Тени мертвых

───── ❖ ─────

      Эрен непонимающе выгнул бровь, уставившись на нее. Что она задумала? Уверенность, исходящая от нее, даже пугала в какой-то степени. Такая леденящая, словно Микаса и впрямь готова была биться до конца за свои цели. И ее черты лица... Такие мягкие и нежные, сейчас стали более жесткими. Самое интересное, что ему и это приглянулось. Такая разная Микаса...       — А если я помогу? Будешь дважды должен. — Она стянула с себя футболку и бандаж, перетягивающий грудь. Совершенно внезапно, но привлекло все внимание Эрена. Такая аккуратная, наверняка мягкая… — Трогай, если надо. Я серьезно. Дважды предлагать не стану, и будешь пялить в этот стремный журнал. Если окажется зря, что я тащила тебя столько времени сюда, я просто умру от стыда перед остальными.       — Это… — не сразу начал Эрен, уставившись на ее грудь, пытаясь сообразить, почему вообще не мог отвести взгляда от этого зрелища. Не так уж и часто ему доводилось настолько близко смотреть на женскую грудь. До этого ему выпадало лишь раза два получить разрешение на интимную близость. В остальное же время — задания, вылазки… Все, что никак не сочеталось с подобным удовольствием. — Это внезапно. Ты полна сюрпризов.       Потянув руку, Эрен остановился в последний момент и перевел взгляд на лицо Микасы, сглотнув. А если она шутит? Или просто необдуманно предложила, а, когда он дотронется, влепит пощечину?       — Ты точно уверена, что мне можно?       — Считай, что у меня здесь личный интерес. Местные парни не особо впечатляют. — Микаса закатила глаза. — Трогай, пока можно. И чтобы ни одна душа не была в курсе.       Кивнув, Эрен вновь сглотнул и мягко коснулся груди Микасы, провел большим пальцем по округлости и чуть сжал. Прикрыв глаза, он шумно вобрал в себя воздух. Конечно, ему было до безумия неловко, но на ощупь ее грудь была невероятно мягкой, что невольно хотелось касаться ее. Сжав вторую другой рукой, Эрен осознал, что большего ему сейчас и не требовалось. Кашлянув, он натянул на Микасу ее футболку и скрылся в туалете, чтобы вернуться оттуда уже с темным пакетом и колбой внутри.       — Мы не будем обсуждать этот момент. — Смущенно взглянув на Микасу, Эрен нахмурился. Нужно было хоть на что-то сменить тему. И срочно. — Лучше скажи, ты сама-то заражена? Или же здорова?       — Не важно. — Она забрала пакет, неловко улыбнулась, отходя к двери. — Отдыхай. Если что, наверху есть библиотека и куча старперов, которые могут часа на три выносить тебе мозги разговорами. У меня еще есть дела, так что, развлекайся сам.       — Мне бы это… Если у вас есть столовая, я не отказался бы от воды. Ну а потом скажи уж, чем я могу пригодиться, потому что слоняться без дела не горю желанием. — Вздохнув, Эрен бросил на нее неясный для понимания взгляд.       — Ладно. По пути. Пошли. — Они вышли в коридор. — Вообще, распределяет всех бабушка, но ты можешь помогать в амбаре. Там крыша течет, нужно починить до сезона дождей. Утром отведу к Ханнесу. Пока только мешаться будешь, ибо все в работе.       Зайдя в небольшую столовую, Микаса взяла полупрозрачную канистру и набрала в нее воды.       — Здесь на неделю. Если хочешь есть — поищешь тут. Теплую не гарантируем, но, думаю, уже все равно должно быть. — Микаса вручила ему канистру. — Прямо напротив — библиотека. Все обычно сидят там. Ночью намного холоднее из-за воды рядом, поэтому можешь накрываться двумя. Если что непонятно — ты знаешь, где моя комната. Вечером после ужина я обычно у себя.       — Спасибо. Нет, правда, спасибо. Я даже и не знаю, как теперь расплачусь с тобой. Иногда кажется, что умер где-то там в пустыне, а теперь это все мне мерещится, как мир, о котором мечтал. Так странно. — Улыбнувшись, Эрен прижал к себе канистру, словно ее могли отнять. — Я после подожду тебя в комнате с результатами.       — Ага. Бывай. — Она махнула ему рукой, явно направляясь в кабинет Ханджи.       Рано утром, еще перед рассветом, Микаса разбудила его, сразу же потащив к куда-то. Как выяснилось позже — к Ханджи. Растрепанная, она сидела к ним вполоборота, нервно поправляя очки.       — Опасного штамма я у тебя не нашла. — Она тяжело вздохнула, поворачиваясь к ним на крутящемся кресле. — Но ты заражен на сорок пять процентов. Для здоровых опасен только в случае секса, поцелуя и для переливания крови не годишься.       Какое-то время Эрен стоял, моргая, переваривая услышанное. Какое заражение? О чем она вообще? Быстро замотав отрицательно головой, он улыбнулся.       — У вас сломалось что-то — точно. Я не могу быть зараженным. Такого не бывает, понимаете? Невозможно физически. — Его голос чуть дрогнул, и Эрен нервно кашлянул.       — Моя голова не могла сломаться. Сам взгляни. Вот пример того, как должно быть. — Ханджи указала на картинку справа. — А вот тут, как не должно быть. Зараженный экземпляр.       — Знаете, это уже похоже на то, что у вас неточные тесты. Не знаю, да что угодно. Давайте тогда я пересдам. Когда можно будет это сделать? — Уставившись на Ханджи, словно ухватившись за последнюю надежду, Эрен приблизился. — Когда?       — Я понимаю твой диссонанс, Эрен. Тяжело узнать, что чем-то болен. Но это нормально. Нет ничего постыдного, я тоже больна. — Ханджи сжала его плечи. — Наш тест не может лгать. Человек, который придумал его, — мой отец. Но если хочешь, я сделаю более развернутый анализ еще и с помощью слюны. Это займет больше времени.       — Да. Да, давайте так, Ханджи. Какой мне был смысл обманывать, ведь сами понимаете, что скрыть что-то у меня бы не вышло. — Эрен поник, понимая, что это лишь очередная попытка ухватиться за крупицу вероятности. Смирение никогда не было ему присуще, и сейчас он даже злился, не понимая, как такое вообще было возможным.       — А какой смысл врать мне? — Ханджи улыбнулась. Ее оптимизм даже слегка раздражал, хоть и выглядел вполне естественно, без желания кого-либо обидеть или задеть. — Ты расстроился так, словно у тебя ниже двадцати пяти, ей-богу. Взбодрись. Ты не опасен для общества, а только для своего партнера!       — Одно, когда ты узнаешь это в положенное время сразу, а после остается только смириться, а другое — живешь до поры до времени, как здоровый. Как полноценный. Чтобы после узнать вдруг такую новость. — Он отмахнулся, слабо улыбнувшись. — Прошу простить, что вспылил. Куда там плюнуть? Да я пойду, помогу с крышей, а после… Хочу обдумать все это.       — Микаса, отведи его потом к Ханнесу, — с улыбкой сказала Ханджи.       Микаса, до этого молчавшая, кивнула. После сдачи материала они медленно шли к выходу из здания. Тяжелый день. Смущающий вечер и странное утро. Ему не нравилось понимать, что на протяжении всей своей жизни он мог заразить многих близких. Если они у него, конечно, были.       — Главное, не воспринимай все, что говорит Ханнес всерьез. Иначе станет казаться, что он великий полководец в прошлом. — Микаса усмехнулась. — Он любит драматизировать.       — Да мне бы просто нагрузить себя работой, — хмыкнул Эрен, все еще немного хмурясь. — Я не могу вспомнить столько моментов… Особенно, как именно оказался заражен. А когда пытаюсь, то все лопается, как тонкая натянутая нить. Это неприятно.       — Ты мог родиться таким. Могли заразить в младенчестве. — Микаса пожала плечами. — Не сильно грузись. Или грузись, может, быстрее крышу почините.       Выйдя на улицу, они поднялись вверх по холму. Запах травы смешивался со свежестью ветра, несущего с собой целый букет ароматов, начиная с цветочного, плавно переходил в приятный водный от реки. Хотелось остаться здесь надолго, только чтобы наслаждаться открывшимся видами и просто дышать полной грудью.       — Вон ангар. Скажешь, что прислали крышу чинить. Мне пока нужно помочь в столовой, так что… Удачи.       — Мои родители здоровы оба, за мной следили и сдували пылинки. Я помню свое детство, это просто исключено. — Он замотал головой, решив продолжить тему здоровья. — Ладно, не стану тебя грузить. Лучше пойду.       Коротко улыбнувшись, Эрен направился к ангару, где уже трудились люди. Ханнес и впрямь оказался любителем понарассказывать разного, но сейчас Эрен не слушал его. Совершенно. Он четко выполнял свою работу в достаточно быстром темпе. К нагрузкам он был привычным, а сейчас это заменяло физические упражнения. Отказавшись от перерыва, Эрен только смахнул со лба небольшую испарину и продолжил работу, сильнее нагружая себя. Только когда Ханнес уже объявил о конце рабочего дня и всучил Эрен кусок хлеба с вяленым мясом, пришлось идти в комнату. Завалившись на кровать, он отложил еду на тумбу, наконец чувствуя усталость. Осушив половину имеющейся воды, Эрен съел немного, откладывая остальное, предварительно нарезав хлеб тонкими кусочками, он проделал то же самое с мясом.       — Ты на поздний ужин пойдешь? — Микаса тихо постучала в дверь. — Мне сказали, что ты в столовую не приходил.       Аккуратно сложив все нарезанное и завернув в прихваченную специальную бумагу, Эрен убрал хлеб и мясо в тумбочку, чтобы после оставить сушиться. Открыв дверь, он уставился непонимающе на Микасу.       — Ужин? Поздний ужин? У вас есть и такое? Я, да, не был в столовой. Но Ханнес дал мне хлеб и мясо, я думал, что… Ну, это и есть ужин.       — Это перекус. Для тех, кто работал больше пятнадцати часов, положены ужин и перекус. — Микаса застегнула вязаную кофту, поежившись. — С семи вечера до десяти ночи всегда есть что-то теплое из еды.       — Скажи честно, вас тут для чего-то откармливают? Я серьезно, Микаса, это выглядит именно так, и я даже немного не понимаю, как реагировать на подобное. Куда столько еды влезть может вообще? Но в то же время я не могу отказаться, хоть и привык иногда днями обходиться без еды. Неделя без воды… Что это вообще за место? — Пораженный происходящим, Эрен последовал за ней.       — Мы на самообеспечении. Вот и все. — Микаса улыбнулась. — В километре отсюда была ферма. На нее напала стая гулей, животные пострадали, но выживших хозяева перегнали сюда. Жаль, что от той большой семьи остались только отец и сын. Сейчас в горах на выпасе овцы, в амбаре три молочные коровы, у одной из них бычок-теленок. Куры, несколько беременных свинок. Лесные ягоды, грядки. Отсюда и еды много.       — Наверняка я выгляжу весьма странным для всех. Особенно, если кто обнаружит, что от привычки делать запасы я не смогу избавиться. — Он чуть растерянно улыбнулся и почесал голову, пригладив после волосы. — Я видел многое, но никогда — овец и коров.       — Ты же чинил крышу амбара. Неужели не заглянул внутрь? — Микаса удивленно к нему повернулась. — Послезавтра у меня смена со стадом. Можешь поехать со мной, все равно Ханнес сказал, что крышу вы почти закончили.       — Я немного был занят ремонтом. — Он пожал плечами. — И тем, что чуточку так изменилась моя жизнь. Знаешь, это выглядит, как плата за то, чтобы иметь возможность жить в таком месте. Был здоровым, жил в ограничениях, а сейчас… Интересно, есть ли еще такие места на планете?       — Выше по течению, у берегов океана, есть еще одно убежище. Оно было построено по такому же плану, как наше. Но мы не выходили на связь лет пятнадцать точно. — Микаса пропустила его в столовую и протянула тарелку старушке, которая добродушно улыбнулась, накладывая им картошки и немного жареного мяса. — Думаю, у них тоже дела неплохи.       — А почему не связываетесь? Мне кажется, что иметь союзников в нашем мире — лучшее решение. — Живот Эрена заурчал только от одних запахов, витавших здесь, а от вида еды он подвис, пытаясь сообразить, как можно унять слюноотделение и поскорее все это попробовать.       — Так безопаснее. Ну, по крайней мере, так говорит бабушка. — Микаса поставила тарелки на стол, а затем и кружки с парным молоком. — Ты кушай давай, не стесняйся.       — Здесь она всем управляет? — Эрен нахмурился, с подозрением смотря на белую жидкость с небольшой пенкой в теплой кружке. Но интерес перевесил опасения, и Эрен сделал первый глоток. Его глаза округлились, после чего он опрокинул в себя все залпом и облизнулся. Обернувшись, он заметил на себе странные взгляды и поднял плечи, чуть хмурясь и шмыгнув носом, чтобы после сказать уже тише: — Это же обалдеть как вкусно. Почему вы так спокойно реагируете на то, что настолько офигенно.       — Привыкли уже. — Микаса улыбнулась. — Да. Бабушку назначили главной здесь еще до войны, она руководила третьим гуманитарным отделом. А потом все это случилось, ученых перенаправили в убежища. Дедушка не успел, бомбежка застала их в Вашингтоне.       — Мне жаль. Война вообще мало чего приносит хорошего людям, но есть те, кому она выгодна. Это удручает. — Эрен вздохнул, ковыряя вилкой картошку с мясом, перекладывая с места на место, стараясь выглядеть естественнее. — Соболезную.       — Все в порядке, я его не знала, так что… Не особо горюю. — Микаса отправила несколько картофелин в рот. — Если бы не война, нас бы здесь не было. В таком замечательном месте… Наверное, жили бы в бетонных коробках и работали, как рабы — за гроши.       Жмурясь, пробуя все по очереди, Эрен понимал, что скрывать свою реакцию просто не представлялось возможным. Это напрягало, но он осознавал, что его поведение вполне объяснимо. Если бы пробовал изображать равнодушие — привлек бы куда больше внимания и породил бы уйму ненужных вопросов. Оставалось наслаждаться продуктами, вкус которых он точно запомнит на всю жизнь. Это даже в какой-то степени успокаивало и отвлекало от осознания собственной возникшей неполноценности, вызванной чертовым вирусом.       — Я бы хотел остаться жить здесь. — Эрен не мог врать на этот счет. Да и кому бы, находясь в здравом уме, не захотелось бы наслаждаться всеми имеющимися здесь благами?       — Думаю, никто против не будет. — Микаса бросила хмурый взгляд на сидящих в столовой, от чего они сразу же отвернулись, возвращаясь к своим разговорам. — А как вы жили?       — Я чаще проводил время на поверхности, пытаясь найти пропитание и все, что только может пригодиться. Можно сказать, что мы просто выживали. Я был из тех, кто всегда надеялся найти лучшее место, выбраться из бетона и песка. Жаль, что остальные не видят сейчас того, что вижу я. — Эрен опустил голову, понимая, что весь его отряд погиб. Он не так долго знал этих ребят, но они достаточно прошли вместе, чтобы сейчас ощущать в какой-то степени вину.       — Почему вы тогда просто не уйдете в зеленую зону? Там жить легче. Да, убежище еще поискать надо, но пропитание было бы всегда. Как-то странно добровольно оставаться в послевоенной пустыне. — Микаса доела, отставляя посуду в сторону. — Я знаю, что ниже по течению еще есть заброшенный курортный комплекс. Но он далеко.       — Не я выбираю, как управлять людьми, где размещаться. Поверь, я бы предпочел искать подходящие места для жизни, а не торчать там. Но так уж вышло — меня не подпустят к управлению. Кто я такой для этого? Поэтому остается только выполнять свою функцию в привыкшем к таким условиям обществе. — Он вычистил все с тарелки куском хлеба, а после собрал пальцем каждую крошку. Странно было рассказывать такое. Не отпускало ощущение, что это было из чьей-то чужой жизни, но не его, однако говорилось словно на автомате — зазубренной информацией.       — Тебе не кажется это странным? — Микаса слегка наклонилась к нему. — За столько лет не найти себе подходящего места?       — Я бы назвал это трусостью, но… — Эрен замолчал. Его отца точно он не мог считать трусом, и верить в это — даже просто допускать подобное — глупо. Но вопросы к нему определенно появились, сомнения закрадывались с каждым вопросом Микасы все чаще. — На все ведь есть свои причины. Даже твоя бабушка, которая управляет вами, тоже наверняка говорит часто то, с чем ты не согласна. И то, что может показаться тебе странным. Я прав?       — То, что я не согласна с ней, не значит, что я не понимаю, о чем она. — Микаса допила молоко. — Я осознаю все риски. И они действительно есть. Но какие риски были у вас? Может, лагерь чей рядом? Нападки?       — Бандиты и мародеры всегда занимали земли, на которых хоть немного, но можно было найти что-то для пополнения припасов. Возможно, что перемещать большое количество людей считали опасным. Я… Не знаю. Помню только, что просто выполнял то, что мне говорили. Больше ничего. Может, я бы и рассказал больше, но я не помню. — Опустив голову, он всмотрелся в пустую кружку.       — Ладно. Не буду тебя мучить. Доедай и на боковую. — Микаса улыбнулась. — Скоро у нас тут праздник будет. Свадьба.       — Хочешь сказать, что вы отмечаете разрешение на брак? — удивленно сказал он, доедая. — Это же просто получение согласия на секс.       — На секс нужно разрешение? — Микаса непонимающе уставилась на него, а после улыбнулась. — Брак — больше, чем просто секс. Это новая семья, праздник для людей. Для остальных — способ развлечения.       — У меня было, но… Я особо им и не пользовался. Как выяснилось — и правильно делал. — Эрен осматривал стены коридора, ощущая небольшую неловкость от подобных разговоров именно с Микасой. — Вспоминая детство, могу сказать, что это правильно — когда пара создается на долгое время, а не просто для того, чтобы удовлетворять свои потребности. Уверен, что на ваших свадьбах очень даже интересно.       — Весело достаточно. Ну, раньше было. Последняя свадьба на моей памяти была лет пять назад. — Микаса прижалась к стене. — А как еще было у вас? Может, вы и Рождество не празднуете?       Он только отрицательно покачал головой и повел плечами. Теперь такие привычные вещи, как отсутствие праздников, казались не совсем правильными. Может, поэтому они не особо боялись за территории, верили руководству, потому что не было ничего, что разбавляло бы серую рутину? Здесь все казалось живым, в сравнении с тем, как было в его доме.       — Это… Казалось лишним. Да и чем отмечать? Смотреть на единственный стакан воды и бульон из переработанной и сваренной кожи? Если ремень поношенный, то из него наваристее бульон. Это все знают. Но его еще нужно было найти. У нас даже крысы не водились. Хотя, насколько помню, мне точно выделялся дополнительный провиант. Но многие жили именно так. Не особо было чему радоваться. — Он умолчал, что толком и не представлял, в чем вообще заключалась суть всех этих праздников. Рождество... Об этом можно было бы вспомнить разве что из каких-то детских сказок. Не больше. А ведь каждый такой день как-то наверняка особенно отмечали.       — Что-то теперь не удивлена, что ты не хочешь обратно. Если поддерживать стабильное психоэмоциональное состояние — общество будет более слаженным. Работа будет лучше. Ведь если все время жить в бетонной коробке без праздников — можно совсем с ума сойти.       — Думаю, это зависит еще и от того, насколько руководитель заинтересован именно в том, чтобы все находились в достатке. Управлять уставшими проще. — Нахмурившись, Эрен замедлился и сжал переносицу. О каких еще вещах, лежащих на поверхности, он совершенно не задумывался раньше? — У каждого общества свой правитель, который выбирает подходящий путь. Наверное, так. Вам повезло, что у вас есть земли.       — Да уж, видимо да. — Микаса тяжело вздохнула. Она отстранилась от стены и открыла дверь к себе. — Спокойной ночи.       — Приятных. — Коротко улыбнувшись, Эрен скрылся за дверью, сразу же выдыхая.       Разложив хлеб на сухой салфетке на тумбе, чтобы не начал портиться, он аккуратно обернул мясо тряпкой и убрал в самое прохладное место в комнате. Пришлось сдержаться, чтобы не съесть еще кусок. Получив такой доступ к еде, теперь казалось, что организм постоянно требовал пищи, словно боялся вновь оказаться в строгих условиях голодания. Если придется уходить отсюда, то хотя бы будет что прихватить с собой.       Освежившись под душем, Эрен завалился в кровать, накрываясь одним одеялом. Привычный к ночным холодам, ему ощущалось, что в комнате невероятно жарко. Выстиранная одежда высохла к утру, и, когда Микаса постучала в его дверь, Эрен уже был собран и готов выдвигаться.       — Уже решила, что попросишь, чтобы я не оставался у тебя в долгу? — начал он сразу, открыв дверь и улыбаясь.       — Нет еще. Держи — это дождевик. Там моросит. — Микаса затянула зеленую ткань на плечах. — Скоро сезон дождей, надо будет перегонять овец обратно. Они сейчас такие пушистые.       Накинув дождевик на плечи, Эрен хмыкнул. В такие моменты не хватало собственного обмундирования. Ведь у него точно было много всяких приблуд, облегчавших жизнь.       — Я помню, как мама рассказывала, что из шерсти овец когда-то делали теплые вещи. Она сама не видела, но верила. И мне это отчего-то нравилось — слушать такие небылицы. Папа обычно посмеивался и называл нас выдумщиками, ведь овец уже давно сожрали гули. Или же сами люди. А ты думай лучше, не заставляй меня ходить с мыслью, что не расплатился за помощь.       — Гули едят людей, а животных они убивают, если под руку попадаются. Если овцы в поле, стая не станет нападать. — Микаса закинула на плечо рюкзак, а затем и капюшон, и вышла на улицу. — Зато волков, почему-то, едят на ура. Все стаи извели отсюда, а потом мародеры поубивали гулей.       — Волки наверняка оказывали сопротивление, нападали. Вот гули их и начали есть. Знаешь, я помню, что встречал гуля. Это так странно. — Он прижал ладонь ко лбу, хмурясь. — Мне кажется, что мне даже было жаль его в какой-то степени, ведь они были людьми. Никогда не думала, о том, что всех можно вылечить?       — Гули гниют. Если тело гниет — это уже мертвый человек. — Микаса напряглась, взбираясь по мокрой траве вверх, к амбару. — Нечего их лечить, нам бы всем за собой уследить. Может, когда-нибудь придумают что-то… Но сейчас они — каннибалы. Угроза.       — В какой-то степени ведь я тоже угроза. — Мысль об этом не отпускала, и Эрен только сильнее нахмурился. — Небольшое отклонение, какая-нибудь болезнь новая… И все. Буду жрать волков.       Нервный смешок вырвался сам собой. От мелкой мороси приходилось смахивать влагу с лица, чтобы лучше видеть, но даже это было намного приятнее царапающего песка.       — Ты так страдаешь, словно один-единственный на планете с такой проблемой. Я знаю, что это тяжело — понимать, что с тобой что-то не так. Но я бы на твоем месте радовалась. — Микаса зашла в амбар, где многие животные еще спали. — Ну и разморила же их моросня.       — У меня все же были небольшие планы на эту жизнь, хоть и звучит, думаю, странно. — Шмыгнув носом, он провел ребром ладони под ним, а после остановился, осматриваясь с детским интересом. — Если я продолжу удивляться, ты будешь считать меня и дальше за чудака?       — Просто расслабься, мне все равно на твои удивления. — Накинув на коня плотную попону, а затем и седло, она вывела его из стойла. — Придется на одном. Тут каждый конь на счету.       — Не привыкать же. Лапать я тоже не стану, обещаю. — Он улыбнулся, опуская плечи, ощущая себя немного свободнее. — Слушай, а молоко вообще выдают часто?       — На ужин обычно. — Микаса закинула повод и села в седло. — Открой амбар, а когда выйду, выходи следом. Обязательно закрой его и залезай. Недалеко ехать.       — Есть, мэм! — Сделав все, как было велено, Эрен забрался в седло, сразу держась за него. — И какая от меня тебе будет польза там? Я так — пытаюсь понять, что меня так ждет.       — Как это какая? А вдруг нападут? Буду использовать тебя как щит. — Микаса улыбнулась, направляя коня в сторону холмов. — Думал, хочу просто показать тебе овец?       — Я так и знал, что ты спасла меня для какой-то личной цели. — Рассмеявшись, он взялся удобнее. — Быть, значит, щитом и отбивать атаки гулей. Что ж. Неплохое желание из двух, которые я был должен. Осталось у тебя одно, и мы в расчете.       — Эй. Это не мое желание! — Микаса повернулась к нему, возмущенно сдвинув брови. — Я просто вытащила тебя погулять. Скажи спасибо. Сегодня дождь, крышу уже починили. Торчал бы в убежище, пялился бы в тот самый журнал. Больше развлечений нет.       — Настолько похож на любителя этих самых делишек? — Он несильно прижался к ней плечом, подтолкнув. — И вообще, мы договорились не вспоминать о том неловком моменте.       — А как выглядят любители того самого? — Микаса еле сдержала смех. — Я говорила только про журнал. А не про момент.       — Ты сейчас действительно останешься только с одним желанием, — произнес он ей на ухо и тихо рассмеялся. Микаса забавляла, с ней было легко общаться, а еще, если бы не она, то он точно никогда бы не увидел всего этого внешнего мира. — Но мне кажется, что у любителей передернуть весьма грубая и натруженная рука. А еще слюни текут при виде симпатичной девушки.       — Ясно. Придется обходить таких стороной. — Она улыбнулась. — Такие особи действительно опасны.       — Да ладно тебе, чем опасны-то? Тем, что после втихую будут вспоминать тебя? — Смеясь, Эрен отстранился, осматриваясь.       — Тем, что могут захотеть большего, — мрачно прошептала Микаса. — Таких, на самом деле, намного больше, чем ты думаешь.       — У нас это было обычным желанием женщин. Они по собственной воле шли обслуживать мужчин, их не принуждали к этому. Неужели у вас случается насилие? — Эрен с силой сжал седло, отказываясь верить в подобное. Он слышал, что происходило всякое, но чтобы узнать о подобном вот так…       — Что?! — Микаса нахмурилась, поворачиваясь к нему. — Кто в своем уме пойдет спать со всеми подряд?!       — Не знаю. Я не вдавался в подобные рассуждения, меня это мало касалось. Ну, вдруг кому-то действительно нравилось. Я… — Эрен напрягся, понимая, что Микаса медленно подталкивала его вновь к темам, над которыми придется рассуждать. — Я предпочитал думать, что все обоюдно.       — Вряд ли это было обоюдно. Психически здоровый человек не стал бы таким заниматься. — Микаса остановила коня, когда они вышли на луг, где пасся десяток пушистых овец. Морось осталась где-то ниже. Спрыгнув, она расстелила плед и опустилась на него. — Садись. Нам с ними до обеда торчать, потом приедут на смену.       Эрен присел рядом, едва касаясь своим бедром Микасу, и пригладил двумя ладонями волосы. Возникло ощущение небольшой неловкости, и он прикрыл глаза, упершись руками за спиной, откинувшись.       — Здесь приятно находиться. И овцы все же мило выглядят. Похоже на то, где можно долго так вот сидеть и просто смотреть. Я давно не испытывал ощущения, что все спокойно.       — Да. Если долго наблюдать за овцами, говорят, ночью быстро заснешь. Вроде работает. Веришь? — Микаса улыбнулась. — Вот, глянь, какие ягнята.       — Знаешь, на что я бегал смотреть, когда был мелким? — Эрен усмехнулся, рассматривая, как мерно паслись овцы, как периодически отделялись ягнята, но тут же забивались обратно — ближе к центру. — Я выбирался тайком, чтобы следить за тем, кто же быстрее — перекати-поле или ящерка. Обычно ящерка закапывалась в песок, выходя из этого соревнования. Но я все равно ставил на нее, ведь если куст был предсказуем, то ящерица — нет. Пока однажды я не привел туда друзей. Тогда кто-то из родителей нажаловался на меня отцу, и он заделал проход. Больше я никому и ничего не рассказывал. А после уже я решил присоединиться к тем, кто постоянно выходил наружу. Тогда уже никто не запрещал мне делать это.       — Знаешь, мне жаль, что ты вырос там. — Микаса улыбнулась. — Не представляю себе, как там можно жить. Мертвая земля. А тут, глянь, сколько росы! И трава какая зеленая.       — Ко всему привыкаешь. — Он пожал плечами. — Я не жалею, что родился там и вырос. Ведь тогда не смог бы сейчас так ценить то, что пробую, вижу… Был бы равнодушен. А так — у меня появилась возможность наслаждаться чем-то новым. И уходить не хочется, разве что… Возможно, я захочу изучить что-то вне этого вашего оазиса. Нельзя же просто сидеть здесь всегда. Вдруг когда-нибудь пропитание закончится? Придет инфекция… Должен быть вариант, чтобы уйти к новым землям.       Повернувшись к Микасе, Эрен всмотрелся в ее лицо, но не стал касаться, не стал рушить момент.       — Ты бы хотела так? Искать что-то новое?       — Не знаю. Только если буду уверена, что смогу вернуться. — Микаса пожала плечами. — Я не смогу просто взять и уйти, пока бабушка жива.       — А если заслужить ее доверие? Ну, вот смогу тебя защитить, ты научишься многому… В таком случае тоже нельзя будет? Звучит, признаюсь, не очень — торчать всегда внутри и не пытаться изучить все, что вас окружает. Вдруг здесь есть еще что-то интересное? — Он не отвел взгляда, в котором теперь отражалось еще больше любопытства.       — Я не могу поступить так по отношению к ней. После всего, что было, я не имею права просто взять и уйти. — Микаса смутилась и перевела взгляд на овец.       — Ты бы вернулась. — Он опустил голову, принимаясь рассматривать сорванную сырую травинку. — Я бы помог.       — Но ведь что-то может случиться, пока меня не будет. — Микаса повернулась к нему снова. — С этим все сложно. Бабушка так тяжело пережила смерть мамы...       — Хочешь, я бы мог сам так выбираться и… приносить тебе что-нибудь с вылазок. Не пули в плече. — Эрен рассмеялся, смотря на нее, чуть склонившись.       — А ты хочешь мне что-то принести? — Она широко улыбнулась, стремительно краснея. — У нас тут это расценивается немного интимнее, чем во внешнем мире.       — Обычный знак внимания. — Он дернул плечом, чуть улыбнувшись. Забавно все развивалось, и Эрену было крайне любопытно наблюдать за этим. Именно поэтому он с нескрываемым интересом смотрел на Микасу, расслабившись и ощутив реальную свободу действий, когда никогда не отдавал приказы, не принуждал. — Вот что бы ты хотела?       — Если начнешь всем подряд такое предлагать — девчонки передерутся. — Микаса рассмеялась. — Я бы сказала, что конфет, но их больше нет.       — Можно ведь добыть мед. Я знаю, мне как-то удавалось его пробовать, но… Пчелы же исчезли, как говорят. — Приблизившись, он протянул ей травинку. — Мама мне много чего рассказывала. А что? Серьезно будут драться из-за меня?       — Молодых парней не так много, мы росли с ними с детства, и это не особо интересно. А ты получаешься новой кровью. — Микаса забрала травинку и повертела ее в руках. — У нас есть темпераментные девочки, так что… Да. Могут за волосы потаскать.       — Вот оно что… — Эрен подтянул к груди колено и, опершись на него локтем, устроил подбородок на ладони. — За мной никогда не бегали девчонки. И что, кто выиграл бы, тому бы и достался? Так? И ты бы участвовала?       — Пока они дерутся, мы сбежим. — Она ехидно рассмеялась. — А ты бы хотел, чтобы я полезла в пекло? Я себе не враг, драться с девчонками.       — А ты хитрая. — Эрен не смог сдержать улыбку. Микаса подкармливала любопытство, подбрасывала самые различные мысли. Сорвав еще одну пушистую травинку, он сжал ее губами. — Мне нравится, когда человек размышляет и оценивает ситуацию.       — Я просто трусиха. Но как-то обидно получится, я тебя не для того на своем горбу тащила столько времени. — Она притворно закатила глаза, выдергивая травинку из его губ.       Выгнув бровь, Эрен взглянул на нее уже немного иначе. Сейчас ее определенно нельзя было назвать сдержанной или стеснительной. Микаса точно знала, чего хотела, и это чувствовалось. Или же он ошибался?       — Так для чего же тогда? Ну, я, конечно, уточню, что большую часть пути я все же продержался в сознании.       Улыбнувшись, Микаса аккуратно коснулась его губ своими и приблизилась ближе, упираясь руками в плед.       — Микаса. — Его ладонь прижалась к ее щеке. И как он умудрился все пустить на самотек? Эрен растерянно смотрел на Микасу. Не знай он правды о тесте, не остановился бы — это точно. Жизнь в их мире слишком коротка, чтобы разбазаривать ее на размышления «нужно ли?». Сейчас же сомнения одолевали его. Он гулко сглотнул. — Ты ведь сама говорила, что нельзя. Неужели не рискуешь?       — Счастья от мнимого здоровья нет. Мою мать и многих других здоровых девушек выкрали. — Микаса поджала губы. — Лучше я буду больной и ненужной никому, чем бояться, что рано или поздно попаду туда же.       — Рабство? — Он сжал несильно ее плечи, смотря в глаза. — Ты не попадешь туда, если такое действительно есть. И я сделаю все, чтобы этого не произошло. Но сейчас послушай, ты симпатичная, привлекательная, и все прочее, но ты ведь еще не делала тест, если я правильно понял. Сколько тебе осталось?       — Год. — Микаса кашлянула, отстраняясь, и быстро встрепенулась. — В каком смысле «если есть»? Хочешь переговорить со сбежавшей девушкой? Ты действительно думаешь, что нас бы стали просто так ограничивать в передвижениях?       — Я… — Хмурясь, он сомневался, но все же не позволил ей окончательно отстраниться и заключил ее лицо в свои ладони, приблизившись. — Просто это звучит слишком дико: отлавливать девушек, чтобы после сношаться с ними ради потомства. Это ведь совершенно неправильно. Словно звери какие-то. У нас действительно все было только на добровольной основе. Мне сложно представить, что это существует и сейчас. Ведь тогда…       Он замер, прислушиваясь, напрягаясь. Что-то было не так. Сердце застучало спокойнее, хотя должно было колотиться от близости Микасы. Волнение волной прокатилось по отаре, они сбились плотнее, издавая нервные звуки.       — Нож есть? Хоть что-нибудь.       — В кармане, — прошептала испуганно Микаса, не решаясь двинуться. Овцы, почуяв неладное, убежали в лес. — В кармане штанов. И в рюкзаке складной топорик. Дотянешься? Она незаметно придвинула рюкзак за лямку пальцами, поджимая губы.       Нервозность нарастала, накатывая с каждой секундой все сильнее. Но Эрен сохранял видимое спокойствие, будто знал уже все наперед. Каждое свое действие.       — Только не смотри. И сразу на коня. Не мешкай.       Ветки затрещали совсем близко, и Эрен успел ровно вытащить топорик. В развороте он вонзил его в покатый лоб лысого огромного гуля, отдаленно все еще чем-то походившего на человека. Смрадный запах ударил в нос, а хрип застрял в ушах. Приложив немало силы, Эрен оттеснил гуля, пытавшегося разорвать их своими длинными жилистыми руками, заканчивающимися острыми когтями на тонких пальцах.       — Беги отсюда! Живо! — С чавканьем Эрен выдрал топор из черепа гуля и принялся наносить сильные удары по его шее, из-за чего тот хрипел и верещал, становясь менее подвижным. Его учили сражаться с гулями, он был натренирован, и сейчас вспомнил навыки, применяя их в очередной раз на практике.       — А как же ты? — Быстро отвязав коня, она перевела взгляд в сторону леса, откуда слышались множественные визги гулей. — К черту героизм, лезь на гребаного коня! Подъехав к нему, она чуть ли не за шиворот оттащила его от тела, заставляя лезть в седло. Спускаясь по холму, Микаса увидела, что овцы мирно добрались до амбара, но вот им предстояло еще спуститься по тропе.       — Глупая, со мной конь медленнее! — Выругавшись, Эрен стиснул зубы. Он точно бы справился еще с несколькими, чем выиграл бы время. А что дальше? Неужели он действительно предпочел бы умереть так по-дурацки? Едва ли обнаружив все это, умереть? — Черт. Спасибо, что не бросила.       Обернувшись, он оценил, что гули на какое-то время отвлеклись на тело своего же, и оставалось только поднажать, чтобы воспользоваться этим. На всякий случай, Эрен сжал крепче уцелевший топор, периодически поглядывая назад.       — Серьезно! Когда я говорила, что спасала тебя не для этого, я говорила прямо! — возмущенно крикнула Микаса. — Держись крепко, сейчас будет куртой спуск.       Конь стал резкими движениями спускаться вниз, чтобы наконец выехать на дорогу к убежищу, окончательно оторвавшись от гулей.       — Черт. Нужно будет сказать ребятам, что появилась новая стая.       — Я могу им пригодиться. Неплохо было бы вычистить эту стаю, я могу помочь. — Вцепившись в седло, Эрен хмурился, ведь все это было ему знакомым. Он уничтожал гулей, он знал, что делать. Лицо пекло, и он смахнул часть прилипших остатков с лица, мотнув головой.       — Да. Точно, подойдешь к Ханнесу, он запишет тебя в добровольцы и даст оружие. — Микаса остановила коня около стада напуганных овец. — Загони коня в амбар, пока я тут разбираюсь!       Открыв врата сарая напротив, она громко свистнула, и перепуганные животные мигом стали залетать внутрь. Конь дернулся, не особо доверяя тому, от кого несло кровью и внутренностями, но все же оказался в стойле, послушавшись.       — Давай поторопимся, отбиваться в таких условиях — не лучший вариант. А они могут найти нас. — Стряхивая с себя остатки, Эрен поспешил к Микасе и, приблизившись, вытер рукавом капли крови с ее щеки.       — Пошли. — Сжав его ладонь, она внимательно всмотрелась в горизонт. Редкие гули, остановившиеся на холме, окружили отставшего ягненка. Тот, истошно крича, бился из стороны в сторону. От резкого выстрела над головой у Микасы заложило уши. Она прижала к ним ладони, и уткнулась носом в грудь Эрена. Он устроил руку на ее спине, успокаивающе поглаживая. Гули испугались, и ягненок тут же что есть мочи направился к стаду.       — Че встали? Проваливайте внутрь убежища! — крикнул Ханнес, ловя животное за шкирку и сразу же закидывая его внутрь. Оба амбара закрылись на железные ставни. Люди, сидящие до этого у кромки воды, нервно заходили внутрь убежища.       — Черт, давно они не забредали сюда. — Микаса дергано поправила волосы. Ее все еще заметно трясло. — Их наверняка что-то привлекло.       Бабушка Микасы вышла к людям, заверяя, что все в порядке. Гули не смогут проникнуть за железные двери убежища, и настоятельно попросила всех спуститься в спальные блоки, пока не вернется отряд добровольцев.       — Будешь геройствовать — кто мне мед притащит, а? Или думаешь, что того поцелуя хватит, чтобы утолить свое любопытство? — быстро прошептала Микаса, а затем улыбнулась и скрылась в толпе уходящих под землю людей.       — Охренеть.       Эрен почесал затылок, осознавая, что это — определенно очередное проявление симпатии. Это было внезапно. Он даже не рассчитывал ни на что подобное. Только теперь отложенные эмоции шарахнули по нему, и Эрен рвано втянул носом воздух. Гули, поцелуй, немного странное признание... Все это только усилило прилив адреналина, и он, почесав затылок, широко улыбнулся.