к незамысловатому ритму присоединилось пение кристаллов, светлое и чудесным образом незапятнанное. Гармония и свет в медленно светлеющей галактике.