Последнее письмо

Я никогда даже не мечтала, что все закончится таким образом, не с моей собственной кровью, густо стекающей по моей коже, ржавым запахом эссенции, поддерживающей жизнь в моем теле. Но как я могла даже попытаться объяснить тебе, что в этом мире не осталось ничего ужасного, что могло бы меня больше удивить? В конце концов, даже моя смерть становится своего рода неизбежностью. Я знаю, что она любила меня по-своему, но именно моя сильная воля к жизни породила ее одержимость мной. Она выманила у меня это упорство и сломала его своими руками, оставив меня на своем рабочем столе, как высохшую куклу, пока не будет готова починить меня. Она наполнила меня своим извращенным любовным руководством, зашила мои швы нитками своего любимого цвета, научила меня ходить, говорить и улыбаться так, как ей больше всего нравилось. В конце концов, я была так счастлива стать ее марионеткой. Так счастлива принадлежать ей. Что я пытаюсь вам сказать, так это почему я сделала то, что сделала. Это единственный способ, о котором я могу думать, чтобы выжить и я надеюсь, что даже сейчас вы гордились бы моей решимостью упорствовать. Неужели я больна из-за того, что все еще думаю о ней с нежностью, даже после всей боли и нарушенных обещаний? Неважно. Больше ничего не подойдет. Не что иное, как полный отчет о нашей совместной жизни, от трепетного начала и до жестокого конца. Я боюсь, что сойду с ума, если не оставлю после себя какую-нибудь запись. Если я запишу это, я не смогу убедить себя, что ничего из этого не произошло. Я не смогу сказать себе, что она ничего такого не имела в виду, что это был просто какой-то ужасный сон. Я делаю это не для нее или для какой-либо аудитории, а исключительно для себя. Итак, позвольте мне вернуть вас к началу. Она пришла ко мне, когда убийство было совершено, в то время как мое слабое дыхание с грохотом вырывалось из ослабевших легких. Пьяное и победоносное пение Пожирателей Смерти доносилось до меня вместе с ветерком, пока я лежала в залитой кровью грязи, слишком измученная и напуганная, чтобы позвать на помощь. Мое горло горело от вдыхания дыма, а тело представляло собой нежную массу синяков и раздробленных костей. Я никогда в жизни не испытывала такой боли и мне не было стыдно, когда я тихо плакала, прося своих родителей прийти и спасти меня. На войне нет славы и она никогда не бывает доблестной, только грубой и отвратительной. Магия слабо пульсировала под моей кожей. Я чувствовала, как она покидает меня с каждым болезненным ударом сердца, слишком слабое, чтобы спасти меня от холодного прикосновения смерти, когда оно пробежало по моим венам, забирая все тепло из моего тела. Все были потеряны для меня, когда она нашла меня одну, превращенную в тень моего прежнего "я" и очень близкую к смерти. Это было так, словно судьба приготовила меня для нее, как жертву богам, о которых я читала в детстве. Я услышала ее прежде, чем увидела, взволнованные шаги и победоносный смех. Я вздрогнула, когда она с глухим стуком опустилась на колени рядом со мной, мое тело использовало остатки сил, чтобы в ужасе отпрянуть. Никакая боль не могла остановить меня от попыток убежать от нее, даже на грани смерти мой мозг заставлял мое тело убегать от опасности. И она была звездой моих самых глубоких и мрачных кошмаров. —Не двигайся, девочка. - она взволнованно хрипела, ее голос ощущался как струйка льда, стекающая по моему позвоночнику и мое тело горело там, где она схватила меня и прижала к влажной земле. —Боже, - прохрипела я, выкашливая пузыри крови. Слезы навернулись у меня на глаза наполовину от ужаса, наполовину от благоговения. Когда я посмотрела в ее темные глаза, — Боже, помоги мне. - я заплакала. Капли серого дождя падали с бушующего неба, разбрызгиваясь по моим щекам. Я едва могла их чувствовать. Моим легким не хватало воздуха и горло болело, когда я отчаянно хватала ртом воздух, желая, чтобы мое сердце продолжало биться. — Ты всегда была полна решимости жить. - она дышала так, как будто была свидетелем чего-то божественного, как будто я была кем-то желанным. Возможно, из-за потери крови я впала в бред и по сей день я все еще сомневаюсь в своей собственной памяти. —Тише, девочка, я держу тебя, - мягко проворковала она, но ее глаза были жесткими и холодными, — Это новый мир, время переродиться, питомец… да, мой маленький питомец. - она хрипло дышала, проводя ногтями по ране на моей шее. Я содрогнулась от боли, и дождь начал собираться вокруг нас, стекая по моим волосам и наполняя мой задыхающийся рот. Я знаю, что до этого момента у меня было имя. Это было красивое имя, теплое и мягкое, как летний ветерок. Но девушка, которой я была, исчезла в тот момент, когда она объявила меня своей. —Такой питомец будет жить, - ее руки были мягкими и влажными, когда они ласкали мое лицо и ее присутствие надо мной заслоняло дождь, пока все, что я могла видеть - это ожерелье из черепа ворона на ее шее, — Они сломали тебя. Сильно. - она что-то промурлыкала, нахмурившись, я попыталась заговорить снова, но жгучая боль в груди не позволила мне этого сделать. Возможно, сломано ребро или несколько. Втягивать воздух в мое тело становилось все труднее. При каждом вдохе я слышал тошнотворный скрежещущий звук. Вероятно, жидкость в легких. —Боже, - снова прохрипела я, выдавив из себя несколько скупых слов, — Спаси меня. Пожалуйста, - я крепко зажмурила глаза и слезы потекли ручьем, мое тело и разум были измучены. Страх сжал мое сердце, когда я попыталась приблизиться к своему бывшему мучителю в отчаянной мольбе выжить. Я могла видеть приятное волнение в ее глазах, она наслаждалась моей болью и отчаянием жить. Я всегда знала, что за всем этим безумием скрывается разум и даже на пороге своей смерти я могла видеть, как вращаются колеса в черных ямах ее глаз, — Если я спасу тебя, я никогда не отпущу тебя, мой маленький питомец, - она хрипела от волнения, но ее глаза были проницательными, когда она оглядела меня. — Ты будешь моей. —Пожалуйста. - что еще я могла сказать? Тогда я не знала, о чем просила, кроме того, что умоляла не оставлять меня одну в грязи, чтобы медленно захлебываться в собственной крови. Именно в тот момент я по-настоящему ощутила самое глубокое и темное место своей души, когда мое изломанное тело и смерть постучали в мою дверь, я узнала, от чего я была готов отказаться в своем отчаянии, чтобы выжить. —Это будет больно. - она пробормотала, когда ее изогнутая палочка попала в поле моего зрения, я не знаю, когда она нашла палочку, которую я у нее отняла, но теперь она снова была в руках ее хозяина. Страха не осталось, просто принятие своей судьбы, когда мир погрузился во тьму. Когда я проснулась, в моем теле не осталось достаточно воздуха, чтобы закричать. Моим единственным протестом были тихие слезы, струящиеся по моим щекам, мое тело исказилось от жесткой агонии, а глаза встретились с ледяной синевой. Я вспомнила ее сестру из поместья, мать Драко, которая в данный момент быстро бормотала заклинания. Боль, горячая, как огонь, прожгла мои вены до кончиков пальцев рук и ног. Ее сестра толкнула меня на грань смерти, но темные глаза заполнили мое поле зрения, когда она отказалась позволить мне соскользнуть за край. Когда бормотание прекратилось, я почувствовала холод, слабость и полное изнеможение, я была убеждена, что моя жизнь закончилась. Но затем, как только мои глаза закрылись, я почувствовала холодное прикосновение флакона к своему рту. Мои губы инстинктивно приоткрылись, и я закашляла от жгучего, едкого вкуса зелья. —Пей, - настаивала она, сильнее прижимая флакон с зельем к моим поврежденным губам, — Если ты не будешь пить, то умрешь. - она зашипела и мои губы приоткрылись, когда я вздрогнула при воспоминании о том, как она наслаждалась моей болью в прошлом. Даже тогда я не могла отказать ей, она дергала за ниточки, а я танцевала как ее марионетка, но когда она снова погладила меня по лицу, я простила ее. Как я могла этого не сделать, когда мягкость ее прикосновений облегчала боль? Поразительно, как работает разум во время травмы, что даже того скудного утешения, которое она мне предоставила, было достаточно, чтобы я почти забыла всю боль, которую она причинила мне в прошлом. —Иди навстречу новому миру, мой маленький питомец. - она уговаривала меня, и я взглянула на ее сестру, которая следила за каждым моим движением. Я поднялась на дрожащих ногах в новую жизнь, полную бреда и смятения. Она провела ладонями по моим щекам, обхватывая мое лицо почти любовно и вбирая меня в себя. Интенсивность ее внимания была ошеломляющей. В то время я бы назвала это доказательством ее заботы, жгучей и всепоглощающей. Но теперь я знаю, что это было началом мастерски продуманной схемы манипулирования и я была звездой ее шоу. Когда она отпустила мое лицо, я хватала ртом воздух, прерывистое рыдание клокотало во мне. Я не знаю, почему я плакала, но слезы лились, как надвигающийся шторм. —Пойдем. - сказала ее сестра, укутывая меня в свой плащ. —Куда мы направляемся? - спросила я, уже ковыляя за ними, убегать даже не приходило мне в голову. Мы проходили мимо тел, лежащих высохшей кучей на грязной земле, их застывшие лица и пустые глаза оставались после них, когда мы уходили. —Домой. - она одарила меня тонкой улыбкой, перекидывая свои локоны цвета воронова крыла через плечо, от чего у меня защемило сердце. Ее дом был темным и вырисовывался, как и его хозяйка, покрытый медленно ползущим плющом. Он возвышался над разбивающимися о берег морскими волнами, соль в воздухе и запах доносились до меня, когда я следовала за ними по влажной траве. Вокруг поместья раскинулись лесистые и открытые холмы и в поле зрения не было других домов, ее дом выглядел почти заброшенным. Но все, что я видел, было великолепием. Изящные детали, окружающие каменную кладку, черные смотровые окна и дубовые двери. То, как верхушки башен, казалось, пронзали серое небо, вызывая гром и дождь. Я начала дрожать, глядя на это прекрасное поместье, возвышающееся надо мной так, словно оно хотело поглотить меня. К этому моменту бред инстинктов самосохранения прошел. Страх шевельнулся у меня в животе. —Тебе это нравится? - ее вопрос прозвучал у меня в волосах, когда она наклонилась рядом со мной. Она была выше меня и ей пришлось наклониться ко мне, как дереву на ветру, чтобы прошептать мне на ухо. В тот момент моя жизнь больше не принадлежала мне. Я чувствовала, как это ускользает от меня, как детство должно ускользать от детей, которых любящие родители направляли во взрослую жизнь к светлому будущему, а не к жестокой войне и кровавым полям сражений. —Я... - мой голос дрогнул и колени тоже. Должно быть, она почувствовала мою слабость. Она всегда так делала. Она обняла меня, прижимая к своему телу, чтобы поддержать и я почувствовал, что ее сестра наблюдает, всегда наблюдает за мной. Она держала меня так нежно, стараясь не сжимать слишком сильно и не оставлять синяков. Я была больше потрясена ее нежностью, чем ее чудесным появлением в момент моей близкой смерти. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало бы уделить больше внимания удобству, с которым она приехала. В этом мире нет ангелов, которые сопровождали бы умирающих в их последние мгновения, только боль, кровь и убийства ворон, пирующих на умирающей плоти. Я хочу верить, что она не просто играла свою роль. Я хочу верить, что ее доброта была не просто еще одной нотой в хорошо отрепетированной арии ее соблазнения, которую она исполняла бесчисленное количество раз в ответ на бесчисленные требования своего лорда. Но я слишком долго любила ее, чтобы представить, что она делает что-то без скрытого мотива. Фойе распахнулось передо мной, как голодная пасть. Прохладные тени упали вокруг нас, когда мы переступили порог и от потускневшего убранства дома у меня перехватило дыхание. Каждая деталь, от золотистых лепешек со свечами на стене до ярких ковриков под ногами, поражало мое воображение. До этого я вела очень простую жизнь, счастливую, но ничем не украшенную. В то время как мои родители считались чуть выше среднего класса в маггловском сообществе, в богатстве, в котором она жила, не было ничего особенного. Моему взору предстали серебряная люстра и полированный мраморный пол. —Это прекрасно. - я выдохнула, запрокинув лицо, чтобы проследить за линией стропил, пока они не исчезли в сводчатой темноте. —Тебе нравятся красивые вещи, детка? - спросила она меня, когда я почувствовала, как ее магия приказывает мне встретиться с ней взглядом и чернота ее глаз поглотила меня. —Никогда бы не подумала, что это так, но я начинаю думать по-другому. - в конце я почувствовала комок в горле и стыд, заливший мое лицо, но от нее было не спрятаться. Когда она требовала моего внимания, я была ее марионеткой на ниточках, двигавшей меня в том направлении, в котором она хотела. —Все, чего бы ты ни пожелала - твое, - страсть, заключенная в этих словах, была всепоглощающей, отчего мой желудок сжался, а дыхание застряло в горле, — Пока ты доставляешь мне удовольствие, любимая, я дам тебе все, чего пожелает твое сердце. - оглядываясь сегодня на ее слова, я знаю, что была мухой, застрявшей в ее паутине, и она сплела ее с таким совершенством, что у моего неопытного сердца не было ни единого шанса. Ее слова словно покрывало легли на мою израненную душу. Но именно холодное вмешательство ее сестры изменило атмосферу в комнате. — Хватит об этой Беллатрикс, девчонке нужно знать свое место… Сейчас же. Я почувствовала, как ее мышцы напряглись на моем теле, а пальцы болезненно впились в мою недавно зажившую кожу, когда она зашипела в сторону своей сестры, — И не забывай о своем, Цисси, дорогая, - мой собственный страх сопровождал ее возбуждение, я почувствовала, как ее магия вспыхнула в ответ на выговор блондинки. — Я нашла ее первой, эта девушка моя. Я наблюдала, как две сестры свирепо посмотрели друг на друга и эти слова были для меня как удар в живот, но я не осмелилась пошевелить ни единым мускулом. Энергия сестер Блэк всегда была всепоглощающей и даже тогда была маленькая частичка меня, которая чувствовала искру от того, что была центром их желания. Но в тот день упало мое первое перо и их нездоровая одержимость мной в конце концов оставила бы меня голой, окруженным моим пером. Их молчаливое согласие закончилось сильным толчком вниз по лестнице. Из грязи я пришел и в грязь я вернусь, эхом отозвалось в моих ушах, когда мое тело ударилось о сырой земляной пол подземелья. Что я наделала?