Гарри Поттер и последний хранитель

      Гарри проснулся резко и внезапно, как будто кто-то его ударил. Рон крепко спал, раскрыв рот. Возможно, при следующей их встрече они будут ещё дальше друг от друга: Рон — студент Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, перешедший на 5 курс (последний перед СОВ), а Гарри — исключённый преступник, не получивший даже базового образования. Поворочавшись в кровати несколько минут, он встал. Приобретённые дражайшей тётушкой вещи оказались как нельзя кстати. Одевшись в новое, Гарри почувствовал себя немного увереннее. И пусть Дамблдор плетёт свои игры и не желает вводить в курс дела, у Гарри тоже есть теперь защита, если, конечно, Шмуз не обманет.       Чужой холодный дом был особенно мрачен этим утром. Пройдя по тёмному коридору, юноша услышал тихие, едва различимые голоса из кухни. Миссис Уизли уже встала и хлопотала, собирая завтрак. Её стёганый красный халат постоянно мелькал по всему пространству кухни. Мистер Уизли переговаривался с Сириусом, Люпином и Тонкс, которая выглядела очень уставшей.       — О, привет, Гарри, проснулся уже? А я и не ложилась, — поприветствовала она вошедшего, широко зевнув.       — Доброе утро, — пробормотал Гарри.       Завтрак прошёл как в тумане. «А вдруг Шмуз не придёт? Что тогда делать?», — билась навязчивая мысль в голове юноши. Присутствующие обсуждали свои дела, какое-то дежурство, смены и что-то в этом роде. Но временно исключённому студенту Школы Чародейства и Волшебства было совсем не до того, чтобы слушать и что-то выяснять.       — Гарри, ты меня слышишь? — настойчивый голос мистера Уизли прервал рассуждения. — Заседание пройдёт на моём этаже в кабинете Амелии Боунс. Она возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка.       — Не бойся. Она справедливая, — заметила Тонкс.       — Угу, — проворчал юноша.       — Думаю, что лучше выйти пораньше. Я обычно не пользуюсь входом для посетителей. Вдруг что-то пойдёт не так. Наверное, лучше, если мы не будем трансгрессировать. Мало ли как это может быть воспринято. Как считаешь?       — Угу, — снова согласился Гарри, плохо понимая, что от него хотят.       «Прекрати панику! Всё будет в порядке», — приказал себе он и выдавил из себя более осмысленный ответ:       — Да, мистер Уизли, думаю, что можно выйти раньше. А вы будете со мной во время слушания? Как оно вообще проходит?       — Мадам Боунс задаст тебе несколько вопросов, ты объяснишь, что произошло, думаю, на этом всё, — кратко объяснил Люпин.       — А кто-то может там быть со мной? Я же несовершеннолетний, — поинтересовался Гарри.       — Думаю, этого не потребуется, — ответил мистер Уизли, переглянувшись с женой. — В таких случаях обычно присутствуют родители или опекун, но в твоей ситуации, полагаю, не стоит привлекать к этому делу твоих дядю и тётю. Они же всё-таки маглы…       — А если она будет задавать вопросы, на которые нельзя отвечать? Про Волдеммоарта или про Сириуса?       — Мы не думаем, что до этого дойдёт, — нарочито непринуждённо ответил Люпин. Но обстановка на кухне стала напряжённой.       — Всё будет хорошо, Гарри, — неловко попытался подбодрить его Сириус, необычно тихий после вчерашнего.       — Что ж, думаю, пора выходить. Гарри, палочку лучше взять с собой. Она может тебе пригодиться, — мистер Уизли встал из-за стола.       Грязные маленькие улочки по дороге к метро были почти безлюдны, но убогая станция оказалась полна людей, спешащих на работу. Дорога была затруднена непредвиденными остановками из-за любопытства и вспышек удивления со стороны мистера Уизли. Казалось, самые простые предметы вызывали у него детский восторг, начиная от денежных купюр и одежды пассажиров, заканчивая автоматами для продажи билетов:       — Просто чудо какое-то, — прошептал он, показывая на них. — Верх изобретательности.       — Они не работают, — ответил Гарри.       — Надо же было придумать такое, — не прекращал изумляться мистер Уизли.       Возможно, из-за внутреннего напряжения или из-за раннего пробуждения Гарри раздражало всё происходящее, особенно неуместные замечания взрослого мужчины, который его сопровождал:       — Ещё четыре остановки, Гарри… — без конца повторял он, сверяясь со схемой, в подрагивающем, стучащем вагоне. — Теперь три осталось… Всего две ещё проехать…       Людской поток вынес их на нужной станции и понёс к эскалатору, а затем на широкую улицу, застроенную офисными зданиями и заставленную машинами. Мистер Уизли нервно осмотрелся.       — Кажется, нам туда, — неуверенно указал направление он. — Прости, я никогда не приезжал сюда на метро, а с магловской точки зрения всё выглядит несколько иначе. Честно говоря, я впервые сегодня воспользуюсь входом для посетителей.       С каждым новым поворотом улицы становились ýже и непригляднее. Наконец они дошли до маленькой улочки с обшарпанными офисами, закусочной и переполненными мусорными контейнерами.       — Вот сюда, — двинулся сопровождающий в сторону помятой телефонной будки, которая стояла у глухой стены, щедро изрисованной граффити.       — Мы на месте, — он, восторженно распахнув дверцу с выбитыми стёклами, жестом радостного гостеприимного хозяина пригласил внутрь Гарри, который, не осмелившись спорить, пожал плечами и вошёл. Мистер Уизли протиснулся следом, игнорируя ограниченность пространства, и закрыл дверь.       Гарри оказался прижат к телефонному аппарату, висевшему криво, словно кто-то пытался его сорвать. Мистер Уизли протянул мимо Гарри руку и взял трубку.       — Боюсь, мистер Уизли, телефон тоже не работает, — заметил Гарри.       — Нет, нет, я уверен, что он в полном порядке, — возразил мистер Уизли, держа трубку над головой и вглядываясь в диск. — Что у нас тут… шесть, — он стал набирать номер, — два… четыре… опять четыре… опять два…       Когда диск с мягким стрекотанием вернулся на место, в будке зазвучал мягкий женский голос, причём не из трубки, которую держал мистер Уизли, а отовсюду и так громко и чётко, что могло показаться, будто невидимая женщина стоит с ними рядом:       — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.       — Э-э… — замялся мистер Уизли, явно не зная, куда говорить. В порядке компромисса он поднёс ту часть, куда говорят, к уху. — Артур Уизли, Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Сопровождаю Гарри Поттера, вызванного на дисциплинарное слушание…       — Благодарю вас, — произнёс женский голос. — Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии впереди.       Что-то щёлкнуло, затрещало, и Гарри увидел какую-то штучку, скользнувшую по металлическому желобку для возврата монет. Это оказался квадратный серебряный значок с надписью: «Гарри Поттер. Дисциплинарное слушание». Он приколол значок к пиджаку. Вновь послышался женский голос:       — Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного волшебника в дальнем конце атриума.       Пол телефонной будки дрогнул, и она медленно поползла вниз. Гарри опасливо смотрел, как тротуар за стеклянными стенками поднимался всё выше, пока темнота не сомкнулась у них над головами. После этого он некоторое время ничего не видел. В ушах раздавался только однообразный механический звук подъёмного устройства. Через какое-то время его ступни озарила полоска золотистого света. Расширяясь, свет постепенно залил всё его тело и, наконец, ударил в глаза, заставив моргать.       — Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос напоследок.       Они вышли в конце очень длинного, великолепного зала с тёмным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. В стены, обшитые гладкими панелями из тёмного дерева, было встроено множество позолоченных каминов, из которых по левой стене каждые несколько секунд появлялись волшебники. А по правой — перед каминами стояли небольшие очереди желающих покинуть Министерство.       Посреди зала Гарри увидел фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу, крупнее, чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, поднявшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи, и журчание воды примешивалось к хлопкам трансгрессии и к шороху бесчисленных подошв. Сотни волшебников и волшебниц, большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота.       — Туда, — сказал мистер Уизли.       Они присоединились к потоку служащих Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, другие — потёртые портфели. Кое-кто читал на ходу «Ежедневный пророк». Минуя фонтан, Гарри увидел сверкающие на дне бассейна серебряные сикли и бронзовые кнаты. Рядом на маленькой потускневшей табличке было написано: «ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО».       На своей территории мистер Уизли был гораздо увереннее, детское любопытство исчезло, но страх и напряжение Гарри остались прежними. Они пробирались через толпу к золотым воротам, слева от которых за столом, под табличкой с надписью «Охрана», сидел плохо выбритый волшебник в синей мантии. А около него нервно расхаживал человек, которого Гарри хотел сейчас видеть больше всего. Буйная шевелюра опять была укрощена, но на этот раз строгий деловой костюм был сменён на чёрную длинную мантию. При виде посетителя Нэйтан Шмуз резко остановился в ожидании.       — Я очень рассчитывал тебя здесь застать. Как хорошо, что вы тут. Кто вас предупредил? Сову только что отправили и то, потому что я наблюдал за строгим исполнением инструкций, — без приветствия начал он, затем осёкся. — Вы, должно быть, мистер Уизли? Весьма наслышан. Я буду представлять интересы Гарри Поттера.       — Но кто вы? Как… Что всё это значит? — мистер Уизли был явно поражён.       — Нэйтан Шмуз, — по лицу мистера Уизли читалась брезгливость, но молодой адвокат как будто этого не заметил. — Сейчас нет времени, уверен, позже вам всё в деталях объяснят, — не отставляя место для возражений, продолжал Нэйтан. — Если нет, свяжитесь со мной, и я лично всё вам расскажу. Сейчас нам надо торопиться. Заседание перенесено. У нас очень мало времени, — он протянул карточку, видимо, со своими контактами.       — Как перенесено? Куда? Почему? — мистер Уизли с трудом формулировал вопросы.       — Всё потом, — встречающий явно не хотел уступать диспозицию в диалоге. Властным движением он взял Гарри за плечи и направил к дежурному охраннику. — Мистер Дейл, Гарри Поттер прибыл на дисциплинарное слушание.       — О, Артур, привет! — проигнорировал слова Нэйтана охранник, как будто только что их увидел, хотя он уже некоторое время назад отложил в сторону «Ежедневный пророк» и наблюдал за происходящим.       — Здравствуй, Эрик. Нам нужно попасть на слушание.       — Нужно, так нужно, — волшебник, подняв длинный золотой прут, тонкий и гибкий, как автомобильная антенна, провёл им по телу Гарри сверху вниз спереди и сзади. — Волшебную палочку, — буркнул он, положив золотой щуп и протянув ладонь.       Гарри с настороженностью посмотрел на Шмуза, тот едва заметно кивнул, прикрывая глаза. Прибывший на слушание протянул свою палочку. Охранник опустил её на странное латунное приспособление — подобие весов, но с единственной чашкой. Устройство завибрировало. Из щели в его основании проворно выползла узкая полоска пергамента. Волшебник оторвал её и прочёл, что на ней было написано:       — Одиннадцать дюймов, перо феникса, остролист, используется четыре года. Так?       — Так, — нервно подтвердил Гарри.       — Это мне, — сказал охранник, накалывая пергамент на небольшой латунный шип. — Это вам, — он сунул Гарри волшебную палочку обратно.       — Спасибо.       — Минуточку… — медленно произнёс дежурный. Его глаза метнулись от серебряного значка у Гарри на груди к шраму на лбу.       — Спасибо, мистер Дейл, — твёрдо сказал Нэйтан и, взяв Гарри за плечо, быстро повёл его от стола обратно к потоку служащих Министерства, идущих к золотым воротам.       Артур Уизли, не сразу сообразив, что его спутника вот так уводят, через пару мгновений быстрым шагом догнал их:       — И всё же я хотел бы понять, куда вы направляетесь. Я несу ответственность за этого парня, он ещё несовершеннолетний!       — Я в курсе, мистер Уизли, — без тени улыбки ответил Шмуз. — У меня есть все необходимые бумаги от его опекунов, что я являюсь его представителем в рамках текущего разбирательства. Если хотите взглянуть, у вас есть мои контакты, найдите меня в офисе после слушания, нам очень нужно торопиться.       — Но я не отпущу ребёнка неизвестно с кем, — мистер Уизли повысил голос и потянул Гарри за руку.       — Мистер Уизли, пожалуйста, не надо усложнять и без того непростую ситуацию, — Нэйтан взмахнул палочкой и материализовал массивную кожаную папку, из которой с необычайной лёгкостью извлёк документ, подписанный тётей Петуньей, и поднёс его к глазам настойчивого сопровождающего.       — Всё в порядке, мистер Уизли. Это Нэйтан Шмуз, мы знакомы, — заверил Гарри.       — Ты в этом уверен? Откуда ты можешь знать этого человека?       Гарри резко сообразил, что обычный шпионский ритуал в этот раз соблюдён не был:       — Действительно, Нэйтан. А при каких обстоятельствах мы познакомились?       — Неплохо, мистер Поттер, — Шмуз прищурился. — Нас познакомил ваш однокурсник, и получилось так, что наши с вами интересы совпадают. Лёгкий ветерок в вашей голове несколько смазал ваше впечатление обо мне, но ограниченность пространства нашего пребывания и времени позволила смягчить эту небольшую неловкость.       — А как поживает наш общий знакомый? Обстоятельства не позволяют мне использовать наши способы взаимодействия.       — Он это заметил, и это заставляет его переживать.       Гарри удовлетворённо кивнул. Шмуз улыбнулся. А мистер Уизли недоумённо смотрел то на одного, то на другого.       — Нам надо торопиться. Благодарю вас, мистер Уизли, за вашу бдительность. Я верну вам Гарри в целости и сохранности, надеюсь, что в статусе студента Хогвартса.       Они поспешили к воротам, оставив мистера Уизли в полном непонимании.       Слегка подталкиваемый со всех сторон, Гарри вслед за Нэйтаном миновал ворота и очутился в зале поменьше, где за золотыми решётками виднелось, как минимум, двадцать лифтов. Гарри с молодым адвокатом присоединились к толпе около одного из них. Поблизости стоял рослый бородатый волшебник с большой картонной коробкой в руках, откуда доносились скребущие звуки.       — А куда мы направляемся? Что значит, что заседание перенесено? — шёпотом спросил Гарри.       — Не сейчас, — тихо ответил Шмуз, обведя глазами очередь. — Я всё объясню тебе чуть позже.       Пропустив пару лифтов, они втиснулись в ограниченное пространство и двинулись, как ощутил Гарри, вниз. Частые остановки на разных уровнях оставляли всё больше пространства, и, когда наконец доступ к панели управления освободился от толпы, Нэйтан ткнул кнопку последнего, девятого уровня. Гарри заметил, что помимо людей на этажах в лифт залетали бумаги, свёрнутые самолётиками. При других обстоятельствах его бы заинтересовал этот способ взаимодействия, но сейчас он так сильно волновался, что разговаривать ему казалось лишним.       Лифт выпустил их в тёмный коридор со стенами из необработанного камня. В отличие от сверкающего богатого атриума (Гарри слышал, что так называли первый коридор, с которого началось его путешествие по Министерству магии), стены тут были пустыми и едва освещёнными, а единственная чёрная большая дверь находилась в конце коридора. Гарри думал, что в неё-то они и войдут, но Нэйтан схватил его за руку и повернул налево, где оказался проём, ведущий на лестницу.       — Нам вниз, — коротко сказал он, оглянувшись по сторонам. — Сюда лифт не ходит. И за мою юридическую практику я был здесь от силы пару раз по очень неприятным делам. Эти помещения не использовались несколько лет. В двух словах, сегодня было принято решение о переносе заседания. Кому-то очень хочется, чтобы ты не попал на слушание. И у меня есть подозрения, кому именно, но это мы узнаем очень скоро.       Добравшись до низа лестницы, они прошли по другому коридору, сильно похожему на тот, который в Хогвартсе вёл в подземное логово Снейпа. В держателях, укреплённых на грубых каменных стенах, горели факелы, освещая массивные деревянные двери с железными засовами и обитыми железом замочными скважинами.       — Зал суда номер десять, сюда, кажется, да, — Нэйтан остановился перед тёмной грязной дверью с огромным железным замком, рядом с которой в тени на жёсткой скамье неподвижно сидела худая фигура, закутанная во что-то длинное. — Мы даже немного раньше, — сказал Шмуз не то Гарри, не то сидевшей фигуре, поглядев на свои карманные часы. — Почти восемь. Ждём.       Это место пугало Гарри, в его голове не укладывалось, как в одном здании могут находиться настолько контрастные помещения. Сырые каменные стены, огромные тронутые ржавчиной ручки дверей и замочные скважины. Всё это слишком для простого дисциплинарного слушания.       — Нэйтан, почему мы здесь? Мне сказали, что слушание будет проходить в кабинете начальника Отдела обеспечения магического правопорядка, — очень тихо спросил юноша.       — Ещё вчера это было так. Но, боюсь, что это будет не просто слушание. Не переживай, я успел подготовиться и обещаю тебе, что я не отдам тебя в лапы того, кто это всё устроил. Сейчас не лучшее время для деталей. Мне бы очень не хотелось тебя запугивать, обещаю, что расскажу тебе всё, что знаю, но в более безопасном месте. Сейчас мы на вражеской территории.       Гарри заметил, что, несмотря на свой официальный вид, его защитник, как обычно, в ярких носках разного цвета. Из недр своей мантии Шмуз достал карманное складное зеркало. Юноша подумал, что его представитель хочет оценить или поправить свой внешний вид, но в отражении была совершенно неожиданная картинка. Не было темноты и мрачности коридора, в котором они находились, и отражения молодого юриста там тоже не было. На гладкой поверхности зеркала Гарри увидел чью-то руку, держащую кусок пергамента с надписью «Собираются. Он с ними. Жаба тут».       — Скоро всё начнётся. Гарри, отвечай только если увидишь, что я не возражаю. Вопросов должно быть много. Но я сильно постараюсь, чтобы вопросы были заданы по существу и в ограниченном количестве.       За дверью послышались голоса собирающихся людей.       — Там что, будет не только Амелия Буз? — удивился временно исключённый студент.       — Боунс. Амелия Боунс. Боюсь, что кое-кто постарался, чтобы не было так просто. Но если тебя это беспокоит, полагаю, она будет присутствовать.       Дверь медленно распахнулась, и из пространства за ней послышался сухой скрипучий голос Фаджа:       — Ну, что? Он успел?       Появилась знакомая рыжая шевелюра и худые плечи:       — Поттер? — спросил Перси Уизли. — Гарри Поттер, ты тут?       — Мистер Поттер здесь, ожидает начала слушания, — ответил за подопечного Нэйтан.       — Ждите, — отрезал Перси и исчез за дверью. — Он ждёт. Не один.       — Проклятье, — голос Фаджа звучал злобно, что вызвало улыбку у Нэйтана. — Пусть заходят.       — Ну, Гарри, нам пора. Шоу начинается, — сказал адвокат, встав со скамьи.       Дверь снова открылась.       — Заходите! — коротко приказал Перси, даже не выглянув, и тут же направился вглубь зала.       Нэйтан пропустил подопечного вперёд. Как Гарри ни старался владеть собой, он задохнулся от изумления. Просторное подземелье, в которое они вошли, было ему до ужаса знакомо. Он не просто видел его раньше — он бывал в нём, когда заглядывал в омут памяти Дамблдора. Именно здесь супругов Лестрейндж и младшего Крауча приговорили к пожизненному заключению в Азкабане за пытки Лонгботтомов. Стены из тёмного камня тускло подсвечивались факелами. Справа от Гарри вздымались ряды пустых скамей, а слева, на возвышении, темнело много сидящих человеческих фигур. Присутствующие вполголоса переговаривались, но как только закрылась массивная дверь, в зале воцарилась зловещая тишина.       Гарри перевёл взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. В омуте памяти он видел, как эти цепи ожили и опутали подсудимого. Каждый шаг Гарри по каменному полу отдавался громким эхом.       — Поттер, садитесь! — рявкнул Фадж. — А вы кто? — обратился он к Нэйтану.       — Законный представитель подсудимого Нэйтан Амброуз Шмуз. Раз уж так вышло, что вместо простого дисциплинарного слушания, которое, прошу заметить, в отношении несовершеннолетнего также не может проходить без родителя, опекуна или представителя, назначен настоящий суд в полном составе Визенгамота, подсудимый не может быть лишён должной защиты. Указ 23 от 1702 года, если я не ошибаюсь.       Когда Гарри осторожно опустился на краешек сиденья, цепи угрожающе звякнули, но обвивать ему руки не стали. Чувствуя себя совсем плохо, он поднял глаза на сидящих перед ним.       Их было человек пятьдесят, и на всех, насколько он мог видеть, были мантии сливового цвета с вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Все смотрели на него сверху вниз — одни чрезвычайно сурово, другие с откровенным любопытством.       Посередине переднего ряда сидел Корнелиус Фадж, министр магии. Этот упитанный мужчина сегодня расстался со светло-зелёным котелком, который частенько носил. Слева от Фаджа Гарри увидел дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами. В глазу у неё поблёскивал монокль, и выглядела она довольно-таки устрашающе. По правую руку от Фаджа сидела другая колдунья, но она так далеко откинулась на спинку скамьи, что лица не было видно.       — Дисциплинарное слушание от одиннадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа О разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного Статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, проезд Бирючиновый, дом номер четыре. Опекуны Вернон Майкл Дурсль — магл, Петунья Уиллоу Дурсль (в девичестве Эванс) — магл. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли. Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера применил заклинание Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла, что нарушает первую статью пункт Си Указа О разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов. Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, проезд Бирючиновый, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента.       — Да, — сказал Гарри.       — Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?       — Прошу прощения, — начал Нэйтан голосом, совершенно не подразумевающим просьбу, выйдя из-за спины Гарри. — Согласно данным о так называемом Надзоре 31 июля 1992 года в доме по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Бирючиновый проезд, дом номер четыре не произносилось никаких заклинаний. Прошу приобщить к делу соответствующий документ, — Нэйтан передал пергамент молодой ведьме с каменным лицом, сидевшей недалеко от Фаджа.       — Это не меняет того факта, что было отправлено предупреждение, и подсудимый знал о недопустимости использования заклинаний в присутствии маглов.       — Прошу обратить внимание на то, что вышеуказанной статьёй Указа О разумном ограничении волшебства несовершеннолетних запрещается умышленное, — Нэйтан сделал акцент на слове «умышленное», — использование волшебной палочки. Соответственно, даже в случае, если имел место факт произнесения заклинания Патронус второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера, что ещё необходимо доказать, предупреждение должно было быть направлено только 2 августа 1995 года.       — Вы можете вызвать Патронуса? — спросила мадам Боунс низким грудным голосом. И хотя вопрос был вполне нейтральным, он звучал достаточно строго.       — Да, — ответил подсудимый.       — Телесного Патронуса?       — Что? — Гарри посмотрел на Нэйтана, тот медленно едва заметно кивнул.       — Ваш Патронус в виде облака дыма или представляет собой какое-либо животное?       — Это животное. Постоянно одно животное.       — Постоянно? Как давно вы владеете этой магией? — продолжала допрос мадам Боунс.       — С третьего курса. Профессор Люпин помог мне его освоить.       — Потрясающе! — изумилась глава Отдела обеспечения магического правопорядка.       — Прошу прощения, — воспользовавшись паузой, привлёк к себе внимание адвокат. — Раз уж мы оказались в рамках судебного заседания Визенгамота, полагаю, что все нормы данной процедуры должны быть соблюдены. Полагаю, исключительно в результате резонансности дела и общего волнения был пропущен вопрос об отводе участников процесса.       — Какого отвода? — рявкнул Фадж, вскочив со своего места. — Мальчишка постоянно подвергает всё магическое сообщество опасности раскрытия! Два года назад он применил заклятие раздувания к собственной тётке-маглу. Это подрывает годами выстраиваемые отношения с магловским миром!       — Хорошо, что вы поинтересовались. Согласно статуту о судопроизводстве Соединённого Королевства представитель исполнительной власти не имеет права выступать в роли судьи. Я настаиваю, что министр магии не может быть судьёй, обвинителем или защитником, поскольку обеспечивает согласованную работу всех ветвей власти. Это основная его функция. Инициатива рассмотрения слушания высшей инстанцией была подписана вами. В данном случае очевидна возможность предвзятости, что противоречит положению о праве на справедливый процесс. Я заявляю вам отвод, министр, и прошу покинуть заседание.       — Как ты смеешь?! — заорал Фадж. — Я министр магии!       — Мне это известно. Именно по этой причине вам и заявлен отвод, — спокойно ответил Нэйтан. — Боюсь, мы не сможем продолжать заседание, пока вы не покинете зал. Насколько я понимаю, именно вы настояли на рассмотрении дела о нарушении Статута о секретности студентом полным составом Визенгамота, я считаю это излишним, но раз Верховный суд присутствует здесь в полном составе, представители высшей судебной комиссии не усмотрели в этом превышения властных полномочий.       — Боюсь, он прав, — негромко сказала Амелия Боунс. — Решение суда в таком составе может быть тут же обжаловано, не говоря о других более серьёзных последствиях. Если, как вы говорили, вы настаиваете на скорейшем и объективном решении, министр, нам придётся рассматривать это дело без вашего участия.       — Но я представитель Визенгамота! — взвизгнул министр магии.       — Полагаю, что это назначение тоже противоречит существующим законам, — заметил Шмуз.       — Законы можно и поменять!       — С удовольствием ознакомлюсь с законопроектами и поделюсь своим экспертным мнением.       Низенькая и довольно толстая ведьма, сидевшая справа от Фаджа, наклонилась вперёд. И теперь можно было рассмотреть женщину, которую Фадж представил как Долорес Джейн Амбридж. Она выглядела как большая бледная жаба. Лицо широкое и рыхлое, шея короткая, как у дяди Вернона, огромный рот расплывался в приторной улыбке. Глаза крупные, круглые и немного навыкате. Даже маленький чёрный бархатный бантик на коротких кудрявых волосах и тот наводил на мысль о большой мухе, которую жаба вот-вот поймает, высунув длинный клейкий язык.       — Не беспокойтесь, Корнелиус, я хорошо владею всеми обстоятельствами дела и смогу изложить позицию обвинения так, как мы с вами обсудили, — произнесла она елейным тоном, положив ладонь на кисть всё ещё стоявшего министра. Её короткие руки не доставали до предплечья стоящего мужчины.       Гарри поразил её голос — тоненький, девчоночий, неустойчивый. Он ожидал кваканья.       — Вы ничем не лучше своего отца! Готовы защищать даже дьявола! — выплюнул Фадж Шмузу, проходя мимо адвоката быстрым шагом.       — Любой человек имеет право на защиту, — очень спокойно и твёрдо ответил Нэйтан без тени своей насмешливости.       — Вам стоит лучше выбирать союзников, мистер Поттер, — злобно прорычал у самой двери Корнелиус Фадж. И в полной тишине зала суда эти тихие слова прозвучали угрожающе.       — Мистер Поттер, зачем вы вызвали Патронуса? Хотели напугать брата? Похвастаться перед ним своей магической силой? — Амбридж встала и двинулась к освободившемуся креслу министра, но колдун, сидевший на ряд выше, мягко остановил её, преградив рукой путь. Её голос всё так же звучал елейно сладко, а в интонации считывалась улыбка, совершенно не подходящая для обстоятельств.       — Протестую, — резко выкрикнул Нэйтан. — Согласно показаниям свидетелей, зафиксированным в протоколе с места происшествия, два магла-констебля увидели вспышки света и, когда они подошли к месту происшествия, заметили двух подростков и пожилую леди. Ничего подозрительного или необычного они не отмечали. В журнале Надзора запись о заклинании Патронуса сделана человеком. Почерк отличается от записей заколдованного пера. Это подтвердила госпожа Хопкирк, которая…       Дверь резко распахнулась.       — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, — произнёс сзади негромкий голос.       На Дамблдоре, который неспешно шёл через зал, была длинная синяя мантия. Седина волос и длинной бороды серебрилась в свете факелов. На Гарри он даже не взглянул. Лицо его выражало непоколебимое спокойствие, пока взгляд не наткнулся на Нэйтана Шмуза сквозь полукружья очков, сидевших на середине крючковатого носа.       Члены Визенгамота зашептались между собой. Все глаза были устремлены на вошедшего. Одни судьи выглядели раздосадованными, другие — слегка напуганными, но две пожилые волшебницы в заднем ряду приветственно помахали Дамблдору. На лице Амбридж на очень короткий миг пропала улыбка, но затем она стала улыбаться ещё сильнее, что делало её доброжелательность ещё более неестественной и натужной.       Увидев директора, Гарри ждал, что Дамблдор посмотрит на него, кивнёт, подмигнёт, улыбнётся, но тот не спускал глаз с заместителя министра магии, которая так и не решилась пересесть на место своего начальника.       — Дамблдор, — проговорила заместитель министра. Она не ожидала такого поворота, но быстро взяла себя в руки. — Значит, вы получили наше сообщение о том, что время и место слушания изменены?       — Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — дружелюбно сказал Дамблдор. — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что всё в порядке.       — Да… хорошо… нам, видимо, нужно ещё одно кресло… Уизли, будьте добры…       — Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приятным тоном сказал Дамблдор. Вынув волшебную палочку, он легко взмахнул, и рядом с Гарри из ниоткуда возникло мягкое, обитое ситцем кресло. Дамблдор сел, положил руки на подлокотники, соединил кончики длинных пальцев и с вежливой заинтересованностью уставился на судей. Члены Визенгамота по-прежнему вовсю перешёптывались и ёрзали; успокоились, только когда Амбридж снова заговорила.       — Да, — сказала она, шурша пергаментами. — Хорошо. Итак, обвинение. Да. Так зачем вы использовали заклинание Патронус?       — Полагаю, что у заклинания Патронуса только одна основная цель — защита от дементоров, другие функции этого заклинания Гарри не изучал, насколько мне известно, — ответил Дамблдор.       — Я настаиваю, что заклинание Патронуса не применялось моим подзащитным. Как я успел заметить до того, как нас прервали, почерк, которым сделана запись о применении заклинания Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла, отличается от записей заколдованного пера. Это подтвердила госпожа Хопкирк. Прошу приобщить к делу соответствующую справку. Но раз мы, не разобрав сути дела, перешли к допросу свидетеля, можем продолжить, хотя это несколько не соответствует протоколу, — Нэйтан звучал твёрдо и раздражённо, но не позволил себе лишнего о неопытной судье. Его голос явно выбивался из притворно-приторного диалога заместителя министра и директора Школы Чародейства и Волшебства.       Амбридж же никак не могла определиться, кому ей оппонировать, и, решив, что Дамблдор более предсказуем, повернула голову к нему.       — Я уверена, что неправильно вас поняла, профессор Дамблдор, — сказала заместитель министра с жеманной улыбкой, не сделавшей, однако, её большие круглые глаза менее холодными. — Так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что Министерство магии приказало кому-то напасть на этого подростка! — она снова нашла повод проигнорировать слова Шмуза о том, что Гарри не колдовал, издав короткий смешок. Вместе с ней засмеялось ещё несколько членов Визенгамота. При этом было совершенно ясно, что ни одному из них вовсе даже не смешно. — Изумительное оправдание магии. Маглы не могут видеть дементоров, значит, единственный свидетель магл Дадли Дурсль не сможет утверждать, что на него с братом напали дементоры.       — Дементоры в Литтл-Уингинге? — спросила мадам Боунс с изумлением. — Ничего не понимаю…       — Не понимаете, Амелия? — Амбридж по-прежнему улыбалась. — А я вам объясню. Дементоры — отличная идея для оправдания. Просто превосходная. Не так ли, юноша? Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств…       Судьи загудели, постепенно набирая громкость. Гарри набрал воздуха, чтобы наконец сказать хоть слово в своё оправдание, но вовремя взглянул на Шмуза, который едва заметно покачал головой.       Дамблдор кашлянул. В зале суда опять стало очень тихо.       — Дадли Дурсль был не единственным свидетелем присутствия дементоров в этом проулке, — сказал он.       Амбридж начала быстро перелистывать свои документы, плохо скрывая растерянность:       — Боюсь, Дамблдор, у нас нет возможности брать во внимание домыслы в рамках данного заседания. Суд должен вынести решение.       — Я могу ошибаться, — произнёс Дамблдор любезным тоном, — но мне кажется, что согласно Хартии о правах подсудимому даётся возможность представлять свидетелей в свою защиту. Не предусмотрено ли это, мадам Боунс, — он обратился к волшебнице с моноклем, — нормами, принятыми в Отделе обеспечения магического правопорядка?       — Предусмотрено, — пробасила мадам Боунс. — Вы совершенно правы.       — Я привёл эту женщину с собой, — сказал Дамблдор. — Она ждёт за дверью. Могу я уже?..       — Нет, не вы… Сходите, Уизли! — резко приказала Амбридж без тени улыбки, обращаясь к Перси. Тот немедленно встал, сбежал по каменным ступеням с судейского возвышения и торопливо прошёл мимо Шмуза, Дамблдора и Гарри, не глядя на них.       Мгновение спустя Перси вернулся, ведя за собой миссис Фигг, явно испуганную и ещё более сумасшедшую на вид, чем обычно. Гарри узнал ожидающую замотанную фигуру из коридора и огорчился, что она даже теперь не сочла нужным сменить матерчатые шлёпанцы на какую-нибудь более подходящую обувь.       Дамблдор встал, уступая кресло миссис Фигг, после чего сотворил себе другое.       — Ваше имя и фамилия! — громко потребовала Амбридж с куда меньшей елейностью.       — Арабелла Дорин Фигг, — сказала миссис Фигг дрожащим голосом.       — И кто вы, собственно, такая? — спросила заместитель министра недовольным и высокомерным тоном.       — Я жительница Литтл-Уингинга, мой дом недалеко от дома Гарри Поттера, — ответила миссис Фигг.       — Мы не располагаем данными о том, что в Литтл-Уингинге живёт кто-либо из волшебников или волшебниц, кроме Гарри Поттера, — немедленно вмешалась мадам Боунс. — Ситуация там, ввиду… ввиду прошедших событий находилась под пристальным наблюдением.       — Я сквиб, — объяснила миссис Фигг. — Поэтому вы могли и не взять меня на заметку.       — Сквиб? — переспросила Амбридж с нескрываемым отвращением. — Это необходимо проверить. Передайте потом помощнику министра Уизли сведения о ваших родителях. Кстати говоря, могут ли сквибы видеть дементоров? — поинтересовалась она и поглядела влево и вправо вдоль скамьи, но никто не ответил.       — Второго августа около девяти вечера я вышла купить кошачьей еды в угловом магазинчике в конце улицы Глициний, — затараторила миссис Фигг, как будто выучила эти слова наизусть, — и тут я услышала в проулке между улицами Магнолий и Глициний какой-то шум. Подошла, заглянула в проулок и увидела бегущих дементоров…       — Бегущих? — резко спросила мадам Боунс. — Дементоры не бегают, а скользят.       — Вот-вот, это я и сказала, — торопливо поправилась миссис Фигг, на её высохших щеках выступили пятна румянца. — Они скользили по проулку к двум подросткам.       — Как они выглядели? — спросила мадам Боунс. Она так сощурила глаза, что обод монокля глубоко ушёл в плоть.       — Ну, один крупный такой, другой, наоборот, худенький…       — Да нет же, — с раздражением перебила её мадам Боунс. — Дементоры. Опишите их.       — О, — сказала миссис Фигг, у которой и по шее разливалась теперь краснота. — Они были большие. Большие, в плащах.       Гарри почувствовал ужасающее разочарование. Всё, что говорила миссис Фигг, звучало так, словно в лучшем случае она видела дементоров на картинке. Между тем никакая картинка не в состоянии передать подлинное ощущение от близости этих существ. Как жутко они движутся, летя в сантиметрах над землёй. Какой гнилостный от них запах. С каким невыносимым клокочущим звуком они всасывают в себя окружающий воздух… Шмуз обречённо вздохнул.       Во втором ряду невысокий кряжистый волшебник с пышными чёрными усами, наклонясь к самому уху кудрявой соседки, что-то ей прошептал. Она ухмыльнулась и кивнула.       — Большие, в плащах, — холодно повторила мадам Боунс, в то время как Амбридж насмешливо хмыкнула. — Понятно. Что-нибудь ещё?       — Да, — сказала миссис Фигг. — Я их почувствовала. Стало очень холодно, а вечер, заметьте, был летний и очень тёплый. И мне показалось… что всё счастье ушло из мира… И я вспомнила… страшные вещи…       Её голос задрожал и умолк.       Глаза мадам Боунс открылись чуть шире. Под бровью у неё Гарри увидел красный след от врезавшегося монокля.       — Что дементоры делали? — спросила она, и Гарри ощутил прилив надежды.       — Они приближались к мальчикам, — сказала миссис Фигг окрепшим и более уверенным голосом. Краснота сходила с её лица. — Один мальчик упал. Другой отступал перед дементором и пытался его отогнать. Это был Гарри. А потом они куда-то исчезли. И… в общем, да, так оно и было, — несколько неуклюже закончила миссис Фигг.       Мадам Боунс молча глядела на неё сверху вниз. Амбридж шуршала пергаментами и не смотрела на свидетельницу вовсе. В конце концов она подняла глаза и агрессивно спросила:       — Значит, вот это вы и видели?       — Да, так оно и было, — повторила миссис Фигг.       — Очень хорошо, — сказала Амбридж. — Можете идти.       Миссис Фигг перевела испуганный взгляд с Амбридж на Дамблдора, на Шмуза, потом встала и зашаркала к двери. Гарри услышал, как дверь закрылась за ней с глухим стуком.       — Не слишком убедительные показания, — надменно хмыкнула Амбридж.       — Не знаю, не знаю, — возразила мадам Боунс своим густым голосом. — Она очень точно описала действие, производимое дементорами. И я не могу представить себе, зачем ей понадобилось бы врать, что они там были, если бы их там не было.       — Ну, может, господин директор имеет какие-то предположения, по какой случайности дементоры наткнулись в магловском районе на волшебника? — интонации Амбридж снова стали учтивыми и приторно вежливыми. — Вероятность крайне мала.       — Вряд ли кто-нибудь думает, что дементоры могли оказаться там случайно, — непринуждённым тоном заметил Дамблдор.       Амбридж снова зарылась в пергаментах.       — И что это должно означать? — спросила она, не поднимая взгляда на директора.       — Что, по моему мнению, им было приказано туда явиться, — ответил Дамблдор.       — Если бы кто-нибудь приказал двум дементорам отправиться на прогулку по Литтл-Уингингу, мы, я думаю, знали бы об этом, — мягко заметила заместитель министра.       — Вовсе нет, если допустить, что дементоры исполняют теперь приказы не только Министерства магии, — спокойно возразил Дамблдор.       — Господин директор, сэр, прошу вас, позвольте мне выполнить мою работу. В мои обязанности входит защита этого юноши. Вам, несомненно, важны ваши показания по основному вопросу, — Нэйтан старался говорить мягко, но чувствовалось его раздражение от внезапного появления директора, который явно не был включён в сценарий заседания. — Ни у кого из здесь присутствующих нет доказательств того, что было применено заклинание для защиты от дементоров. Я, в свою очередь, настаиваю на том, что кто-то намеренно сделал запись в журнале Надзора, чтобы инициировать данное разбирательство. И я настаиваю на том, чтобы тот, кто это сделал, понёс ответственность за свои действия. А сейчас я хочу, чтобы права моего подзащитного были восстановлены.       Дамблдор смотрел на Нэйтана с подозрением, как будто впервые его видел, как будто он не был его преподавателем несколько лет назад. И тем не менее директор не стал возражать. Он миролюбиво развёл руками и произнёс с пригласительным жестом:       — Прошу прощения, Нэйтан, продолжайте. Не смею вам препятствовать. У нас общие интересы.       — Хорошо, мистер Шмуз, считаю нужным заметить, что все дементоры находятся под контролем Министерства и подчиняются исключительно приказам соответствующего департамента. Рада, что в этом мы солидарны, — переиначила заместитель министра слова Шмуза в свою пользу. — И тем не менее мы легко можем проверить палочку Поттера на использование последних применённых чар. Мистер Поттер, прошу вас, предоставьте суду палочку.       Шмуз снова едва заметно покачал головой, чтобы Гарри не отдавал свою палочку.       — Протестую, Уважаемый Суд, для этого нет оснований.       — Я настаиваю, иначе мы не сможем принять справедливое решение. На кону безопасность всего магического сообщества. Если каждый несовершеннолетний будет колдовать заметные заклинания на магловской территории, все наши усилия по сокрытию магии пойдут прахом. Разумеется, вы этого не хотите, мистер Шмуз.       — Разумеется, не хочу, мадам Амбридж. Гарри, дай мне, пожалуйста, свою палочку.       Гарри протянул палочку своему адвокату, который уже достал свою. Соединив обе палочки, Нэйтан произнёс уже знакомое Гарри заклинание Приори инкантатем. После миниатюрного облачка, оставшегося незамеченным судьями, из палочки Гарри начали вырастать призрачные фигуры заклинаний — полупрозрачные, как тени движений, которые палочка помнила лучше, чем её владелец.       Фиолетовая дуга Акцио, лёгкая, но резкая, заставила в голове Гарри практически ощутить удар притянутого Кубка по ладони. Она расплылась в воздухе и растаяла. Потом ещё одно — два острых жёлтых угла. Они всегда напоминали Гарри горы, через которые не может пробраться враг. «Импедимента», — прошептал еле слышно подсудимый, только для себя.       Шмуз держал обе палочки неподвижно. Следующее заклинание выросло иначе — резкое, направленное. Заклинание вспыхнуло ярко-алым прямым углом, и в зале кто-то невольно ахнул — слишком знакомый обезоруживающий Экспеллиармус, слишком простой для той ситуации, в которой он был применён. Верное заклинание, не раз спасавшее Гарри.       Дальше заклинания пошли быстрее, одно за другим, как будто палочка торопилась выговориться. Огненно-красные вспышки Ступефая, затем угол Экспеллиармуса, снова фиолетовые горы Импедименты, две огненно-красных вспышки Ступефая, сплетённые в один сложный красный узор — Гарри увидел, как несколько членов Визенгамота невольно подались вперёд, приняв испытание в лабиринте за сражение с пожирателями. Казалось, большая часть судей уже были готовы поверить в возрождение Того-Кого-Нельзя-Называть. В этот напряжённый момент Нэйтан разомкнул палочки:       — Полагаю, судьи увидели достаточно о последних действиях этой палочки. И как мы все, надеюсь, заметили, никакое серебристое животное палочка не показала.       Гарри посмотрел на судей. Члены Визенгамота активно, но тихо обсуждали увиденное. Их явно впечатлил результат заклинания адвоката. Колдун с длинными волосами до плеч что-то возмущённо доказывал стройной женщине с короткими седыми волосами. Её лицо показалось Гарри знакомым. Он присмотрелся, и его уверенность ещё немного возросла. Это же Анна Смит, бабушка Нотта, в доме которой он провёл лучшую неделю этих каникул!       Амбридж негодовала. Её лицо неведомым образом продолжало широко, до тошноты приторно растягиваться в улыбке, при этом желваки ходили ходуном. Она явно подбирала соответствующие слова реакции, которые никак не выстраивались в сколь-нибудь логичное возражение.       — Не впервые мой подзащитный подвергается ложным обвинениям, — прервал паузу Шмуз. — Как заметил уважаемый министр, три года назад мистер Поттер получил предупреждение за заклинание, которое не произносил, и ему не была предоставлена возможность каким-либо образом выразить протест.       — Довольно! — Амбридж сорвалась, гнев победил. Она больше не могла держать лицо благовоспитанной школьницы. — Вы что, рассчитываете, что Визенгамот в полном составе будет разбирать дело о летающем пироге в доме школьника?! Теперь это даже с помощью Приори инкантатем невозможно доказать!       — Позвольте, а разве мой подзащитный как-либо выражал требование о разборе его дела полным составом Верховного суда магической Британии? Согласно моим документам это решение было принято и подписано самим министром магии.       Дамблдор едва заметно приподнял указательный палец, что не ускользнуло от взгляда Шмуза, который одобрительно кивнул директору.       — М-м, — директор подбирал форму обращения, — ммадам Амбридж, заклинание применил домовый эльф, который в настоящее время работает в школе Хогвартс, — медленно сказал Дамблдор. — Если хотите, я могу сию же минуту вызвать его сюда для дачи показаний.       — Нет! — рявкнула Амбридж. — Это никоим образом не относится к рассматриваемому делу! Нам некогда сейчас разбирать проделки этого юноши, которые он совершил три года назад!       — На мой взгляд, это происшествие напрямую относится к рассматриваемому делу, Уважаемый Суд. Министр магии, который вынужденно покинул собрание, дал характеристику моему подзащитному. Негативную характеристику, которая не может не повлиять на решение суда. И я вынужден настаивать на том, чтобы истина, ради которой мы собрались, восторжествовала. Событие трёхлетней давности, произошло не по вине моего подзащитного, как и то, что случилось… — глаза Гарри расширились. Он точно понимал, что сейчас Шмуз заговорит о раздувании тётушки Мардж, юноша постарался хоть как-нибудь обозначить, что этой темы касаться не стоит, разбирательства могут привести к большим проблемам для Сириуса. Гарри осторожно замотал головой. Дамблдор в свою очередь тоже прикрыл глаза и качнул подбородком влево, — 2 августа 1995 года, — неловко закончил фразу Шмуз. — И раз уж разговор зашёл о нехватке времени, я напомню, что мы сейчас находимся в Зале Правосудия, древней Комнате Истины, которая была создана много веков назад нашими предками-магами. Для назначения заседания здесь заключается древний магический контракт, и просто перенести заседание на час раньше без последствий не получится. Суд будет вынужден находиться здесь до последней минуты времени, отведённого на процесс. Мы проведём здесь всё отведённое время, — от этих слов Амбридж поджала губы. — Более того, согласно кодексу магического судопроизводства стороны должны быть уведомлены о месте и времени проведения заседания не менее чем за трое суток до даты события. Мистер Уизли, подскажите, пожалуйста, согласно протоколу, когда было отправлено уведомление моему подзащитному?       Перси покраснел и зашелестел бумагами и сбивчиво, не поднимая глаз на адвоката, ответил:       — Уведомление было отправлено сразу после принятия окончательного решения о проведении… на следующий день… в начале рабочего дня аппарата министра магии 11 августа в 7 часов утра…       — Прошу занести в протокол грубое нарушение процесса, — сухо резюмировал Шмуз. — И раз уж речь зашла о процессуальных вопросах, я полагаю, что было совсем опрометчиво принимать решение о собрании Визенгамота во время судебной революции, которую затеял министр Фадж. Насколько мне известно, Непрерывная Линия Мерлина не передавалась никому от Верховного чародея на смертном одре, поскольку сэр Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидит перед нами, хвала Мерлину, в добром здравии, а единственный доселе известный способ передачи титула — это наследная передача по решению действующего владельца жезла, которое принимается самим Верховным чародеем. А раз так, Визенгамот не может считаться полным ни по количеству участников, так как господин министр не может принимать участие в этом заседании, ни по соблюдению иерархии. В связи с этим позвольте спросить, мадам Амбридж, готовы ли вы гарантировать беспристрастное принятие решения по нашему делу? Поскольку вы совсем недавно, буквально два дня назад, решением министра магии получили право быть членом Верховного суда и просто не успели пройти все необходимые обряды. Разумеется, только ради справедливости. Согласно вышеупомянутому кодексу, омыв руки в Чаше правосудия, которая очень кстати располагается прямо в этом зале, войдя в резонанс с магией этого здания и с самой справедливостью, вы не сможете умолчать, отклонить, предоставить ложную или неполную информацию в рамках текущего и последующих заседаний, ни под давлением, ни за взятку, ни ради собственной безопасности, — Нэйтан сделал паузу. — Возможно, именно поэтому господин Малфой так любезно уступил место нашему глубокоуважаемому министру магии, совсем недавно возвращённое ему после судов по делу Того-Кого-Нельзя-Называть. И прежде чем мы получим ответ, я предоставляю суду некоторую интересную информацию. Если я правильно понял ваши слова, заместитель министра, все дементоры находятся в полном подчинении Министерства. В соответствии с вот этим документом, — Шмуз продемонстрировал короткий пергамент. — Накануне инцидента в Литтл-Уингинге (графство Суррей) два дементора были запрошены из Азкабана для, цитирую, «обеспечения безопасности министра магии до конца дня 2 августа 1995 года», и оба эти дементора не вернулись к своей службе до сих пор. На данный момент задание для обеспечения безопасности министра магии продлено до 12 августа включительно. Но сегодня мы с вами вместе наблюдали господина министра без сопровождения, как и вчера, как и три дня назад, а, значит, дементоры должны были вернуться к своей службе. Уважаемый Суд, я хочу знать, где дементоры.       — Это к делу не относится, — рявкнула Амбридж, её лицо потеряло все оттенки.       — Простите, мадам Амбридж, это непосредственно относится к делу. Поскольку вы, да, именно вы, подписали ходатайство об отзыве дементоров, — Шмуз продемонстрировал ещё один пергамент. Глаза Дамблдора недобро сверкнули из-под очков, а адвокат продолжил. — Так что? Вы согласны пройти один из ритуалов посвящения прямо сейчас?       — Нет, — коротко возразила Амбридж после секундного раздумья.       — Тогда, пожалуйста, покиньте заседание.       Амбридж встала и начала собирать свои пергаменты.       — Такими темпами мы вернёмся к начальному плану и рассмотрим дело только вместе с мадам Боунс, как и должно было быть изначально, — тише добавил Шмуз.       — Вы не понимаете, с чем связались, — злобно прошипела заместитель министра, проходя мимо адвоката.       — Итак, — продолжил Нэйтан, когда дверь за Амбридж закрылась, — по предоставленным документам и свидетельским показаниям очевидно, что дементоры атаковали моего подзащитного и его кузена. Помимо этого, учитывая инцидент Эшфорда 1723 года, когда исключение маглорождённого студента из фанатично верующей семьи привело к появлению обскура, едва не уничтожившего всё живое на земле, я напомню, что согласно свидетельствам понадобилось не меньше трёхсот сильнейших волшебников для нейтрализации только этой сущности. А над устранением последствий работали несколько стран. Безусловно, учёба в школе Хогвартс — это большая привилегия. Но для волшебников, которых воспитывают маглы, это ещё и необходимость, если вы, конечно, сами уважаете Статут о секретности и собственные законы.       Гарри не верил собственным ушам. Получается, что все угрозы исключением со стороны взрослых, все эти разбирательства не больше чем фикция, способ манипулирования. Во всяком случае для него. Он был поражён, насколько Шмуз подготовлен к процессу, насколько логичны и доказательны его выводы. Подсудимый отчётливо понимал, что он знает, что он скрывает: он применял магию в густонаселённом магловском районе; да он защищал свою жизнь, да, у него было на это право — но сейчас получалось, что всё обвинение просто несостоятельно. И дело даже не в пафосе собрания Визенгамота в полном составе, а в том, что если бы на этом суде был пожиратель смерти, этот человек мог также легко оправдать даже его, потому что обвинение не выстроено, обвинение не готово к сложным, глубоким, философским вопросам, что считать преступлением, и какие последствия принесёт с собой наказание.       — Исходя из вышесказанного, я настаиваю на полном оправдании моего подзащитного, а также ходатайствую о встречных требованиях:       1. Решение об исключении Гарри Джеймса Поттера из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс аннулировать;       2. Выплатить компенсацию в три тысячи галлеонов за неправомерное обвинение в нарушении 31 июля 1992 года;       3. Выплатить компенсацию в пять тысяч галлеонов за неправомерное обвинение в нарушении 2 августа 1995 года;       4. Выплатить компенсацию в десять тысяч галлеонов за неправомерное исключение, последствия которого ещё настигнут студента;       5. Выплатить компенсацию в тридцать тысяч галлеонов за нападение дементоров, которые подчиняются Министерству магии;       6. Инициировать расследование по нападению и исчезновению дементоров в результате превышения полномочий со стороны заместителя министра Долорес Джейн Амбридж;       7. С целью минимизировать возможное влияние на ход следствия на время расследования запретить заместителю министра Долорес Джейн Амбридж приближаться к Гарри Джеймсу Поттеру ближе чем на два метра, наложением заклятия Прохибитум на подозреваемую.       Дамблдор хмыкнул. По залу прошло движение, члены Визенгамота переглядывались и перешёптывались. Мадам Смит не смогла сдержать ухмылку.       — Но это ещё не всё. При разборе этого дела я нашёл несколько фактов, которые необходимо рассмотреть по другим делам. И раз уж по требованию министра магии слушание проходит в полном составе Визенгамота, исключительно для торжества справедливости позвольте ходатайствовать о других не менее резонансных делах.       Мадам Боунс, которой в текущих обстоятельствах ничего не оставалось делать, кроме как принять на себя роль главного судьи, коротко кивнула и сказала:       — С учётом того, что профессор Дамблдор здесь, и, как вы верно заметили, ритуал передачи Линии Мерлина не соблюдён, полагаю, это возможно даже без одного из участников, который будет определён позже. Здесь я с вами соглашусь. Министр и его заместитель не могут быть в составе Верховного суда по регламенту. Мы вас слушаем.       — Первое: при атаке 31 октября 1981 года на семью Поттеров мой подзащитный лишился своего единственного жилья. Как вам известно, руины его наследства были переданы в пользу Министерства как памятник. Но мальчик-сирота не получил ни нового жилья, ни компенсации. Я ходатайствую о возмещении ущерба за счёт известных соратников Того-Кого-Нельзя-Называть, вина которых признана, и они находятся в Азкабане: Лестрейнджи, Руквуд, Долохов.       — И Блэк, — впервые раздалась реплика из зала.       — Хорошо, что вы отметили, леди Эббот. Это мой второй вопрос. При работе с данными по делу моего подзащитного, я решил проверить наличие чёрной метки у заключённых, к которым, к сожалению, меня не пустили. Ведь, если слова Гарри Поттера верны, чёрная метка должна снова появиться у заключённых. Это общественно важная информация, которая должна быть предана публичности. Но у меня недостаточно полномочий для этого дела. Я стал разбираться с архивными документами. Вот что я заметил. Суд над Блэком проходил с нарушениями. Ему не предоставили защиту, протоколы составлены неверно или с ошибками. Но протокол осмотра всё же сохранился. У него не было чёрной метки Того-Кого-Нельзя-Называть, хотя следы этой метки остаются даже после развоплощения Сами-Знаете-Кого.       — Мистер Шмуз, — с вежливой улыбкой прервала его мадам Боунс, — ваше стремление понятно. Но Блэк — преступник. Это известный факт. Это старое дело. Мы не понимаем, как была создана чёрная метка и как она работает. Это неизвестная общественности тёмная магия. Ваше стремление защищать очевидных злодеев может создать не то впечатление, которое вы ожидаете. Подумайте об этом, прежде чем продолжать. Почему вас вообще волнует судьба Сириуса Блэка?       — По распоряжению Регулуса Арктуруса Блэка я являюсь Распорядителем наследства семейства Блэков. Помимо этого, моя задача, как хорошего адвоката, обеспечить защиту даже тем, кого считают отъявленным негодяем. Я неоднократно сталкивался с тем, что мнение общественности формируется по указке заинтересованных лиц. Взять хотя бы последние нападки на моего подзащитного. Но у меня есть неопровержимое доказательство. В Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс хранится важный общепринятый артефакт, созданный основателями — Книга учёта учеников, по данным которой зачисляются ученики. Эта книга фиксирует факт смерти. Согласно этому артефакту Петтигрю жив. То есть обвинения в его убийстве несостоятельны, это раз. А показания Блэка о том, что убийцей маглов был Петтигрю, по меньшей мере стоит проверить, это два. Я настаиваю на возобновлении расследования по делу Блэка.       — Профессор Дамблдор, — обратилась к директору мадам Боунс. — Есть ли в школе артефакт с такими особенностями, о которых говорит мистер Шмуз? Мы можем ознакомиться с ним?       — Да, — подтвердил директор с ничего не выражающим лицом. — И, действительно, Книга фиксирует даты смерти ещё с тех пор, когда студенты не доживали до поступления в школу. Но этот артефакт никогда не покидал стены замка. И не покинет, пока я занимаю должность директора, так как я не могу гарантировать сохранение магии за пределами школы. Но я могу позволить проверенным сотрудникам Министерства осмотреть и освидетельствовать артефакт.       — Хорошо. У вас всё, мистер Шмуз?       — Да.       — Хорошо. Нам надо обсудить услышанное и принять решение. Объявляю перерыв на час. Мы пригласим вас, когда будем готовы принять решение.