Тени мертвых

───── ❖ ─────

      Жара. Песок скрипел на зубах и противно забивал нос, мешая дыханию, разрезая все внутри. Казалось, что он наполнил полностью легкие, из-за чего теперь невозможно было пошевелиться. Плечо разрывало болью, словно его прижигали раскаленным металлом. Сознание блуждало от почти полностью рассеянного до небольшой концентрации, и именно тогда можно было уловить, что жар только усиливался. Сколько здесь он уже лежал? Он помнил точно, что попал в засаду, выполняя какое-то задание. Остальное растворялось при любой попытке напрячь мозг. Когда получилось коснуться плеча, боль стукнула настолько, что все перед глазами потемнело. Первое, что впечаталось в память при следующем пробуждении — безумно притягательные серые глаза, напоминавшие те самые восхищающие фотографии ледников из старой книги в отеческой библиотеке. Какие-то слова строились в легкие, должно быть, предложения, но они не доходили до полного осознания, из-за чего получилось только закашляться и выдавить первое, что пришло на ум.       — Никогда таких глаз не видел… красивых. — Поморщившись при очередной попытке приподняться, он откинулся вновь на спину, хватаясь за плечо. — Черт.       Девушка опешила, но помогла ему встать. Он сразу же навалился на нее, из-за чего она сама чуть не повалилась под натиском веса. Подтащив его к седлу, неизвестная выругалась и заставила его зацепиться за рог на седле.       — Лезь, если жить хочется. Я не смогу тебя посадить.       Попытка сделать это самостоятельно провалилась в самом начале, пришлось принять помощь, чтобы оказаться верхом на коне. К такому он не особо был привычен, и сюда добирался как-то иначе. Или нет? В любом случае, прижавшись лбом к спине этой внезапной спасительницы, он прошептал слова благодарности. Голова кружилась, и сил недоставало даже на то, чтобы держаться крепче.       — И куда меня? — Охрипший голос звучал совсем непривычно. Вряд ли он понял бы сейчас ответ, но вопрос однозначно стоило задать.       — Меньше знаешь — крепче спишь. — Конь резво направился в сторону далекой зеленой полосы леса, от чего он пошатнулся. — Трать все силы на то, чтобы удержаться. Совсем немного до воды осталось.       — Воды? — Он замолчал, сцепил пальцы, обвив руками ее тело, начиная отключаться.       Каким именно образом они добрались до места, как он оказался на земле — не удавалось вспомнить. Но глоток воды помог прочистить горло. Сидя на земле, он с удивлением смотрел на девушку, копошившуюся в небольшой сумке.       — Так… Где мы сейчас? — Откинувшись вновь на спину, он тяжело вздохнул. Вид его, должно быть, мог вызывать разве что чувство жалости. Или желание убить, избавив всех от вероятных проблем.       — На границе с бывшей Канадой. — Она недовольно перебирала бутылочки и, наконец найдя нужную, села напротив. — Если сейчас не перетерпеть — придется рубить руку потом. Понял? Вот, закуси.       Она дала ему тряпку, а сама вымыла руки водой из странной бутылки, а затем и нож. Согласившись, он стянул с себя рубашку, подобрал рядом лежащую палку и, обмотав ее тряпкой, зажал по максимуму зубами. Дело и впрямь было плохо, раз уж требовалось решать проблему в таких экстренных условиях. Приходилось довериться, с интересом осмотрев то, чем девушка собиралась его латать. Видимо, кто-то стянул с него обмундирование, а ведь при нем точно всегда была аптечка. Что ж. Сейчас это играло на руку — он наверняка выглядел, как самый обычный пострадавший от бандитов. Он кивнул, давая понять, что готов. Разрезав ножом корочку, она быстро промыла рану и стала искать застрявшую пулю. Он терпел, лишь хрипя и учащенно дыша. Повезло, что она засела в мягких тканях. Вытащив окровавленный шарик, она вложила его в ладонь и стала осматривать.       — Мародеры? — Передав ему пулю, она щедро прошлась мазью по ране. — Ну кто в одиночку бродит по мёртвому морю? Все знают, кто здесь обитает. Чудовища. Тебе просто повезло, что я нашла тебя раньше, чем они.       Смахнув со лба испарину, откинув палку, он тяжело дышал, не открывая глаз. Постепенно боль и жар начинали отступать, и тогда он повернул голову, смотря на девушку. Из-под повязки выбивались едва заметные черные локоны, и пахла она приятно. Странный цветочный аромат вскружил его голову. Улыбнувшись своим мыслям, он перевел взгляд на ближайший куст.       — К ним в плен угодить легко. — Пригладив волосы, он натянул рубашку, стараясь не особо напрягать плечо. — А ты кто, раз уж не мародер?       — Я? — Она нахмурилась, отошла к реке и вымыла руки. Кровь странными пятнами смешивалась с кристально чистой речной водой. От холода жидкости ее пальцы едва заметно задрожали. Девушка устало выдохнула, обдумывая, стоит ли вообще доверять этому мужчине. — Обычный человек. Вышла в лес собрать кое-что для подруги, а там труп на пустынной части. Решила глянуть, может забрать что можно, а ты живой оказался.       — Мы все — обычные люди в какой-то степени. Не прав? — Хмыкнув, он вздохнул и коротко улыбнулся. — С меня взять, как видишь, нечего, но я благодарен за помощь. Чем я могу тебе отплатить?       Она нахмурилась. Повернувшись к нему, незнакомка приблизилась, оценивая его физическую форму. Он был молод, и крепок. Точно подошел бы для охраны поселения, для стройки или выпаса овец. С другой стороны… Это либо мародер, либо…       — Зовут как? Я Микаса. — Мика собрала все и вернула на свои места. — Что ты умеешь? Помнишь что-нибудь об этом?       — Я Эрен. Просто Эрен.— Он замешкался немного, задумываясь и пожимая плечами. При попытке что-то вспомнить голова моментально начала раскалываться, из-за чего он поморщился. Однако отдаленные кадры прошлого все равно всплыли в памяти. — Из способностей… Я не помню. Наверное, умел раньше чинить.       — Ладно. — Немного подумав, Микаса обновила воду во фляге, а затем завязала ему глаза. — Ты уж прости, но показывать дорогу к убежищу я не могу.       — Понимаю. Сопротивляться — никакой выгоды. — Вздохнув, он доверился Микасе, ведь, если так посудить, он мог погибнуть уже несколько раз. А она спасла его. Хотя могла просто обворовать и бросить в пустыне.       — Как удобно, что мозги у тебя не отключились, просто Эрен. — Микаса заставила его крепко сжать ее талию.       — Если бы не работали, я бы принял тебя за грабителя или… мало ли чего еще можно ожидать. — Не видеть ничего — напрягало, приходилось прислушиваться и, судя по всему, где-то сбоку еще была вода. Это было крайне непривычно, ведь по всплывающим воспоминаниям он вырос там, где о таком доступе к воде мог только мечтать. — Часто так спасать приходится?       — Впервые. Я… Не выходила особо наружу. Так далеко. Мне пришлось, потому что нас изрядно потрепали на прошлой неделе. Некому выходить за припасами, а в нашем убежище много стариков.       Она направила коня вглубь леса, из-за чего шума реки больше не было слышно. Сухие ветки трещали под весом коня. По плечу Эрена прошлась листва, из-за чего он дернулся. Он напрягался, явно пытаясь хоть как-то сообразить, в каком направлении они следовали. Оба решили довериться на свой страх и риск. Но, раз уж такое произошло, то приходилось плыть по течению и действовать по обстоятельствам.       — Видимо, все и впрямь плохо, раз так. Тоже бандиты нападают? — Он повел ноющим плечом и перехватил ее талию удобнее. Ее запах заполонил его голову, из-за чего ему приходилось концентрироваться сильнее. По отрывкам воспоминаний, которые у него остались, он сделал вывод, что еще никогда не слышал такого запаха.       — Особо непонятно кто. Гули, твари, чудовища… У них много имен. Мародеры ближе к пустынной части тоже сильно мешаются. В городе теней есть много всего, что нам было бы нужно… — По голосу было заметно, что она улыбнулась. — Но против них мы не можем ничего сделать. Они слишком сильны и не настроены на контракт. Они скорее сделали бы нас своими рабами. Вот и приходится прятаться.       — А набеги не пробовали? — Став серьезным, Эрен решил, что озвучивать полностью свои мысли не стоило, поэтому ограничился лишь вполне объяснимыми вопросами.       — Мы только привлечем внимание. У нас не так много мужчин, чтобы жертвовать ими ради набега. Пока никто не знает, где находится убежище — мы в безопасности. — Конь двинулся быстрее, кажется, они выехали на луг. — Там за мертвым лесом есть и другие люди. Я уж не знаю, откуда ты, но те люди — дьяволы.       — Я помогу, чем смогу. В счет благодарности за спасенную жизнь. Раз уж с мужчинами напряженка. — Эрен глубоко вздохнул, продолжая прислушиваться. — Но, если так плохо с провиантом, не возникнет проблем от того, что ты везешь буквально еще один рот, который придется кормить?       — Нет, с едой у нас все нормально. — Микаса покачала головой. — Просто есть вещи, которые не вырастить. Они есть в городе неподалеку, но там запасы тоже не бесконечны.       — И в чем нуждаетесь в первую очередь? — Эрен постепенно начинал отключаться, но все еще держался. Он бы не удивился, что именно на интересе узнать сейчас побольше. Как вообще они могли выращивать достаточно всего? — Мне кажется… Может, у тебя есть веревка или что еще? Боюсь, скоро не смогу держаться крепко.       — Да, есть. Сейчас. — Она пошуршала в сумке и крепко привязала его к себе. Конь тяжело фырчал, и с левой стороны снова зашуршала река. — Еще несколько часов ехать.       — Нормально. Продержусь. — Он усмехнулся и невольно прижался лбом к спине Микасы. Нужно было продолжить говорить, чтобы не отключиться. — Значит, получилось приручить природу и организовать независимое проживание. Похвально.       — Нам повезло. — Шелест травы сменился скрипом камней. Движение животного стало более резким. — Неужели у других не так?       — Насколько я помню, запасы воды всегда ценились. Это ведь логично: чистые реки есть не везде. Возможно, я что-то не так помню… Но такое обилие воды — это нечто. — Эрен напрягся, помолчал, пытаясь собрать воедино картину, но все же продолжил: — Так что, вам определенно повезло — не знать проблем с провиантом. Если удалось это, то остается только защитить имеющееся. Хотя, думаю, желающих заполучить ваши достижения наверняка немало.       — Добраться до убежища тяжело. Если не знать нюансов, в горах можно убиться. Большой отряд не пройдет, но несколько всадников может. — Конь замедлился, а где-то справа стал завывать ветер. — Ты если падать вздумаешь — делай это влево. Иначе улетим оба в пропасть.       — Обязательно учту, но все же постараюсь держаться в сознании. Ты же меня не затащишь обратно. Обидно будет умереть, когда только что был спасен. — Его покачивало, но он умудрялся сохранять равновесие. — Расскажи еще что-нибудь. Твой голос успокаивает.       — У нас есть жители с учеными степенями, — тут же восторженно зашептала Микаса. — Они рассказывают много интересного о вирусе, о войне. О том, как жили раньше. Правда, они уже совсем старые…       — Много знаешь про вирус? Наверняка все еще есть те, кто обладает иммунитетом. Но я таких не встречал. Кажется. — Эрен вновь переплел пальцы, прижимая сильнее руки к животу Микасы.       — Я не стану говорить с тобой об этом. — Микаса напряглась. Ей явно не нравилась эта тема. — И не знаю особо ничего. Просто есть те, кто болеет, и те, кто нет.       — Понимаю. Не хотел бы оказаться на месте зараженных. Заведомо гиблое дело. Но я не буду тебя донимать подобным. Угостишь еще водой? Она чертовски вкусная оказалась, или же это мне так кажется в виду ранения. — Пальцы затекали, и ими приходилось шевелить.       — Не сейчас. Потом. — Она быстро поправила его руки. — Я скажу, когда можно.       Еще около часа они проезжали горную зону, а после наконец спустились на равнину. Остановив коня, она достала флягу и поднесла горлышко к его губам.       — Пей немного, губы смочи. Скоро привал сделаем. Не успеваем до ночи.       Эрен не стал спорить, сделав все ровно так, как и было сказано, хоть жажда и мучила. Приходилось терпеть, чтобы не припасть с жадностью к воде. Вкус и впрямь был невероятным. Одно дело, когда доставалась переработанная, почти безвкусная жидкость, только называемая водой, а совсем другое — настоящая. Даже запах, казалось, у нее имелся такой, что голова кружилась. Всего один глоток, и Эрен, смакуя, облизал губы.       — Это и впрямь вкусно, Микаса.       Проехав еще немного, они снова выехали к воде. Резко спрыгнув, Микаса помогла ему слезть. Сняла с его глаз маску, и засунула ее в корман седла. Холодный горный ветер тут же заставил вздрогнуть.       — Посиди пока спокойно, я разведу огонь, и будет теплее. — Она скинула со старого костра маскировочную сетку, накидала сухих дров и развела огонь. — Если хочешь — сейчас можешь пить сколько влезет. Наберем новую.       Эрен осматривался, плохо скрывая пораженное удивление. Привыкший к сухим пейзажам, бетону бункеров, все сейчас казалось настолько нереалистичным, что он, забыв о ноющем ранении, прижал обе ладони к траве, провел по ней руками и, медленно поднявшись, прошел к речке. Запрокинув голову, Эрен стоял так некоторое время, смотря на яркие звезды на небе, а после осторожно сделал шаг в направлении воды, затем еще один. Неторопливо он оказался в ней по самые колени и, зачерпнув ладонями, выпил воду. Умывшись, он повторил еще несколько раз, жадно выпивая все до капли из рук. Улыбаясь, Эрен закрыл глаза, вслушиваясь в незнакомые звуки.       — Невероятно, — прошептал он.       — Я смотрю, ты совсем не местный… — Она стянула защиту с лица, выдыхая. Седло легло на траву, Микаса завела коня в реку, от чего он облегченно фыркнул, утыкаясь носом в воду. — В пустыне сейчас штиль. Видимо, перегрелся.       — Не могу похвастаться тем, что видел подобное. Слышал часто, но видеть… Не доводилось. Даже завидую, что ты живешь в таком красивом месте. Жаль, что все не могут насладиться всем этим. — Он широко улыбнулся, повернувшись к Микасе, и, всматриваясь в ее лицо некоторое время, только сильнее заулыбался. — Хотел бы искупаться, но, думаю, ране не пойдет это на пользу.       — Заразу занесешь. — Она нахмурилась и вывела коня на сушу. — То, что я выросла здесь — не значит, что жить легче. Просто красиво. Это как невкусная конфета в красивой упаковке.       — Но ведь есть и отвратные конфеты без какой-либо упаковки. Когда наружу выходят, чтобы добыть даже воду. Здесь же она — вот — только протянуть руку. Кожу не разъедает зной, не царапает песок. И не приходится постоянно встречаться с убийцами. Разве что… Жить приходится, как взаперти, отгородившись от всего остального мира. Но, с другой стороны, Микаса, это ведь лучше, чем глотать пыль или не видеть света солнца. Или я не прав? — Он вышел вслед за ней, умывшись еще раз, чтобы смыть с себя разводы после пустыни. Встав рядом, Эрен чуть склонил голову, смотря четко в ее глаза.       — Ты так думаешь только потому, что не знаешь всего. — Микаса снисходительно улыбнулась. Подойдя к подсумку, она достала немного вяленого мяса и кусок хлеба. — Есть хочешь?       — Не откажусь. — Пришлось стать серьезным, беря кусок и пробуя, хоть держать себя в руках и не получилось долго. Довольно замычав, Эрен едва ли успевал пережевывать то, что откусывал. Его бы точно назвали самым плохим конспиратором, но было настолько плевать сейчас. Вкусовая палитра разливалась на языке, и это не шло ни в какое сравнение с пластиковой едой, изготовленной из не пойми чего. Конечно, по его воспоминаниям там тоже имелся свой вкус, даже запах, но здесь… Нельзя сравнивать настоящие продукты с теми, что создавались на производстве и запихивались в различные тюбики, баночки, патчи. Но, кажется, об этом воспоминании сейчас лучше не говорить. — Это… Очень вкусно! Знаешь, мне еще ни разу не удавалось заполучить даже что-то отдаленно напоминающее такое. Прости, если пугаю, но, черт, это действительно вкусно!       — Что же вы ели там тогда? — Микаса немного покопалась еще и достала небольшое яблоко, сразу же бросив его ему. — Оно кислое. У нас только такие и растут.       — Ты серьезно сейчас жалуешься, что у вас растет что-то не такое? — Эрен взглянул на Микасу, пристыдив, и откусил немного, морщась, но, распробовав, даже не заметил, как в руке остался только твердый хвостик. Он смотрел на него удивленно, облизывая губы, чтобы не пропустить ни единого кусочка вкуса. — Мы ели то, что получалось раздобыть. Чаще всего это оказывалось отвратительным на вкус. Или же почти безвкусным.       — Я не жалуюсь. Просто не люблю кислое. Мне тяжело такое есть. — Она пожала плечами. — У меня есть еще. Бабушка вечно кидает мне их в подсумок.       — Я точно не объедаю тебя и не забираю какие-то запасы, выделенные на определенное количество дней? — Эрен прищурился, смотря на то, как в ее руках появилось еще несколько яблок, от вида которых во рту усилилось слюноотделение. — Наверное, я выгляжу для тебя ужасно странным.       Чуть смутившись, он дернул плечами, вскинув их вверх, но тут же поморщился и приложил ладонь к перевязи. Прошлое медленно всплывало в сознании, нарушая красоту окружающего его сейчас мира. Вся эта пресная еда, рассчитанная на поддержание баланса в организме и насыщения его нужными элементами. Все, словно для каких-то роботов.       — Не объедаешь. — Микаса легла около костра. — Меня там потеряли, наверное, совсем. Уехала на несколько часов. Но ты не боись, ешь. Может, заживет быстрее.       Опустившись на землю, Эрен довольно быстро съел яблоки, поблагодарив Микасу в очередной раз. На полный желудок мир воспринимать оказалось намного легче. Холод был явно лучше, чем жара. Там, в пустыне, ему было некуда сбежать от ощущения, что он просто горит заживо. Но здесь… Здесь все было иначе. Холод тоже тяжело переживался, но можно просто разжечь костер, и уже становилось терпимее.       — Уехала одна за нужными вещами, а привезешь меня. — Он усмехнулся и лег на спину. Звезды на небе словно кто-то беспорядочно разбрызгал кистью — так их стало много. Эрен пораженно наблюдал за тем, как они мерцали на небосводе. Далекие, холодные, но безумно красивые и завораживающие. — Мне бы только подлататься, а потом я вернусь к себе. Так что, бояться вам нечего.       — Что ты вообще делал там? В пустыне. — Микаса сощурилась. Ощущение того, что она, возможно, совершает ошибку, не отпускало ее. Спасти жизнь — гуманно, это доброе дело. Но не обернется ли это бедой? — Что ты помнишь из того дня?       — Помню, что нужно было что-то добыть, поэтому мы отправились туда. Потом мы оказались в засаде, и… я не знаю, как так вышло, что я выжил. Меня приложило нехило и, видимо, я вовремя отключился, потому что слышал, как добивали других где-то в стороне. Больше мне и рассказать-то нечего. Имя зато свое помню — уже хорошо. Думаю, когда вернусь обратно, то вспомню больше или все. — Он нахмурился, но вскоре вновь улыбнулся. Странно, что не пришлось даже как-то обманывать, ведь Эрен и впрямь не помнил всех нюансов своего нахождения в пустыне. Разве что решил умолчать, что большую часть вещей у него украли.       — Странно это как-то. — Она хмыкнула, переворачиваясь на спину. Микаса прикрыла глаза, выдыхая. — Вылечишься и уйдешь.       — А ты много где была вообще? Или только вот так — периодически выбираешься по лесу погулять? Я бы точно хотел исследовать как можно больше земель. Вдруг есть еще, где такие вот места, и их можно использовать, чтобы не приходилось прятаться под землей от песчаных бурь, сражаться… — Он мечтательно заложил одну руку за голову.       — Лет десять назад весь восток был в радиации. На западе — опасно, туда пришлось больше всего ударов. Но сейчас, наверное, ветром унесло всю пыль куда-нибудь в другое место. — Микаса подложила под голову сумку. — Я не выходила дальше долины одна. Тяжело сделать это, учитывая, что дорога в нее одна. Меня бы поймали раньше, чем я выехала бы из горной зоны.       — Я точно обязательно когда-нибудь доберусь до другого такого оазиса, уверен. Или ты считаешь, что это глупо — мечтать о таком, вместо того, чтобы довольствоваться тем, что имеешь? — Повернувшись к Микасе, Эрен наблюдал, как плавно порхали искры, а тени скользили по ее лицу, создавая некий мистический образ. Мягкие черты лица, бледная кожа и темные волосы создавали невероятно привлекательный образ.       — Я бы не стала рваться за призрачной надеждой найти что-то похожее, — задумчиво протянула она. Брови едва заметно сдвинулись, из-за чего теперь она казалась не особо довольной. — Есть шанс потерять все.       — Живя среди всего этого, я бы и сам задумался. Но… Это лучше, чем забирать территорию у других, не находишь? Так ведь вечно можно грызться. И что тогда? Силой не решить всех имеющихся проблем. Я считаю, что, будь у всех людей подходящие условия, то многие проблемы удалось бы решить. Даже с той же рождаемостью. Может, с ней и проблемы, потому что условия такие неподходящие. Как знать. Иногда все это выглядит так, словно люди с ума посходили, а с другой стороны — все ведь так естественно. Мне кажется, что я слишком много болтаю лишнего, извини.       — Ничего бы не поменялось. У людей в природе стремление к большему, Эрен. Они бы не стали довольствоваться тем, что у них есть. — Микаса повернулась к нему. — Страх — одновременно двигатель прогресса, и его остановка. Да и мне кажется, что нет смысла сейчас плодиться, как ненормальным. К счастью, вирус искусственно приостановил рождаемость. Нас достаточно, чтобы мы могли себя прокормить.       — Безмерная рождаемость действительно никому не принесет пользы, мне кажется. Все должно происходить в пределах разумного. По желанию пары людей. Чем иначе мы будем отличаться от тех же тварей, бродящих по пустыне? Одни низменные инстинкты. — Эрен прижал ладонь к пылающему вновь плечу. Перевязь была немного влажной. Видимо, он слишком долго провалялся в песках, и попало достаточно много грязи в рану, поэтому заживление шло медленнее, чем обычно. — У тебя остались еще бинты?       — Да, конечно. Сейчас. — Микаса поднялась, достала все нужное и села напротив. — Раздевайся, сейчас обновим все.       Стянув рубашку, Эрен сложил ее рядом с собой, принимаясь снимать повязку одной рукой. Ткань сильно прилипла к ране, успев кое-где подсохнуть, поэтому он хмурился, как бы ни было больно, но терпел.       — Где научилась с ранениями работать? — поинтересовался он, стараясь отвлечься.       — Мама научила. Папе нужно было обрабатывать язвы. — Микаса нахмурилась, убирая грязь, которую вытянула мазь. Промыв, она ее обновила, закрыла бинтом. — Все. Завтра чисто будет.       — Задел что-то личное? — Он взглянул на нее с небольшим волнением и добавил, чуть отвлекаясь: — Обычно все заживает на мне достаточно быстро.       Теперь и впрямь стало легче, кожу хоть и тянуло, но это говорило лишь о начавшемся восстановлении тканей. Ему крайне повезло. Все могло бы сложиться намного хуже. Как минимум, ампутация была бы совсем некстати. Тогда он оказался бы совсем бесполезным для их и без того слабого общества.       — Да. Личное. — Микаса отстранилась и легла обратно. Теперь уже усталость слишком ярко отпечаталась на ее лице. — Ты случаем не заражен? Обычно у болеющих все быстро заживает.       — Нет, конечно. — Эрен улыбнулся, но сразу стал серьезным. — У меня с детства хорошая регенерация. Просто повезло.       — Тогда ты действительно родился в рубашке, просто Эрен с отличной памятью. — Микаса коротко улыбнулась, медленно прикрывая глаза, явно засыпая. — Спи. Заживет быстрее.       — А ты забавная, — хмыкнул он, и уголок его губ дрогнул. — Как в детской песне? Спи, пусть не кусают тебя жучки. Если проснешься, то не пугайся, тебя всегда есть, кому защитить. — Тихо напевая слова, всплывшие в его памяти, Эрен зевнул и довольно быстро уснул. Плечо и вовсе перестало беспокоить.       Зуд разбудил его, едва солнце коснулось горизонта и заблестело на редких капельках росы. Микаса еще спала, и Эрен перевернулся на спину, застыв. Видеть перед собой конскую морду, едва ли придя в себя после сна, было весьма и весьма непривычно.       — Ну… Доброго утра и тебе. — Эрен моргнул пару раз и прижал ладонь к коню, поглаживая его по морде.       Конь заинтересованно раздул ноздри, тычась носом в его грудь. Потеряв интерес, он вырвал клок травы прям рядом с Эреном, закивал головой, роняя на него пережеванные куски травы, и пошел дальше. Еще никогда не приходилось так близко иметь дело с таким животным. Эрен вообще не помнил, чтобы в его жизни встречалось что-то помимо гулей, прочих тварей и людей. Лошади ему точно нравились. Сильные и верные животные.       — Он со странностями, — приоткрыв глаза, сказала Микаса.       — Кажется, ему не особо нравится, что приходится тащить на себе еще и мою тушу. — Усмехнувшись, Эрен потянулся в рамках возможного и, немного подумав, подошел к реке, чтобы умыться и промочить горло.       — Кому бы нравилось? В тебе, кажется, килограмм девяносто. — Микаса достала гребень, быстро прошлась по волосам и стянула их в низкий пучок, после чего вернула на лицо тряпичную маску, надежно закалывая ткань за ухом. — Побыстрее.       — Я бы пошутил немного, в каком случае может нравиться, но лучше спрошу, почему прячешь лицо? — Пригладив влажными ладонями волосы, Эрен вернулся к Микасе. — Здесь ведь воздух чистый, пыли нет. Кто-то может тебя узнать или прячешься?       — Это чтобы не было понятно, какого я пола. — Она резво затянула седло, вернула на него сумки и вздохнула, повертев тряпкой перед ним. — Даже в долине опасно не скрывать свой пол. Все же горы не гарантируют, что сюда никто не заберется.       — Как-то не подумал о подобном. — Он почесал затылок. — Родиться мужчиной в этом плане выгоднее, но и убить могут любого. Собственно, пуля в моем плече говорит именно об этом.       — С женщинами поступают намного хуже, — мрачно подметила она. — Лезь в седло. Я пока костер спрячу.       Запрыгнув, Эрен погладил коня. Красивое животное, статное. И совсем не проявляло агрессии. За такого можно было бы выручить нормально провианта. Нахмурившись, он задумался. А зачем вообще это делать? Ведь с ним жизнь точно была бы более удобной. Конь и поле вспахать поможет и быстро передвигаться. Ест траву и сено, а не бензин, как машины. Одни плюсы.       — Но по тебе все равно заметно, что ты не парень. Взгляд выдает — слишком много сомнения и жалости. Парень бы на твоем месте просто добил бы меня. — Взмахнув руками, он усмехнулся.       — Хочешь, добью? — Микаса села перед ним и взглядом велела надеть повязку, сразу двигая коня вглубь леса. — Издалека тяжело разглядеть пол. У нас не принято убивать раненых, которых можно спасти.       — Думаю, это не очень гуманно — убивать меня сейчас, дав попробовать столько всего и показав все это. Будем считать, что нам обоим повезло. Ты не оказалась мародером, и я не пытаюсь тебя убить. — Вздохнув, Эрен в этот раз уже задумывался, как устроить руки, но, плюнув, привычно сцепил пальцы на животе Микасы.       Она лишь хмыкнула. Спустя почти два часа быстрой езды, они наконец замедлились. Послышался цокот копыт по асфальту. Шум воды рядом стал настолько громким, что ей пришлось кричать:       — Можешь снимать повязку, мы приехали. — Даже в таком случае Эрену пришлось напрячь слух, чтобы распознать слова.       — Охренеть, — протянул Эрен, вертя головой по сторонам. — И ты всегда можешь наблюдать такую красоту? Серьезно, Микаса, я даже не могу заставить себя не завидовать.       Вода переливалась в солнце красками, в ней словно купалась радуга. Брызги долетали до Эрена, и он неловко улыбался, щурясь. Еще никогда он не мог настолько ощущать себя живым и, кажется, счастливым. Он смотрел на все, как на какое-то чудо света. Такое непривычное, но безумно красивое, настоящее… Здесь действительно словно расположился кусочек рая, хотя наверняка это лишь малая часть.       — Шум воды надоедает. — Они проскакали галопом по дороге, а затем спустились вниз по холму к амбару, скрытому густыми кронами деревьев. — Главное, не отходи от меня далеко.       Подъехав, их встретил какой-то ворчливый мужчина, забравший коня. От него пахло чем-то терпким, но вряд ли алкоголем. Может, он только что приятно спал до их приезда, а тут вдруг пришлось нарушать собственное спокойствие?       — Ну, ты даешь, конечно, Мики. Мне тут за тебя по голове прилетело. — Он хмуро осмотрел Эрена, а затем перевел недовольный, вопросительный взгляд на Микасу.       — Нашла раненого. Пришлось возиться. — Микаса сняла накидку и маску, сразу же передавая ему. — Подумала, что нам нужна помощь все равно.       — Ну, жива и ладно. — Мужчина зашел в ангар, откуда доносилось ржание лошадей, мычание коров и писки цыплят.       — Пошли.       Она сжала локоть Эрена, направляясь еще ниже — в помещение ГЭС. Оттуда в главный корпус и подземный бункер, находящийся прямо под ангаром. Здание было переоборудовано под поселение. Пустые комнаты в старом бункере стали либо библиотеками, спальнями, либо общими комнатами. На третьем этаже был нужный им кабинет. Постучав, Микаса и Эрен вошли внутрь, после чего она неловко переступила с ноги на ногу.       — Я не могла иначе. Нашла его в пустыне. Ему нужна была помощь. И нужна до сих пор. Я знаю, что задержалась на много, но больше этого не повторится. — Микаса виновато взглянула на старую женщину, сидящую за столом.       — Это верное решение. Каждый заслуживает помощи, и ты правильно сделала, что не оставила его в беде. — Она кивнула пару раз, но тут же нахмурилась, продолжая уже более строго: — Но ты знаешь мое отношение к тому, чтобы ты вообще уходила далеко отсюда. Это не приносит особой пользы, а риск остается неоправдан. Ничего личного, молодой человек.       — Никаких обид. — Эрен кашлянул и провел ладонью по плечу.       — Ты не сможешь всю жизнь контролировать мои передвижения, бабушка. — Микаса нахмурилась в ответ. — Рано или поздно, но мне придется тоже начать вносить какой-нибудь вклад для нашего убежища. Это будет нечестно по отношению к остальным, если я буду всю жизнь сидеть здесь.       — Разве те, кто ухаживает за скотом, готовят для всех, оказывает медицинскую помощь, не приносят пользы? Каждое занятие здесь важно, Микаса, и ты это знаешь. Твои попытки так часто подвергать себя опасности совершенно необоснованны. Здесь невозможно спорить. Пойми, я всегда буду против того, чтобы переживать вернешься ты на этот раз или нет. — Она устало покачала головой. Такие разговоры, как понял Эрен, случались у них не редко, и он свел брови к переносице. — Бери медикаменты, которые необходимы, если уверена в том, кого приводишь к нам.       — Хорошо. — Микаса кивнула и вышла из кабинета, выдыхая. Спустившись на второй этаж, они прошли в медицинский кабинет. Достав два пластиковых тюбика, она протянула их Эрену. — Обезболивающее и антибиотики. Последние пить один раз в день на протяжении недели. Поменяем повязки, и я поищу, куда тебя положить.       — Понял. — Эрен закинул одну таблетку в рот и проглотил. Обезболивающее могло еще и пригодиться, поэтому он не хотел так просто его тратить. — Твоя бабушка, конечно, строгая.       Уже привычно он снял рубашку и присел на стул, доверив в этот раз снятие повязки Микасе. Она аккуратно разрезала грязный бинт и непонимающе оглядела его плечо. Следа от ранения особо не было, лишь покраснение вокруг и небольшая царапина.       — Ты не можешь быть здоров. Эта рана не могла затянуться за день только благодаря мази.       — Просить поверить на слово — бесполезно, так ведь? Но я не могу быть заражен. Сколько я себя помню, я всегда таким был. Тесты ничего не показывали ни разу. Не могли же меня заразить в детстве, в самом деле. — Он повел плечом, осматривая место ранения.       — Нет, иначе и быть не может, Эрен. Такая рана заживает месяцами даже с хорошей регенерацией. — Микаса покачала головой, намазала мазью царапину и наклеила пластырь вместо бинта. — Ты явно носитель вируса. Уверен в правильности теста? Может, пересдашь его здесь? У нас есть оборудование.       — Они не могли. В этом я уверен намного больше, чем в том, что сейчас сижу перед тобой. — Поднявшись, он нахмурился. И почему то, что было таким нормальным и привычным для него, вдруг вызвало сомнения у Микасы? Он точно сдавал тесты, лично видел их результаты. Отец лично проверял каждый, он же помнил это. — Я не против сдать хоть сколько тестов, я уверен в том, что не могу являться носителем.       — Хорошо. — Она прошлась ваткой по его рту, а затем протянула ему пустую колбу. — Думаю, ты и так знаешь, что нужно делать. Потом положишь сюда и отдашь. Я передам нашему вирусологу.       — В смысле, знаю, что делать? — Его брови поползли вверх, он моргнул медленно и усмехнулся, натягивая рубашку. — Мне пустить самому себе кровь из руки что ли?       — Нет. Ты же сдавал тесты. У вас изучали… кровь? По ней же результаты неточные. — Микаса нервно усмехнулась, краснея. — Нужно сдать сперму. Вирус ведь влияет на сперму, яйцеклетки и днк. Сперматозоиды сильно видоизменяются и отличаются повышенной активностью. С женщинами сложнее, поэтому у них анализируют все. Кровь, слюну и там внизу.       — Слюна и кровь. Всегда. Я знаю про вирус, и что, будучи зараженным, мне было бы запрещено достаточно всего. Но если и по этим материалам — точно отрицательный дают, то и не тратили время. Дурдом какой-то. — Рассмеявшись, Эрен накрыл лоб ладонью. — Мне кажется, что это немного так чересчур, конечно.       — Но ведь по сперматозоидам результат на восемьдесят процентов точен. Только потом проводят дополнительные исследования по слюне, чтобы окончательно убедиться. — Микаса нахмурилась. — Тебе было бы запрещено входить в половой контакт со здоровой особью. Зараженным ты ничего не сделал бы радиоактивной спермой.       Она усмехнулась, спускаясь по лестнице на первый подземный этаж. Низкие бетонные потолки давили на него, вытаскивая со дна воспоминания о его доме. Только вот разница была в том, что здесь было все.       — Здесь живу я. — Микаса показала на железную дверь, а после прошла к той, что напротив. — А здесь никого. Можешь пока пожить тут. Внутри есть унитаз и душевая. Конечно, не люкс апартаменты, но жить можно.       Они вошли в небольшую комнату два на два. Наполнение было скромным: кровать, самодельный шкаф, столик и полки.       — И что у вас делают с зараженными? — Эрен прижался спиной к стене. — Просто любопытно, хоть я и уверен в своей отрицательности.       — Здесь у каждого своя посуда. Все в курсе, что вирус не передается через касания. Так что… Да ничего, особо. Если зараженный хочет вступить в брак со здоровым, они предварительно оговаривают половые связи. Если партнеров устраивают отношения без секса — прекрасно. Но если нет, одному придется заразить другого не половым путем. Через кровь. — Микаса достала из шкафа набор белого постельного белья, подушки и одеяло. — Тогда женщина или мужчина теряет способность к размножению, и не родится больной ребенок. Такие пары обычно воспитывают сирот, которые остались без родителей.       — Все наравне? Это впечатляет. Нет, правда. Вы хорошо продумали эту систему взаимодействия. У каждого есть право выбора, каждый осознает ответственность. — Подойдя ближе, Эрен принялся направлять кровать, помогая. — Хотя, я бы, наверное, не смог вступить в такой неравный брак. Это ведь или самому жить с чувством вины, или же наоборот — стать причиной того, что партнер будет ощущать эту вину. Как-то слишком сложно.       — У нас здесь не особо горят желанием размножаться. — Микаса снисходительно улыбнулась. — Поэтому чаще всего партнеры выбирают заражение. Раньше все было иначе. В душе только холодная вода. Из-под крана не пей, каждый четверг будут наполнять канистру для воды из специального резервуара. Вся вода в ванных комнатах перерабатывается и очищается по отдельным трубам.       — Я бы назвал это лучшим местом, где мне приходилось жить. Уверен, что ты не сможешь ничем меня разубедить в этом. — Рассмеявшись, Эрен положил на кровать пакет с колбой и, кашлянув в кулак, взглянул на Микасу. — Так когда там анализы-то эти сдавать? Ну и… какая-то помощь ведь полагается? Только не решай, что я домогаюсь!       Вскинув руки, Эрен замотал головой, уставившись на Микасу. Когда он вообще начал смущаться таких банальных и привычных вещей?       — Думаю, у нее найдется какой-нибудь журнальчик… — Микаса неловко поджала губы. — Сдать можешь в любой момент, когда будет удобно. Я отведу тебя потом к Ханджи. Она немного чудная, но не в плохом смысле.       — Это точно странно все. — Усмехнувшись, Эрен растрепал волосы и присел на кровать. — Ладно. Не вижу смысла оттягивать момент, чтобы уже окончательно доказать, что я здоров совершенно.       — Я скоро вернусь. — Микаса хлопнула его по плечу и поднялась к Ханджи. Та, тяжело вздыхая, предоставила ей единственный подходящий экземпляр, чья обложка заставляла ее густо покраснеть и скрутить журнал. — Держи. Это все, что было. И Ханджи передала, что тест точно должен быть проведен. Процент ниже сорока намного опаснее обычных. Нужно исключить тебя из их списка.       — Черт. — Он закатил глаза. Нервозность уже не получалось скрыть, учитывая, что еще ни разу не приходилось сдавать тесты подобным образом. — Я же говорил, что все в полном порядке со мной. Я бы запомнил, что получил это долбанное заражение.       Прихватив колбу и журнал, Эрен зашел в туалет. Неловкость стучала в голове, и в итоге он сжал переносицу, не ощущая ни капли возбуждения, только раздражение. Сколько вообще смотрело эту порнографию до него? Поморщившись брезгливо, Эрен вышел и откинул журнал на кровать перед Микасой.       — Скажи, что теста не будет. Кровь, слюни — что угодно. Но вот так вот просто я не могу.       — Ханджи сказала, что тогда тебе придется уйти. — Микаса начала задумчиво расхаживать по комнате. — А я не хочу этого. Тогда все мои старания прошли зря!       Вдруг она остановилась и решительно взглянула в его зеленые глаза. Эрен напрягся, удивленно смотря на нее в ответ. Даже страх потерять все не воодушевлял его сделать запрашиваемое.       — Ты сделаешь это, — уверенно сказала она. — И я уже придумала как.