Сохрани меня в себе

В моменте Хёнджину действительно стало страшно: он опять вернулся после работы в тёмную пустую квартиру, и самое пугающее, что всё происходящее ощущалось привычно. Это «привычно» окутывало его сердце колючим холодом, заставляя тревожно сбиваться с ритма. Феликс всегда освобождался немного раньше, а работал намного ближе — этих двух факторов хватало, чтобы он каждый день неизменно встречал Хёнджина дома, с порога укутывая в тёплые объятия. Обычно они вместе пили горячий чай, из-за разговоров умудряясь забывать о еде, и намертво прилипали друг к другу, как будто прикосновения к любимому человеку после долгого дня по важности были сравнимы с кислородом в лёгких. Последние две недели обычными не были. «Прости, сегодня опять задержусь, поужинай без меня» появилось на экране телефона, разрывая тишину звуком уведомления. Хёнджин сел на пуфик у двери, даже не предпринимая попыток раздеться, и запустил пальцы в волосы, слегка сжимая их у корней. Ещё немного такого поведения от его Феликса, и благородный черный сменит не менее благородная, но очень грустная в двадцать пять лет, седина. Хёнджин не понимал, что случилось. В отношениях у них всё складывалось просто прекрасно. Они не тонули в конфликтах, их не съел быт, когда они приняли решение съехаться два года назад, их никогда не пугало осуждение окружающих. Они всегда справлялись со всем вместе. Вместе открылись родителям, вместе выбирали мебель в новую квартиру, вместе планировали завести котёнка. Вместе. За три года, прошедшие с первой встречи, это вместе стало для них нормой. До годовщины, — и до дня рождения Хёнджина, — оставалось совсем чуть-чуть, но теперь приближающийся праздник вместо радостного предвкушения вызывал тревогу. Если для Хёнджина их общая дата стала намного важнее личной, то Феликс никогда не забывал о том, что они празднуют сразу два события. Хёнджин очень боялся, что в этот раз Феликс не вспомнит ни одного из них. И, вроде как, всё шло хорошо, казалось, они любили друг друга всем сердцем, а переживания Хёнджина ещё месяц назад не имели под собой никаких оснований. Но сейчас он один сидел в темноте прихожей, еле сдерживая слёзы, и не понимал, в какой момент и по какой причине такое родное «вместе» сменилось на «поужинай без меня». Примерно две недели назад Феликс первый раз задержался на работе, и тогда Хёнджин не придал этому значения. Он зашёл в непривычно пустую квартиру, сразу же набирая заученный наизусть номер, чтобы выяснить, куда пропал его парень. Через пару секунд гудки прервались любимым голосом: — Прости, Хённи, я совсем заработался, нас с Чаном поставили на очень важный проект. Поужинай, не жди меня, я буду через пару часов. В тот момент Хёнджин, конечно, расстроился. Тогда он всё равно дождался Феликса и поужинал с ним под причитания о режиме питания, наслаждаясь тёплыми и такими родными прикосновениями. Но тогда он и подумать не мог, что на следующий день это повторится. И через день тоже. И все эти чёртовы две недели. Наконец-то поднявшись с пуфика, Хёнджин снял пальто, чувствуя себя так, будто это простое действие вытянуло из него последние силы, повесил его на крючок, и, ногами наступая себе на пятки, стянул кроссовки, больше не заботясь об их чистоте и сохранности. Он уныло поплёлся на кухню, не утруждая себя даже включением света, чтобы разогреть безвкусный ужин, который есть на самом деле не хотелось. Без Феликса всё было не так. Хёнджин честно пытался верить своему парню. Ли Феликс был самым добрым и искренним человеком на этой планете, он просто не мог разбить сердце, которое Хёнджин вверил ему целиком и полностью. Он бы ни за что так не поступил. И, даже если бы Феликс всё-таки захотел расстаться, они бы обязательно поговорили об этом, обсудили проблему вместе в самый последний раз. Хёнджин доверял ему и любил, очень сильно любил. Но две недели постоянных упоминаний какого-то Чана с работы и ужинов в одиночестве испытывали его доверие на прочность. Размазывая еду по тарелке, Хёнджин тяжёлым взглядом сверлил холодильник, увешанный милыми записками. Оставлять их друг другу, чтобы поднять настроение и лишний раз выразить свои чувства, давно вошло в привычку: некоторые постоянно менялись, другие висели там уже пару лет. Прикреплённая магнитом со смешным пучеглазый котом бумажка, на которой аккуратным почерком было выведено «год назад я подарил тебе на день рождения своё сердце, и с тех пор дарю его каждый день. пожалуйста, присматривай за ним» неизменно вызывала улыбку, даже в такой ситуации. С этих слов и родилась их традиция с милыми посланиями: Феликс оставил записку в день их переезда, чтобы подбодрить уставшего Хёнджина. Он всегда был таким заботливым. Был. Тяжело вздохнув, Хёнджин поставил тарелку в раковину, не найдя в себе сил её помыть, и не придумал ничего лучше, чем просто завалиться спать. Настроение всё равно находилось на дне, желание заниматься хоть чем-то отсутствовало, а Феликса в очередной раз не было рядом. Засыпая, Хёнджин твёрдо решил, что завтра обязательно серьёзно поговорит со своим парнем. Так продолжаться больше не могло. Среди ночи его и без того беспокойный сон прервала настойчивая трель телефона над ухом. На краю сонного сознания вспышкой мелькнула мысль о до сих пор пустующей половине кровати, которая заставила всё-таки отреагировать на звонок, вместо того, чтобы поддаться естественному, вполне оправданному желанию отключить звук. Посмотрев прищуренными глазами на экран, Хёнджин увидел входящий вызов от Сынмина и уже хотел сбросить, убедившись, что к Феликсу это никакого отношения не имеет. Но червячок тревоги в груди, внезапно проснувшийся вместе с ним, заставил поднять трубку. Если подумать логически, Сынмин явно не был одним из тех людей, которые звонят в три ночи, чтобы поболтать по душам. — Алло? — Хёнджин, срочно поднимай зад и дуй в больницу, тут Ликс, — Сынмин не стал тратить время на приветствия и выбор формулировки. Это явно играло против Хёнджина, который не сразу осознал, что от него вообще хотят. — Что? Ликс? Что случилось? Вы сейчас вместе? — он сел на кровати, не понимая, как его парня вообще занесло на ночную смену Сынмина посреди рабочей недели. — Авария случилась, его машина сбила, — нотки паники в голосе легко считывались даже уставшим и всё ещё сонным мозгом Хёнджина. Если Сынмин не источал абсолютное спокойствие, граничащее с обретением Дзена, значит, ситуация и правда оставляла желать лучшего. На обработку информации ушло несколько драгоценных секунд. Не ситуация. Авария. Сынмин сказал "авария", "сбила машина". И сказал, что Феликс сейчас в больнице. Получается, его Феликса сбила машина? — Стоп, что? Какая авария? Плевать, я сейчас приеду. Не дав Сынмину возможности ответить на заданные вопросы, Хёнджин сбросил вызов и резко подскочил с кровати. Как только смысл сказанного дошёл до него, всю сонливость как рукой сняло. Он в спешке натягивал на себя первые попавшиеся под руку вещи, параллельно с этим пытаясь вызывать такси. Как только Хёнджин залез в растянутые домашние спортивки, в которых при обычных обстоятельствах ни за что бы не показался на людях, приложение уведомило о подъезжающем водителе. Решив, что лучшим вариантом будет дождаться машину снаружи, Хёнджин нетерпеливо выбежал на улицу. Находиться дома, где каждый сантиметр пропитан присутствием Феликса, сейчас ощущалось чем-то невыносимым. Не в силах устоять на месте, Хёнджин нарезал круги по тротуару, глубоко вдыхая холодный февральский воздух, пытаясь хотя бы так успокоить бешено стучащее в груди сердце. Такси подъехало через обещанные пять минут, которые по ощущениям тянулись почти вечность. Хёнджин запрыгнул на заднее сиденье и уставился в окно, полностью игнорируя попытки водителя его разговорить. В голове не возникало ни одной связной мысли, всё смешалось в огромный тревожный ком — хотелось просто лечь и разреветься. Но Хёнджин ещё даже толком не знал, что произошло, а Феликс прямо сейчас мог нуждаться в его присутствии, а, возможно, и в его помощи. Пока что Хёнджин не имел права на слабость. Когда на горизонте показалось знакомое здание больницы, он набрал Сынмина, вцепившись в телефон так, будто именно от этого звонка зависела жизнь — и его, и Феликса. Хёнджин и без этого жил в нарастающем с каждым днём напряжении последние недели. Именно ещё одного, намного более масштабного, чем пропущенный ужин, потрясения, ему как раз и не хватало для обретения душевного равновесия. Хёнджин чувствовал всё и ничего одновременно, все эмоции смешались в один тревожный коктейль, который постепенно отодвигался на задний план пугающим опустошением. Всё, чего он хотел бы прямо сейчас — узнать хоть какую-то информацию. Что бы не творилось в душе, ради Феликса Хёнджин будет держать себя в руках до последнего. Даже если руки уже начинает потряхивать от внезапно свалившегося на его голову стресса. Услышав, что Сынмин уже спускается и будет ждать в холле, Хёнджин почувствовал небольшое облегчение — каждая секунда в неведении ощущалась по меньшей мере как пара часов. Еле дождавшись, когда машина припаркуется у главного входа, он трясущимися руками открыл дверь и выскочил наружу, даже не попрощавшись с водителем. Пассажир из него сегодня так себе, - вроде, он даже дверь за собой не захлопнул. Впрочем, это явно не то, о чём сейчас стоит беспокоиться. Забежав внутрь больницы, Хёнджин сразу выцепил взглядом знакомую каштановую макушку у стойки регистрации, и в прямом смысле накинулся на друга с вопросами, почти сбивая с ног: — Что случилось? Где Феликс? Как он? Сынмин немного растерялся от, хоть и ожидаемого, но резкого появления, и такого напора. Быстро собравшись, он отцепил от себя руки Хёнджина и, удерживая его за запястья, принялся отвечать на заданные вопросы: — Какой-то урод сел пьяным за руль, не справился с управлением, выехал на тротуар. И сбил Ликса, — его голос звучал твёрдо и уверенно, а в интонациях не проскальзывало ни капли волнения. Если бы Хёнджин не знал Сынмина, он бы поверил, что это не напускное. Но Хёнджин знал его слишком хорошо, и видел, что тот далеко не так спокоен, как могло показаться на первый взгляд. — У Феликса как минимум сотрясение и несколько сильных ушибов, но это такая ерунда по сравнению с тем, что могло бы быть. Других серьёзных повреждений пока не обнаружено. Не буду врать, что сейчас всё хорошо, он ещё не приходил в сознание, но, Хёнджин, ему очень повезло. То, что у него даже переломов нет, уже чудо. У Хёнджина потемнело в глазах, то ли от облегчения, то ли от волнения, которое никуда не делось даже после слов Сынмина. Лечь и разреветься больше не хотелось — хотелось держать Феликса за руку и быть рядом с ним. — Я могу его сейчас увидеть? — В реанимацию даже я не смогу тебя провести, прости. Как только Феликс очнётся, я обязательно что-нибудь придумаю, но пока могу только докладывать тебе об изменениях в его состоянии. Кстати, об этом, — Сынмин чуть задрал рукав халата и внимательно посмотрел на часы, — они уже должны закончить. Посидишь тут без меня? Я сбегаю узнать, что выяснилось на МРТ, и сразу же вернусь. Получив в ответ слабый кивок, Сынмин усадил его на ближайший стул и удалился в неизвестном направлении. Оставшись в одиночестве, Хёнджин уставился в пол, обдумывая произошедшее. Хорошо, что Феликс попал именно в больницу Сынмина, и именно в его смену. Если бы не всё это, неизвестно, когда бы он вообще узнал о случившемся. А потом ещё бы пришлось выбивать жалкие крохи информации о состоянии его парня, давя на жалость медсёстрам. Хёнджин просто тонул в своих мыслях, накручивая себя с каждой минутой всё сильнее. А вдруг всё только выглядит хорошо? Вдруг сейчас найдут что-то серьёзное? Вдруг прямо сейчас он теряет любовь всей своей жизни? Сколько бы ему не говорили, что ничего страшного не произошло, он точно не успокоится до тех пор, пока сам не увидит Феликса и не услышит родной голос. В реальность его вернуло слабое потряхивание за плечи и голос лучшего друга, звучащий совсем рядом: — Хёнджин, всё хорошо, слышишь? Ему даже не потребуется операция, никаких внутренних кровотечений нет. Только очень сильное сотрясение. Совсем скоро он должен прийти в себя. Напряжение никуда не ушло, но ему стало немного полегче. Феликс в порядке. С такими повреждениями его не будут задерживать в больнице, он очень скоро вернётся домой, они обязательно обо всём поговорят и всё снова будет, как раньше. Осталось только увидеть его и убедиться лично, что всё действительно так, как сказал Сынмин. — Я останусь тут. Вдруг он очнётся, а меня нет. Вдруг испугается или расстроится, или просто захочет меня увидеть. Я не хочу оставлять его тут одного. — Нет, Хван Хёнджин. Сейчас ты едешь домой и спишь хотя бы пару часов. Потом идёшь на работу и просишь внеплановый отпуск, не хватало ещё, чтобы тебя уволили. И только после этого возвращаешься сюда. Если что-то изменится, я сразу сообщу об этом тебе и побуду рядом с ним, пока ты добираешься. А сейчас иди и отдохни. Ситуация говно, конечно, но Феликс везучий, его почти не задело. Обещаю, он быстро поправится. Потратив на уговоры чуть больше десяти минут, Сынмин всё-таки усадил его в такси и отправил домой. Но, пролежав в кровати полчаса, Хёнджин понял, что уже точно не сможет снова заснуть, не после случившегося. Он умылся холодной водой, чтобы привести себя в чувство, переоделся в приличные вещи, и сел на кухне с чашкой кофе, дожидаясь начала рабочего дня. Чувствовал он себя просто ужасно. Несмотря на то, что состояние Феликса стабильное и никаких серьёзных травм нет, что-то его всё равно тревожило. На душе было очень неспокойно. Он решил, что заставит себя немного перекусить и сразу вернётся в больницу: заезжать на работу и тратить время совсем не хотелось. В голову пришла идея скинуть эту обязанность на Минхо: всего лишь надо уведомить начальство, что в ближайшие пару дней на работе он точно не появится. Заодно и расскажет ему о случившемся. Минхо был лучшим другом Феликса, они вместе росли и знали друг друга почти всю жизнь, поэтому он имел полное право узнать обо всём одним из первых. Хотя за эти три года все их друзья стали общими: Хёнджин уже полгода работал с ним в одном дизайнерском агентстве, и из всей их компании они вдвоём больше всего времени проводили вместе. Конечно, за исключением Феликса, которому Хёнджин старался уделять каждую свободную от работы минуту. Но прямо сейчас будить Минхо бессмысленно. Примерно через час он сам проснётся, и тогда уже Хёнджин позвонит и всё объяснит. Свободное время Хёнджин решил потратить на запихивание в себя хоть какого-то завтрака и составление списка людей, которым необходимо рассказать про аварию. Отец Феликса сейчас в Австралии, а мать и отчим пару дней назад уехали отдыхать в Испанию. Возможно, им уже звонили из больницы, а если нет, то лучше их не тревожить. Феликс скоро сам сможет решить, нужно ли им знать о произошедшем. Но Чонину точно нужно сообщить. Несмотря на то, что сводный брат в жизни Феликса появился не так давно, они действительно стали одной семьёй, и Хёнджин просто не может ему не сказать. Минхо тоже скоро всё узнаёт, а что знает Минхо, знает и Джисон. Чанбину расскажет сам Сынмин, если ещё не рассказал. Оставалось только позвонить Феликсу на работу, но с этим можно разобраться уже в больнице, тем более у него даже нет нужных номеров. Понимая, что звонить больше никому не нужно, он наконец-то набрал Минхо, так и не выждав обозначенный час. Тот долго не брал трубку, но со второй попытки из динамика вместо гудков послышался недовольный голос: — Хван Хёнджин, какого чёрта ты будишь меня раньше будильника? Скажу Ликсу, чтобы неделю кормил тебя одними баклажанами. — Ликс в больнице, Минхо. Сможешь сказать начальству, что сегодня меня на работе не будет? — В смысле в больнице? Что случилось? — Его машина сбила, но Сынмин сказал, что всё хорошо и он скоро придёт в сознание. Я вообще не в состоянии работать сейчас, хочу быть с ним рядом. — Хёнджин, ты охуел? Когда его, блять, сбила машина, и почему я об этом узнаю только сейчас? Я тоже еду в больницу, и пусть Сынмин только попробует меня к нему не пустить. Ваши возражения не принимаются. — Хён, делай, что хочешь. Только всё-таки договорись с начальством за нас двоих, и потом уже приезжай. Это всё сегодня ночью случилось, я не сразу подумал, что тебя тоже надо предупредить. Я вообще ничего не успел подумать, если честно. В ответ из трубки послышался тяжелый выдох. Помолчав несколько секунд, Минхо продолжил: — Джинни, прости, что накинулся. Я сейчас съезжу, договорюсь по работе, и приеду к тебе в больницу. Оттуда уже всё будем решать. Держись там, если Сынмин сказал, что всё хорошо, значит, всё так и есть. Скоро увидимся. — Хорошо, хён. До встречи. Сбросив вызов, Хёнджин снова вызвал такси, спускаясь к подъезду и набирая по пути Сынмина. — Как Феликс? — он упустил приветствие, переходя сразу к самому важному. — Всё так же. Если бы что-то изменилось, я бы тебе позвонил. Кстати, я смогу вам встречу устроить, как только он в себя придёт, договорился с его лечащим врачом. — Спасибо огромное. Я уже вызвал такси. Ещё Минхо должен приехать, я ему всё рассказал. Скорее всего, он с Джисоном будет. — Бин тоже приедет через пару часов, я только что с ним разговаривал. Кто-то ещё в курсе? — Я хотел узнать у тебя, сообщали ли родственникам? Если нет, то лучше уже и не надо, только Чонину нужно позвонить. — Сейчас сам ему наберу, не запаривайся. Приезжай и жди меня в холле, я приду, как только всё выясню. — Хорошо, доктор Ким, я скоро буду, — улыбнувшись первый раз за эту ночь, он сбросил звонок и сел в подъехавшее такси. Последние часы прошли как в тумане. Откинув голову на спинку сиденья, Хёнджин закрыл глаза и изо всех сил старался не думать о плохом. Дорога до больницы по утренним пробкам заняла больше времени, но в холле никого из друзей ещё не было. Он наткнулся взглядом на аппараты с едой и взял баночку энергетика, заняв то же место, на котором сидел несколько часов назад. Мысли крутились в голове, перебивая друг друга и смешиваясь в кашу, а общее состояние оставляло желать лучшего. Неизвестно, сколько времени он так просидел, полностью отключившись от внешнего мира, пока опустившаяся на плечо рука не вернула его назад в реальность. — Хочешь получить инфаркт и лечь рядом с Ликсом? Так себе идея. Повернув голову в сторону источника звука, он увидел Минхо и Джисона, и даже не удивился появлению второго. Было чувство, что эта парочка шла в комплекте. — Как ты? Как Феликс? Что вообще произошло? Мне Минхо толком ничего не объяснил, просто вызвал меня побыть личным водителем, — Джисон сел рядом, обеспокоенно его оглядывая. — Я сам почти ничего не знаю, Сынмин должен скоро прийти и всё рассказать. — Выкинь эту гадость, я сейчас принесу нормальный кофе, и будем ждать вместе. Минхо отобрал у него банку и направился на поиски кофе. Проводив его грустным взглядом, Хёнджин начал пересказывать ничего не понимающему Джисону всю известную ему информацию. Видимо, эту историю с аварией ему придётся повторять далеко не раз.

***

Перед тем, как спуститься к парням, Сынмин первый раз за эту ночь зашёл в палату, где сейчас лежал его друг. Он выяснял подробности аварии, состояние его здоровья, разговаривал с его врачом, но только к утру решился посмотреть на него лично. Феликс выглядел как обычно, только кожа была очень бледной, ещё сильнее контрастируя с чёрными прядями. Лишь проводки капельниц, тянущиеся к руке, выдавали, что он не просто уснул, а всё ещё находился без сознания. Сынмин присел на край кровати, не сводя с него глаз, и чуть не свалился на пол, когда в следующую секунду, моргнув пару раз, Феликс уставился на него немного расфокусированным взглядом. — Ликс? Ты очнулся? — он еле сдержался, чтобы не накинуться с объятиями, и лишь аккуратно взял его за руку. — Мы все так переживали. Ты как? Говорить можешь? Вместо ответа Сынмин почувствовал, как он убирает руку, прижимая её к груди, и смотрит на него с выражением полнейшего непонимания на лице. — Извините, а мы знакомы?