Игра в тенях

Кругом стояла полная тишина, и только писк аппаратов жизнеобеспечения нарушал течение мыслей Таки, лежавшего с открытыми глазами, устремленными в потолок. Летающий рядом с кроватью светодиод излучал теплый свет, отбрасывая на кровать медицинского отсека мягкие тени. Таки никогда не спал в полной темноте. 

Мысли крутились вокруг всего, что произошло. Злость на ситуацию, обида неудачи, глупое чувство, что он был одурачен. Эмоции переполняли, однако тело, неспособное пока еще полноценно двигаться, лежало на койке подобно застывшему изваянию. Памятнику самому себе. Таки вспомнил ощущение влажных золотых волос в своих руках, и кончики его пальцев слегка дернулись. Он горько хмыкнул у себя в голове. Какой же дурак! Вейл хотел убить его. Хотел убить его с самого начала! Почему же он так глупо попался? В тишине послышался мягкий вздох. Перед глазами замелькали картинки воспоминаний, сквозь тело прошел импульс от броска, затем он переместился в предплечья, будто бы ощутив краткое фантомное препятствие ребер перед тем, как меч все же погружается в чью-то плоть. Обычно Таки не слишком много думал над подобным, но это воспоминание ярким пятном запечатлелось в его памяти. И все же… Все же Таки надеялся, что рыжеволосый все еще жив. Было в их сложных отношениях, если это можно так назвать, что-то такое, что заставляло хотеть копать глубже. Погружаться в это, как во временную линию. Горячо, с огненными языками облизывающими нервные окончания. Шаги перед дверью отвлекли его от рефлексии. Таки наконец прикрыл глаза, скорее для того, чтобы скрыть отголоски этих мыслей. Оставить их только для себя. Шаги приближались. Озноб отдаленного страха резко сковал пальцы.

 — Таки, Таки, — милым отеческим тоном произнес голос из темноты. Шагов вокруг послышалось больше. — Ты опять провинился, мой непослушный мальчик, — этот голос был знаком ему еще с детства. Ласковый, наставнический, как ругают любимых, но нерадивых детей. Никогда он не был таким, кроме моментов его неудач. Обычно нейтрально-холодный, сухой, жесткий на публике. Сейчас казалось, будто бы говоривший на самом деле горячо приветствует провалы и даже наслаждается этим. У Таки защемило в груди. Когда-то, будучи совсем маленьким и потеряв обоих родителей, он принимал это за любовь, за искреннюю заботу, за воспитание. Винил себя в провалах, воспринимал происходящее как должное. Сейчас он не понимал, что это такое. Те крохи, которые он помнил о родителях не сходились с подобным отношением, но после их потери ничего другого он не знал. Ему было не с чем сравнить, до момента, когда они поехали навестить младших братьев и сестер Стоуна. Таки был поражен их отношениями, и это что-то перевернуло в нем. Что-то внутри разрушилось безвозвратно. — Да, доктор… — Прошептал он на грани слышимости.

 — Почему ты не хочешь звать меня отцом? 

 «Потому что мой отец мертв»

 — Мы здесь одни, тебе нечего стесняться. Не думай, что мне самому это приятно. Когда ты там… кричишь… у меня сердце кровью обливается! Но ведь ты же понимаешь, что это необходимо? Как любой отец, я хочу, чтобы мой сын был лучшим во всем. Ты ведь понимаешь? — Он ласково погладил Таки по щеке. Бороться с желанием ответить на почти родительскую ласку было практически невыносимым, и Таки приоткрыл глаза, вспоминая каскад золотистых волос и карту шрамов. Это отвлекало. 

— Да, доктор…

 — Какой же ты все-таки упрямец! Неужели все мои сыновья такие? Что я делаю не так? — хмыкнул Кармайкл скорее сам себе. — Вколите ему «Виоларум» и отправьте в Комнату. Отправьте мне записи наблюдений. — Шаги начали удаляться. Сиреневый шепот… От этой фразы Таки тут же затрясло в конвульсиях. Он попытался закричать, но знал, что все бесполезно. За каждым провалом следует наказание. Таков порядок. Руки в перчатках зажали ему рот, кто-то с двух сторон прижал его к кровати, предплечье пронзила резкая боль. Вены на руках почернели, словно адские реки, по которым начало распространяться безумие. Несколько лаборантов переложили его, дрожащего, на каталку, и перед глазами Таки замелькали огоньки коридорных осветителей. Боль, страх, голоса. Спустя какое-то время лаборанты остановились и поместили Таки в абсолютно пустую комнату. Стены и пол были холодными и жесткими, однако углы и стыки основания сглажены еще при проектировании. Кто-то построил эту комнату с совершенно определенной целью — держать здесь человека. Площадь комнаты была чуть больше квадратного метра, поэтому разлечься на полу было невозможно, и узник был вынужден сидеть сложа ноги и прислонившись к стене в неудобной позе. Для кого эта комната предназначалась с самого начала? Таки не знал, но надеялся, что этот человек либо живет счастливо подальше отсюда, либо уже мертв. Свободен. Находясь на грани сознания, он наблюдал, как лаборанты, бросив последний взгляд на него, закрыли дверь, и в комнате воцарилась полная темнота. 

 Он хотел бы остаться здесь один. Но теперь это невозможно. «Да! Ты ведь знаешь, что это невозможно!» — хихикнул первый. 

«А все потому что ты такой придурок!» — ехидно подначил второй. «Засмотрелся на красавчика и получил по заслугам» «Ты ведь знаешь, что тебе нельзя никем и ничем интересоваться. Ты существуешь только для работы»
 «Ты все равно никому не нужен» 

«Он хорошо сыграл, но ему было плевать на тебя, как и твоим друзьям»

 «Твоим друзьям выгодно находиться с тобой в команде, потому что ты лучший в Корпорации» «Или худший!» — Заткнитесь… — Простонал Таки в тишине.

 «Когда ты перестанешь быть лучшим, они тебя бросят!»

 «На самом деле ты вообще никому не нужен.»

 «Твои родители хотели умереть из-за тебя.» «Потому что ты не был послушным!» 

«Они сделали это специально.»

 «Все только и мечтают тебя бросить.» «Кармайкл и тот мечтает от тебя избавиться.» 
 «Он тебя ненавидит» «Тебя все ненавидят» 

«Ты даже сам себя н...»

 — ЗАТКНИТЕСЬ!! — Таки заорал, ударяясь головой об стену, пока не ощутил что-то теплое. 
«Хи хи хи» — Кажется, он сходит с ума! 

«Хи хи хи ха»

 «Хихихихихахахахаахах!!!» Размазав проступающую кровь по голове рваными движениями, он обхватил ноги и заскулил, еле различая какие-либо мысли среди голосов гомонящих демонов, которые кусали его, рвали, давили на больное, чтобы доставить ему как можно больше страданий. Шум нарастал, стало сложно различать даже их едкие нападки. Тело то горело, то покрывалось холодным потом. В голове мелькали картинки: светлые лица, колыбельная на ночь, лаборатория, коридор…Таки идет по коридору, кругом стекло и бетон, из-за роста ничего не разглядеть, но вдруг он видит стекло за которым кто-то есть…кто-то…Таки идет посмотреть поближе. Визг тормозов, крики, темнота, кровь, огонь, кровь, огонь….

 Он опять забился в конвульсиях, глаза распахнулись принимая окружающую темноту, тело сотрясала ознобная дрожь.

 «Он ничего не помнит хи-хи»

 «Совсем ничего!» 

«Такой бесполезный, хи-хи-хи!» Таки захотелось разбить себе голову, и видит Великое Сознание, он пытался. Ему хотелось провалиться в полное небытие, отключиться от этой реальности и погрузиться к густую тишину.

 Веки горели огнем, у него началась лихорадка. Пальцы на руках и ногах покалывало так, будто он прикасался к живому электричеству. Приходилось постоянно шарить вокруг руками и ногами, чтобы ощупывать пространство и уверяться, что те видения, которые показывают ему орущие голоса — неправда. Он все еще здесь, в Комнате, ползает как жалкий червь по полу в попытках удержаться в реальности, и не провалиться в жестокие сказки, рассказанные его внутренними демонами. Таки знал, что их слова ложь. Он знал это, однако в моменты слабости, в моменты уязвимости, они нарастали в голове подобно цунами. Истощенное тело и мозг были не в силах противостоять химическому наваждению препарата.

 Таков был Сиреневый шепот, «Виоларум», N,N-Dimethyltryptamine Violae (DMTV).