Сохрани меня в себе

Туман из головы никак не хотел уходить, путая мысли, которые и без этого отказывались выстраиваться во что-то связное. Феликс отвечал на все странные вопросы врача, немного подвисая и с трудом вытаскивая из недр мозга нужные факты. Что-то точно шло не так, и не надо быть ясно мыслящим гением, чтобы это понять. Как минимум, он проснулся не в своей квартире, которую уже пару лет снимал вместе с Минхо и Джисоном, а в незнакомой больничной палате. И, по ощущениям, точно неплохо приложился головой. А ещё, судя по тому парню, который вёл себя так, будто хорошо его знал, приложился он настолько неплохо, что умудрился потерять как минимум парочку воспоминаний. — Я почти окончил университет, буквально на днях должны выдать диплом. Больше ничего глобального в жизни не происходит. Сейчас где-то пятнадцатое февраля, я полагаю. Доктор Ко, представившийся его лечащим врачом, посмотрел в сторону того самого парня, который с печальным видом покачал головой, и спросил у него: — Сам расскажешь? — Если можно, то да. Похлопав его по плечу, врач передал бумаги, которые заполнял, пока разговаривал с Феликсом, и вышел из палаты, оставляя их наедине. Сынмин, — кажется, так его звали, — сел на стул рядом с кроватью, добавляя ещё пару заметок в записи доктора, и перевёл всё свое внимание на него. — Главное, сильно не переживай, тебе сейчас нельзя нервничать. Но диплом ты уже получил. Три года назад. На несколько секунд в палате повисла гробовая тишина. Феликс, хлопая глазами, пытался осознать открывшийся факт. — Хочешь сказать, я просто забыл три года своей жизни? — Три года и тринадцать дней, если уж совсем точно. — И… что с этим делать? — В целом, ничего. Воспоминания либо вернутся, либо нет. Мы, конечно, попытаемся тебе помочь, но от нас мало что зависит. — Мы же знакомы, да? — Ким Сынмин, твой друг. Как раз уже три года, кстати. Судя по дате, которую ты назвал, ты помнишь всё буквально за пару недель до нашей встречи, — он грустно усмехнулся, не отводя глаз от растерянного Феликса. — А что вообще произошло? Почему я в больнице? — Тебя сбила машина сегодня ночью. Никаких серьёзных повреждений, только ретроградная амнезия на фоне черепно-мозговой травмы и несколько сильных ушибов. Даже с учётом первого тебе очень повезло, через три недели будешь как новенький, если не считать памяти. Хотя, может и она вернётся к тому времени. — Есть что-то ещё, что мне надо знать? Может, у меня теперь дети есть, или я в розыске? — Пока тебе надо отдохнуть, Ликс. Не напрягай мозг и сам не напрягайся. Кстати, парни очень хотят тебя увидеть, ты не против, если я их проведу? — Минхо и Джисон? — Не только. Чонина ты должен помнить, а остальных могу не пускать, если не хочешь. — Но они-то меня помнят. И переживают. Пусть уж все заходят. Сынмин улыбнулся, смотря тёплым взглядом, и потянулся рукой к его волосам, неловко одёрнув себя на полпути. — Ты всё такой же, как и через три года. Сейчас надо думать о себе, а не о других. Если тебе некомфортно, или какие-то другие причины, даже если просто не хочешь, ты можешь не общаться с теми, кого не знаешь. Сегодня уж точно. — Всё хорошо, правда. Тем более мне самому немного интересно. — Ладно, тогда пойду, сообщу новости. Как только они всё переварят и успокоятся, сразу же придём к тебе. Феликс согласно кивнул и проводил его взглядом до выхода из палаты. Как только он остался в одиночестве, появилась возможность серьёзно задумался о произошедшем. Три года. Целых три года просто вылетело из его памяти, не оставив и следа. За это время он точно нашёл новых друзей, получил этот несчастный диплом, наверняка где-то работал. Может, у него даже были отношения. И он ничего из этого просто не помнил. Этот факт ужасно пугал. Казалось, он забыл что-то очень важное, что-то, что никогда не должен забывать. Феликс сваливал это странное ощущение на то, что за такой срок просто не могло не произойти важных вещей. Да и вообще, ему только что сообщили, что он потерял память. Конечно, он в шоке и чувствует себя странно, как может быть по-другому? Закрыв глаза, Феликс попытался прогнать все мысли из гудящей от напряжения головы, и просто расслабиться. Сейчас организму действительно требовался отдых.

***

Хёнджину пришлось ещё три раза рассказать про аварию: вернувшемуся с кофе Минхо, приехавшему через пятнадцать минут после этого Чанбину и появившемуся пять минут назад Чонину. Теперь все пятеро просто сидели и ждали хоть каких-то новостей. Как только Сынмин появился в поле зрения, они синхронно соскочили со своих мест и еле сдержали себя, чтобы не побежать навстречу. — Очень зря подняли жопы, лучше присядьте. — Что случилось? Всё-таки нашли что-то серьёзное? — Хёнджин моментально перешёл в режим паники. Он ждал подвоха всё это время, несмотря на все успокаивающие и жизнеутверждающие прогнозы. Он чувствовал — что-то идёт не так. — Успокойся, ничего ужасного не произошло. Но ситуация оставляет желать лучшего, особенно для тебя. Серьёзно, присядь назад. — Хватит нагнетать, просто скажи уже всё как есть. Я шпалу держу, если что, падать без чувств будет на меня, — в подтверждение своих слов Минхо вцепился в Хёнджина, сдавливая в своих объятиях. Тот ни на что не реагировал, и, кажется, даже не моргал, готовый услышать любую информацию о состоянии Феликса. Сынмин медленно выдохнул, собираясь с мыслями. — Из хорошего, у него действительно нет серьёзных повреждений. Зато есть амнезия. Он потерял память и помнит всё почти ровно до встречи с тобой, Хёнджин. — То есть… Он не помнит меня? И наши отношения? Он ничего не помнит? — Для него вы буквально ещё не встретились. Прости. Минхо всё-таки усадил его обратно на стул, и сам опустился рядом, осторожно обнимая за плечи. Хёнджин весь поник и сжался, и, несмотря на свой рост, казался сейчас таким крошечным. Повисшая тишина давила на каждого, но никто не решался вставить хоть слово. — Мне нужно на воздух. Одному. Хочу немного подумать. — Ты уверен? Если что, я не Джисон и умею молчать, даже не заметишь, что я рядом. — Спасибо, Минхо, но не надо. Я скоро вернусь, не уходите без меня, хорошо? Не дожидаясь ответа, он накинул пальто и скрылся за дверями больницы, выползая на холодный воздух. Феликс его забыл. Все три года их отношений. Их милое знакомство, их уютную квартиру, все вещи, ставшие такими привычными за годы вместе. Даже чёртовы записки на холодильнике он не помнил. Каждый из моментов, которые Хёнджин так бережно хранил в своём сердце, Феликс просто забыл. И, конечно, он его за это не винил. Виновата только та сволочь, которая сбила его Феликса. Но тот факт, что его Ликси просто больше нет, заставлял сердце болезненно сжиматься в груди. Хотя, может, это всё к лучшему? Феликс же так старательно игнорировал его, сутками пропадая на работе. Возможно, он всё-таки разлюбил, устал от отношений, и просто не знал, как об этом сказать? Или не хотел портить Хёнджину день рождения и собирался поговорить после него, но продолжать делать вид, что всё в порядке, он уже не мог? В последнее время всё так кардинально изменилось, что это пугало не на шутку. И, возможно, судьба в этот раз снова решила всё за них. Хёнджин хотел сегодня поговорить, узнать причины такого поведения, а теперь Феликс даже не помнил эти причины, даже не помнил, что между ними было то, что они так тщательно выстраивали. И самого Хёнджина не помнил. Он для Феликса снова чужой человек, просто незнакомец. Может, стоит всё так и оставить? Хотя за эти три года их жизни так сильно переплелись друг с другом, что просто исчезнуть, как будто ничего не произошло, Хёнджин не может. Да и не хочет. Жить и не знать, как где-то там без него самый важный человек, он уже точно не сумеет. Зато может не заставлять Феликса продолжать быть рядом с ним. Ведь ничего страшного не случится? Даже если они не будут вместе, Феликс был и остаётся лучшим, что случалось с ним в этой жизни. Хёнджин любит всё, что в нём есть, и он всегда будет чувствовать его рядом, потому что каждое, даже самое маленькое воспоминание, связанное с ним, будет в его сердце. Феликс всегда будет маленьким кусочком Хёнджина. И даже если ему самому будет плохо, так будет лучше для уже не его Ликси. Он обязательно справится. Они старались изо всех сил, возможно, у них бы даже получилось вместе разобраться с этой проблемой, сути которой Хёнджин даже не знал, и уже не узнает. Но больше у них нет этой возможности. Так будет лучше. И он поступает правильно, даже если это больно. Приняв окончательное решение, повисшее тяжёлым грузом на его душе, он взял себя в руки, и быстрым шагом, не давая себе возможности передумать, отправился назад в больницу. Парни сидели на тех же местах с очень сложными лицами. По их компании создавалось ощущение, будто они не просто узнали про эти несчастные три года, а уже отправляют Феликса в последний путь. Хёнджин тряхнул головой, выкидывая из неё дурацкие мысли и, стараясь говорить ровно, обратил на себя внимание: — Мне нужно поговорить. Со всеми. — Мне это уже не нравится. — Присоединюсь к Сынмину. Садись ко мне, чтобы я мог тебя сразу придушить, если что. Он закатил глаза, но послушно сел рядом. Всё-таки Минхо очень хорошо изучил Хёнджина за время работы вместе, если не раньше. Только он и Сынмин, с которым они знакомы почти десять лет, сразу почуяли неладное. — Мне нужна ваша помощь. У нас с Ликсом… — он на секунду замялся, собираясь с мыслями, — в последнее время всё было не очень хорошо. Я думаю, что он хотел расстаться со мной, но просто не знал, как мне об этом сказать. Сегодня мы должны были поговорить и решить все вопросы, но случилось то, что случилось. Поэтому у меня к вам небольшая просьба. Вы можете не говорить ему, что мы были вместе? Вопреки его ожиданиям, в холле опять повисла гробовая тишина. Парни просто продолжали смотреть на него с полнейшим непониманием в глазах, пока Минхо первым не пришёл в себя: — Его уже можно душить? Ты ёбу дал, какое расстаться? Он тебя больше жизни любит! — Любил! Сейчас он меня даже не знает. И по какой, блять, причине он уже две недели почти не появлялся дома? Тут никого не напрягло, что машина сбила его ночью? Когда я один спал в нашей кровати, потому что Феликс снова не соизволил явиться ни на ужин, ни хотя бы ко сну! — Тише, Хёнджин, успокойся, — Сынмин обнял его, прижимая к себе и успокаивающе поглаживая по плечу. — Я уверен, что всему есть причина. — И как мне её теперь узнать, позволь спросить? — первая слеза всё-таки скатилась по щеке, и он быстро стёр её ладонью. — Согласитесь, это всё звучит как полное говно. И у меня есть причины подозревать, что Феликс не хотел продолжать наши отношения. — Но это не повод обманывать Ликса сейчас. И что ты будешь делать, когда он всё вспомнит? — Сынмин всё ещё пытался быть голосом разума, хоть и заранее понимал, что проиграет импульсивности лучшего друга. — Если он всё вспомнит. Скорее всего, он даже рад будет, спасибо там скажет, я не знаю. А сейчас ему нахуя информация, что у него есть парень, которого он впервые в жизни видит? — А почему ты так за эту идею с расставанием зацепился? Может, дело вообще не в Феликсе? Просто нашёл хороший способ соскочить. — Минхо, не перегибай, — Чанбин посмотрел на него тяжёлым взглядом, пытаясь не дать этой абсурдной ситуации выйти за рамки. — Я делаю это не для себя, я считаю, что так будет лучше для него, — голос срывался от количества эмоций, намекая на приближающуюся истерику. — Хёнджин, вы живёте вместе два года. Вас окружает дохрена вещей, которые слишком очевидно намекают на ваши далеко не дружеские отношения. Как ты это всё ему объяснишь? — Джисон тоже предпринял попытку вразумить его. — Это уже мои проблемы, что-нибудь придумаю. — Хуйня идея, мы не можем просто взять и все дружно начать пиздеть Феликсу, — Минхо прошёлся взглядом по собравшимся, не веря, что они всерьёз думают на это подписаться. — Только не говорите, что вы его поддерживаете. Он же ебанулся! Может, его тоже башкой пиздякнуло по пути? Сынмин, ты его проверял? — Не проверял, но отчасти я с ним согласен. Сейчас Феликсу точно не стоит заявлять: «Знакомься, это Хёнджин, он твой парень». Но это не значит, что ему вообще не надо этого говорить! Просто подождать пару дней, пока он к тебе немного привыкнет. Идея действительно дерьмо, Джинни, ты не можешь так с ним поступить. — А он мог так со мной поступить? Если бы Феликс меня не избегал, мы бы сейчас здесь не сидели. Его бы просто не было на той улице, — он тяжело вздохнул и потёр лицо руками, пытаясь успокоиться. — Ладно, сейчас не об этом. Я решил, что так будет лучше для него. Ему не надо знать о нас, и я ему ничего не скажу. Мы с ним просто друзья. — Которые живут вместе, — Джисон скептично смотрел на него, сложив руки на груди. — Лучшие друзья. — Прости, но это место уже занято, — Минхо не скрывал своей злости, и смотрел на него так, как будто он обидел одного из его любимых котов. — Подвинешься. Я серьёзно вас прошу, просто сделайте вид, что у нас никогда не было отношений. Мы познакомились и очень хорошо сдружились, без романтики. — Мы же все знаем Хёнджина, — Чонин первый раз за всё обсуждение подал голос, — если он вбил себе что-то в голову, переубеждать его бессмысленно. Давайте хотя бы сойдёмся на том, что до выписки Феликсу ничего не говорим. — А потом мы скажем, а этот будет всё отрицать, — Минхо никак не хотел мириться и принимать ситуацию. — И как он будет себя чувствовать? Либо человек, которого ты любил, врёт тебе в глаза, либо все твои друзья. — Хёнджин, приди в себя, пожалуйста, — Джисон тоже всё ещё надеялся его отговорить. — Поговори с Феликсом, когда привезёшь его домой. Вы же всегда все проблемы через рот решали, что сейчас изменилось? — Да отстаньте вы от него, он же сейчас сам рядом с Ликсом ляжет, — Сынмин всерьёз начал волноваться за состояние друга, который выглядел всё потерянней и несчастней с каждым сказанным словом. — Предлагаю просто оставить всё как есть. Сейчас мы никого не убедим и ничего не решим. Феликсу нельзя волноваться, а если мы начнём ему про две разные жизни рассказывать, это вполне себе повод для нервов. Все снова затихли. Никто понятия не имел, что делать и как выходить из этой ситуации. Они переживали и за потерявшего память Феликса, и за отчаявшегося Хёнджина, и за отношения этих двоих. Минхо, который держался только за счёт своей злости, решил подвести черту под этим разговором: — Я не собираюсь потакать тебе, Хёнджин. Даю время до твоего дня рождения и до вашей годовщины, три недели. Если ты не сделаешь Феликсу подарок в виде этой очень ценной информации, я на следующий же день звоню и всё ему рассказываю. — А если я прав, и так действительно будет лучше? — Если ты прав, я извинюсь перед тобой. Поверь, если я увижу, что Феликс счастлив без тебя, что ему действительно лучше живётся без ваших отношений, я буду поддерживать твою ложь до тех пор, пока не пойму, что информация о том, что было между вами, на него никак не повлияет. Но этого не будет. Он любит тебя, Хёнджин, он никого и никогда так сильно не любил. Я не верю, что Ликс резко захотел порвать с тобой. Мы не можем узнать причины его странного поведения, но за ними сто процентов не кроется ничего из того, что ты себе надумал. А ты из-за обычного недопонимания готов разрушить то, что вы строили годами. — Ты думаешь, я его не люблю? Ты думаешь, мне не сложно? Истеричные нотки в его голосе больно резали по ушам, а слёзы, скатившиеся по щекам, красок общей картине не добавляли. Минхо не мог не винить себя за то, что упустил момент, когда Хёнджин был готов сорваться. За своим гневом он совсем не заметил его состояния, и теперь надо было срочно исправлять то, что сам и натворил. — Хённи, тише, — Минхо обнял его, прижимая ближе к себе в попытке успокоить. — Ты просто импульсивный дурачок и скоро поймёшь, что совершил ошибку. Пока мы тебя поддержим, но только потому что Феликсу нельзя нервничать. Мы все за вас переживаем, и вы оба нам очень дороги. Я злюсь на тебя за этот идиотизм, но всё равно всегда буду рядом, какую бы хуйню ты не творил. Как и каждый из нас. Наблюдая за этой картиной, Джисон шёпотом спросил у всех собравшихся: — Мы серьёзно ближайшие три недели будем делать вид, что между этими двумя никогда ничего не было? — Минимум три недели. Нам придётся, даже если мы это не одобряем, — Чонин выглядел крайне недовольно, но, даже если Минхо сдался и уступил, им всем оставалось только смириться и надеяться, что это решение не приведёт к катастрофе. Как только Хёнджин притих в объятиях, немного успокаиваясь, а все остальные уложили в своей голове, что им придётся поддерживать самую идиотскую ложь в их жизни, Минхо продолжил: — Всё, подотри сопли, и пошли к Феликсу, будем вас знакомить. Только сначала приведём тебя в порядок, а то напугаешь его, даже дружить с тобой не захочет. — Ага, спасибо. Сынмин, а где его телефон? — На складе с остальными вещами. — Можешь отдать его мне? Как минимум, мне нужно позвонить на работу и сказать, что он в больнице. Не будет же он сейчас это всё сам решать. Чонин пожал губы, сразу догадываясь об истинных мотивах этого внезапного интереса: — А как максимум, тебе надо стереть всю информацию о ваших отношениях. Ты точно идиот. — Но на работу действительно надо позвонить, он прав, — Чанбин всё ещё оставался самым спокойным и рассудительным. Сынмин тяжело вздохнул, принимая решение. Ему совсем не хотелось это поддерживать, но в ближайшее время выбора у них не особо много. — Я дам тебе телефон, Феликсу всё равно пока нельзя им пользоваться. Но чтобы завтра ты мне его вернул. — Спасибо. — Всё, заходим к нему и расходимся. Я вообще-то всё ещё на работе, и без вас дел до жопы. — Кстати, у него же нет серьёзных травм, сколько ему тут лежать? — Хёнджин быстро взял себя в руки и вернулся к самому важному. — Семь дней, но я могу подсуетиться, чтобы его пораньше выпустили. — Не надо, я всё равно не смогу заботиться о нём так, как раньше. Пусть он лучше тут побудет, чем в незнакомом месте неизвестно с кем. Чонин тяжело вздохнул и первым поднялся со стула, окидывая взглядом всю компанию: — Давайте разбираться с проблемами по мере их поступления. Нас ждут весёлые три недели, конечно.

***

Из полусонного состояния его выдернул уже знакомый голос: — Ты как? Готов познакомиться со своими друзьями? — Как будто у меня есть выбор. — У тебя есть выбор, Феликс. — Да готов я, готов, пусть заходят. Сынмин выглянул в коридор, помахав рукой. В следующую секунду мимо него, направляясь прямо к кровати, пронеслось слишком знакомое каштановое пятно. Минхо за эти три года почти не изменился. — Ликс, я клянусь, я убью тебя, если ты ещё раз выкинешь что-то такое. Мы тут все чуть ежа не родили. Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — Как будто мозги перемешали в блендере и назад засунули. — Не удивительно, тебя так приложило, что ты несколько лет забыл. Вообще ничего не помнишь? — Пока не понимаю, если честно. По ощущениям я должен скоро забирать диплом. — Не ссы, на вручение не опоздаешь, мы его уже давно забрали, — Феликс улыбнулся ещё шире, увидев Джисона. — Что ты накинулся на него, подвинься, не один тут. Он мягко оттолкнул Минхо, тут же получая такой же толчок в ответ. Феликс с улыбкой наблюдал за их небольшой перепалкой и чувствовал себя счастливым. Даже если бы он забыл десять лет, он уверен, что эти двое так же стояли бы в его палате и ворчали друг на друга. — Прошло ещё три года моей жизни, а я так и не смог от вас избавиться, удивительно. — От меня тоже не смог, если тебе интересно. В первые секунды он даже не понял, кто перед ним. Чонин пока был единственным, кто действительно изменился: вместо милого мальчика с идеальным блондом перед ним стоял высокий повзрослевший парень, в чёрных волосах которого мелькали рыжие прядки. Даже его взгляд изменился, стал глубже и проницательней, будто смотрел прямо в душу. — Вот по тебе видно, что уже три года прошло. А как родители? Всё хорошо? — Твой отец в Австралии, мой всё ещё с твоей мамой. У всех всё прекрасно. Точно получше, чем у тебя, Джоэл. — Вечное сияние чистого разума? — Минхо ухмыльнулся, одобрительно смотря на Чонина. — Тонко. Только он его года два назад первый раз посмотрел. Улыбнувшись, Феликс пробежал глазами по палате, вспоминая, что тут должен быть кто-то, с кем он не знаком. Точнее, ещё вчера был знаком. Его взгляд сразу же зацепился за парня, который стоял чуть дальше остальных, так и не сдвинувшись с порога. Сердце в груди замерло. Он знал, что даже за эти забытые три года не встречал никого прекраснее. Феликс вообще не уверен, что действительно видит его. Всё-таки, он неплохо ударился головой, очень подходящий момент, чтобы тебе начали мерещиться сказочные создания. Парень смотрел прямо на него, немного испуганно и так грустно, что Феликсу захотелось немедленно его утешить, чтобы эта тоска больше никогда даже не мелькала в его прекрасных глазах. Он не мог объяснить ни свои чувства, ни свои желания, и просто продолжал смотреть на незнакомца, как будто увидел восьмое чудо света. Вдруг Минхо направился прямо к нему, за руку подтаскивая ближе и разрушая подозрения Феликса о волшебных галлюцинациях. Они оба остановились рядом с парнем, который тоже не выглядел знакомым, но все мысли уже сконцентрировались только на одном человеке, про которого срочно хотелось узнать как можно больше. — Знакомься, это Чанбин, парень Сынмина, твой друг и часть нашей новой компании. А это Хёнджин. Твой… — Минхо сделал очень странную заминку и продолжил холодным тоном, — лучший друг. — Лучший друг? — он определённо где-то проебался за эти три года, когда решил, что это совершенство — классный вариант для дружбы. — А я всегда думал, что это твоё место. Не ревнуешь? — Вообще ни капли. Было бы странно, если бы я начал тебя к нему ревновать. Знаешь, вы как родственные души, прямо нашли друг друга. Глубокая связь, судьба, духовное родство, всё такое. — Как будто про себя с Джисоном рассказываешь. Вы не сошлись ещё? — Упаси Господи, его и так слишком много в моей жизни. Я ещё надеюсь найти себе вариант получше. — Удачи, лох. Ты добрую половину Кореи переберёшь, пока будешь пытаться найти лучше меня. — А что искать то, вон, Хёнджин свободен. Чонин тоже, но он слишком молодой, так что придётся идти на свидание с длинным. Джисон посмотрел на хлопающего ресницами Хёнджина, на лице которого смешались шок и отвращение, и не смог сдержать смех: — Ты сначала длинного спроси, у него уже глаза болят тебя пять раз в неделю видеть. — Вы работаете вместе? — Феликс вклинился в их диалог и перевёл тему, пытаясь узнать, что произошло за это время с его друзьями. Он никак не мог объяснить себе, почему так неприятно слушать шутки про свидание, если это шутки, конечно. Отложив эти мысли на потом, он выслушал краткую сводку на тему «кто где работает и кто как живёт». — А мы до сих пор снимаем ту квартиру? И что у меня с работой? — В твоей работе я нихера не понимаю, спроси что попроще. А живёшь ты с Хёнджином, — Минхо, закончив фразу, ехидно ухмыльнулся. Он вообще вёл себя немного странно, выбиваясь из привычного образа, который помнил Феликс. — Мы живём вместе? Почему? На несколько секунд палату окутала тишина, никто не торопился отвечать на этот вопрос. Понимая, что молчание затягивается, Чонин решил взять всё в свои руки: — Чтобы не тратить деньги на съём. Он тебя великодушно приютил, и вы уже два года прекрасно уживаетесь. Так что будет кого гонять по своим просьбам после выписки. После этих слов Хёнджин оживился, и первый раз за всё это время подал голос: — Если нужна помощь, я могу взять отпуск на три недели, чтобы быть рядом. Минхо так странно посмотрел на него, даже у Феликса по спине пошли мурашки от такого взгляда. Но Хёнджин на него почти не отреагировал, просто спокойно и немного устало посмотрел в ответ. Феликс абсолютно не понимал суть отношений этих двоих. Он никогда раньше не видел, чтобы Минхо так легко принимал кого-то, если не считать его и Джисона. Даже к Чонину он первое время относился с подозрением. Очень высока вероятность, что Чонин так и не вписался бы в их узкий круг, если бы не был братом Феликса. А с Хёнджином всё так на удивление легко. Пусть Феликс не так уж и долго наблюдал за их общением, но он видел, что все парни чувствуют себя свободно и комфортно в обществе друг друга. И понимал, что за эти три года их маленький мирок из трёх человек расширился до большой и, судя по всему, дружной компании. Феликс почему-то уверен, что это произошло благодаря Хёнджину, и что это он изначально очень быстро нашёл со всеми контакт. И, вероятно, есть причина, по которой Минхо не ревновал его, так легко разделяя статус лучшего друга, а сам Феликс просто дружил с Хёнджином, даже не пытаясь перейти эту грань. Что, если между Хёнджином и Минхо уже что-то есть, а Феликс просто не хочет им мешать? Да, Хёнджин выглядит волшебно. Всего скорее, он прекрасный человек, потому что, будь это не так, он бы тут не стоял. И, возможно, он и раньше нравился Феликсу. Но, если один раз он смог в себе это подавить, то справится и во второй. Если они не сошлись за целых три года, значит, на это есть причины. Возможно, эта причина — Минхо, возможно — что-то ещё. Но ему нельзя допускать в свою голову мысли, что Хёнджин может стать для него чем-то большим, чем лучший друг. Феликс справится, обязательно справится. Но, когда Хёнджин улыбается в первый раз, уверенность в этом стремится к нулю со скоростью света.