Сохрани меня в себе

– Феликс, пожалуйста, не уходи. Я не смогу без тебя. Всё внутри тянулось к Хёнджину: хотелось обнять, утешить, укутать в комфорте и сказать, что никто никуда уходить не собирается. Но Феликс собирался, по крайней мере, пока не услышит объяснение всему происходящему. Убежать от разговора не получилось, да и надобность в этом пропала: злость и обида никуда не делись, но выплёскивать их на Хёнджина Феликс сейчас не мог и не хотел. И оставить его в таком состоянии, даже не попытавшись выяснить причины этого странного поведения, Феликс тоже не мог. Он просто смотрел на Хёнджина, пока тот то ли собирался с мыслями, то ли пытался совладать с чувствами. Или просто хотел что-то услышать в ответ, но Феликс не знал, что сказать. Не после того, как он всё вспомнил. Одна, даже самая искренняя фраза, не сможет перечеркнуть то, что он уже успел надумать за этот день. Не дождавшись реакции на свой выпад, Хёнджин продолжил: – Я сейчас поступаю как конченый эгоист, но я не могу тебя отпустить. Я честно пытался, я знаю, что тебе без меня будет лучше, но я просто не могу. Если тебя нет рядом, у меня ощущение, что мир рушится, – он всё-таки не сдержал слёз, и у Феликса в очередной раз что-то оборвалось внутри при виде этой картины. Поставив в голове галочку обязательно выяснить природу этого “тебе без меня будет лучше”, он подошёл к Хёнджину и прижал его к себе, тут же почувствовав ответные объятия. Хёнджин вцепился в него, как будто боялся, что Феликс вот-вот исчезнет, сжимал в кулаках ткань футболки и прятал слезящиеся глаза, лбом уткнувшись в местечко между шеей и плечом. – Давай мы сейчас сядем, ты немного успокоишься и всё мне объяснишь. Потому что я ни капли не понимаю происходящего, если честно, – Феликс успокаивающе поглаживал его по спине, давая понять, что он тут, рядом с ним, и готов его выслушать. Получив в ответ лёгкий кивок, Феликс, не разрывая объятий, аккуратно попятился назад. Наткнувшись на край кровати, он сел сам и усадил на себя Хёнджина, который тут же обвил его всеми конечностями, явно не планируя отпускать. Феликс обнимал в ответ, заключив талию в кольце рук, одновременно придерживая и ещё сильнее вжимая в себя слишком явно нуждающегося в этом Хёнджина. Дождавшись, пока его дыхание выровняется и не будет прерываться короткими всхлипами, Феликс начал разговор: – Давай сразу отмотаем к моменту, когда ты решил, что врать мне в лицо про наши отношения это прекрасная идея, – его тон не звучал холодно или обижено, он не пытался уколоть. Просто констатировал факт. Хёнджин вздрогнул как от удара и немного отстранился, пытаясь уловить его эмоции. Не увидев ни злости, ни осуждения, он продолжил цепляться за плечи Феликса, сжимал ногами бёдра, держался за него во всех смыслах, не отпуская ни на секунду. – Прости. Ты правильно понял. На самом деле мы сошлись почти сразу после нашего знакомства и всё это время были парой, а не друзьями. И квартира наша, не только моя. Вообще всё наше общее: и друзья, и планы, и жизнь. Так было три года, – он остановился на секунду, набирая в грудь воздуха, закрыл глаза, весь сжался, и только после этого продолжил: – А потом всё начало рушиться. Ты задерживался на работе, почти не появлялся дома, постоянно говорил про Чана, а про меня как будто совсем забыл. Мы не проводили время вдвоём, почти не пересекались. И я подумал, что нашим отношениям пришёл конец, – услышав причину всего происходящего, Феликс еле сдержал страдальческий стон. Он прекрасно знал, что Хёнджин любит сгущать краски и может начать себя накручивать из-за этих задержек, но был уверен, что они просто сядут и всё обсудят, если такое случится. Хёнджин как будто прочитал его мысли, сразу же отвечая на ещё не заданный вопрос: – Я честно хотел нормально поговорить и пытался себя убедить, что, возможно, не так всё понял, но просто не успел. Эта ситуация напрягала слишком сильно, я не справлялся и принял решение всё обсудить с тобой. Но именно в тот день ты не вернулся домой. В больнице, когда Сынмин рассказал нам про твою амнезию, я чуть рядом с тобой не лёг. А в следующий момент в голову закралась мысль, что это к лучшему. Что я могу больше не обременять тебя нашими отношениями, что не надо будет начинать этот тяжелый разговор и расходиться официально. В первую очередь лучше для тебя, Ликс. Ты, кажется, как раз хотел уйти. Нечестно было бы заставлять тебя снова быть рядом со мной, пользуясь тем, что ты не помнишь ни наших отношений, ни наших проблем. Феликс не мог поверить в услышанное. Как же это всё было глупо. Просто особенности характера Хёнджина, помноженные на неудачное стечение обстоятельств, чуть не привели к катастрофе. И импульсивность самого Феликса поспособствовала: любой бы на его месте не воспринял ситуацию положительно, но он даже не попытался дать шанс объясниться. И неизвестно, до чего вообще бы додумался, оставшись в одиночестве. Хорошо, что Хёнджин вовремя вмешался, а Феликс не смог оставить его в таком разбитом состоянии, несмотря на весь негатив, который испытывал сам, собираясь съезжать из уже не их квартиры. Конечно, он всё ещё злился, но сейчас больше на ситуацию в целом, чем на своего парня. В том, что он может называть Хёнджина своим, Феликс не сомневался: он не намерен по глупости терять человека, которого любит так сильно, и с которым хочет, очень хочет прожить всю свою жизнь. Их жизнь. Облегчение на несколько секунд заглушило все остальные эмоции, но Феликс не позволил себе полностью отдаться в его власть. И у него, и у Хёнджина оставались вопросы, которые необходимо обсудить прямо сейчас. – Знаешь, я думал, что отношения строятся на доверии, наши в том числе, – Феликс чуть сильнее сжал его талию, не отрывая серьёзного взгляда от лица напротив. – Я доверял тебе, – Хёнджин почти выкрикнул, и первый раз за весь разговор посмотрел Феликсу в глаза. – Сначала даже не придавал этому значения, работа есть работа. Но, когда всё затянулось, я уже не мог не обращать внимания. Я не думал про измены или что-то в этом роде, старался не думать. Но мне казалось, что ты не хочешь возвращаться домой, что со дня на день придёшь и скажешь “прости, мы расстаёмся”. Вариант, в котором я просто себя накрутил и ничего страшного не происходит, считался основным, если что, – Феликс чувствовал, как хватка на его плечах становится сильнее, почти причиняя боль. Он старался не перебивать Хёнджина, хотя на некоторых моментах очень сильно хотелось, кончиками пальцев поглаживал его по бокам и спине, успокаивая, но не отвлекая. – Мне просто нужно было с тобой поговорить, но я слишком поздно это понял. На меня навалилось всё одновременно: наши проблемы в отношениях, авария, твоя память. Сейчас я понимаю, что лгать тебе было идиотским решением, но на тот момент оно действительно казалось мне очень правильным. – Ты понимаешь, что решение было идиотским, но не предпринял ни одной попытки рассказать мне правду, пока я не начал собирать чемодан, – комок негативных эмоций хоть и уменьшался с каждой секундой их диалога, но всё ещё сидел внутри, липким холодом окутывая сердце, не давая злости и обиде окончательно уйти на второй план. – У меня только вчера вечером глаза на это открылись, и то не без помощи Чана. К тому моменту я уже был слишком пьян для обсуждения чего-то серьёзного, поэтому хотел поговорить с тобой сегодня, но меня выдернули на работу. Когда я вернулся, ты уже решил съехать, и мне опять показалось, что для тебя будет лучше не знать про наши отношения. Но потом я на секунду представил, как вот прямо сейчас ты уходишь от меня, и просто не выдержал, – Хёнджин взял небольшую паузу, а Феликсу показалось, что весь мир замер вместе с ним. В глазах напротив отражалось море эмоций, и Феликс готов был в нём утонуть. Уже давно тонул, если честно, а сейчас просто заново на это подписывался, продолжая держаться за Хёнджина так же, как Хёнджин держался за него, не находя в себе сил разорвать такие родные объятия. – Феликс, я люблю тебя. Если тебе без меня будет лучше, то мне без тебя будет никак. Я не могу тебя удерживать, но, пожалуйста, не уходи. Я всё исправлю, я сделаю всё возможное, чтобы не повторять тех ошибок, из-за которых наши отношения почти рухнули в первый раз. Просто дай мне шанс. Хёнджин опять еле сдерживал слёзы и смотрел с такой надеждой, что сердце замирало от этого взгляда. У Феликса вообще сердце всегда было слабо перед Хёнджином, даже если тот делал абсолютные глупости. И в этот момент он был готов простить всё, лишь бы Хёнджин не смотрел так душераздирающе, лишь бы он больше никогда не чувствовал такого отчаяния. Им точно стоит обговорить это всё, понять, откуда у Хёнджина в голове вообще возникли такие мысли, но сейчас тратить на это время совершенно не хотелось. Они больше месяца не проводили время вместе. Сначала работа, потом больница, потом эта игра в лучших подружек. В эту секунду Феликс решил отложить все серьёзные разговоры на завтра, а сейчас просто побыть рядом со своим любимым человеком. Успокоить, утешить, укутать в комфорте и сказать, что никто никуда уходить не собирается. Теперь уже точно. – Единственное, что ты можешь исправить – это больше никогда не пытаться мне врать. Я влюбился в тебя с первого взгляда и, даже потеряв память, снова полюбил. Я бы никогда ни на что не променял то, что между нами, Джинни. И точно никогда не хотел тебя бросать. Я выбирал тебя каждый день с того момента, как мы встретились, и продолжаю выбирать тебя, потому что не хочу никого другого. Потому что никто и никогда тебя не заменит, потому что для меня ты особенный. Потому что я люблю тебя. Я очень люблю тебя, Хёнджин, пожалуйста, никогда в этом не сомневайся. – Но… ты же не можешь этого знать сейчас, – получив от Феликса в ответ вопросительный взгляд, он продолжил: – Что ты не хотел меня бросать, что полюбил с первого взгляда. Ты не можешь говорить это с такой уверенностью. – Вообще-то могу. Я же говорю, никогда не сомневайся в моих чувствах, а ты опять, – это должно было прозвучать как упрёк, но счастливая улыбка и тепло, которым был пропитан его голос, сводили на нет всю негативную окраску. – Прости, – Хёнджин слабо улыбнулся в ответ, ещё не осознавая, что всё кончилось, и Феликс больше не собирается исчезнуть из его жизни. Теперь пришла очередь Феликса раскрыть все карты, наконец-то завершая этот разговор. Он, продолжая обнимать Хёнджина одной рукой, стёр с его щёк дорожки слёз и заправил выбившуюся чёлку за ухо. Прикосновения обжигали своей нежностью, Хёнджин неосознанно тянулся за ними, прикрывая глаза от удовольствия. Оставив ладонь на щеке, ласково поглаживая такую родную родинку большим пальцем, Феликс сдержал порыв поцеловать его, собираясь сначала рассказать всю правду о своём побеге. – Я всё вспомнил, – Хёнджин, расслабленно ластившийся к его руке, распахнул глаза и неверяще уставился на него. – Поэтому и решил съехать. Подумал, раз ты не хочешь отношений со мной, то пора от тебя отвыкать. – И ты ничего мне не сказал? – весь его вид выражал неподдельное возмущение. – Это ты спрашиваешь? – Феликс хихикнул, одаривая недовольно нахмурившегося Хёнджина хитрой улыбкой, и продолжил уже серьёзнее: – Скорее всего, я бы пришёл поговорить, когда перестрадаю и успокоюсь. Сначала я просто был в шоке, а потом слишком сильно злился, пока ты не пришёл просить меня остаться. И до сих пор немного злюсь, если честно, но давай об этом завтра поговорим. Самое важное мы обсудили, и сейчас я просто хочу провести время с тобой. Всё остальное подождёт. – Ты никуда не уйдёшь? – Хёнджин неуверенно комкал ткань футболки на его плечах, с надеждой и страхом смотря, казалось, прямо в душу. – А ты уже передумал меня бросать? – Феликс окончательно расслабился и больше не придерживался серьёзного тона, подшучивая над Хёнджином. – А ты меня? – но Хёнджину всё ещё было не до шуток. Он отвёл глаза и закусил губу, явно нервничая в ожидании ответа. – Думаешь, я хотел? – Феликс только сейчас осознал свою оплошность. Он всё прояснил для себя и успокоился, забыв о том, что уже слишком давно должен Хёнджину разговор, который и в его бедовой голове разложит всё по полочкам. – Я правда задерживался на работе. Это не единственная причина, но основная. Когда я пришёл просить отпуск на нашу годовщину, вместо разрешения на заслуженный отдых мне всучили этот проект и сказали, что никто ничего не имеет против, но только в том случае, если я успею закончить работу. Я сначала подумал, что это нереально, но спасибо Чану. Он согласился помочь и вместе со мной жить в офисе, чтобы я успел вовремя получить свой отпуск. Самое обидное, что проект действительно важный и интересный, и я был бы рад поработать над ним, но не в тот момент. А с твоим отпуском должен был помочь Минхо, я просто не успел втянуть его в это из-за аварии. Ты же лучший дизайнер в одном из лучших дизайнерских агентств, – Феликс по-доброму усмехнулся, вспоминая, как Хёнджин заново представлял себя ему, – с твоим начальством проблем бы не возникло. Плюс, мне ещё и работать приходилось в основном по вечерам, потому что большую часть дня я тратил на подготовку подарка. К сожалению, рабочие часы у всех, кто мне был нужен, совпадали с моими, – он выдохнул, закончив с объяснениями, и всё-таки решился задать вопрос, который крутился на языке последние двадцать минут. – Как ты вообще мог подумать, что я устал от нас, Джинни? – Прости, я такой идиот – Хёнджин, до этого внимательно впитывающий каждое слово, действительно выглядел виноватым. – Я себя сейчас так ужасно чувствую, не верю, что из-за пустяка раздул такую проблему. – Когда тебя что-то волнует, оно уже не может быть пустяком. У тебя были причины поступить так, как ты поступил. Даже если кто-то посчитает их незначительными, для тебя они оказались весомыми. И если бы этот уёбок со своей машиной не разъезжал по тротуарам, мы бы просто поговорили, и ничего из этого бы не случилось, – Феликс одновременно пытался успокоить их обоих. Для него тоже важно было проговорить это вслух, попытаться понять и принять действия Хёнджина. Сделав глубокий вдох, он собрался с мыслями и продолжил: – Я люблю тебя, Хёнджин. Если вдруг это изменится, ты будешь первым, кто об этом узнает, я обещаю. И я хочу попросить тебя о двух вещах: помни, что ты можешь мне верить, и не жди до последнего, если тебя что-то начинает беспокоить. Любую из наших проблем можно решить разговором. Лучше сразу обсудить какую то мелочь, которая кажется глупой, чем ждать, когда она перерастёт во что-то серьезное. – Обещаю со всеми своими глупостями сразу приходить к тебе, чтобы больше ничего подобного не повторилось, – он тревожно осмотрел комнату и вернул своё внимание на Феликса. – А сейчас давай уберём чемодан, чтобы он глаза не мозолил. – Не уберём – Феликс хихикнул от неподдельного возмущения, читающегося во взгляде его парня. – Завтра мы собираем твой чемодан и летим в Париж. Точнее, летим послезавтра. Прости, билеты красиво распечатать не успел, но у меня были причины, – он чмокнул Хёнджина, который шокировано замер, переваривая информацию, в кончик носа. – Как я понимаю, с твоим отпуском всё легко решается? – он активно закивал в ответ, видимо, потеряв дар речи от первой части подарка. – С днём рождения, любимый. И с нашей третьей годовщиной, если она всё ещё в силе. – Конечно в силе. Ты самый лучший, Ликси. Я делаю идиотские вещи, а ты так стараешься. И мы так давно там не были, – Хёнджин путался в мыслях и слишком очевидно не мог выразить словами свои чувства. Но Феликс и без них всё прекрасно видел. – Будем жить в квартире с видом на Эйфелеву башню, объедаться круассанами и ходить везде, где ты только захочешь, – он влюблённо смотрел на Хёнджина и чувствовал себя так, как будто первый раз зовёт его на свидание. – В квартире? Не в отеле? – Я же не зря готовился. Обещаю тебе самый лучший отпуск в твоей жизни. – Я так люблю тебя, – У Хёнджина снова глаза были на мокром месте, и сейчас это точно слёзы счастья. Но даже им Феликс не позволил пролиться. Он нежно прикоснулся к любимым губам, сминая их в долгожданном поцелуе, ближе прижал к себе Хёнджина, залезая руками под футболку. Касался его так, как хотел, как должен был касаться всё это время. Феликс не давил, не напирал и обращался с Хёнджином так осторожно, словно тот был хрустальным. И поцелуй был такой же, осторожный, с привкусом робости и искрящегося счастья. Слегка прикусил его нижнюю губу, Хёнджин проник языком в рот, чуть повышая градус происходящего. Руки Феликса соскользнули из под футболки на ягодицы, сжимая их через ткань спортивок. Когда в следующую секунду Хёнджин простонал прямо в поцелуй, Феликс возненавидел каждый сантиметр ткани, скрывающей от него желанное тело. Он разорвал поцелуй, чтобы избавиться сразу от двух футболок: хотелось не только иметь возможность касаться Хёнджина без преград, хотелось чувствовать его полностью, кожа к коже, настолько близко, чтобы между их телами не оставалось места даже воздуху. Хёнджин охотно ему поддавался, позволяя взять всё в свои руки. Он прогнулся в спине, когда горячие ладони вернулись на его талию, и закинул голову назад, грудью прижимаясь к Феликсу, слишком соблазнительно открывая шею. Удары его сердца, казалось, сквозь рёбра пытались добраться до Феликса, приглашая стучать в унисон. А сердце Феликса всё ещё оставалось слишком слабым перед Хёнджином, чтобы не сдаться с первых секунд. Феликс оставил за ушком нежный поцелуй, и Хёнджин шумно втянул воздух сквозь зубы, короткими ногтями едва ощутимо царапнув плечи. Он весь был как оголённый нерв, слишком чувствительно реагируя на каждое прикосновение и сводя Феликса с ума. Мыслей в голове не осталось, мозг прострелило желанием утопить Хёнджина в своих чувствах, доказать не только словами, но и действиями, что не стоит в них сомневаться. Показать, что его любовь к Хёнджину безгранична. Продолжая осыпать шею ласковыми прикосновениями губ, Феликс надавливал на мягкую кожу самым кончиком языка, скорее дразня, чем распаляя. Но всё равно чувствовал, как по спине Хёнджина табунами бегут мурашки от любого, даже самого незначительного действия. Мелодичный стон разнёсся по комнате, когда Феликс оставил лёгкий, почти нежный укус между шеей и плечом. Голос Хёнджина прошёлся по барабанным перепонкам, одновременно родной и непривычный: слишком давно Феликс не слышал его в такой ситуации. Казалось, что они не касались друг друга как минимум целую вечность. И как же ему этого не хватало. Хёнджин был невероятно красивым, Феликс по прежнему не сомневался, что за всю жизнь не встречал никого прекраснее. Но Хёнджин, сгорающий от желания в его, Феликса, руках, определённо был лучшим зрелищем из всех, что он когда-либо видел. Полностью открытый только для него, не столько телом, сколько душой. Хёнджин вверял себя Феликсу без остатка, и это ощущалось бесценным. Если до этого момента разум мог зацепиться за какие-то мысли хотя бы на несколько секунд, то сейчас в голове только набатом стучало бесконечное “люблю”, а сам Феликс испытывал единственное желание – доставить удовольствие самому драгоценному человеку на свете. Ни на одном языке мира не найдётся слов, чтобы в полной мере описать его любовь к Хёнджину. И Феликс больше, чем уверен, что это взаимно. Потянув на себя расслабленного Хёнджина, Феликс затащил его к изголовью кровати, тут же укладывая на подушки, избавляя от штанов и белья. Из своей одежды он, кажется, выскочил примерно за пару секунд, тут же нависая над Хёнджином. Не позволив ему запустить мыслительный процесс, Феликс снова затянул его в поцелуй, граничащий между нежностью и желанием. Хёнджин шире раздвинул ноги, позволяя удобно устроиться между ними, и обнял его за шею, больше не цепляясь за плечи – расслабился и убедился, что Феликс никуда исчезать не собирается. А Феликс готов привязать себя к нему, не отходить ни на шаг. По крайней мере, до конца их отпуска. Его ещё не догнало понимание, насколько страшно было не помнить Хёнджина, но Феликс уже чувствовал, как оно маячит на границе сознания. Теперь, когда всё вернулось на свои места, он просто не представлял жизни без Хёнджина, без этих прикосновений, без поцелуев и пока ещё тихих стонов, не мог им насытиться. Не хотел от него отрываться, не хотел торопиться, просто наслаждался теплом родного тела, мягкостью губ, ощущением близости. Разорвав поцелуй, Феликс прикусил кожу под подбородком, вынуждая Хёнджина снова отдать шею на растерзание его губам. Спустя пару поцелуев, чуть менее нежных, но всё ещё наполненных любовью, Феликс почувствовал руку на своём затылке, которая не позволяла ему отстраниться от Хёнджина. Он так явно нуждался в Феликсе, так охотно подставлялся под все прикосновения и поцелуи, что не оставалось сомнений – он истосковался ничуть не меньше. Феликс спускался поцелуями по его телу, будто заново изучая своего парня, не упуская ни одного сантиметра, пока Хёнджин плавился под его ласками. Он не оставлял следов, но знал, что Хёнджин и без этого запомнит каждое прикосновение. Переходя на внутреннюю сторону бедра, прикусывая чувствительную кожу, Феликс наслаждался реакцией. Хёнджин нетерпеливо ёрзал на постели, подаваясь бедрами вперёд, слишком явно намекая на продолжение. Возбуждение самого Феликса уже давно требовало внимания, поэтому он решил больше не мучать, растягивая удовольствие, и дать то, в чём они оба нуждаются. – Смазка? Хёнджину потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в реальность и уловить суть вопроса. – Всё там же, где и было, я ничего не убирал. – Не собирался воспользоваться возможностями обретённой свободы? – в следующую секунду Феликс зашипел от боли. Зубы Хёнджина вполне себе ощутимо, без капли нежности сомкнулись на его шее. Он тут же зализал укус, извиняясь, но продолжил прожигать Феликса недовольным взглядом. – Я же шучу. – Такие шутки можешь засунуть себе в задницу. – Для этого всё ещё понадобится смазка, – он чмокнул Хёнджина в кончик носа и потянулся к прикроватной тумбочке. Зацепив упаковку салфеток на будущее, Феликс вернулся к Хёнджину, оставляя всё необходимое у подушки. Хватило одного взгляда на зацелованные губы, чтобы снова ощутить желание почувствовать их, и Феликс не стал себе отказывать. Атмосфера накалялась, поцелуй становился всё более жарким, а возбуждение невыносимым. Пришлось собрать всю силу воли в кулак, чтобы наконец оторваться и подготовить Хёнджина. Немного разогрев смазку в ладони, Феликс проник в него одним пальцем, действуя аккуратно и стараясь не торопиться, но Хёнджин сам подался вперёд, не соглашаясь с таким раскладом. Свободной рукой Феликс зафиксировал его бёдра, пресекая инициативу на корню, плавно и осторожно растягивая податливые мышцы. – Феликс, мне нужно больше, – Хёнджин пытался вырваться из его хватки и задать свой темп, но ему не позволили. – У нас ничего не было почти два месяца. Я не хочу, чтобы тебе было больно, Джинни. – А я хочу тебя как можно быстрее, перестань церемониться, – он притянул Феликса за плечи, заставляя снова нависнуть над ним и перенести вес на свободную руку, освобождая свои бёдра от любых ограничений. Увидев, что план работает, Хёнджин тут же набросился на его губы, пытаясь заглушить любое сопротивление. Феликс пошёл у него на поводу, вводя сразу два пальца, скользя своим языком по языку Хёнджина, ловя поцелуем его несдержанные стоны. Впрочем, дальше торопиться он всё ещё не планировал. Хёнджин отвлекался на настойчивые губы, на пальцы, которые прицельно попадали по простате, терялся в ощущениях и больше не настаивал, наслаждаясь тем, что ему дают. Он не заметил, как к двум пальцам добавился ещё один, не заметил, как они исчезли, оставляя внутри лишь пустоту. Зато заметил, как Феликс разорвал поцелуй и надавил головкой на вход, преодолевая слабое сопротивление мышц. Наконец-то ощутив его в себе полностью, Хёнджин громко простонал и потянул Феликса за плечи, заставляя лечь на себя. А Феликса как будто током прострелило от такого близкого контакта, от ощущения горячей кожи Хёнджина, от приятной узости вокруг члена. Он знал Хёнджина наизусть, знал, куда целовать, как двигаться, чтобы тот извивался от удовольствия в его руках. И собирался воспользоваться этим знанием в полной мере, довести Хёнджина до исступления, прекрасно понимая, что упадёт в эту пропасть вместе с ним. Быстрый темп чередовался с плавным, никто из них не хотел, чтобы всё закончилось слишком быстро. Хёнджин обнял ногами его талию, подаваясь вперёд на каждый толчок, подстраиваясь под каждое движение. Феликс не мог оторвать от него взгляд. Хёнджин всё ещё завораживающе прекрасен. Единственное, что изменилось за три года – уверенность Феликса в том , что Хёнджин действительно восьмое чудо света. Его персональное и самое любимое чудо. – Не останавливайся, я почти. Послушавшись, Феликс продолжал входить в него в том же темпе, доводя до грани. Через несколько толчков Хёнджин кончил, так и не притронувшись к себе, а Феликс вышел из расслабленного тела, за пару движений руки догоняя его оргазм, изливаясь на подтянутый живот вслед за Хёнджином. Из последних сил дотянувшись до салфеток, он обтёр Хёнджина и завалился рядом с ним, тут же притягивая в объятия. Обоим было жарко, но нужда друг в друге была в разы сильнее. – Ликс, я люблю тебя. Прости меня за всё, что я натворил. – Я сразу простил, Хёнджин. Потому что тоже очень сильно люблю тебя. А теперь спи, у нас ещё куча времени, чтобы всё обсудить. Целая жизнь. Феликс почувствовал нежное прикосновение губ под челюстью, и уже через минуту услышал такое привычное сопение, под которое мгновенно заснул следом, наконец-то чувствуя, что теперь ему всего хватает. Всё встало на свои места. Но эту идиллию слишком быстро разрушили. Казалось, что не прошло и пары минут, прежде чем настойчивая трель телефона выдернула его назад в реальность. Наощупь отключив звук, чтобы тот не разбудил Хёнджина, Феликс уже хотел снова провалиться в сон, но мерзкий звонок сменила не менее мерзкая вибрация. Осознав, что это не будильник, и что от него не отстанут, Феликс принял вызов, не глядя на экран. – Привет, не разбудил? – бодрый голос Минхо неприятно отгонял остатки сонливости. Феликс думал, что вместе с возвращением памяти его лёгкие дежавю исчезнут, но именно это он сейчас и испытывал. – Разбудил, – на этот раз уже в трубке Феликса слышалось копошение. Хёнджин, недовольно сморщившись от посторонних звуков, прижался ещё ближе и закинул на него ногу, утыкаясь носом в шею. – Ты по поводу или соскучился? – Ужасно соскучился, мой дорогой. Понял, что не могу без тебя жить, хочу украсть тебя у твоей принцессы и увезти на Бали. – Если на Бали, то я согласен, – свободной рукой он перебирал волосы Хёнджина, понимая, что сейчас ни один курорт мира не стоял рядом с их кроватью. – Как прекрасно. Тогда прямо сейчас встречаемся в том же кафе. Чемодан можешь не брать, папочка купит тебе всё необходимое. – Ты серьёзно хочешь выдернуть меня, когда я только проснулся? – Ну тебя же вчера это не остановило. У меня к тебе серьезный разговор, Ликс, ты мне нужен. Немедленно. Что-то в его тоне заставило отбросить в сторону все отговорки. Феликс обречённо вздохнул и кинул грустный взгляд на спящего Хёнджина, не испытывая ни малейшего желания вылезать из постели и оставлять его в одиночестве. Но и продинамить друга он тоже не мог. Особенно, когда буквально несколько часов назад он точно так же выдернул Минхо из объятий загадочного парня. – Ладно, через полчаса буду на том же месте, – и скинул звонок, нехотя выбираясь из любимых рук.