Тройничок, чтобы ты заплакала

***

За окном уныло лил дождь. Не ливень, что накатит резко и так же быстро закончится. А такой затяжной, когда все небо заволокло низкими свинцовыми тучами – ни конца им, ни края не видно, - из которых сколько бы ни лилась вода, светлее они не становятся. Мелкие капли хаотично сыпались с неба, ударяясь о металлический карниз, через раз на него попадая. От того мелодия была сбитая и насквозь фальшивая, звуки разрознены. То ли композитор – бездарность, то ли музыканты халтурили. Темные глаза не моргая уставились перед собой, глядя сквозь занавески, вдаль. А за окном тянулись крыши малоэтажных домов, череду которых обрывало высотное строение. Рядом с ним присоседилось еще одно, повыше. В зазор между ними был виден кусок горизонта, а сверху висело, грозясь вот-вот упасть прямо на головы, тяжелое серое весеннее небо. И, вроде, весна в самом разгаре, уже отцвела сакура и начался новый учебный год в школах. Но погода последнюю неделю не баловала – сплошные дожди. Гадство. Она ненавидела серый цвет. Черный – ее любимый. Он глубокий, насыщенный, всепоглощающий. Способный вместить в себя все остальные цвета. Серый – порождение черного, при этом совершенно никакой. Множество оттенков, а суть одна: тушь для суми-э черная, самодостаточная в своей сути, добавь к ней воды и получишь любой оттенок серого. Серый – это всего лишь разбавленный черный, неполноценный, не самостоятельный. Она не терпела любое проявление неполноценности. Особенно в людях. Более всего – в себе. Каждый человек автономен и должен уметь быть собой, знать себя. Ирэн себя знала, а потому ограждала людей от своего общества, сведя за годы жизни все контакты исключительно к рабочему взаимодействию. Работником она была превосходным – ответственная и исполнительная, стрессоустойчивая (читать как «пофигистка»), про коммуникабельность в резюме предусмотрительно умолчала. Во всех остальных ролях лажала как начинающая актриса на съемках рекламы жвачки. Неблагодарная дочь, дерьмовая подруга и непригодная для совместного проживания женщина. Отгородившись однажды от внешнего мира, можно обнаружить целый мир внутри себя. Ирэн любила быть одна, никогда не ощущая себя одинокой. Жила в небольшой студии площадью не больше двадцати квадратов, в Эбису, ближе к границе Сибуи и Минато. Узкий коридор, в котором ютился крохотный кухонный гарнитур – две тумбы, навесной шкафчик, раковина, двухкомфорочная плита и микроволновка – ей и этого было много, она все равно не готовила. Не потому, что не умела или не любила, просто не делала этого. Без надобности ей. За коридором шла единственная комнатка, совмещающая в себе гостиную и спальню: небольшой платяной шкаф в углу, письменный стол у окна, софа по правую сторону от входа. На стенах – полочки с книгами, маленькие картины в деревянных рамах, гирлянда, огромный календарь с изображением ее первой любви, Дарта Вейдера. На этом квартира заканчивалась. Места было очень мало, но Ирэн не любила большие пространства и не понимала, от чего люди так стремятся обладать многочисленным разнообразием вещей и предметов. Вся эта навороченная бытовая техника, чудо-швабры и роботы-пылесосы, которыми хвастались ее бывшие одногруппницы в своих социальных сетях – отпугивала. Шкафы, ломящиеся от дизайнерской одежды и обуви – приводили в тихий ужас стоило только представить, как долго придется мучиться выбором «что надеть» каждое утро. Привыкшая к частым переездам Ирэн предпочитала, чтобы все ее пожитки умещались максимум в два чемодана – так она ощущала себя свободнее. Слово «свобода» вообще очень ей нравилось, им она часто заменяла такое гаденькое понятие, как «трусость» и «желание сбежать». Гораздо ведь приятнее звучит «Знаете ли, я люблю ощущать дух свободы», чем «Я боюсь заебаться от скуки в этом месте и с этими людьми, поэтому хочу иметь возможность в любой момент смыться». А в этом месте она продержалась уже полтора года: постоянная квартира с продлеваемым сроком аренды и стабильная официальная работа, позволяющая оплачивать медицинскую страховку и делать пенсионные отчисления. Ирэн ощущала себя почти взрослой, без пяти минут серьезной женщиной – она уже год эти блядские декларации и бланки заполняет, а желание свинтить все никак не пришло. Ее личная победа. Идет на рекорд! Свой максимум по проживанию в одном месте девушка оставила далеко в прошлом – девять лет под одной крышей с матерью и сестрой, до этого девять лет жизни полноценной семьей. А с восемнадцати все пошло по пизде. Хотя, пожалуй, это самый подходящий возраст для того, чтобы пустить свою жизнь под откос: нагуляться, попробовать все, от чего отговаривали родители, сменить несколько неподходящих работ и еще больше неподходящих парней, проебаться по полной, потерять себя и снова найти, чтобы к тридцати прийти к единственно верному «мама была права» и наконец вырулить на путь добропорядочного гражданина. Так она и сделала: благополучно просрала несколько лет из собственной жизни, чтобы обрести долгожданную гармонию с самой собой и постичь так называемый «дзен». И вот сейчас единственное, что действительно могло вывести Ирэн из себя, так это невовремя закончившиеся сигареты. Скорее, не сам факт отсутствия никотина, а свидетельство того, что она опять пропустила момент, когда нужно пополнить запасы, и теперь вынуждена высовывать нос из квартиры, когда на улице холодный мрак. «Блять», – устало протянула Котори Ирэн, отправляя в мусорное ведро пустую пачку. За окном уже стемнело, наручные часы показывали половину десятого вечера. На письменном столе возвышалась стопка тетрадей, намекающая на долгую рабочую ночь. Без большой кружки кофе и сигарет она этого дерьма не вывезет. А значит, придется заменить уютные домашние штаны джинсами, натянуть поверх футболки толстовку, накинуть непромокаемую ветровку и, погрузив ноги в старые растоптанные кеды, выйти в прохладную влажность весеннего вечера. Ирэн закинула в карман телефон, деньги и удостоверение, запахнула куртку, у которой давно сломалась застежка, и вышла, захлопывая за собой дверь. Знала бы, что не вернется больше, могла бы хоть свет выключить. И кофейник с плиты убрать.

***

В салоне автомобиля пахло табачным дымом и терпким мужским парфюмом. Плавные звуки музыки переливались, расслабляли, окутывали своей мягкостью и позволяли забыться. По лобовому стеклу размеренно барабанили капли дождя, дополняя мелодию, создавая совершенно интимную какую-то атмосферу. Звонкая трель стандартного рингтона резанула слух. Мужчина выбросил догорающую сигарету в приоткрытое окно и нажал на зеленую клавишу. - Что там у тебя? – лениво протянул он. - Босс, тебе переводчик нужен был, вроде, – скрипел неприятный голос из динамика. – Есть у нас тут одна девчонка на районе. Могу оперативно подогнать. - Так быстро? Под требования подходит? – уточнил мужчина, поправляя лацканы пиджака, что топорщились в разные стороны. - Да, идеально, – кто-то засмеялся на заднем фоне, – Про нее уже спрашивали недавно. Но мы тебе первому позвонили. Придержать для тебя? - Адрес? – мужчина дернул левой рукой, оголяя запястье и глядя на циферблат наручных часов. - 3 Тёмэ 38, Эбису, – продиктовал звонивший. - Буду через двадцать минут, – отозвался он и сбросил вызов. Хотелось бы поехать домой, но снова, видимо, не судьба скоротать одинокий вечер за порцией хорошего бренди. Он завел двигатель и плавно выкрутил руль, нажал на педаль газа, покидая парковку высотного офисного здания.

***

Небольшой магазинчик, что находился в шаговой доступности от дома, встретил Ирэн мягким светом, горячим потоком воздуха, что выпускала тепловая пушка на входе, и неизменной улыбкой пожилого продавца. Желудок противно булькнул, напоминая ей о том, что завтрак давно переварился, и требуя новой порции еды. Девушка прошлась между полок со сладостями, остановилась у витрины с закусками и встала перед мучительным выбором: любимый сэндвич с собой – калорийная бомба замедленного действия, что отложится на ее и без того не узких бедрах – или же легкий онигири с тунцом. Начало одиннадцатого – не лучшее время для мучного. Прихватив онигири, Ирэн направилась к кассе, попросила пару пачек сигарет с ментолом, жвачку и, расплатившись, поспешила на выход. Накинула капюшон ветровки, поёжилась от холодного ветра, оставляющего на лице мелкие капли дождя, перебежала дорогу и свернула в ближайший проулок. Пара фонарей на всю длинную узкую улочку и непрерывно мигающая, так и норовящая вот-вот потухнуть, вывеска старого видеопроката. В некоторых домах желтым светом горели окна. В полумраке впереди показалось двое: оба в черном, почти сливались с окружающей их темнотой, кожа загорелая, глаза поблескивают, заприметив шедшую в их сторону фигурку. Ирэн обхватила себя руками и прибавила шагу. Поравнявшись с мужчинами, не обернулась и прошла дальше, пока один из них ее не окрикнул. - Эй, – раздался неприятный скрипучий голос за спиной. – Куда так спешишь? Останавливаться она и не подумала, продолжая движение в сторону дома, ощущая в глубоких карманах тяжесть еды и сигарет. Хотелось скорее поесть и закурить. Она не курила уже часа два. Незнакомец быстро нагнал ее, тяжелая ладонь легла на плечо. Он дернул, разворачивая ее к себе лицом. - Я с тобой разговариваю, – скалился желтыми зубами мужик. Ирэн окинула его холодным взглядом исподлобья, стряхнула его руку с плеча и уже развернулась, чтобы уйти. Разговаривать с такими экземплярами было не в ее привычке. Не видела она смысла в том, чтобы тратить время на подобные выпады в свою сторону. И обычно это прокатывало. Но не сегодня. - Ты че, немая? – мужик с силой дернул, сжимая свои пальцы вокруг ее предплечья. Второй уже обошел Ирэн со спины, отрезая пути отступления. - Во-первых, добрый вечер, – с ленцой, но достаточно вежливо протянула она. – Во-вторых, че надо? - Значит, все-таки не немая, – злорадно пробасил тот, что стоял за спиной. - Это все, что вы хотели узнать? Ирэн вздернула бровь, одаривая второго незнакомца презрительным взглядом. Он был выше своего товарища, лицо покрыто мелкими шрамами, бритая голова и черный спортивный костюм. «Гопота», – заключила девушка. - Хотели узнать, отчего такая красавица гуляет одна? – желтозубая улыбка растянулась на лице первого урода. – Составить компанию? - Спасибо, откажусь, – сдержанно ответила девушка, пытаясь вытащить руку из чужой цепкой хватки. - Как жаль, – наигранно расстроенным голосом отозвался урод номер два, подступая к ней со спины. – Мы могли бы подружиться. - Друг из меня херовый, – заранее предупредила их Ирэн. Руку все-таки отпустили, но теперь с двух сторон ее почти зажимали два малоприятных типа. Она сделала резкий шаг в сторону, покидая живой капкан, и бросилась бежать. Попытка априори была обречена на провал: тот, что стоял за ее спиной, одним широким шагом нагнал ее и потянул за капюшон. Куртка распахнулась, и онигири вывалился из кармана. «С двумя не справлюсь», – пронеслось в ее голове. Но позволять себя лапать, да и таким уродам – аж лицо перекорёжило. Ирэн развернулась и со всей силы зарядила ногой по яйцам того мудака, что посмел ее схватить. Парень сжался и вскрикнул от боли. Она же осыпала его отборным чистым русским матом, добавляя пинков в живот и голову. Пока второй не оттянул девушку, скручивая за спиной руки. - Ах ты чертова русская сука!!! – заорал парень, протирающий коленями асфальт. Поднялся на ноги и приблизился, пока его друг крепко сжимал руки Ирэн за ее спиной. Она не зажмурилась от страха, продолжая сверлить его взглядом. Мужчина возвысился над ней и со всей силы наотмашь ударил по лицу. Очки покосились в сторону, едва удержавшись на кончике носа. Во рту почувствовался солоноватый привкус крови. Глаза предательски защипало от навернувшихся слез. А ублюдок только усмехался, глядя в ее покореженное от боли лицо. Ирэн вдохнула и смачно харкнула ему в рожу собственной кровью вперемешку со слюной. Черные глаза полыхнули. Еще одна пощечина хлестким звуком рассекла тишину переулка. Где-то впереди замаячил свет фар, ослепляя собравшихся, раздался тихий рокот автомобильного двигателя. И заглох буквально в нескольких метрах. - Выблядки! – снова на русском выругалась девушка и чуть тише прошипела: – Хуесосы ебучие… - Со своими дружками будешь так ворковать, красотка, – державший ее мужчина сильнее сжал руки, между лопаток свело, а локтевые суставы протяжно хрустнули. Из автомобиля вышел среднего роста мужчина в деловом костюме и направился в их сторону. Явно не спасательная операция, судя по ухмыляющейся роже того, что стоял напротив. - Отпусти. Быстро! – скомандовал подошедший мужчина. Но руки девушки не почувствовали долгожданной свободы. Мужчина вытащил пистолет и направил прямиком в голову парня, что стоял за ее спиной. Первый же, тот, что бил в лицо, начал пятиться назад. – Так понятнее? Отпусти. - Босс, ты чего? – послышалось за спиной тихое блеяние. - Валите оба, я сказал, – властно потребовал все еще державший в руках пистолет мужчина. Хватка ослабла, а затем чужие руки и вовсе исчезли. Не оборачиваясь, Ирэн услышала тихие шаги за своей спиной, что ускорялись с каждой секундой, сорвавшись в итоге на бег. Она потерла запястья и ощутила холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Ветер? Или же страх? Мужчина убрал пистолет, менее жутким его вид от этого не становился. И ей бы испугаться его, но отчего-то единственной мыслью, что крутилась в ее голове, было: «Блять, надеюсь, я плиту выключила, кажется, это надолго». Незнакомец окинул беглым взглядом девчонку, стоящую перед ним. Короткие темные волосы едва закрывали мочки ушей. За очками в прямоугольной пластиковой оправе блестели глаза цвета свежего кофе, его любимого американо – не разглядеть, где заканчивается зрачок, а где начинается радужка. Лицо правильной формы с довольно грубыми чертами и четкими выразительными линиями. В уголках губ запеклась кровь, а на скуле наливался свежий синяк. Высокая – ростом она была чуть ниже него. Стройная, кажется, но за мешковатой одеждой не видно. - На русскую ты не похожа, – заключил мужчина, еще раз пройдясь взглядом по девушке, что плотнее запахивала тонкую весеннюю куртку. - А ты не похож на японца. Он услышал легкий акцент, почти незаметный. А она демонстративно бросила на него взгляд из-под очков. Так же, как он сам минутой ранее. Парень был весьма недурен собой. Даже в столь плохом освещении Ирэн разглядела его глаза, необыкновенного глубокого фиолетового цвета – или в них так причудливо отражался свет неоновой вывески, что мерцала за ее спиной. Волосы выкрашены до крайности экстравагантно: лиловый и черный; длинная густая челка падала на лицо и прикрывала уши, остальная же часть волос была чуть длиннее, а нижний слой этой любопытной стрижки и вовсе лежал на плечах. Взгляд приковывала татуировка, красующаяся аккурат посреди шеи, на кадыке – небольшой прямоугольник, какой-то символ – Ирэн не знала, какой именно, и, откровенно говоря, ей было плевать. Деловой костюм, насыщенно-синий, классическая тройка: брюки, жилет и пиджак. Идеально повязанный галстук и белая рубашка. Он прищурился, следя за ее взглядом. Было в нем что-то кошачье – пантера или рысь – хищное и опасное. Такие мужчины Ирэн не нравились: слишком сильно любили себя и заставляли всех вокруг делать тоже самое. А Ирэн не терпела двух вещей – когда ее принуждали к тому, чего она не хотела, и кого-то любить. Комбо, блять! Потому подобных представителей сильного пола девушка старалась обходить десятой дорогой. Но вот один из них стоит перед ней и прямо-таки испещряет взглядом своих блядско-красивых фиолетовых глаз. «Да у него бутыльков в ванной, наверняка, больше, чем у меня», – пришла к выводу она. Чересчур был лощеный. Аж тошно стало. - А на кого я похож? Мужчина сделал шаг вперед, приближаясь к ней, заставляя выбирать: отступить и показаться трусихой или позволить незнакомцу вторгнуться в личное пространство. - На большого кошака, – Ирэн хмыкнула и шагнула назад, упираясь левой ногой в стену здания. - Боишься меня? – самодовольно ухмылялся незнакомец, чье самолюбие потешило ее отступление. - Нет, не люблю, когда люди так близко, – ровным тоном ответила девушка. - Любые люди или только незнакомые? – наигранно мягким голосом поинтересовался мужчина, делая еще один крохотный шажок по направлению к вжавшейся в стену девушке. - Любые, кроме тех, чьего присутствия я бы жаждала сама. Ирэн склонила голову набок, выдохнула, силясь держать себя в руках. Желание ткнуть ему пальцем в грудь с криком «Не подходи» накатывало волной, но отчего-то внутренний голос шептал, что это заведомо провальная затея. - И кого же ты жаждешь? Лицо незнакомца было уже меньше, чем в полуметре от нее. Так близко, что можно было ощутить его запах: полынь, кайенский перец и мускатный орех. Удушающе сексуально, если бы не одно «но». - Не тебя. – коротко, но ёмко проговорила Ирэн, забывая добавить, что в целом не нуждается в чьем-либо присутствии. Но мужчина отступил, позволяя ей вздохнуть полной грудью. - Какая жалость, мне вернуть тех джентльменов? Или… – его правая рука скользнула за лацкан пиджака и, не успев моргнуть, девушка увидела перед своим носом уже знакомое черное дуло пистолета. – Давай-ка прокатимся. «Ну, этот хотя бы поприятнее тех упырей», – молниеносно проскочило где-то на задворках сознания. А в следующий миг незнакомец протянул ей не занятую пистолетом руку, левую, улыбаясь при этом самой невинной, практически ангельской улыбкой. Ирэн вложила свою руку в чужую раскрытую ладонь, ощущая его жар кончиками пальцев, и послушно пошла рядом с ним в сторону автомобиля, буквально на полшага «обгоняя» его. Пистолет упирался ей в правый бок, заботливо направляя и не давая сбиться с курса. Мужчина галантно открыл пассажирскую дверь авто и помог Ирэн сесть, захлопнул мягко и обошел машину, усаживаясь за руль. Он вернул пистолет во внутренний карман пиджака, повернул ключ и включил магнитолу. По салону растекалась тягучая мелодия фортепиано и скрипки в какой-то современной обработке, с незатейливым женским вокалом на заднем фоне. Парень сделал потише, проверил обогрев. - Пристегнись, – снова раздался командный голос. – И не советую дергаться, у меня быстрая реакция. - Я и не собиралась, – отозвалась она, защелкивая ремень безопасности. - Замерзла? – уже чуть мягче поинтересовался водитель, почти заботливо. Если бы не пистолет, что пять минут назад назад терся о ее ребра, Ирэн бы даже умилилась. В итоге же смогла лишь удивленно уставиться на него. Парень улыбнулся. – У тебя рука холодная была. - Да я с друзьями твоими минут пятнадцать там торчала, потом еще с тобой, – она потерла друг об друга ладошки. – А на улице не май месяц. - И правда, – он нажал на кнопку, прибавляя температуру подаваемого в салон воздуха, – Не хотелось бы, чтобы ты заболела. - То есть пристрелить меня хотелось бы, но вот простуда — это плохо? Забавная логика у моего похитителя, – усмехнулась девушка и поднесла ладони к теплому потоку воздуха. - Забавно, что ты находишь забавным сам факт того, что кто-то хотел бы тебя пристрелить, – рассмеялся мужчина. Его смех был тихим, но звонким, как перелив колокольчиков. Ирэн бы слушала и слушала его, не будь он странным парнем с пушкой, который только что фактически похитил ее. - Давай познакомимся что ли? – предложила девушка, оборачиваясь и заглядывая в неприлично красивое лицо водителя. – Я Котори Ирэн. - Хайтани Риндо, – ответил мужчина и отвлекся от дороги, встречаясь с ней взглядом, – Очень приятно. - Мне почти тоже. Она улыбалась, а Риндо понять не мог – почему. Он только что угрожал этой девчонке, вынудил сесть в свою машину и везет в неизвестном направлении, а она только греет руки и лыбу давит. Странная. - Не хочешь поинтересоваться, куда мы едем? – Хайтани попытался сам подсказать этой несмышленой девице нужное направление беседы. - А зачем? – Ирэн чуть пожала плечами и пояснила: – Например, ты мне ответишь. И, скорее всего, ответ этот мне не понравится. Мы от этого ехать перестанем? Нет. Или же ты не ответишь, и я не буду знать. Мы как ехали, так и будем ехать. Если от твоего ответа ничего не изменится, то зачем задавать вопрос? - Логично, – хмыкнул Риндо и поджал губы. Все же странная. – По этой же причине ты не спрашиваешь, что мне от тебя нужно? - Ты сам в конечном счете расскажешь мне, что тебе нужно. Или покажешь. Девушка снова открыто улыбнулась. А Риндо показалось, что такой честной улыбки он еще никогда не видел. - Ты свободно говоришь на русском? Имя у тебя вполне японское, – Хайтани повернулся, оглядел спутницу, – Да и внешность любопытная. - Да, свободно, – ответила она, поёрзав по сидению, устраиваясь поудобнее. Хотелось снять кеды и поджать под себя ледяные ноги. – Мать русская, отец японец. Вот и получилась я «любопытная». - Отлично, – сам себе кивнул Риндо, выкручивая руль и съезжая с главного авеню на одну из пересекающих его улиц. – Переводчиком никогда не работала? - Нет, – Ирэн посмотрела в окно, замечая знакомые кварталы. Они проезжали мимо Сакурадзака-парк, сворачивая у здания лютеранской церкви. – Мы в Роппонги? - Да, – кивнул Риндо. Через несколько минут автомобиль заехал на территорию жилого комплекса Роппонги Хиллз и юркнул на подземную парковку. Ирэн еще раз оценивающе рассмотрела своего похитителя, его дорогой костюм, еще более дорогие часы. Вспомнила про пистолет, что все еще лежал в кармане его пиджака, окинула взглядом машину, когда выходила. Выходила, между прочим, на парковку одного из самых дорогих мест для проживания в Токио. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять – где-то она сегодня явно свернула не туда. Блядство. Хайтани взял ее под локоть и повел к лифту, будто бы она собиралась вырываться, будто бы у нее и правда были шансы на успех этой авантюры. Ирэн выдохнула и неспеша шла в сопровождении слишком, по ее мнению, роскошного мужчины, окутанная его умопомрачительным ароматом, от которого голова начинала кружиться. И, признаться честно, слегка мутило. Уже в лифте Риндо нажал на кнопку и чуть наклонился к своей спутнице, прошептав: - Ирэн, давай представим, что ты моя особая гостья, – начал он. - Пленница? – уточнила она. - Можно и так сказать. Мне нужна твоя помощь в одном крайне важном деле. Если мы сработаемся, то, возможно, в скором времени ты вернешься к своей привычной жизни. Ну, а если нет, то… Лифт остановился, отворяя двери в широком светлом холле. Голос Риндо был тихим и расслабляюще мягким, но за внешним спокойствием скрывались едва различимые властные нотки, опасные даже. Ирэн слушала его внимательно, запоминая каждое слово. Было ли ей страшно? Отнюдь нет. Скорее, вся эта ситуация раздосадовала ее, и первое, о чем думала девушка: «Если это затянется, то на работу завтра снова просплю. С другой стороны, если меня ёбнут, то и на работу идти не надо». Тем временем Хайтани подвел ее к единственной двери на этаже.

***

- Добро пожаловать, Ирэн! – с этими словами мужчина подтолкнул ее в спину, пропуская вперед в тускло освещенное помещение и закрыл за собой дверь с электронным замком. Высокие потолки, на стенах приглушенным светом переливались необычной формы светильники. Обои светло-серые, матовые. Слева от двери ровный ряд крючков, на которых одиноко висел темный осенний плащ. Под крючками примостилась невысокая обувная полка. Обычная прихожая, ничего сверх естественного, широкая только – почти как половина квартирки Ирэн. Пахло в квартире приятно: чем-то сладким, травянистым и цитрусовым, будто где-то зажгли ароматические палочки. Поначалу такой запах кажется ненавязчивым и даже чарует, но буквально через пару минут въедается в носоглотку, вызывая рвотные позывы. - Проходи, не стесняйся, – Риндо уже разулся и взял с полки домашние тапки. – Прости, женских тапочек нет. - Не страшно, я босиком привыкла, – Ирэн скинула кеды, повесила на крючок куртку и прошла за хозяином вглубь квартиры, озираясь по сторонам. Миновав небольшой коридор, они оказались в просторной гостиной. Мужчина щелкнул пальцами, и комната наполнилась ярким светом. Гостья даже прищурила глаза, привыкая к внезапной перемене. Большой мягкий диван светло-серого цвета стоял в центре, напротив него у стены громадный телевизор и полки с какими-то дисками. «Диски? У тебя что интернета нет?» – отметила про себя Котори, продолжая разглядывать комнату. За диваном тянулась барная стойка, зрительно разделившая пространство на кухонную и гостиную зоны. Кухонный гарнитур, матовый, тоже серый, будто о существовании других цветов владелец этого дома и не знал. Единственные яркие краски – едва различимый свет неоновых вывесок стоящего напротив здания, что плясал в покрытых каплями дождя панорамных окнах. Вся стена напротив входа в комнату – одно большое окно в мир. «Как в аквариуме», – Ирэн поёжилась под толстовкой: вид хоть и был завораживающий, но в то же время заставлял почувствовать себя голой на всеобщем обозрении. - Долго же ты, братец! От низкого баритона, раздавшегося за спиной, она невольно вздрогнула и обернулась, встречаясь взглядом с высоким статным мужчиной, что стоял в дверях, подпирая собою косяк. Вот уж где тот самый Атлант, что расправил плечи. - А это еще кто? Фиолетовые глаза прошлись от пяток до макушки, неприкрыто оценивая. Красивые фактурные губы сжались в узкую полоску. Ран разглядывал ее, разбирая по составным. Короткие темно-каштановые волосы, в свете ламп отливающие медью, идеально ровное прямое каре. Узкое лицо с четко-очерченной линией челюсти, высокими скулами – на левой алел свежий след от удара, пока еще не фиолетовый, но уже близко к этому – и правильной формы носом. Маленький рот, губы сухие и потрескавшиеся, в уголках следы запекшейся крови. Темно-карие, почти черные, большие глаза за оправой очков – единственная выразительная деталь на всем лице – цепляли, смотрели спокойно, изучали. «Не японка, хотя на первый взгляд и похожа», – отметил про себя Хайтани. Одета девушка была скромно: потертые синие джинсы обтягивали довольно стройные ноги, верхнюю часть фигуры скрывала бесформенная бежевая толстовка, что висела на ней как на вешалке, не давая даже намека на грудь, какие-то часы и пару серебряных колец. По всему своему виду напоминала студентку. Девчонка посмотрела в ответ, кивнула вместо приветствия, непринужденно прошла к дивану и уселась, поджав под себя ноги. «На любовницу не тянет», – усмехнулся Ран, еще раз бросив взгляд на девушку. Она была абсолютно не во вкусе его брата – тот предпочитал идеально красивых и блядски чарующих своей недоступностью Снежных Королев. Да и не в его собственном, если уж честно признать. Рану по душе были более кроткие, почти домашние девочки, заглядывающие ему в рот своими ангельскими глазками, ну или на худой конец элитные эскортницы. В любом случае оба Хайтани выбирали женщин, выглядящих как женщины, а не как детдомовские сироты. - А, это… - из-за барной стойки показалась макушка Риндо. В ярком свете лампы блеснул своими гранями бокал, и он с гордой улыбкой заявил: – Это Ирэн, она на половину русская. Будет нашим переводчиком и подучит нас. - Нахера? Старший Хайтани метнул злобный взгляд на девчонку, потом на брата. Длинные тонкие пальцы скрылись в глубоких карманах домашних штанов. Тоже серых, как и все в этой комнате. И, на первый взгляд, во всей этой квартире. - Так вроде нам переводчик нужен был. Да и ты сказал, что было бы неплохо и самим выучить русский, чтобы вести дела с этими… - парень подбирал нужные слова, наливая сок в высокий бокал, – Хм, ребятами. - И поэтому ты притащил в наш дом русскую? – в его мягком низком голосе послышались первые нотки негодования. Ирэн без особого интереса смотрела в красивое лицо напротив, подмечая детали: ноздри его идеально прямого носа уже начали понемногу раздуваться, а губы после каждой фразы поджимались все плотнее и плотнее, глаза, такие же, как и у брата, светились изнутри жидким фиолетовым пламенем – поднеси спичку и тут все полыхнет. - Ну да, носитель языка же, – Риндо обошел стойку, на ходу отпивая ледяной яблочный сок из стакана, морщась то ли от холода, то ли от кислого привкуса, – Подумал, ты одобришь. - А если бы я тебе сказал, что нам для следующего дела надо научиться дирижировать, ты бы привел в дом оркестр? – Ран не был слишком вспыльчивым, но откровенная глупость брата выводила его из себя. - Не, просто кинул бы тебе пару «палочек», – младший Хайтани до умопомрачения обожал временами пройтись по острию ножа: так и тянуло его подлить маслица в пылающий пукан брата, – Ран, не заводись, все путем. - В нашем доме посторонний человек! – пар из ушей старшего Хайтани уже начал затмевать яркий свет люстры, – Какое путем? - Мне уйти? – невозмутимо уточнила Ирэн, до этого молча наблюдавшая перепалку двух братьев. - Нет! - Нет! - Вообще-то, если ты не забыла, то ты моя пленница, – напомнил ей Риндо и сел на диван, отодвигаясь подальше от девушки и водружая свой бокал на невысокий кофейный столик, стоящий подле дивана. Его пиджак уже лежал на подлокотнике, узел галстука ослаблен, рукава безукоризненно белой рубашки закатаны до локтей, открывая вид на тонкие хвосты черной татуировки, что игриво выглядывала из-под правого манжета. - Так-так-так... – в ярких фиолетовых глазах промелькнул озорной огонёк, – А на этом месте поподробнее, пожалуйста. Ран обошел диван и примостился на высокий барный стул за их спинами. Ирэн и Риндо пришлось развернуться вполоборота и вытянуть головы, чтобы видеть старшего Хайтани, нависшего над ними словно коршун. - Спас девчонку от бандитов, забрал себе, – младший развел руки в стороны, а девушка тихонько хмыкнула. - Вообще-то, ты спас меня от своих же шавок, – напомнила она своему «спасителю». Хотя по ее виду нельзя было назвать ее пленницей – слишком расслабленно вела себя «в плену». - Не столь важно, – Риндо тряхнул длинной двуцветной челкой и обратился к брату, – Итог все равно один: у нас теперь есть личный переводчик. - Недурно, братец! – похвалил его старший. Ему не нужны были дополнительные разъяснения, чтобы понять план Риндо. Хотя от его молчаливых действий и единолично принятого решения Рану все же было несколько… неприятно. Исключительно страдала задетая гордость старшего. Но цель у них действительно была одна.

***

Их лидеру, Сано Манджиро, вдруг резко стало пиздец как тесно в родной уютной Японии, где вся территория уже давно поделена между бандами бывших босодзоку и так называемыми семьями якудза. Отчего Майки разинул свой зубастый ротик на ближайшие страны. Азия в «лице» Китая, Вьетнама и Кореи уже окучивались весьма странным на первый взгляд дуэтом, Такеоми Акаши и Мочизуки Канджи. Дальше по плану была Россия с довольно неплохими перспективами как экспорта, так и импорта. Но на отладку «дружественных» связей с русской мафией не нашлось желающих – даже безбашенный Харучиё Санзу решил перекурить в сторонке в этот раз. Не настолько он отморозок, чтобы соваться к этим отпизженным русским. А потому честь нести с высоко поднятой головой флаг «Бонтена» в массы российских мафиози выпала самым достойным (читать «тем, кого не особо жалко») – братьям Хайтани. На контакт с русскими они вышли – точнее русские сами нашли братьев через бонтеновских ребят пониже рангом – но диалог выстраивать не получалось. И дело даже не столько в незнании языка. Вот Мочизуки со своими китайцами прекрасно ладит, даже не зная китайского и со своим английским на уровне «Ландан из зэ кэпитал оф Грэйт Британ». Русские же могли наебать. И Хайтани это прекрасно осознавали. Работать с русскими и не говорить на русском означало подвергать себя и всю организацию необоснованному риску. Коконой нашел им прекрасного переводчика, мужичка лет около пятидесяти, порядочного и честного, прожившего в России больше пятнадцати лет и недавно возвратившегося на родину, но… не особо живучего. Уже после первой официальной встречи между представителями двух группировок у мужика прихватило сердце, а после второй – для сопровождения передачи товара на пробу – он как-то совершенно внезапно на полуслове упал и больше не поднялся на ноги. Второй переводчик так же был коренным японцем, который за всю свою короткую жизнь лишь однажды посетил Россию, на Олимпиаду в составе японской олимпийской сборной. Бывший спортсмен, выходец из достойной семьи, одного из старинных «родовых» кланов, выпускник престижного ВУЗа и… самый молодой преподаватель русского языка. Найди лишнее? «Лишнее» в лице самого этого переводчика очень быстро нашли якудза из его же клана, связи с которым он так стремительно пытался оборвать. Парень получил пулю в лоб, а Хайтани снова полезли в гугл-транслейтер. Ран, положа руку на сердце, пришел к неутешительному выводу, что hr-менеджер из Коконоя никудышный, и решил сам заняться подбором кандидата на такую важную должность. Старший Хайтани даже время от времени открывал поисковый сайт и просматривал резюме соискателей. Хотя явно не там стоило искать подобного человека. А Риндо вдруг осенила гениальная идея, которой он до текущего вечера не успел поделиться с братом – идеи ведь не по расписанию приходят, вот и его пришла буквально этим утром, пока он ждал свой любимый американо в небольшой кофейне недалеко от университета Аояма Гакуин. И как же он раньше до этого не додумался: им нужен русский студент, учащийся по обмену. Такого легко подкупить или припугнуть. Он здесь чужой, прав у него «кот наплакал», вступиться за него некому, а значит будет плясать под их дудку. В идеале – девчонка, слабая и беззащитная, такую подчинить как раз плюнуть.

***

- Ладно, ребят, свою задачу я примерно поняла. Переводчик. Круто! – она выдавила из себя улыбку и подняла вверх два больших пальца. – С вами капец как весело, сидела бы и сидела, но мне пора домой. С этими словами Ирэн поднялась и готова была выйти из комнаты. Но крепкие пальцы Риндо сомкнулись вокруг ее запястья. А в следующий миг девушку без пяти минут «мягко» усадили обратно на диван. - Я не шутил, – голос младшего Хайтани был тихим и глубоким, от такой вкрадчивости должно было бы пробрать до костей. – Ты наша пленница. - Да поняла я, что ты не шутил, – Ирэн снова поднялась на ноги, заглядывая в ледяные аметистовые глаза, и премило улыбнулась. – Но давай это будет что-то вроде дневного стационара, а? Ну, когда я прихожу утром и ухожу домой ночевать. Я все-таки привыкла, знаешь ли, спать в своей постели. - А нам как бы похер, к чему ты привыкла, милая, – елейно протянул Ран, наблюдая за тем, как младший повторно усаживает «гостью» на диван. - Я был очень мил с тобой сегодня, – Риндо посмотрел внимательно на девушку, он не имел цели запугать ее, только лишь втолковать ей истину. – Но мое терпение не безгранично. - Да? И что же ты сделаешь? – Ирэн приподняла брови, в ее глазах не было страха, как и хотел Риндо. Она явно отдавала себе отчет, когда бесстрастно произносила следующее, – Изобьешь? Изнасилуешь? Убьешь? Все вышеперечисленное? - Все вышеперечисленное, – отозвался за ее спиной Ран, – Последовательность может варьироваться. - Предпочту, чтобы начали с изнасилования, – усмехнулась девушка и через плечо подмигнула Рану. - Много чести! – выплюнул старший Хайтани и обратился к брату, – Какой план? - Да, Риндо, расскажи тогда уж и мне, какой план? – она скрестила руки на груди, кажется, немного обиженная замечанием старшего. – А то уйти нельзя, а для чего оставаться – так и не сказал толком. - Ты поживешь какое-то время здесь, в этом доме, – Риндо обвел взглядом помещение, допивая сок, – Побудешь нашим личным переводчиком на встречах с русскими партнерами и, возможно, дашь несколько уроков языка. - Это все понятно, но жить-то мне тут нахера? – Ирэн удивленно уставилась на парня, не понимая, разыгрывает он ее или нет. - Для твоей сохранности, – младший Хайтани не улыбался, опасные нотки послышались в его голосе, – И для нашего спокойствия. - Полагаю, переводить мне придется что-то не самого законного содержания, а потому и покидать этот дом лишний раз не стоит, так? Ну, что ж, ладно, – пожала плечами девушка, понимая, что спорить бесполезно, эти парни уже все за нее решили, – Только убираться я тут не буду, а еще мне завтра в школу. Братья переглянулись, во взглядах читалось: «Что, даже спорить не будет?». Или же ебанутая, или просто доверчивая, раз так сходу согласилась. То, что девчонка не испугалась их, было понятно по ее расслабленной позе, по спокойному тембру голоса, по тому, как она открыто и с недоумением на них смотрела – слушая Риндо, она временами бросала косые взгляды на Рана. Ни один из них не озвучил ей, что будет после того, как она выполнит свою роль, а она и не спросила. Не поинтересовалась даже, доживет ли вообще до этого «после». А ведь быть под боком у Хайтани все равно, что добровольно промчаться галопом по минному полю – хер знает, когда ебанёт. - Прости, но не слишком ли ты стара для школы? Сколько раз на второй год оставалась? – поинтересовался Ран, потому что на вид ей было явно не меньше двадцати двух, и обернулся к Риндо, – Где ты взял эту двоечницу? - Дурак что ли? – беззлобно поддела его Ирэн и сама себе под нос хихикнула. «Точно ебанутая», – удостоверился Риндо. – Мне почти тридцать, я работаю учителем в школе. И завтра у меня уроки, так что мне нужно на работу. А перед этим... – она оглядела себя, явно оставаясь не особо довольной внешним видом, – Мне надо домой, переодеться, взять тетради с домашкой, которую я должна была проверить сегодня, но торчу тут с вами. - С завтрашнего дня ты в бессрочном отпуске, – отрезал Риндо, встал и, забрав стакан со столика, направился за барную стойку, – Из дома будешь выходить, когда нам это потребуется. - А… То есть «не покидать дом» – это вот настолько буквально, прям не выходить? Вот как… Ну ладно, – Ирэн снова пожала плечами, а братья снова недоверчиво переглянулись. – В таком случае, как моим новым работодателям, вам придется оплатить мою страховку и аренду, чтобы я не лишилась жилья, пока буду охранять ваш дом, аки пёс на привязи. - Она что, торгуется с нами? – Ран развернулся и уставился на Риндо, который от такой наглости чуть было не выронил из рук какую-то миску, что доставал из холодильника. - Так, ты, по всей видимости, не поняла, кто мы такие? Младший Хайтани поставил миску с салатом на стойку перед носом брата и сделал шаг в сторону все так же невозмутимо сидящей на диване девушки. Она даже не напряглась, и это его жутко взбесило. - И кто же? Поясните мне, непонятливой, – лицо Ирэн эмоций никаких не выражало, ровное как гладь воды в безветрие. Ран все смотрел на нее и никак не мог разобрать: дура или притворяется? Или не понимает? - Мы тебе, блять, не профсоюз! Мы члены преступной организации! Риндо повысил голос, выходя из себя, практически вскипая. Еще немного и повалит пар из ушей, а на фоне послышится характерный протяжный свист. - А, ну то, что вы преступники, я уже поняла, – не меняя интонации ответила брюнетка, вспоминая момент их с Риндо встречи часом ранее. - Убийцы! – окатив ее ледяным взглядом, внес ясность Ран. - Да? – девушка осмотрела себя и, изогнув бровь, отметила, – Кажется, я все еще жива. - Ха! Мы могли бы с легкостью это исправить, – протянул с улыбкой Ран, за плечи приобнимая брата, у которого от бешенства слов уже не осталось. Риндо лишь прожигал потемневшим взглядом дыру в ее лбу. Она не боялась, когда ее зажали двое парней в переулке, не истерила, когда он направил на нее ствол, в машине вообще вела с ним светскую беседу, сейчас настойчиво игнорирует все предостережения в собственный адрес – бесит, блять! Совсем тупая что ли? - И чего же вы ждете? Ирэн медленно поднялась, поправила очки и, обогнув диван по дуге, встала всего в одном шаге от братьев, распахивая руки. Мол, вот она я, давайте, покажите, какие вы страшные. - Тебя вообще не заботит тот факт, что мы можем тебя убить? – уже тише спросил Риндо, пораженный ее блядским спокойствием. Пока младший Хайтани заворожено наблюдал за ее действиями, бушующая ярость внутри утихала с каждым шагом девушки. А стоило ей развести руки в стороны, словно в ожидании приветственных объятий, так весь запал и вовсе улетучился, оставляя место только абсолютному недоумению. Ран хоть и не был взбешен наравне с братом, по степени офигевания от смелости/тупости девушки был к нему близок. - Слушай, если вы меня убьете, то меня это уже точно заботить не будет, – девчонка говорила это, как нечто само собой разумеющееся. А потом заглянула за спину старшего. – Это там что, салат? - А? – Ран не понял, о чем она, и повернул голову, следуя за ее взглядом. И правда, салат, – Будешь? – как-то машинально поинтересовался опешивший Хайтани. - А твоих родных? – не унимался Риндо, подходя к собственному пиджаку и вынимая пистолет, направил его на девушку и протянул тем приторным тоном, что она уже слышала в переулке. – Разве твоих родных не будет заботить твоя смерть? - Ага, – ответила девушка Рану и улыбнулась, когда он всучил ей миску и даже полез искать приборы. Ирэн тем временем посмотрела на Риндо, перевела взгляд на его руку, сжимавшую черную рукоять. – Ну… - она приложила палец к подбородку, обдумывая, – Возможно, мама немного расстроится, если узнает. Но у нее есть еще одна дочь. Для этого же обычно заводят минимум двоих детей? Ран положил перед ней палочки. Ирэн тем временем уже плюхнулась на высокий барный стул. Риндо прижал дуло к затылку. Какой-то сюр: пока один брат почти заботливо кормит ужином, второй пытается припугнуть. «Странные ребята, однако», – Ирэн хотела было цокнуть, но вовремя прикусила язык. Вместо этого покосилась в сторону младшего и принялась перемешивать салат, с любопытством изучая содержимое чаши, стоящей перед ней. Подцепила пару креветок и авокадо, понюхала и ловко закинула в маленький рот. Уголки губ противно защипало. - Так, понятно, – логически заключил Ран, опуская руку брата, что так и маячила, держа пистолет возле головы девушки, – Смерти, значит, не боишься. - А если мы что-то сделаем с твоей сестрой или с матерью? – младший Хайтани просто жаждал расколоть этот крепкий орешек, который ему подсунули те барыги-недорекрутёры. - Хах! – девчонка снова усмехнулась. – Удачи в поисках. Я о них уже несколько лет ничего не слышала. Россия большая, как-нибудь за год-другой найдете. - А в Японии у тебя родня есть? – из чистого любопытства спросил Ран, убирая пистолет подальше от брата. - Бывший муж, – прожевав, отозвалась она коротко, – Блин, вкусный салат! – Ирэн облизнула потрескавшиеся губы и добавила: – Если убьете его, честно, плакать не стану. Мудак он, конечно, редкостный. - Бросил тебя? Изменил? – поинтересовался Риндо, предвкушая дерьмовую историю о разбитом сердце, после чего вся жизнь ей стала не мила, и от того эта бедняжка не боится даже смерти. - Не, я сама ему изменила и бросила, – будничным тоном ответила Ирэн, помешивая палочками остатки салата, – Говорю же, мудак, да и не любила я его. Бабка у меня еще тут была, по отцовской линии. Но она вряд ли вас дожидаться стала бы, небось, уже сама померла от старости. Тоже та еще сука. - Родни нет, – констатировал старший Хайтани, – Возлюбленный? - Ахаха! – на этом вопросе девчонка уже открыто смеялась, даже не стараясь прикрыть рот ладошкой, как все приличные японские девушки. – Будь у меня возлюбленный, думаешь, я бы в десять вечера за сигаретами одна побежала? Его бы и отправила. Но мне так сильно повезти не может, я не влюбляюсь. Ребят, вы пытаетесь найти мое слабое место, чтобы можно было меня припугнуть не своей жизнью так чьей-то? - Недурственно, – отметил старший ее смекалку. Возможно, оттого она и не говорит ничего про родных и близких, делает вид, что терять ей нечего – поняла, куда попала. Надо выяснить, где Риндо ее откопал, и собрать информацию. - Давайте, я вам упрощу задачу: нет смысла меня запугивать. Тем более пистолетом, не снятым с предохранителя, – девушка широко улыбнулась, глядя на помрачневшего Риндо, и продолжила, – Я итак уже тут, и никуда я не денусь. А что касается семьи... – она отложила приборы и вытерла рот тыльной стороной ладони, рассечённая губа отозвалась резкой болью. – Мой отец был мелкой сошкой у якудзы и его застрелили, когда мне было девять. Мать увезла нас с сестрой к себе на родину в Россию, в восемнадцать я вернулась учиться в Японию и с тех пор их не видела. Карьеру не построила, семьей или имуществом не обзавелась. Разведенная тридцатилетняя учительница младшей школы. У меня даже собаки нет. Так что мне и правда терять уже нечего, – Ирэн с непроницаемым лицом смотрела на притихших от ее рассказа братьев, судя по их лицам, информация эта для них новая, а значит похищение было незапланированным, – Вот вам и весь ребус… Оба Хайтани молчаливо переглянулись и уперлись своими почти одинаковыми бездонными фиолетовыми глазами в девушку. Изучали. Ее лицо не выдавало ни единой эмоции: легкая вежливая полуулыбка – чуть поднятые уголки губ – и взгляд, полный безграничного, разливающегося волнами безразличия. Взгляд человека, которому плевать с высокой колокольни, что вокруг происходит. И ему что воля, что не воля – один хер. Вот уж где действительно, непрошибаемый, возведенный в абсолют похуизм. Хайтани делили людей на два типа – хищники и жертвы. Себя они, безусловно, относили к первому типу, придерживаясь по жизни несложных правил: убей пока не убили тебя, выцарапай свое из лап врага, выжми по максимуму из этого блядского мирского существования. Большинство людей в своем немногочисленном окружении братья относили к жертвам, за исключением тех, кто стоял наравне с ними – членов «Бонтен» и, само собой разумеется, божественного Майки. Был еще третий тип, планктон. Массовка, не пригодная ни на что, кроме как формировать собой покупательский спрос для больших концернов и мировых брендов. Ирэн же в эту их картину мира не вписывалась совершенно. Она была лишним куском пластика в коробке «Лего», лишней картонкой в идеально сложенном паззле. Этим своим пофигизмом и уёбищной невозмутимостью выбивалась из стройного представления Хайтани о людях. И чем больше она произносила слов, таких, который другой нормальный человек не сказал бы, не задумался бы даже, тем больше оба брата убеждались в том, что ни под одну группу она не подходит. Котори Ирэн не была хищником или жертвой, даже на планктон не тянула. Изгой или псих? Больше похоже. - Вот и славно, – раздраженно подытожил младший из братьев, – Значит, искать тебя никто не станет. - Дай мой телефон, – потребовала девушка и протянула руку. Он в немом вопросе изогнул левую бровь. – Ты думаешь, я не заметила, как ты вытащил его из моего кармана, когда усаживал в машину? Напишу на работу, чтоб не ждали в ближайшие… - Ирэн посмотрела в фиолетовые глаза и, не найдя ответа, сама пришла к неутешительному выводу, – Никогда? Риндо кивнул. У Ирэн была самая дурацкая, по ее скромному мнению, способность: в момент опасности – эмоциональной или физической – все ее чувства атрофировались, девушка словно отгораживалась от реальности, оставляя взаимодействовать с внешним миром лишь ту часть головного мозга, которая отвечала за логическое мышление. Осознание, что ее жизнь, вероятно, уже никогда не будет прежней, пришло к Ирэн с собственным отражением в пустых, покрытых коркой льда, глазах Хайтани. Вспышка: «Они действительно не планируют меня отпускать». Еще вспышка: «По итогу меня ждет смерть». Звон сирены в ушах: пора отключать эмоции, переходим в режим энергосбережения. Лязг рубильника: девушка шумно выдохнула и откинулась на невысокую спинку барного стула. Запущен процесс принятия. - Дошло наконец? – победоносно ухмыльнулся Ран. Девушка больше не шутила, не улыбалась, не разговаривала. Глаза были стеклянными, смотрела куда-то сквозь них. – Что, теперь тебе уже не настолько похуй? - Кажется, она в ахуе, – удовлетворенно хмыкнул Риндо. Они молча наблюдали за тем, как мерно поднимаются и опускаются плечи Ирэн, как постукивают ее пальцы по глянцевой поверхности барной стойки, как поджимаются ее и без того тонкие губы. Хотя тонкой была только верхняя губа, нижняя чуть более широкая с аккуратным ровным краем, будто карандашом обведена, сейчас же была сжата до еле заметной полоски. Через минуту взгляд девушки сфокусировался на собственных кистях, все еще лежащих поверх темного глянца. Она сжала руки в замок и разглядывала ногти на больших пальцах, погруженная в собственные мысли. Хайтани, словно зрители пантомимы, продолжали изучать все перемены ее лица: тень испуга, колыхнувшаяся на дне черных глаз, сменилась полыхнувшей в них молнией злости, а та в свою очередь уступила место глубокому раздумью, затянувшему взгляд словно грозовые тучи небо в летний день, и в завершении всего – расслабленное умиротворение. Внутренняя борьба окончена, принятие завершено единственным логическим заключением: «В целом, все не так дерьмово, как могло бы быть. Пока еще не убили. Посмотрим, чем это все обернется дальше. На текущий момент мои шансы на побег или освобождение в рамках мирных переговоров в любом случае сводятся к нулю». - Предлагаю вам подумать о более важных вещах, – после недолгого молчания отозвалась Ирэн, – Во-первых, где я буду спать? Это должно быть закрывающееся помещение, чтобы вам двоим было не страшно ночью в собственном доме, а то вдруг я психопатка и решу вас прирезать, – она посмотрела на переставшего улыбаться младшего Хайтани, – Ты ведь не думал об этом, когда столь любезно приглашал меня сегодня? Ты этого вообще не планировал, а потому не подготовился. Ран снова скрестил руки на груди и тоже вперился взглядом в брата, пока девушка продолжала раскладывать по полочкам все предстоящие им головняки. Блять, и ведь это только начало. Почему Рин не озаботился этими вопросами прежде, чем притащить какую-то девицу в их дом? - Во-вторых, если вы хотите, чтобы я вас чему-то учила, мне нужен ноутбук, можно без выхода в интернет, – предусмотрительно добавила девушка, – Но с интернетом будет значительно проще. Если вы боитесь, что я буду строчить на всех форумах о том, что меня держат в плену, поставьте банальную защитную программу, как для детей. Старший смотрел на нее с подозрением – Ирэн только что поняла, что не выйдет из их дома живой, и вместо мольбы о спасении, попытке договориться, она дает им поручения, как себя же обезопасить. Что, блять, не так с этой девкой?! Ран же лично видел зарождающуюся в ее взгляде борьбу, зачатки совсем, но и этого бы хватило, чтобы раскрутить, взрастить в себе желание выбраться, спастись. Но вместо этого она просто взяла и подчинилась? Еще и помочь им надумала? Хайтани решительно не понимал Ирэн, отчего злился на нее, на Риндо, который привел эту странную русскую и на себя немного. За то, что вообще об этом всем думает. - И, в-третьих, я знаю, что вам плевать на меня и мои желания, но чисто по-человечески хочу попросить об одном одолжении, можно? – брови девушки чуть приподнялись, а карие глаза заискивающе смотрели на мужчин. Почти по-детски. Ран кивнул. – Я курю последние лет пятнадцать, то есть полжизни. Пожалуйста, не лишайте меня этой маленькой радости? В остальном – можете меня не кормить, связать и запереть в темном тесном чулане – мне похер. - Спать будешь в гостевой комнате, на ночь я ее закрою, – предупредил Ран, обходя барную стойку и направляясь к выходу из гостиной, – Курить на балконе. Риндо покажет, у него же возьми сигареты. И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость. - Спасибо, – Ирэн встала со стула и поклонилась. Ее жест не оценили: старший Хайтани уже скрылся за дверным проемом, а младший закинул миску в посудомойку и что-то печатал в телефоне. Но вежливость – она же скорее для себя, а не для других, верно?

***

Справа по коридору от гостиной было несколько дверей, за одной из них находилось нечто, напоминающее собой кабинет или домашнюю библиотеку. Комната была выполнена в светлых тонах: бежевое покрытие стен, теплое дерево паркета, слева от входа невысокая стойка с музыкальной установкой и дисками. «Опять? Ребят, вы про интернет слышали?» – подумала про себя Ирэн, разглядывая этот раритет. Рядом со стереосистемой стоял небольшой, но очень уютных с виду диван цвета слоновой кости, идеально чистый, будто на нем никто и не сидел. А за диваном в тон ему такое же точно девственно-чистое кресло. У противоположной стены возвышались книжные полки из светлого дерева, а книги на них теснились как сардины в бочках – вот-вот выпрыгнут. Судя по отсутствию пыли на переплетах, их или же регулярно чистили и проветривали, или же так часто читали. Ирэн пробежалась по наполнению ближайшей ко входу полки и заметила пару любимых авторов. Между полками стоял письменный стол, в цвет остальной мебели, с мягким кожаным креслом. И была одна маленькая деталь, которая совершенно не вписывалась в этот утонченный интерьер, и явно диссонировала с великолепными картинами в золоченых рамах, что висели над диваном и за спинкой стула – игровой компьютер с LED-подсветкой цвета фуксии. - Не обращай внимания, – как-то сконфуженно поджав губы, буркнул Риндо, проходя мимо стола и направляясь к двери, расположенной напротив входа в комнату. - Дота? Контр Страйк? Оммёдзи Арена? – не скрывала смешливый тон за его спиной Ирэн. - Оммёдзи, – хмыкнул младший Хайтани и потянул на себя дверь, пропуская девушку вперед, – Стрельбы мне и на работе хватает. На мгновение Ирэн застыла, пораженная великолепием открывающегося вида: перед ней простирался ночной город – ближайшая часть Роппонги утопала в золотистом свете фонарей, тут и там мерцая огнями вывесок и рекламных щитов, а за ней между высотных строений сияла огнями ночной подсветки Токийская телебашня. Девушка прижала ладошки к вытянутому от удивления лицу и продолжала завороженно смотреть вперед. - Ты покурить, вроде, хотела? – напомнил Риндо, усаживаясь в одно из светлых плетеных кресел, стоявших напротив столика. – Садись, отсюда тоже видно. Младший Хайтани самодовольно усмехнулся, видя столь искренние эмоции на лице своей пленницы. Разве это не прекрасно? Ты всего лишь привел девушку на балкон покурить, а у нее сердце от восторга замерло, глаза светятся, а лицо озаряет по-детски глупая улыбка. И он при этом совершенно ничего не сделал. - Это… просто… Ирэн не находила слов, присаживаясь в кресло, все еще не сводя взгляда с картины, что раскинулась за пределами этих панорамных окон. Тысячи огней ночного Токио отражались в ее черных глазах, так похожих сейчас на манящий космический простор с плеядами созвездий, мерцающих далеким холодным светом. - Ахуенно, да? Риндо подкурил сигарету, не переставая улыбаться. «Необычная все-таки, вот прямо сейчас на дитё малое похожа», – он продолжал смотреть на нее, пока она любовалась никогда не засыпающим городом. - Это и правда волшебно! – с придыханием произнесла девушка и, наконец, повернулась к нему. Черные глаза горели детским непринужденным восторгом. Хайтани протянул ей сигареты и зажигалку. – Спасибо! - Ты странная, – Риндо выдохнул тонкую струйку сизого дыма и повернулся в сторону окон. – Тебя сегодня избили, похитили, заперли, угрожали, а ты любуешься видом из собственной темницы. - Разве это плохо? – недоверчиво спросила Ирэн, прикурила сигарету и сделала первую затяжку, блаженно прикрыв глаза, – Я не могу изменить обстоятельства: ты уже похитил меня. Но у меня есть выбор, как реагировать на то, что я вижу, слышу, ощущаю. Могу рыдать о своей тяжкой доле, а могу наслаждаться охуенным видом, которого я бы и не увидела, не повстречай я сегодня тебя. Она засмеялась, разливисто и задорно. От чего по спине Хайтани побежали мурашки – это явно не то, чего он ожидал. Нет, он не ждал от нее чего-то конкретного – истерики, например, или неприкрытой ненависти. Положа руку на сердце, Риндо вообще и не думал, что в его доме сегодня появится посторонний человек. Он не проснулся этим утром с мыслью: «А не похитить ли мне какую-нибудь деваху?» – отнюдь нет. Более того, возможно, этот вечер был одним из тех, когда младший Хайтани действовал слишком опрометчиво, быстро, не обдумывая свои поступки и потенциальные их последствия. У него была цель – им во что бы то ни стало нужно было заключить партнерство с русскими, чтобы взять под контроль входящий поток наркотиков и девиц для борделей. А для этого требовался инструмент – свой надежный человек, переводчик. И получив наводку от местных ребят, а потом и лично услышав ее отборный русский мат в том переулке, Риндо просто поддался импульсу: забери то, что тебе нужно, пока не забрал кто-то другой. Теперь же эта непонятная девчонка сидит на его балконе, где он привык время от времени курить и пить виски в одиночестве, пока брат отправился в бар на поиски очередной юбки, и так заразительно открыто смеется. Давно уже никто так не смеялся в его обществе. От этого становилось немного жутко. Хотелось снова чувствовать себя нормально, как раньше. А она же… напрягала его. - Не обольщайся, в твоей келье будет вид на старшую школу, – поддел ее Риндо, поднимаясь и давая понять, что время перекура вышло. Ирэн затушила окурок в стоящей на столике пепельнице, встала и вышла следом за ним. - Риндо, – девушка тихонько позвала его уже на выходе из комнаты, Хайтани обернулся. – Мне нужно принять душ, пожалуйста. И… – она чуть помедлила, подбирая слова, – Может быть, у вас найдется какая-то домашняя одежда? - Блять… – он шумно выдохнул, напряжение нарастало. Ее простые вежливые просьбы бесили его. Не должна она быть такой… блять, да она не в гостях, пусть или истерит, или заткнется и забьется в угол. Вместо этого парень поправил рукой волосы и как можно спокойнее ответил. – Налево вторая дверь, там ванная для гостей. Полотенца на полках, одежду сейчас принесу. Младший Хайтани выдал Ирэн свою старую домашнюю пижаму: штаны и свитшот. Девушка коротко поблагодарила его и заперлась в ванной. Риндо прошел в гостиную и плеснул себе бренди в бокал. Когда же этот ёбаный день закончится. Он бы уже пошел спать, как сделал это Ран, который, кстати, обещал лично запереть их гостью на ночь. Но сидит тут и ждет, пока она намоется. С хера ли он вообще с ней так сюсюкается, надо было отправить ее в комнату, закрыть дверь и забить на нее. Душ, блять! Потом еще попить, поссать, покурить ей приспичит! А у Риндо, между прочим, тренировка утром, а время уже давно за полночь. Блядство! Не успел Хайтани осушить свой бокал, как в дверном проеме появилась Ирэн. Его пижама смотрелась на ней совершенно нелепо: рукава свисали, закрывая пальцы, растянутая горловина открывала вид на ключицы – девчонка усиленно подтягивала ее, будто боясь, что он увидит лишний сантиметр ее кожи – штанины лежали на полу, даже будучи подкатанными на пару оборотов. В руках она держала собственную одежду. Синяк на лице уже проявил себя во всей красе – фиолетово-синий. - Готова? – спросил Риндо, поднимаясь с дивана и одним глотком допивая алкоголь, что растекся по гортани, обжигая нутро. Отставил бокал на столик. - Да, – Ирэн отошла от двери, пропуская его вперед. Хайтани провел ее по коридору, открыл дверь и приглашающим жестом указал на вход. Девушка послушно прошла внутрь. Уже повернув ключ в замке, Риндо услышал с той стороны тихое «Доброй ночи». Матюкнулся себе под нос и отправился спать.