A Drop In The Ocean

Гермионе необходимо увидеть — чтобы поверить в реальность, но даже, когда она смотрит на умиротворенное лицо своего профессора, Грейнджер воспринимает действительность. Она находится на стадии отрицания, и ей хорошо известно, что смерть — это вечный друг, который следует за ней по пятам. Гермионе хотелось бы изменить ситуацию, но эта мысль вызывает нездоровый смех. Хоть она и может путешествовать во времени, она связанна правилами. Жизнь за жизнь. Спасти МакГонагалл — значит потерять кого-то другого. Минерва никогда бы не пошла на такой безрассудный поступок и не хотела бы, чтобы кто-то из-за нее умирал. Однако от этого не легче. Вот она стоит и смотрит, чтобы поверить. Минерва выглядит такой спокойной. Но в голове все равно проносятся сценарии: что было бы, если бы она оказалась проворнее, спасла бы она Минерву? А если бы она была внимательнее, что бы произошло? Правда всегда будет преследовать ее: Минерва полностью контролировала ситуацию, она сама сделала свой выбор. Вздохнув, Гермиона отходит от стола и медленно накрывает лицо директрисы белым покрывалом — нужно будет заняться похоронами. Скоро бездушное тело великого человека, который отдал свою жизнь за дело, которое вообще не стоило начинать, опустят в могилу. В конце концов, я все сделала правильно. Последние слова Минервы вертелись в ее голове. Она винила себя за то, что Гермиона лечилась все эти годы, а Гермиона ни разу не упрекнула ведьму. — Покойся с миром, мой друг, — шепчет Гермиона. Она выступит на похоронах, это ее долг перед Минервой. Гермиона задается вопросом, кто теперь возглавит Хогвартс? Кто будет следующим директором школы? Куда я пойду дальше? Сейчас Крокер занимается тем, что очищает ее имя, выкладывая всё министру магии. Она пока не может показаться на публике, придется подождать, пока новость распространится. Возможно, ей стоит заняться преподаванием: она всегда считала, что работа в Хогвартсе в качестве профессора трансфигурации ей бы подошла. Минерва всегда хотела для неё самого лучшего. Но хотела бы она, чтобы Гермиона осталась в Хогвартс? Последние несколько лет мантии и кинжала были для неё достаточны. После того как Гарри нашёл их, Белла согласилась на встречу: с тех пор как Хранитель Клятвы уничтожил Министерство магии, они перебрались в неприспособленное здание на краю Косого переулка. В здании уже ведутся ремонтные работы, но пройдет несколько месяцев, прежде чем сделать что-то стоящее. Беспокойство — лучшее слово для описания нынешнего состояния Гермионы. Она хочет увидеть Беллу; ведьма отправилась с Гарри, держа в руках палочку. Гермиона последовала за ней, но и ей, и Гарри было приказано ждать снаружи. Никто из тех, кто мог повлиять на министра, не мог присутствовать на встрече. Гермиона не могла с этим смириться: она не позволит Министерству обмануть Беллу во время встречи. Грейнджер долго не соглашалась оставлять Беллу без поддержки, пока, в конце концов, Мия не выступила с предложением стать свидетелем встречи со стороны Беллы. Вместе со своей помощницей Алекс, к облегчению Гермионы, суд согласился на это, что вызвало бледность на лице Кингсли. Только Кингсли видел, на что способна Алекс, а его доверенное лицо отсутствовало, когда дело дошло до драки. Ожидание становится невыносимым, она смотрит на своего Наставника, желая, чтобы ведьма проснулась, ожила. Чтобы сказать ей, что все в порядке. Она хочет позвать Беллатрикс, но встреча ещё не окончена, и она ждёт вызова. Дверь открывается, нарушая покой, в холодной комнате раздается топот ног, и рядом с ней садится теплая фигура. Вместе они смотрят на тело, лежащее на холодной плите перед ними. Закрыв глаза, Гермиона вспоминает школу, когда все было намного проще. Она никогда бы не подумала, что уход из школы после победы над Волдемортом будет означать ещё большую головную боль. — У меня есть твои зелья, — прерывает ее размышления голос. — Спасибо, Луна, — шепчет Гермиона, глядя на подругу. — Как ты? — Я сейчас обсуждаю с гномами, стоит ли переносить сарай, они говорят, что это храм и его нельзя беспокоить, я предложила перекрасить его. — Хорошо, — отвечает Гермиона, не зная, как относится к сказанному. — Будешь ли ты снова посещать свои сеансы? — спрашивает Луна. — Не знаю. — Нам есть что обсудить, Гермиона; только из-за событий последнего год нам потребуется множество консультаций. Гермиона улыбается: после ухода из школы и вступления в ряды Невыразимцев она никогда бы не подумала, что школьная подруга Луна Лавгуд станет ее консультантом. Странно, но это сработало, она обнаружила, что открылась ей, зная, что Луна не скажет ни слова никому другому. — Так вот как вы с Гарри сблизились? — осознание доходит до Гермионы. — Он был твоим пациентом, после того как его алкоголизм вышло из-под контроля? — Ты же знаешь, я не могу обсуждать других пациентов. — Но так вы сблизились? — Гарри — человек, которому я доверяю. — А что случилось с Невиллом? — Невилл затаил горькую обиду на Беллатрикс; негативная энергия может действительно повредить душу другого человека, даже если он этого не хочет. — Так ты его бросила, — делает вывод Гермиона. — А то, что у вас с Гарри, это серьезно? — Он приносит мир, когда в жизни царит суматоха. — Что ж, я рада за вас обоих. — Он очень скучал по тебе, он любит тебя, понимаешь? Поперхнувшись воздухом, Гермиона поворачивается к своему психиатру, которая играется со своими волосами. — Он сказал тебе? — Да, я думаю, это мило. — Ты думаешь, это мило? — Любовь в любой форме всегда должна быть выражена. — А ты понимаешь, что я не воспринимаю его в таком ключе? — Почему это должно меня беспокоить? — удивляется Луна. — Понятия не имею, — отвечает честно Гермиона, она и по сей день не понимает Полумну. — Полумна, чего я никогда не понимала, так это как ты создала мое зелье? — Я не создавала, мне их дали. — Кто? Если ты посмеешь сказать о конфиденциальности, я лично подожгу эту комнату. — Мы потом поговорим о твоем гневе. — Луна… — Мия Ротштейн предоставила мне информацию после того, как узнала, что ты моя пациентка. Она предложила соответствующую информацию по результатам своих обширных исследований. — Мия? Почему ты мне не сказала? — спрашивает Гермиона, теряя дар речи. Повернувшись к Гермионе, Полумна простодушно поднимает бровь. — Конфиденциальность пациента. Я не могла обсуждать с тобой Мию, так как она моя пациентка и коллега по медицине. За годы работы с Полумной Гермиона пришла к одному очень простому выводу: ведьма не так глупа, как кажется. На самом деле, Полумна — невероятно умная и опытная ведьма, но, в отличие от Гермионы, она предпочитает проводить время, веря в существ, которые могут быть или не быть. Дверь снова открывается, прерывая ответ Гермионы, и входит работник министерства, кивая головой в знак приветствия. — Мисс Грейнджер, меня просили сообщить вам, что встреча окончена. — А что с Беллатрикс? — спрашивает Гермиона. — Я полагаю, что мисс Блэк разговаривает с миссис Малфой в комнате двадцать семь, — он уходит, кивнув головой. Полумна похлопывает Гермиону по плечу и выходит из комнаты, Гермиона смотрит вслед уходящей ведьме. Бросив последний взгляд на Минерву, Гермиона выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь. Она направляется в сторону Беллатрикс, опасливо поглядывая на неё. Остановившись за довольно обычной дверью, Гермиона слышит повышенные голоса Беллатрикс и Нарциссы. Настроившись на худшее, Гермиона проскальзывает в комнату, и Нарцисса, и Беллатрикс останавливаются, чтобы посмотреть на неё. Спор возобновляется, как только они понимают, кто к ним присоединился. Беллатрикс вышагивает посреди пыльной комнаты, а Нарцисса, голос разума, пытается успокоить старшую сестру, сидя на недавно восстановленном стуле. Зайдя в комнату, Гермиона ждёт, пока кто-нибудь введет её в курс дела: вернётся ли Беллатрикс в Азкабан? — Я не соглашусь на это, моя репутация будет разрушена, — шипит Белла. — Твоя репутация уже разрушена, — вздыхает Нарцисса. — Белла подумай, что это значит, что это может означать. — Это будет означать мой конец, это все ложь! — Белла кипит от ярости. — О чем вы? — спрашивает Гермиона, прислонившись к колонне. — Кто-нибудь введет меня в курс дела. Беллатрикс отказывается смотреть в сторону Гермионы, бормоча себе под нос что-то и расхаживая по комнате. Гермиона воспринимает это как хороший знак — ведьма не в наручниках и у неё всё ещё есть палочка. Тем не менее, это делает ситуацию ещё более любопытной. — С Беллы сняты все обвинения, — сообщает Нарцисса. Гермиона в недоумении поворачивается к разгневанной ведьме. С Беллы сняли все обвинения. Это было до или после обеих войн, какие обвинения были сняты Министерством с её имени. — Хранитель клятвы, защищавший Беллатрикс, умер, была раскрыта некоторая информация об участии Беллатрикс. Благодаря этому в настоящее время с Беллатрикс сняты все обвинения. — Все? — спрашивает Гермиона. — Все мое чертово участие! — огрызается Беллатрикс. — Я свободная женщина. — Но как? — спрашивает Гермиона. — Минерва МакГонагалл, — отвечает Нарцисса. — Она была хранителем клятвы Беллы, в документах о ее смерти всплыли воспоминания дневника. Белла была двойным агентом. — Я НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЛА СВОЕГО ЛОРДА! — возмущается Белла. — Это все ложь! — Разве это имеет значение? — раздраженно говорит Нарцисса, поднимаясь на ноги. — Подумай, Белла, ты свободна, зачем же об этом вспоминать? — Потому что это все неправда! — Нарцисса права, Белла, ты можешь прожить другую жизнь. — Я должна ответить перед Долгопупсам; я должна ответить всем своим жертвам. Если я повернусь и заявлю, что все, что я делала, было притворством, то все их страдания окажутся напрасными. Некоторые из них могут считать меня лучшей актрисой в мире; они придут ко мне за ответами или, что еще хуже, за извинениями. Я должна рассказать им правду. Я никогда не предавала своего господина, ни разу. — Белла, это шанс, который больше никогда не повторится, прими его, — приказывает Нарцисса, прежде чем переключиться на Гермиону. — Согласно источникам, полученным от МакГонагалл, включая её собственные воспоминания, Беллатрикс охотно приходила к ней и передавала информацию. Она спасла бесчисленное количество жизней. — Я этого не делала! — возражает Белла. — Мы всегда знали, что у нас есть «крот», Северус, конечно, раскрылся в конце, но был кто-то еще. Кто-то другой, кто передавал информацию, он спас сотни людей от гибели, а не я. — Тебя оправдали, так что неважно, кто это был, никто в здравом уме не придёт к тебе извиняться, тебя объявят невоспетым героем. И тогда мир оставит тебя в покое. — Самое странное во всем этом то, что профессор Дамблдор также оставил свою версию событий. Свои собственные воспоминания. Немного странно, не находите? — шипит Белла, глядя на Гермиону. — У него всегда были проблемы с головой, — отмахивается Гермиона. — Уходи, — говорит Белла. Вздохнув, Гермиона направляется к выходу, но Белла качает головой. — Не ты, Цисси, уходи, — приказывает Беллатрикс. Нарцисса, элегантно поднявшись с кресла, бросает взгляд на Гермиону, а затем снова обращается к Беллатрикс. — Только не делай ничего необдуманного. Я скучаю по своей сестре. С этими словами Нарцисса покидает комнату. Дверь с щелчком закрывается за ней. Гермиона облизывает губы и снова поворачивается к Беллатрикс, которая пристально смотрит на неё. Гермионе хочется броситься к Белле на шею, и кажется, что это как раз то, что нужно делать, стоя в комнате, полной пыли. Мир замер в безмолвии, не осталось ничего, кроме Беллатрикс и ее. — Это ты сделала, — шепчет Белла, в ее словах звучит боль. — Я помню, как Том пропадал на нескольких заданиях, и я то и дело заставала его за разговором с незнакомцем. Незнакомцем, плотно закутанным в одежду, скрывающую его лицо. Ты была там, не так ли? — Да. — Все эти миссии ты была рядом, ты видела все, что я делаю. — Почти все. Я же говорила тебе, Белла, что ты была моим самым долгоиграющим объектом, — отвечает Гермиона. — Я поклялась спасти тебя. — ЗА СЧЁТ ЧЕГО? — грозно заявляет Белла, проходя через комнату. — А как же те разрушенные жизни? — Я эгоистка, — Гермиона пожимает плечами. — Это ты все устроила? Все это? — Я присутствовала на собраниях, я маскировалась и воровала твои волосы, пока ты крепко спала в своей постели. Я сблизилась с МакГонагалл, передавала ей информацию, рассказывала о встречах, планах и нападениях. Она стала хранительницей твоей клятвы. Она сообщила мне информацию, чтобы я нашла способ передать ее тебе. К твоему сведению, твой Круцио убивает утром. — Я пытала тебя? — спрашивает Белла с удивлением. — Иногда странным аврором оказывалась я; мне нужно было как-то донести до тебя информацию. Я никогда не могла рисковать, выдавая тебе слишком много. Поэтому в некоторые дни я встречалась с Томом, — говорит Гермиона, проходя через комнату и любуясь видом из окна. — Мы регулярно общались, вдали от безумия, и он был не против поговорить. Я несколько раз встречалась с Дамблдором под видом Минервы, она не возражала. Я никогда не влияла на временную линию, я просто помогала её продвигать. Ты была моей самой большой идеей, Белла; я знала, что смогу спасти тебя. Гермиона поворачивается к стоящей позади неё испуганной ведьме и с ужасом смотрит на неё. Возможно, она зашла слишком далеко, но всё это было бы бессмысленно, если бы Белла вернулась в Азкабан. Несколько человек потеряли свои жизни, это война, люди умирают. Она такая же убийца, как и Белла, и никто не показывает на нее пальцем, требуя ее головы. — Победители пишут историю, я постаралась написать ее правильно. — Послушай себя, ты играешь в бога, — шепчет Белла. — НЕТ! — Гермиона делает шаг вперед. — Я всю свою жизнь поддаюсь на манипуляции мужчин; я прошла через ад, чтобы моя жизнь была разрушена. Я пыталась остановить это давным-давно, но они отняли у меня эту возможность. Я создала тебя, ты создала меня, и мы не можем жить друг без друга. Мы связаны какой-то магией, не зависящей от нас. Я вернула себе контроль, я спасала жизни, я видела, как неоднократно умирали друзья. Я умирала, это мой второй шанс, как и твой. Я никогда не играла в бога, Белла, я просто позаботилась о том, чтобы этого не сделал никто другой. — Что толку от всего этого? Если Маховик времени убивает тебя? — спрашивает Белла. — С этой ситуацией мы разобрались. — Я думала, ты мертва, — вздыхает Белла, делает шаг вперед и протягивает руку. Гермиона вздрагивает от прикосновения и отстраняется, Белла хмурится, не понимая. Как она могла позволить Белле прикоснуться к себе? Ее тело больше не принадлежит ей, кровь едва-едва циркулирует. От нее почти ничего не осталось; ее левая рука принадлежит мертвому другу. Она — монстр, возрожденный Франкенштейном. — Что такое? — удивляется Белла, глядя на протянутую руку Гермионы. — Я спасла тебе жизнь, но ты не понимаешь. Я не совсем я. Мия… Ей пришлось импровизировать… — Мне все равно, — Белла прерывает ее, снова шагая вперед. — Белла, пожалуйста. — Ты позаботилась о том, чтобы я жила, ты спланировала мою жизнь, ты думаешь, я позволю тебе улизнуть от ответа? — Я чудовище, Белла, — шепчет Гермиона, упираясь в стену. — Это удача, потому что, как ты слышала, я тоже чудовище. Горячие руки Беллатрикс обхватывают ее тело и заставляют сердце заколотиться быстрее. Одной рукой Беллатрикс гладит правую щеку Гермионы, а другой рукой мягко спускается вниз по левой руке Гермионы. Ее пальцы касаются гладкого запястья. Она хмурится, глядя на то место, где раньше была надпись грязнокровка. Гермиона хмурится, отворачиваясь от любопытного взора: если она расскажет Белле, кто она такая, захочет ли Беллатрикс её по-прежнему? Две руки обхватывают щеки Гермионы и притягивают ее в поцелуй — долгий, полный любви, которая вырывает весь воздух из ее легких. Дикий поцелуй, от которого кружится голова. Её руки обхватывают талию Беллы, прижимая ведьму к себе, из глаз вырывается одинокая слеза. — Все в порядке, я могу написать это заново, — обещает Белла. — Не думаю, даже твой нож сможет пробить эту кожу. — Нет? — Драконья шкура, — говорит Гермиона. Наступает давящая тишина, и чувство ужаса снова расползается по телу Гермионы; она чувствует, как в голове у Беллы активно крутятся шестеренки. Гермиона потными ладонями сжимает в объятиях прекрасную ведьму и не понимает, почему Беллатрикс все еще с ней. Белла свободна, она может заполучить любого, кого захочет, и ничто не сможет ее остановить. Но это, конечно, не значит, что Гермиона не убьет этого человека. — Ты можешь дышать огнем? — наконец озвучивает свой вопрос Белла. — Или Мия ошиблась, и ты пукаешь огнем? Это нелепое заявление заставляет Гермиону разразиться смехом, она крепко прижимает ведьму к себе, улыбаясь ей в плечо, а слезы оставляю влажные дорожки на щеках. Белла смеется ей в плечо. И Гермионе нравится этот смех, что каждый волосок встает на теле. Они свободны, безумны, как и раньше, и принадлежат друг другу. — Я люблю тебя, — шепчет Белла. — Очень сильно. — Я тоже тебя люблю, — с облегчением отвечает Гермиона. — Навеки. — Я могу в это поверить. — Хочешь пройтись по магазинам? Мне нужен новый дом. — По-моему, неплохая идея, но сначала мне нужно кое-что сделать, — Белла прижимается губами к шее Гермионы.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Несмотря на все свои обещания, Гермиона вновь оказывается в больнице Святого Мунго, где её уже давно ждут. У дверей толпится народ, сдерживаемый только Тонкс и Гарри. В углу за ними внимательно наблюдает медперсонал. Белла в палате полностью контролирует ситуацию, а Гермиона наблюдает за ней. Скрестив руки, Гермиона смотрит на Невилла, стоящего рядом с ней. Она никогда не видела волшебника таким бледным и осторожно сжимает его руку. Он не реагирует, потому находится на грани. После воссоединения Гермионы и Беллатрикс пару дней назад, Грейнджер задала несколько интересующих ее вопросов. Первый: как Белла выжила в последней битве? Но она отказалась отвечать. Второй: как ей удалось разработать столь смертоносную версию «Круцио», ту самую, которую она использовала на Гермионе и однажды на Долгопупсах? Вместо ответа она услышала странную просьбу. Поэтому в больнице Святого Мунго мистер и миссис Долгопупс лежат на кровати перед Беллатрикс и Энди. Беллатрикс с палочкой в руке смотрит на Алису; Гермиона знает, что их связывает необычная дружба. — Моё положение было под угрозой, — сообщает Белла тем, кто наблюдает за происходящим; в углу стоит Минстер Бруствер с медперсоналом. — Я не могла передать информацию Дамблдору, но я знала, что Долгопупсам угрожает опасность со стороны моего мужа и его брата. — Почему? — едва слышно шепчет Невелл, его голос срывается. — Пытки Пожирателей смерти с целью получения информации проводились в поместье Долгопупсов, в их подвале. Мы смогли сбежать, но увидели твою мать. Тёмный Лорд запретил нам возвращаться, но после его смерти братья Лестрейндж всё равно отправились, я пыталась предупредить Дамблдора. Я не могла позволить им идти одним, поэтому пошла, надеясь предотвратить их гибель. — Почему Барти Крауч-младший был там? — спрашивает Бруствер. — Когда нас пытали, погиб напарник Барти, и он решил отомстить, выбрав самую легкую цель. После захвата Сириуса мы не могли вернуть должок своему мучителю, поэтому они напали на следующую по силе цель. Пытки вышли из-под контроля; я знала, что они намерены убить, и вмешалась. Я сказала, что мы должны распространить послание страха. Я разработала новое проклятие, похожее на Круцио. — Что за проклятие? — спрашивает Тонкс, забыв о своих обязанностях и уделяя больше внимания Беллатрикс. — Смесь Круцио, Обливиэйт и некоторых других. Оно превращает жертву в бездумную марионетку — только так я могла защитить Алису и Фрэнка. Я сделала зелье, чтобы исцелить их. Энди, шагнув вперед, передает каждому пациенту по два флакончика зелья, а Гермиона терпеливо ждет результатов. Возможно, они слегка подправили сюжет в соответствии с вновь обретенной репутацией Беллы. Проклятие — это правда. Белла сказала ей, что создала проклятие вскоре после того, как они создали зелье для лечения заклинания забвения. Гениально, но остается вопрос, не слишком ли поздно они сделали зелье, чтобы исцелить Долгопупсов. Они обратились за помощью к Энди и, словно заново став студентами, разработали исцеляющее зелье и решили использовать большую дозу. Что будет дальше, зависит от зелья и от того, сработает ли оно. Рука Алисы подергивается, а Фрэнк хмуро смотрит себе под ноги. Гермиона с ужасом думает о том, каково это — выйти из комы, увидеть мир, в котором закончилась война, и их единственного ребёнка, который уже взрослый мужчина. К этому нужно будет привыкнуть, много лечиться, очень много лечиться. Мутные глаза неоднократно моргают. Белла упустила из виду, что в ее новом проклятие задействованы элементы проклятья Империуса. В результате жертва погружается в состояние, похожее на сон. Глаза Алисы медленно начинают фокусироваться; она вскидывает бровь, разглядывая все лица. Нехотя ведьма поднимается с кровати, Энди удивленно смотрит на медсестру рядом с ней, которая проверяет жизненные показатели. — Алиса? — спрашивает Энди. — Меня зовут Андромеда Тонкс, вы находитесь в больнице Святого Мунго, вы меня понимаете? Гермиона крепко сжимает свою палочку. Если все пойдет не так, ей придется увести Беллу отсюда, пока никто не успеет отреагировать. Гермиона обменивается тревожным взглядом с Энди; обе ведьмы понимают, насколько важна эта встреча. — Белла? — в замешательстве шепчет Алиса. — Алиса, — хрипит Беллатрикс. — Белла, — Алиса бросается вперед и обнимает Беллу. — Мне так жаль. Гермиона, потеряв дар речи, смотрит на обнявшихся ведьм, на слезы в глазах Алисы, на нахлынувшие воспоминания. Алиса винит себя в пытках Беллатрикс, и она знала, что ведьма будет мстить. Белла разрывает объятия, когда Фрэнк встает, и берет Алису за руку. — Ты должна кое с кем познакомиться, — Белла поворачивается к Невиллу. — Это Невилл, твой сын; он очень по тебе скучал. — Ты сдержала свое слово, ты защитила его, — говорит Алиса, сжимая руку Беллы. — Мой дорогой мальчик. — Мама? Папа? — Невилл бросается вперед, обнимая своих родителей, а Белла подходит к Гермионе. Вытирая слезы с глаз, Гермиона наблюдает за воссоединением семьи. Все с потерянными лицами тупо смотрят на происходящее перед ними. Гермиона обнимает стоящую рядом с ней ведьму: они играют с огнем, но это, несомненно, очистит имя Беллы для всех, кто сомневается. Гермиона не дура, ненавистники найдутся всегда, но если она сможет убедить большую часть мира в том, что Белла — двойной агент, у них появится шанс. Шанс на совместную жизнь. — Ну и дела, — бормочет Нимфа. — Не знаю, как остальные, а я бы не отказалась выпить. — Придется отложить, мне нужно повидаться с родителями, — отвечает Гермиона. Алекс ждет их возле больницы, когда они выходят, все еще удивляясь тому, что Гермиона может свободно ходить с Беллатрикс рядом. Алекс достает портключ, и они с головокружительной скоростью мчатся в убежище ее родителей. Маленький коттедж в Канаде. Поднявшись по обледенелым ступеням, Гермиона стучит в дверь. С той стороны доносится бормочущий голос родителей, шум телевизора. Дверь со скрипом открывается, и перед ней предстает высокая и очень живая грудь отца. — Гермиона! — щебечет отец. — Я ждал разносчика пиццы. Гермиона с облегчением расплывается в детской ухмылке, прыгает в его объятия и крепко сжимает его, в то время как мать выбегает из другой комнаты. Вырвавшись из объятий отца, Гермиона обнимает мать, пока Беллатрикс и Алекс пробираются в тепло. Устроившись на диване, Алекс листает каналы телевизора, ожидая, пока Гермиона закончит. Белла направляется к печенью, лежащему на столе, и отбивает руку Алекса, когда та пытается стащить одно. — Чувствуй себя как дома, — говорит ее отец, закрывая дверь. — Все закончилось? — спрашивает Джин. — Да, все кончено. — Ты больше не беглянка? — Нет, мама, и с меня, и с Беллы сняты все обвинения. — Значит, мне не нужно каждый день выходить на улицу в солнцезащитных очках и шарфе? Засмеявшись, Гермиона качает головой. — Значит ли это, что мы можем вернуться в Австралию? Я скучаю по своей лодке, — говорит ее отец. — У тебя не будет еще одной чертовой лодки, — ее мать сердится. — А ты — ноги со стола. Гермиона забавно наблюдает за тем, как ее мать стаскивает ноги Беллы с кофейного столика. В конце концов, пиццу доставляют; все едят эту вкуснятину. Белла поглощает большую часть, как ей удается оставаться стройной, Гермиона не понимает. Алекс пьет уже четвертую кружку пива, смотрит хоккей, сосредоточенно обсуждая тактику с Ричардом. Белла устраивается на диване рядом с Гермионой, потягивая вино и поедая печенье, пока Джин рассказывает им о своем пребывании в Канаде. — Ну что, долго я буду ждать внуков? — спрашивает Джин. Белла давится печеньем, Алекс выплевывает пиво на пол от смеха, когда Гермиона делает Белле маневр Геймлиха. Ричард смеется, а Джин улыбается покрасневшей Белле. — Просто спросила, — невинно говорит ее мать.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

15 лет спустя… Счастливо вздохнув, Гермиона застегивает сумку и, задув свечи, выходит из кабинета. Завтра она уезжает на каникулы; они с Беллой едут к ее родителям в Австралию. Месяц вдали от дома, прекрасная длинная передышка, вполне заслуженная. Она сумела избежать финансовой катастрофы, организовала мирный разговор с гоблинами. Однако завтрашний день будет более напряженным, чем когда-либо на ее работе, — ей придется заниматься организацией своей семьи. Четверо детей и жена, которая из-за работы близка к нервному срыву. В последнюю минуту они узнали, что Минерва оставила завещание, и ведьма не смогла удержаться от последнего вмешательства. Гермиона унаследовала некоторые книги ведьмы и её имущество, а последним предсмертным желанием Минервы было назначение Беллатрикс профессором тёмных искусств в Хогвартсе. Это желание просто так не исполнилось: многие не хотели видеть Беллатрикс в качестве профессора, но когда наступил следующий учебный год, Беллатрикс уже была в Хогвартсе и ждала учеников. Странно, но ведьму это очень устраивает, и она втайне наслаждается преподавание. Ученики научились не только уважать, но и любить её; она нашла в преподавании свою страсть. Сейчас она занимает должность заместителя директора, но Гермиона знает, что через несколько лет Белла станет директором школы. К большому удовольствию своих детей, которым ничего не сходит с рук. Она очень любит своих детей, но с ними приходится нелегко. Старшая Эль родилась прекрасной девочкой, но ее невербальная и беспалочковая магия стала слишком сложной для контроля. К счастью, вмешалась Цисси, которая помогла им с первым ребенком. Гермиона родила Эль, и это проявилось: сильнейшая магия течет у нее в крови, сила её заклинаний почти не уступает Белле. Они использовали древнее заклинание, которое позволяло Белле или Гермионе оплодотворить. Через год родился Феликс, высокий красавец, настоящий Слизерин, а о том, сколько неприятностей он доставляет Беллатрикс, ходят почти легенды. На первом же курсе он поставил Хогвартс в тупик, устроив революцию среди домовых эльфов и проведя их маршем по школе. Запустил дымовые шашки, клиновидные захваты и галлюцинаторные горшки в учительской, классах и туалетах для девочек. И он получил за это год задержаний. Ральф, их второй сын — тот, на кого Феликс не может влиять: оба родились от Беллатрикс. Несмотря на разницу в возрасте, мальчики всегда могли найти друг друга. Ральф — постоянно сидит за книгами, он прочитал все книги в их библиотеке и может найти выход из любой ситуации. В том числе и из пожара, который он устроил в Министерстве. Самую младшую дочь родила Гермиона. Мин — Минерва, названная в честь ее Учителя, прозвище Феникс. Её дочь, которая летала без посторонней помощи ещё до того, как научилась ходить, её дочь, которая подняла палочку Беллы и вырубила ведьму одурманивающим ударом в возрасте двух лет. Их очаровательная, милая и хитрая дочь, обладающая всеми способностями обеих матерей, умом, сообразительностью и любовью к соперничеству. Мин, которая отказывается делать домашние задания и падает духом, если Гермиона пытается затащить её в комнату, чтобы сделать хоть какую-то работу. — Добрый вечер, Пэдди, — приветствует Гермиона охранника министерства. — Есть новости? — Нет, мэм, у нас все тихо, — отвечает мужчина. — Вы завтра уезжаете в отпуск? — Да, жду не дождусь, — Гермиона передает мужчине письмо. — Увидимся через месяц. — Очень хорошо, — кивает он, когда она уходит. — О, министр! Эта посылка пришла вам. Обойдя стойку, он протягивает ей коричневую посылку. Улыбаясь, она благодарит его и направляется к своей персональной Каминной сети — быть министром имеет свои преимущества. С шумом она добирается до дома, разворачивает посылку и достает из нее предмет. Улыбаясь, она играет с прыгающей собачкой. Она вернулась на работу к Невыразимцам, пройдя путь от простого работника министерства до Министра Магии. Гарри женился на Полумне, но детей у них пока нет, и Гермиона не спрашивает, почему, а просто принимает Гарри как великого Бога-отца. Мин украла его Бузинную палочку и села на нее. Алекс продолжает поддерживать связь, Гермиона в конце концов познакомилась с ее маленькой дочерью, которая глухая. Она выучила язык жестов, чтобы иметь возможность разговаривать с ней. Сейчас она уже совсем взрослая и, к большому облегчению Алекс, не следует примеру своей матери. Благодаря вмешательству Мии она стала певицей и добилась замечательных успехов. Мия вылечила Жасмин и та теперь гастролирует по всему миру. В результате любопытства Беллы они узнали, что Алекс и Мия в настоящее время состоят в отношениях; Гермиона знала, что не стоит им мешать. Белла проигнорировала ее и быстро начала дразнить Алекса, что закончилось для Беллы плачевно: ведьма получила по заднице. Она потребовала реванша, и второго реванша. Когда ее жена научится сдаваться, Гермиона никогда не узнает. Сейчас у нее 2:1, а должно быть три, но, видимо, последний раз не считается. Если Алекс побьет ее во время отпуска, Гермиона уверена, что Белла сильно обидится. Она делает себе напиток и бросает печенье собаке, обнюхивающей ее ноги, в доме становится тихо. Поднявшись по лестнице, она заглядывает в комнату Эль — старшая все еще бодрствует, не обращая на нее внимания. Улыбаясь, Гермиона отступает, подумывая зайти в комнату Феликса, но решает, что лучше не надо. Она заглядывает в комнату Ральфа, затем тихо входит и убирает книгу с лица спящего сына. Затем крадучись выходит из комнаты. Последняя остановка — комната Мин, дверь которой слегка скрипит, когда она открывает ее, два больших глаза смотрят на нее с пола, их вторая собака Элвис лежит у подножия ее кровати. Отношения Мин с животными действительно особенные, они, кажется, любят ее. — Мама? — шепчет Мин, вздыбив волосы. — Привет, — шепчет Гермиона, входя в комнату и перешагивая через дремлющую собаку, она опускается на колени рядом с кроватью. — Ты в порядке? — Завтра уезжаем отдыхать, — говорит Мин. — Да, ты в восторге? — Увидимся с Нэн и дедушкой, снова покатаемся на его лодке. Гермиона улыбается, полагая, что ее мать не будет проделывать дырки в лодке ее отца. — Да, мы много чего запланировали. — Мам, ты думаешь, я когда-нибудь стану великим дуэлянтом? Я хочу что-то изменить. — О, милая, ты уже повлияла на ситуацию, однажды ты станешь такой храброй и спасешь меня. — Тебя? — Да, — улыбается Гермиона, убирая волосы с лица Мин. — Мне нужно было сделать выбор, и ты была единственной, кто был достаточно силен, чтобы помочь мне. Помнишь, я рассказывала тебе о своей наставнице Минерве? — Она была храброй, умной и верной до конца? — Да, она была самой храброй женщиной из всех, кого я знаю, и я знала, что ты оправдаешь это имя. Что заставило тебя спросить?» — Феликс сказал, что у меня мозги как жевательные шарики, что если я буду слишком много думать, то моя голова станет кашеобразной, а из ушей поползут личинки. Поморщившись, Гермиона поняла, что утром ей придется поговорить с сыном. — Что сказала Эль? — Она сказала, что он не умеет разговаривать, так как на днях видела, как он выковыривал грязь из ушей. Потом она приморозила его ноги к полу, и маме пришлось освобождать его, конечно, сначала она долго смеялась. — Твоя сестра — умная девочка. — У нее есть парень. — Правда? — Она просила меня не говорить тебе… оу. — Я никому не скажу, — обещает Гермиона, поцелуя Мин в лоб. — Спи спокойно, мой маленький Феникс. — Спокойной ночи, мама, — бормочет Мин. — Ой, я опять подожгла сарай после того, как в него влетела. — Ничего страшного, мне как раз нужен был новый. Спокойной ночи. Улыбнувшись, Гермиона закрывает за собой дверь и направляется в спальню. Тихо войдя в спальню, она видит, как Белла копошится под простынями. И по сей день ведьма не может избавиться от своих охотничьих инстинктов. — Я получила еще одну кричалку от Молли, — грубовато говорит Белла. — Я послала ей взрывающиеся шарики с краской, а в ответ написала на открытке твое имя. — Это не помогает ситуации, — упрекает Гермиона. Выпутавшись из одежды, она направляется в ванную, чтобы сделать свою обычную ночную процедуру. Промокнув лицо салфеткой, она снова возвращается в спальню в поисках ночного белья. Уизли не очень хорошо восприняли последствия. Особенно Молли, она подняла так много шума, как только могла, до такой степени, что даже Джинни устала от этого. Она переехала в Америку и вышла там замуж за волшебника, а остальные Уизли продолжали жить как обычно. Время от времени Молли появлялась, проповедуя всем, кто готов был слушать ее странный плач. — Не раздевайся, — дает указание Белла, когда хлыст обвивается вокруг запястья Гермионы и тянет ее на кровать. — Твоя жена возбуждена, ей нужно доставить удовольствие. — И, похоже, она очень требовательна, — шепчет Гермиона, прижимаясь к лебединой шее. — О, малышка, ты даже не представляешь, насколько требовательна. Веревка связывает руки Гермионы, прикрепляя их к столбам кровати, она сглатывает, глядя в темные глаза, светящиеся в полумраке Беллатрикс. Теплое обнаженное тело прижимается к ней, поцелуи скользят по ее животу. Они обе знают, что Гермиона может освободиться от пут, за эти годы они многое узнали о её способностях и сильных сторонах. — Кстати, я нашла одну книгу, — говорит небрежно Белла. — Что-то о Дремлющих мхах. Ты слышала о таком? — Вроде того, — отвечает Гермиона, отвлекаясь на палочку, проходящую по ее животу. — А что? — Просто интересно было почитать, вот и все, было скучно, решила найти эту книгу. — А почему ты об этом вспомнила? — Не знаю, просто мне показалось, что я должна это сделать, мне кажется, что мы уже говорили об этом… — Дежа вю? — говорит Гермиона, выгибаясь в прикосновении. — Возможно, но это заставило меня задуматься, чего бы ты хотела? — Чтобы моя жена занялась своими делами, — томно шепчет Гермиона. — Ну, кто-то нетерпелив; в таких делах нельзя торопиться, нужно время. — Времени сколько угодно, но это не значит, что я не разорву эти веревки… о боже, да! — Гермиона прерывается, когда два пальца проникают внутрь. Ее левая рука разрывает путы, удерживающие ее, и хватает ведьму за волосы, вовлекая ее в жаркий поцелуй. Языки сражаются друг с другом, зубы стискивают губы, борясь за господство. Еще один палец присоединяется к двум, и она разрывает поцелуй, хватаясь за изголовье кровати, чтобы опереться, пока Белла вливается и выливается без пощады. — Моя… — шипит Белла, прижимаясь к ее шее. — О Боже, я твоя, всегда твоя. — Навсегда. Она кончает на этом слове, глубоко вдыхая запах своей жены; иногда она бывает слишком легко возбудима. Белла ухмыляется, что ж, так дело не пойдет. Гермиона бросается вперед и прижимает ведьму к себе, сжимая рукой запястья Беллы. Она смотрит, как ведьма извивается под ней. — Я никогда не привыкну к этому, великая Беллатрикс Блэк извивается, как сучка во время сексуальной активности. — Пошла ты (Еще переводиться как трахну тебя), — рычит Белла. — О, я планирую не только трахаться, у меня есть месяц отпуска, и я планирую использовать его по полной. Счастливых праздников.