Тройничок, чтобы ты заплакала

***

Комната, которую великодушно выделили своей «гостье» братья Хайтани, напоминала среднестатистический номер трехзвездочного отеля: справа от входа высокий двустворчатый шкаф, по центру широкая кровать с тумбочками по бокам, напротив нее комод с зеркалом и стул с мягкой обивкой, пару светильников в изголовье кровати, люстра, картина с каким-то пейзажем. Скромно и уютно. Все светлое – напольное покрытие золотисто-песочного цвета, бежевые обои с вычурными медовыми вензелями, мягкое покрывало теплого карамельного оттенка, плотные шторы того же цвета. И окна от пола до потолка без единого намека на возможность их открыть и впустить в комнату свежий воздух. Ирэн кинула собственные вещи на стул, задернула шторы и поспешила забраться под воздушное одеяло. Постельное белье было свежим, все еще хранило запах кондиционера с нотками лаванды или чего-то другого, тоже цветочного – она в таком не разбиралась. Уткнулась носом в подушку, втягивая приятный аромат и попыталась расслабиться, позволяя нежным рукам Морфея окутать себя и утянуть в свое царство. И пусть этот день наконец-то закончится, канет в небытие, где ему самое место. Проснулась девушка от звонкого щелчка, что послышался за дверью. Кто-то повернул ключ. Ирэн не понимала, сколько сейчас времени, но, судя по едва пробивающимся сквозь шторы тусклым солнечным лучам, явно не больше восьми утра. Первой мыслью было: «Блять, опять проспала». Потянувшись в кровати, попыталась сообразить, где она – все та же светлая спальня. Девушка облегченно выдохнула, понимая, что спешить ей все равно некуда, но погружаясь в воспоминания о вчерашнем вечере, сама не заметила накатившей на нее тревоги. Однако, долго предаваться унынию не получилось – организм дал о себе знать. Все так же одетая в старую пижаму Хайтани младшего, Ирэн проскользнула в ванную. Зубной щетки у нее не было, но в ящичках за зеркалом она обнаружила комплекты на подобии тех, что обычно оставляют в отельных номерах. Весьма предусмотрительно. «Интересно, как часто у них бывают гости?» – почему-то подумалось ей. И ответить на этот вопрос самой себе Ирэн не могла. Как ни силилась, не получалось представить братьев в роли радушных хозяев, что собирают у себя в доме компании друзей или встречают дальних родственников из Фукуоки, которые приехали погостить на недельку. А вот картинка с помятой и потрепанной проституткой, что крадется по утру после бурной ночи в попытках незаметно покинуть дом, очень даже ярко всплывала в ее голове. Ирэн усмехнулась собственным мыслям, вытерла лицо пушистым полотенцем и бегло глянула на отражение в зеркале. Дверь гостевой ванной располагалась аккурат напротив входа в гостиную. На свой страх и риск девушка заглянула в дверной проем и увидела широкую спину Риндо, обтянутую простой хлопковой футболкой. Его волосы были собраны в небрежный пучок. Под натянутой тканью виднелся рельеф мышц. Парень сидел к ней полубоком, склонив голову над смартфоном. Перед ним на барной стойке стояла чашка свежего кофе, а в комнате витал невероятный, пьянящий кофейный аромат. - Чего встала в дверях? – не оборачиваясь произнес мужчина, а Ирэн, так невовремя залюбовавшаяся его расслабленным домашним видом, вздрогнула. - Доброе утро, – рассеянно отозвалась она и подошла ближе. - Доброе, – Риндо посмотрел на нее из-под очков. - Тебе идут очки. Ирэн улыбнулась своей обычной открытой улыбкой. Люди всегда обманчиво считали этот жест очень искренним, она же знала, что это просто одно из ее дежурных выражений лица, коих в загашнике было в избытке. - Будешь кофе? – спросил Хайтани будничным тоном. Будто это было не первое такое утро, словно у него не было никакой неловкости от присутствия лишнего человека на кухне. А потом и вовсе сбил ее с толку, добавляя чуть веселее, – Не стесняйся, чувствуй себя как дома. - Спасибо! Она обошла стойку, вставая спиной к мужчине, и уставилась на несколько высоких ящиков в попытке угадать, который из них хранит в себе чашки. - Над раковиной, – подсказал Риндо. Ирэн потянулась, открывая шкафчик, и извлекла из него самую большую белую чашку, как вдруг почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Хайтани ловко перехватил кружку и вернул на место, предлагая взамен нее другую, поменьше, с неудобной ручкой. - Это кружка Рана, – прошептал парень над ее ухом, слишком близко, обдавая своим горячим дыханием щеку и шею, от чего за пазуху побежали неприятные мелкие мурашки. – Ты же не хочешь отправиться на тот свет раньше времени? - Я поняла – не трогать вещи Рана, спасибо. Ирэн повернула голову, встречаясь со светлыми фиолетовыми глазами, что сегодня были спокойными как ирисовые поляны у храма Хэйан в ее родном Киото. Риндо улыбнулся. Слишком по-домашнему, обманчиво мило. - Давай я научу тебя пользоваться кофемашиной, – предложил он и, обойдя девушку, остановился по правую от нее руку, напротив мудреного агрегата. «Неужто он сегодня встал с той ноги?» – она лишь удивилась любезности младшего из братьев. - Заодно и мне свари кофе, – раздалось за их спинами, а Ирэн аж подпрыгнула от неожиданности. «Что у него за привычка такая, бесшумно подкрадываться и пугать своим голосом?» Старший Хайтани растекся по барной стойке, подпирая ладонями голову. Волосы его были растрепаны, отросшая челка – он уже почти две недели порывался сходить на стрижку – закрывала заспанные глаза, широкие плечи стянуты белой футболкой, открывающей вид на черные щупальца татуировки, что спускались из-под левого рукава и доходили почти до запястья. Ирэн заметила, что татуировки у братьев были похожи: правая рука Риндо и левая рука Рана были обвиты чернильными хвостами, что брали начало где-то под покровом мягкого хлопка одежды. - Доброе утро, – Ирэн вежливо поприветствовала Рана и отвернулась к кофе-машине, пропуская холодный взгляд, которым он щедро одарил ее вместо ответа. - Рановато ты сегодня, братец, – усмехнулся Риндо и вытащил ту самую чашку, что буквально минуту назад защищал от «гостьи». – Никак снег должен пойти в апреле, коль уж ты до девяти сам проснулся. - Коко позвонил, – недовольно буркнул Ран, листая ленту в телефоне, – Скоро поставка приедет. - Мне встретить или ты сам? – младший подставил под «носик» машины первую кружку и обратился к девушке, что ожидала его указаний. – Вот эта кнопка, если хочешь покрепче… - Мне покрепче! – послышалось за спиной. - Это пока не тебе, – шикнул на него Риндо и после протяжного вздоха брата продолжил инструктаж, – Так вот, если будешь варить кофе Рану, то нажимай эту кнопку... – он показал самую верхнюю клавишу, возле которой были изображены две полные чашки, – Если мне, то вот эту... – указательный палец остановился возле отметки «средняя крепость», – А если совсем моча нужна, то вот минималка. Запомнила? - Да, подставить чашку, нажать кнопку, – Ирэн кивнула и нажала на «максимум». - Любишь пожестче? – озорно сверкнули глаза за позолоченной оправой очков. - Да, – спокойно отозвалась девушка, не прерывая зрительного контакта, и чуть тише добавила: – А кофе люблю крепкий. - Гхм… – младший Хайтани кашлянул в кулак, резко отвернулся и возвратил все свое внимание скучающему брату, – Так, что там с поставкой? После того, как кофе был готов, Ирэн забрала свою кружку и, предварительно получив разрешение Риндо, сопровождаемое его великодушным «Можешь больше не спрашивать», ушла на балкон курить. За ее спиной сверкнули ледяным блеском глаза старшего Хайтани. - Какого хера сейчас было? – с нескрываемым недовольством поинтересовался Ран у брата, который, подпирая пятой точкой тумбу кухонного гарнитура, допивал свой уже остывший кофе и морщился. - Ты о чем? – Риндо приподнял брови над оправой очков. - Почему она трется тут с тобой? И почему на ней твоя пижама? – раздраженно пояснял старший. Он буравил брата взглядом, ожидая ответа. Лицо младшего растянулось довольной улыбкой от уха до уха. - Ран, - приторно сладко протянул Риндо, – Ты же вчера так рано ушел спать… - И? – его густые брови поползли вверх. - Надеюсь, мы не помешали тебе уснуть? – с наигранным беспокойством в голосе уточнил младший. - Ты что трахнул ее? – недоверчиво прищурившись, отозвался Хайтани. В аметистовых глазах сверкали молнии. - Странно, я думал, что ты слышал, – Риндо картинно приложил пальцы к губам и продолжил издевательски, – Она же так громко стонала… Девчонка горяча! - Придурок! – Ран скомкал салфетку и запустил в брата, что уже разразился несдерживаемым смехом, – Нравится тебе меня подъёбывать, да? - Обожаю! – честно признался младший Хайтани. – Ран, смирись! Больше, чем стебать тебя, в этой жизни мне нравится только от души помахаться и неистово потрахаться. - То есть я у тебя на третьем месте? – старший включился в игру, расслабляясь после небольшой утренней встряски. Хайтани Риндо с облегчением выдохнул. Ему снова удалось свести все к шутке, а иначе бы Ран весь день мог ходить с унылым ебалом и брюзжать под ухом. Старший Хайтани к своим тридцати годам успел стать мизантропом: он не терпел посторонних людей, не из его круга – а его узкий круг включал в себя брата и некоторых членов «Бонтен», к которым он скорее привык, нежели чувствовал симпатию. При этом внешне Ран всегда производил впечатление открытого и общительного парня, в отличии от Риндо, с виду более эмоционально сдержанного и временами даже угрюмого. Хайтани Ран обладал уникальной харизмой и способностью располагать к себе, но только в том случае, если задавался подобной целью. О, если ему что-то нужно было от человека, то он мог получить желаемое, не прибегая к помощи насилия или шантажа, пустив в ход исключительно свой шарм и природное обаяние. Иногда Риндо казалось, что этот пиздабол-массовик-затейник мог бы уболтать самого Дьявола на отдельный котелок в аду или допиздеться с Богом о проходе в рай для себя и своих парней из «Бонтена». При этом посторонние люди воспринимались Раном в одном единственном амплуа – инструмент. Остальное – душа, чувства, желания и прочее мирское – были ему не интересны. Но вот парадокс: насколько бы сильно Ран не ненавидел людей, настолько же сильно он в них нуждался. Потому что подолгу оставаться наедине с собой Хайтани старший не любил еще больше. Риндо видел эти жалкие потуги брата казаться сильным, независимым – а чего стоил один его взгляд на людей «как на говно» - но как только у них выдавалось излишнее свободное время, Ран устремлялся на поиски кого-то, кто скрасит его одинокую ночь. Младший не осуждал его, прекрасно зная, что если вот ему тяжело с братом, то какого было самому Рану жить внутри себя? Хотя, конечно, во внешний мир старший Хайтани транслировал свою безусловную опиздохуительность. Но сейчас на его территории, без его прямого на то согласия появился посторонний, чужак – а потому Ран был недоволен. Не зол, не взбешен, пока лишь раздражителен. И Риндо уже жопой ощущал весь масштаб последствий своего вчерашнего проёба – надо было сначала посоветоваться с Раном. А теперь же он оказался меж двух огней: с одной стороны – девчонка, которая будет полезна, и которую уже опасно отпускать; с другой стороны – недовольная физиономия брата, который потихоньку начинал говниться от чужого присутствия в доме. А это только первое утро… Можно было бы запереть Ирэн в комнате, вообще не выпускать, но как-то это… не по-человечески? Блять, а вот сейчас Риндо начал бесить самого себя! Будет он еще думать о том, что там по-человечески, а что нет. «В пизду! Если Рану не нравится, что эта девка тут ходит, то пусть сам ее и запрет. Может вообще дверь заколотить!» – подумал младший Хайтани, кинул чашку в посудомойку и под монотонное брюзжание брата, что давал ему какие-то указания на день, пошел собираться на работу.

***

Прошло меньше суток с ее появления здесь, а потому девушка понятия не имела, куда ей ходить можно, а куда нельзя, как в этом доме себя вести, и чего лучше не делать, дабы не нарваться на немилость хозяев. На текущее утро у нее была отдельная комната, в ее доступе гостевая ванная, можно пользоваться кухней и кабинетом с лоджией. В целом – неплохо. Младший Хайтани был с ней довольно вежлив, за это Ирэн мысленно благодарила мужчину. Ран со вчерашнего вечера не сказал ей ни слова – тоже относительно неплохой результат, по мнению девушки. Лучше уж холодное молчание, чем то, что могло бы быть. Почему-то Ирэн была уверена, что старшему Хайтани ее присутствие доставляло дискомфорт. Она это нутром чувствовала. Наверняка, такой же, как и она сама, человеконенавистник. А потому сразу после того, как Ирэн помыла за собой кружку из-под кофе в уже опустевшей гостиной, она поспешила скрыться в спальне. Дабы не попадаться лишний раз на глаза ни одному из них. «Если бы я кого-то похитила, то я бы точно не хотела, чтобы этот чувак маячил у меня под носом круглые сутки» - подумала она, прикрывая за собой дверь. Окна гостевой комнаты выходили на юго-западную часть города, открывая вид на старшую школу Роппонги, резиденцию Сакурадзака с небольшим сквером и несколькими малоэтажными жилыми домами, за которыми шли разные по высоте и форме здания района Адзабу. Внизу мельтешили людишки, едва различимые точечки, проезжали машины – если не присматриваться, то вся эта возня на земле напоминает просто рябь, технические помехи на экране. А если задуматься, то пока Ирэн сидит в четырех стенах, одна из которых полностью прозрачная, там внизу течет жизнь, отделяемая от нее лишь этим самым стеклом и парой десятков этажей. Как назло, после недели дождей именно сегодня, в первый день ее заточения, на улице было солнечно и сухо. Ирэн с удовольствием представила, как сейчас сидела бы в школе, слушая лепет своих учеников. Она была посредственной учительницей и не любила детей. Но дети отчего-то в ней души не чаяли. Возможно, все дело было в том, что Ирэн общалась с ними на равных, не делала скидку на возраст, не сюсюкалась. Сделал домашку – молодец, не сделал – твои личные трудности. Не хочешь учиться – не учись, не трать свое время и родительские нервы. Все вполне логично. Ирэн вообще была человеком логичным, только логика у нее была какая-то своя, местами корявая и за годы жизни перебитая. Ей бы сейчас план побега продумывать, или молиться о том, чтобы ее спасли. А она сидит тут, да городскими пейзажами любуется, ожидая, что все как-нибудь потом само по себе рассосется. Старший Хайтани, по всей видимости, решил скрасить ее ожидание: стоило входной двери закрыться за спиной Риндо, как в дверь спальни постучали. - Входи. Ирэн все так же сидела на полу у окна, подложив под задницу свою же толстовку, и смотрела на подростков, снующих в школьном дворе. Хотя с такой высоты школьники напоминали муравьишек или даже вшей. - У меня для тебя есть задание, – Ран подошел ближе, и на кровать упало что-то маленькое, металлическое, – На диктофоне запись. Я хочу, чтобы ты ее перевела. - Хорошо. Дай, пожалуйста, бумагу и ручку, – повернувшись к нему, вежливым тоном попросила девушка. - А так не справишься? – ехидно усмехнулся Хайтани, глядя на нее сверху вниз, как ему и полагалось. - Тебе перевод нужен? Или повыёбываться? – фиолетовые глаза вспыхнули, тонкие пальцы сжались в кулаки. Ирэн, даже бровью не поведя, лишь спокойно добавила: – Если перевод, то дай мне бумагу и ручку. Пожалуйста. Дверь хлопнула так сильно, что аж стены задрожали. Девушка лишь коротко пожала плечами, не понимая, чего он психует, нормально же попросила. А через пару минут Хайтани залетел в ее спальню и демонстративно швырнул на кровать стопку листов, моментально разлетающихся по всей комнате, и ручку, что с грохотом ударилась об тумбочку. - Спасибо, – поблагодарила Ирэн захлопывающуюся дверь. К обеду перевод, уместившийся на пяти листах формата А4, был закончен. На диктофоне была запись телефонного разговора, в котором каждое отдельное слово было понятно девушке, но вот общая картинка в голове не складывалась. Более того, выражения говоривших изобиловали речевыми оборотами, жаргоном и специфическими терминами. Если бы не подростковые годы, которые Ирэн провела в не самом благоприятном районе среднестатистического регионального центра России, то она бы и половины не поняла. Оставив аккуратно сложенные листы и диктофон на барной стойке, она в ответ на жалобный бульк желудка лишь налила стакан воды из-под крана и поспешила вернуться в комнату. Больше в этот день Ирэн ее не покидала.

***

Риндо в тот вечер вернулся поздно, за окном уже стемнело. Парень был зол как черт, устал и больше всего хотел поесть, принять душ и вырубиться. Гребанный Какуче затащил его в Йокогаму на встречу с каким-то политиканом, куда лучше было бы отправиться Рану с его идеально подвешенным языком. После этого он два часа торчал в офисе и ждал Коконоя, который завис на персональной выволочке у Манджиро. Морально выебанный Хаджиме спустил на Риндо всех собак, потому что охуевшие русские додумались партию наркоты запихнуть в мороженую рыбу и отправить напрямую в порт Токио. А че не в Императорский дворец сразу? И вот уже на этом моменте Риндо бы позвонить брату и ласково намекнуть, что пора бы притащить свою поджарую задницу в порт, пока Коко с него три шкуры не снял, но младший решил, что вырулит сам. А может чувство вины за вчерашний косяк сжирало? Но в таком Риндо бы себе не признался. В итоге контейнер с рыбой развернули в сторону Хоккайдо, а Хайтани помчался в родной Роппонги, уже предвкушая славный вечер с бокалом виски. По пути его перехватили: на пороге одного из хост-клубов, за фасадом которого скрывался элитный бордель, объявилась полиция. Риндо не такой красноречивый, как его брат, а потому вежливый визит представителей власти влетел в кругленькую сумму. Но инцидент был исчерпан, джентльмены обменялись рукопожатиями, пожелав друг другу доброго здоровья, а младший Хайтани уже мысленно закапывал два трупа в фуражках. В прихожей было привычно темно. Риндо стащил с себя пиджак и жилетку, проходя в гостиную, бросил одежду на диван. Не включая свет, подошел к барной стойке и увидел несколько листов, наспех исписанных размашистым и неаккуратным почерком – за такое ущербное написание иероглифов раньше бы отхлестали по рукам розгами – а поверх лежал диктофон. Он вообще выпить хотел, а не почитать, но под такое чтиво виски отлично зайдет. Янтарная жидкость наполнила граненый бокал, играя бликами, отражая свет, льющийся из окна. Хайтани перехватил листы, сбрасывая с них диктофон, взял бокал и собирался направиться в спальню. - Ты чего так поздно? – на пороге застыл Ран, окидывая взглядом потрепанного и злого брата. - Твое «сгоняй за меня по одному дельцу» меня сегодня выебало и высушило на три круга! – огрызнулся Риндо, а старший заметил в его руках листы. - О, она все-таки перевела, – и выхватил, пролистывая. Но, не видя ничего в темноте, щелкнул пальцами, и младший сощурился от яркого света. - Блять! – зашипел Риндо, продолжая щурить глаза от непривычно яркого света. Проморгался. – Она в комнате? - Да, – отозвался Ран и прошел к дивану. Сел, подзывая брата, чтобы уже вдвоем вчитаться в несколько строк на втором листе. – Смотри-ка! - Ага, – после сегодняшней выходки с поставкой содержание какого-то разговора уже не удивляло младшего Хайтани, но девчонка молодец, перевела доступным и понятным языком. – Она вообще оттуда выходила сегодня? - Неа, – Рану по большому счету было плевать, не стерег он их пленницу, не следил за ней, но посторонних звуков в квартире не слышал. - Ты ее хоть покормил? Риндо отхлебнул виски, выдыхая, наслаждаясь терпким вкусом, оседающим на языке. Отставив бокал на столик, скинул галстук и закатал рукава рубашки. Как же он сегодня заебался! - Я ей че, нянька? – фыркнул старший Хайтани, уткнулся носом в последний лист, а дочитав, серьезным взглядом посмотрел на брата. – Мне не нравится, что ты о ней так печешься. - Это элементарное человеческое отношение, – он поправил сбившиеся волосы, что так и норовили скрыть половину его лица, – Ран, мы ее выкрали из привычной жизни. Я пытаюсь быть… блять, как это правильно называется? Гостеприимным что ли? - В пизду твое гостеприимство, Рин! – Хайтани швырнул листы на стол, выходя из себя, – И это ты ее выкрал, а не мы. Неужто теперь мучает совесть?! Так верни ее тогда на место, раз такой человечный! Риндо впервые за долгое время не знал, что ответить брату. Он залпом допил свой виски, поднялся и хотел выйти из комнаты, оставляя на стойке пустой бокал. Не находилось сил спорить и отстаивать свою правоту, тем более что аргументов у него не было. - Риндо, прости! – Ран, увидев понурый взгляд младшего брата, сграбастал того в объятия и потерся щекой о его макушку. – Я вспылил. Ты же знаешь, какой сволочью я иногда бываю. - Знаю я, – крякнул в его тесных объятиях младший. – Отпусти только, придушишь. - Ты во всем был прав! – ослабляя хватку, с улыбкой похвалил его Ран, – Девчонка полезная, вон за пару часов расписала, чем нам кокос бадяжить будут. Ты гений! И чтобы тебя поддержать, я тоже проявлю гостеприимство. - Блять, это даже звучит уже устрашающе… – Риндо поднял вверх обе ладони, отступая на пару шагов от брата. – Что ты задумал? - Ничего устрашающего, поверь мне, – глаза старшего Хайтани блеснули в ярком свете лампы, будто маленький дьяволенок разжег костер. – Принесу девчонке все самое необходимое на первое время. И еще она просила ноутбук. - С чего вдруг такая щедрость? – младший обернулся из-за барной стойки, склонив початую бутылку виски над стаканом. – Тебе налить? - Нет, я же не пью по будням, – Ран потянулся, руками норовя задеть люстру, поправил свою домашнюю толстовку и, как показалось Риндо, слишком уж многозначительно улыбнулся. – А щедрость моя только для тебя, брат! Раз ты так печешься об этой девице, то я просто обязан бережно относиться к твоей новой зверушке. - Нашей! – поправил Риндо, когда брат уже выходил из гостиной. Хайтани расстегнул еще пару пуговиц на рубашке, размял шею и откинулся на спинку дивана. Он устал, морально и физически. Сколько он уже не был в отпуске? Да и был ли вообще? Когда он последний раз дышал свободно полной грудью? Когда общался с людьми, не думая о выгоде, которую может от этого общения поиметь? День за днем – все одно и то же. Рутина, бесконечный круговорот проблем: попадаешь в какое-то дерьмо, ищешь выход, разъёбываешься в щепки, выбираешься из этой задницы только для того, чтобы сразу же попасть в следующую. И с каждый разом уровень пиздеца возрастает с геометрической прогрессией. Риндо не жаловался, ему просто хотелось выдохнуть и хотя бы на один день забыться. Не время. Хайтани допил и вышел из гостиной. Пройдя всего несколько шагов по коридору, замер, повернул ключ и открыл дверь, впуская тонкую полоску света в почти идеальную темноту спальни. - Спишь? – стоя в дверном проеме прошептал Риндо. - Нет, – со стороны кровати послышался такой же тихий шепот. - Голодная? – Хайтани все еще сжимал пальцами ручку двери, словно раздумывая, в какую сторону ее закрыть. - Нет, – отозвался ровный спокойный голос Ирэн. - Точно? – Риндо вошел, прикрывая за собой дверь и, подойдя к кровати, присел на корточки. – Хочешь чего-нибудь? - От тебя алкоголем пахнет, – она перевернулась на бок, лицом в его сторону, и положила обе ладони под щеку. - Потому что я пил. Хайтани вглядывался в ее лицо, давая глазам постепенно привыкнуть к слабому освещению комнаты: сквозь неплотно задернутые шторы едва пробивался свет луны. - Логично, – губ Ирэн коснулась легкая полуулыбка. Она внимательно смотрела на него, почти не моргая. Волосы растрепаны, и длинная челка отбрасывает легкую тень на лицо. Рубашка расстегнута, а за правым ее краем виднеется черный узор татуировки. Его взгляд сейчас был теплее, под действием алкоголя или приглушенный окружающей их темнотой: мягкий бархат аметистовых глаз изучал ее лицо и отчего-то чуть дольше положенного задержался на губах. - Без очков ты другая, – заметил Риндо. Во мраке ночи ее глаза, не скрываемые стеклом очков, казались ему безгранично черными. Настолько глубокими, словно смотришь в жерло вулкана, пока мирно спящего, но так и хочется воочию лицезреть его пробуждение. - Какая? – девушка чуть изогнула бровь и закусила губу. «Заигрывает?» - подумал он. - Более серьезная, – ответил вслух. - Так только кажется… Ее размеренный тембр и почти покровительственный тон. И снова эта блядская полуулыбка. Взгляд темных глаз такой, от которого невозможно скрыться. Будто в душу тебе смотрит, словно бы давно разгадала тебя. Хайтани это бесило. И он не мог понять, почему все еще сидит тут, у ее кровати, и продолжает на нее смотреть, любуясь ею и одновременно с этим все больше разгораясь какой-то необоснованной злостью. - Ран тебя не обижал сегодня? – спросил он сдержанно, из вежливости – как сам себя успокаивал. - Нет, он сама любезность, – саркастично ответила Ирэн. - Лжешь? Риндо улыбнулся, прекрасно понимая, что Ран в его сегодняшнем настроении от определения «любезность» был далек примерно так же, как Санзу от звания «Праведники народов мира». - Сглаживаю углы, – усмехнулась девушка, глядя на него из-под опущенных ресниц. - Не злись на него. Ему тяжело, – Хайтани пытался оправдать брата в ее глазах. Зачем? Он и сам не имел представления. - Я понимаю, – уже серьезней произнесла Ирэн, а затем сладко зевнула, прикрывая ладошками лицо. Риндо не смог сдержать улыбки, глядя на нее. Он поднялся и еще раз посмотрел на лежащую в постели девушку. Ирэн молча следила за каждым его движением, без страха или ожидания, просто наблюдала. И улыбалась ему. - Почему ты все время улыбаешься? – Риндо не выдержал, голос немного повысил, на полтона буквально. - Чтобы ты не чувствовал себя виноватым, – как нечто само собой разумеющееся пояснила она. Блядство! Хайтани развернулся и в два шага оказался у двери, услышав за спиной ее мягкий спокойный голос. - Доброй ночи, Риндо. - Спи, – буркнул он себе под нос, выходя.

***

На следующее утро Ирэн из своей комнаты не вышла. Хайтани в давящей тишине выпили утренний кофе и отправились на очередную встречу в Канагаву. Всю дорогу так же сохраняли молчание, лишь изредка обмениваясь какими-то замечаниями относительно предстоящего «рандеву» с вице-губернатором. Ран обдумывал вчерашний диалог с братом: ему решительно не нравилась складывающаяся ситуация. Риндо молчал и поджимал губы, сосредоточенно глядя на дорогу. Ран временами бросал на него косые взгляды, пытаясь понять, что так гложет младшего брата. Ответ крутился на языке, но вслух Хайтани старший свою теорию выразить не осмеливался, лишь больше погружаясь в собственные раздумья. Его до защемления лицевых нервов бесила эта девка, что второй день находилась в их квартире. Ее непринужденность и спокойствие, с которым она себя вела, полное отсутствие страха и уверенность во взгляде – все это выводило из равновесия Рана. Она должна была плакать, умолять, биться в истерике, злиться, пытаться сбежать – да что угодно вместо этого ледяного равнодушия и абсолютного похуизма. А еще этот ее снисходительный тон: будто бы она общается с недалекими младшеклассниками, а не с опасными преступниками, в чьем заточении оказалась, и от которых сейчас зависит ее жизнь. Не много ли эта дрянь себе позволяет? Смотреть на Хайтани как на равных, являясь при этом их пленницей – истинная наглость, по мнению старшего. А что бесило больше прочего, просто-таки вышкаливало, заставляя изрядно попотеть в попытках сдерживать себя – так это чересчур мягкое и излишне заботливое отношение Риндо к этой русской суке. Ран просто обязан был поставить ее на место, показать, кто, блять, хозяин ситуации, в чьих руках ее бесполезная никчемная жизнь. Он хотел ее унизить, растоптать эту ее умиротворенную улыбочку, стереть с лица начисто! Может врезать ей разочек для профилактики? Хайтани на женщин руку не поднимали, но одна пощечина ведь не считается? Нет, Ран до такого не опустится. Он найдет другой способ. Он сломает ее волю, сотрет в порошок ее внешнюю защитную отстраненность, бульдозером пройдется по всей ее сдержанной вежливости и напускному пофигизму. Вскроет ее человеческую натуру: ведь все люди в конечном итоге хотят одного – жить и свободно дышать. Эта сучка даже дышать будет только с его разрешения и не посмеет больше смотреть на него никак, кроме положенного снизу вверх, умоляюще. Вернувшись под вечер в Токио, старший Хайтани под вопросительные взгляды брата забрал четыре больших картонных пакета у молодого парнишки, ожидавшего их на входе в резиденцию Роппонги Хиллз. Первым войдя в квартиру, Ран быстро сбросил туфли и пиджак, подхватил мешки и направился в гостевую комнату. Риндо настороженно наблюдал за братом. Ирэн сидела на кровати поверх покрывала, скрестив по-турецки ноги и спиною опираясь на мягкое изголовье. В теплом свете прикроватной лампы ее волосы казались расплавленной медью, что волнами струилась и закрывала лицо. Она обернулась на звук открывающейся двери и прикрыла книгу, которую лениво перелистывала полвечера. - Соскучилась? – ухмылялся Ран, закрывая за собой дверь ногой. В руках он держал пакеты. - Очень, – без тени улыбки бросила ему девушка и так же спокойно добавила: – Даже плакала. - Сколько раз? – Хайтани прошел в комнату и наблюдал за невозмутимой Ирэн. - Трижды, – она поправила очки и отложила книгу, не сводя с него взгляда, – Один раз из-за Риндо и два раза из-за тебя. - Хорошая девочка, – удовлетворенно отозвался Ран. Его фиолетовые глаза хищно сверкнули. – Я с подарками. Мужчина сделал еще один шаг, подходя почти вплотную к кровати. Ирэн смотрела на него снизу вверх, как того и хотел Хайтани. Но взгляд ее был слишком… Он даже слов не находил, чтобы описать. Холодный? Спокойный? Все не то. Безразличный. В самую точку! Черные глаза Ирэн не выражали ничего, даже толики заинтересованности в них не было. - Это тебе, – Ран поставил пакеты на кровать рядом с девушкой. - Большое спасибо! – и снова эта блядская вежливая улыбка одними уголками губ. У консультантов в обувных магазинах искренности на лицах и то больше. - Надеюсь, угадал с размером белья, – Хайтани окинул ее взглядом, чуть задерживаясь на том месте, где у обычных женщин должна была находиться грудь. – Так ведь и не разглядеть ничего… - Пытаться подъебнуть девушку тем, что у нее маленькая грудь – уровень школьников, – выражение лица Ирэн ни капельки не изменилось, словно застывшая глиняная маска, – Тебе точно тридцать? - А ты точно девушка? – лукаво ухмыляясь, парировал Ран. - Я должна была бы сказать: «А ты хочешь проверить?» – с придыханием произнесла она. – И ты бы в ответ надменно фыркнул «Нет уж, ты не в моем вкусе», ожидая, что я обижусь и заплачу, – ее брови сошлись на переносице и изогнулись, чуть приподнимаясь, а губки сжались бантиком, изображая детскую обидку, а потом Ирэн вернула своему лицу прежнее отстраненное выражение и устало продолжила. – Давай мы пропустим эту часть и сделаем вид, что я уже проплакалась и смирилась с тем, что не привлекаю тебя как женщина. - Сука! – выпалил Хайтани и сжал кулаки. Хотел было влепить ей затрещину за такую дерзость, но сдержался. Вместо этого, бросив испепеляющий взгляд, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Опять. Оставшись одна, Ирэн вытряхнула на кровать содержимое двух пакетов. Первое, что бросилось в глаза: слишком ярко – груда барахла, что образовалась поверх покрывала, пестрила разными цветами. Преобладал фиолетовый и красный. Слишком блядский красный. Девушка перебирала легкие материи – шелковая сорочка на тонких бретельках с гипюровой отделкой по линии подола. Нежного лавандового цвета. Красивая, ее Ирэн решила отложить в кучку «приемлемо». Тонкие, почти прозрачные фиолетовые шортики и в комплект к ним короткий топ-бра отправились в кучку «недопустимо». Туда же последовал блядско-красный пеньюар с окантовкой из перьев в стиле артисток бурлеска и в тон ему домашние тапочки с каблуком (!) и меховым помпоном. «Хм… Для сексуальных игр предпочла бы полицейскую форму. Уверена, старшему она бы тоже больше понравилась», – подумала Ирэн, откладывая в сторону костюм горничной с юбкой, едва закрывающей ягодицы. Поверх него упали красные сетчатые перчатки, кожаная портупея, чулки в горошек, пояс с подвязками и черная прозрачная комбинация с полностью открытой областью декольте. А вот маленькие черные трусики с ниткой жемчужных бусин в том месте, где должна быть ластовица, отправились в другую кучку. Один из пакетов содержал в себе несколько комплектов ажурного белья. Черное, красное, белое – неинтересно. Фиолетовое – оставила. Бюстгальтеры все в кружевах автоматически пополнили гору ненужного тряпья, а из всех трусиков только одни не впивались в задницу. Как раз фиолетовые, их Ирэн и отложила в качестве пригодных к носке. Ран даже озаботился средствами личной гигиены, за что девушка мысленно поблагодарила его. Отельные наборчики в их гостевой ванной были хоть и разнообразными, но запахи все как один слишком химозные. Но Хайтани, видимо, являлся фанатом массажных салонов, потому что другого объяснения преобладающему иланг-илангу и «проституточной» пачули Ирэн найти не могла. Из всех баночек и пузырьков выбрала клубничное суфле для тела, кокосовое масло и нейтральный интимный гель, без запахов – какое счастье. По итогу из всех «подарков» старшего Хайтани девушка могла использовать лишь несколько косметических средств, ночную сорочку – в которой не дай Бог выйти из комнаты – и пару трусов. Ирэн еще раз понежилась в уютном застиранном свитшоте Риндо, уже не придавая значения его цвету – конечно же, серому – затолкала барахло обратно по пакетам и убрала их в пустой шкаф.

***

- Не ожидал снова увидеть тебя в… этом, – вместо приветствия воскликнул старший Хайтани. Ирэн сидела на диване с чашкой кофе в руках и наблюдала за Риндо. Парень разложил на низком столике какие-то документы, сверяя поочередно один с другим, зачеркивал что-то ручкой и делал пометки на полях. - Доброе утро, Ран, – девушка повернулась к нему и натянуто вежливо улыбнулась. – Сделать тебе кофе? - О! Ты уже встал, – констатировал младший и обратился к Ирэн, – Сделай и мне, пожалуйста. - Конечно, – она забрала со стола пустую чашку и направилась к кофемашине, на ходу подтягивая так и норовящую сползти горловину свитшота. - Неужели, ничего не подошло? Ран умостился на барный стул и разглядывал ее со спины. Пижама Риндо была ей велика, но, тем не менее, смотрелась на ней вполне мило. «Мило? Блять, откуда я вообще знаю это слово?» – мысленно Хайтани дал себе по губам. - Хм… Трусики, те, что с любопытным украшением, – прошептала она, обернувшись, скрестила ноги и плотнее сжала бедра, демонстративно, так, чтобы он видел. – Я сейчас как раз в них. - Думаю, там найдется еще что-то, что могло бы тебе пригодиться, – ухмылялся Ран, глядя, как штаны Риндо натянулись на ее заднице, когда Ирэн наклонилась, доставая из нижнего ящика сахар. Хайтани шумно выдохнул, вспоминая те самые треклятые трусы с жемчугом – представляя их не в упаковке, а на девчонке. Блядство! - Когда вы в вашей квартире откроете стрип-клуб, – Ирэн уже нажала на кнопку и ждала, пока машина сварит для Рана его адски крепкий кофе, – Тогда мне точно пригодится что-то из того, что ты купил. - А что он купил? – поинтересовалась макушка Риндо, сам он даже взгляда от документов не оторвал. - Женскую одежду, – ответил Хайтани, пока девушка меняла кружки у кофемашины. - Слишком открытую женскую одежду, – поправила его Ирэн и поставила перед ним чашку с дымящимся напитком. – Твой кофе. - Ты не носишь открытую одежду? Младший Хайтани оторвался от бумаг и выжидающе уставился на девушку. Она уже несла ему вторую порцию утреннего кофе. Кажется, кто-то сегодня хотел зарядиться энергией по максимуму. - Стесняешься своего тела? – Рану не сиделось одному, он последовал за Ирэн по пятам, обгоняя и усаживаясь на диван. - Я не стесняюсь своего тела, – девушка протянула Риндо его кружку, он аккуратно перехватил ручку, стараясь не задеть ее пальцами. А Ирэн повернулась к Рану. – Но не показываю его посторонним людям. - Вообще никому? – осторожно уточнил младший и сделал небольшой глоток. – Спасибо. - Только любовникам или врачам. Ни тех, ни других в этой квартире нет, – она развернулась и вышла, не давая старшему Хайтани лишний раз съязвить. Перед тем, как уехать в офис, Ран зашел в комнату к Ирэн и вручил ей ноутбук. Проинструктировал, как работает система безопасности – разъёбывался вчера лично пол вечера, проверяя настройки – и предупредил, что будет жестко отслеживать все ее попытки подключения. В ноутбуке лежал стикер, на котором идеальным почерком был записан пароль и номер телефона Хайтани, с пометкой «На случай ЧП». Ирэн пообещала быть паинькой и использовать интернет только для работы. А точнее, чтобы составить братьям обучающую программу. Ран презрительно цокнул, но не стал вдаваться в подробности, на чем именно он вертел ее «обучение». Вообще, вся эта идея с тем, чтобы выучить язык только из-за работы с русской мафией, уже казалась старшему Хайтани сплошным высером его параноидального мозга: ну не изучит он чужой язык настолько хорошо, чтобы свободно общаться с носителями, и чтобы те его наебать не смогли. Вот живой переводчик, подчиненный тебе, верный, идеально знающий оба языка – это разумно. За это он готов платить, даже неким своим временным дискомфортом.

***

Ран Хайтани сидел в большой переговорной комнате на верхнем этаже офиса «Бонтен». За овальным столом из темного дерева собрались сегодня все топы организации. По правую руку от него Риндо что-то рисовал в своем ежедневнике, вполуха слушая монотонный бубнеж Коконоя Хаджиме. Собрание большой восьмерки проходило сегодня без лидера. В отсутствии Сано Манджиро его советник по финансам отчитывался о результатах за прошлый месяц. Акаши и Канджи продвинулись на восток: рынок сбыта контрабанды расширился через Китай и, проходя через Мьянму, Бангладеш, Непал и Индию вышел уже к странам Лиги Арабских Государств. При этом союз с китайцами облегчил ввоз в страну оружия из Афганистана и Пакистана, а через Мьянму наладили регулярные поставки психотропных препаратов из «Золотого треугольника». Прирост оборота на семьдесят процентов в сравнении с аналогичным периодом прошлого года. Парни демонстрировали неплохой результат. По внутренним «проектам», большинство из которых на текущий момент вел Какуче Хитто, итоги были не столь радужными. Закрытие нескольких казино и центральных борделей региона повлияло на снижение прибыли, а налоговые проверки в подставной юридической конторе привели к проволочкам по трем крупным делам, за которые «Бонтену» было обещано огромное даже по их меркам вознаграждение. Коконой попросил Санзу найти крысу, что сливала информацию налоговикам. Без наводки те бы к ним не сунулись. Харучие хищно облизнул губы, предвкушая собственное веселье. Телефон старшего Хайтани, лежащий экраном вниз на столе перед ним, коротко провибрировал, информируя о новом сообщении. Ран перевернул девайс – оповещение системы безопасности. Запрос доступа к сайту facebook. «Неплохая попытка», – ухмыльнулся Ран, нажал на кнопку «Отклонить» и отложил телефон. Следом за этим почти сразу же пришел запрос на доступ к какому-то сайту на русском. Ран поджал губы недовольно: картинок на сайте было мало, при этом слишком много текста, который встроенный переводчик браузера переводил на японский без адаптации. Пожалуй, этот сайт стоило бы открыть с ноутбука и проверить получше. С одной стороны девчонка хотела найти пособия для их обучения, а с другой стороны – старшему Хайтани было насрать на это обучение, некогда ему сейчас языки изучать. «Отклонить». После третьей попытки уловить нить повествования Коконоя – что-то там было про планы на недалекое будущее – телефон в очередной раз крякнул. Ран с психом ткнул пальцем в дисплей и шумно выдохнул: «Да она, блять, угорает надо мной?». На сей раз девице потребовался доступ к сайту со строительным песком и смесями для цемента. На кой хер ей цемент, Хайтани ума приложить не мог, но, бегло пролистав одностраничный сайт, убедился в отсутствии онлайн-ботов, форм для комментариев и форумов. А потому с барского плеча, чисто ради поржать, великодушно щелкнул на «Разрешить». Оставшееся время мужчины обсуждали шаткое положение дел в Канто, вызванное сменой губернатора префектуры Канагава. Если до сей поры на этом посту держался ставленник «Бонтена», то после его преждевременной кончины развернулась ожесточенная борьба между несколькими кандидатами. И предстоящие выборы бонтеновцам были совершенно не на руку. Следовало оставить кого-то одного и устранить остальную троицу, чтобы на корню лишить народ такого разнообразия представителей политических партий. Выбор без выбора, так сказать. Выйдя из переговорной, Хайтани молча двинулись к лифту, чтобы спуститься в собственный кабинет. Манджиро предлагал им целый этаж, каждому по крылу с огромной приемной, куда можно усадить симпатичную девицу-секретаршу, поставить фонтан или аквариум с рыбками. Хайтани решили, что одного просторного кабинета с двумя письменными столами им более чем достаточно. Они не канцелярские крысы, чтобы с утра до ночи торчать в офисе. Так что половина этажа и знойная рыжая бестия отошли Коконою. Тот лишь надменно цокнул при виде длинноногой красотки и попросил ее никогда не заговаривать ни с кем из его редких посетителей, а с ним и подавно. Ран открыл тяжелую деревянную дверь – теплый, внушающий чувство уверенности массив дуба – и прошел к своему столу. Кабинет был действительно просторным, для двух одиноко приютившихся по разным углам столов – даже слишком просторным. Помимо этого, из мебели здесь присутствовал длинный диван, на котором временами любил вздремнуть Риндо, исключительно в промежутках между ночными заданиями и ранними утренними собраниями с Хаджиме. Стеллаж с какими-то папками и книгами подпирал стену. По центру стоял низкий столик, в углу у входа тумба с кофемашиной и чашками. За все время с момента переезда в эти «хоромы», Ран лишь пару раз пил кофе, после чего обнаружил, что кружку, оказывается, нужно мыть самому, а кофемашину необходимо даже чистить – вот он итог отказа от секретарши. Риндо поставил в тумбу пару бутылок бренди и проторил дорожку в крыло финансиста, где красногубая рыжая женщина варила вкуснейший американо. А еще молча улыбалась и лишь коротко кивала на все непристойности, что младший Хайтани шептал ей на ушко в знак благодарности. - Блять, Коко моей смерти хочет, – выдохнул Ран и плюхнулся в кресло, поправляя пиджак, – Сука, три часа из жизни просто в никуда. Все, что он там пиздел, можно было напечатать на одной странице и отправить всем рассылкой. Даже графики свои любимые мог бы туда вхуярить! - Он так не делает, потому что у половины из нас давно в «спаме», – отозвался растянувшийся на диване Риндо. – Я теперь понимаю, почему Майки на эти собрания перестал ходить. От такой тоски точно вскрыться захочется. - Во сколько домой поедем? – старший бегло глянул на часы. – Уже почти пять, не хотелось бы встрять в пробку. - Ага, а еще у нас там питомец не кормленный, – со стороны дивана раздался смешок. – Она сегодня воспользовалась твоим щедрым предложением и решила выйти в интернет? - Да, думала наебать меня, – Ран поднялся и начал складывать в портфель какие-то бумаги со стола, – Фэйсбук ей понадобился, видите ли! - Мне кажется, что она просто решила тебя потроллить за костюм горничной, – младший последовал его примеру и закинул ноутбук в небольшую сумку. – Не настолько же она глупа, чтоб понадеяться на то, что такой запрос прокатит? - Да уж хер ее знает, – пожал плечами Хайтани. Застегнул пиджак и направился на выход вслед за братом. Уже на выходе из лифта, когда братья оказались на подземной парковке, телефон старшего Хайтани разразился неумолкающей трелью. Ран удивленно посмотрел на экран – номер не определился. Звонивший и не думал класть трубку, а Риндо шикнул, мол ответь, заебали звонить. - Алло? - Добрый день, господин Хайтани, - тонкий девичий голосок. – Ваш заказ доставлен, как Вы и просили. Но здесь одно жилое здание, магазины и несколько офисных, наш водитель не знает, куда разгружать. Подскажите, пожалуйста? - Куда разгружать ЧТО?! – рявкнул Ран, сбитый с толку. - Как что? – удивилась звонившая, – Ваш заказ. - Я ничего не заказывал. – он уже собирался повесить трубку. - Как же не заказывали? – настаивала девица, – Вы сегодня оставили заявку на сайте, заказали десять тонн строительного песка самой мелкой фракции с доставкой день в день. Я не могу просто так развернуть нашего водителя, грузовик уже приехал по Вашему адресу. И у Вас оплата по факту доставки, с Вас двадцать пять тысяч йен. - Сука! – зашипел Хайтани, убирая телефон в сторону и сжимая его в руке так плотно, что едва ли трещины по экрану не пошли, – Я эту дрянь этим же песком и закопаю! Глубокий вдох. Выдох. - Девушка, скажите водителю, чтобы уезжал и пришлите мне счет на почту, – он глянул на притихшего Риндо, тот продиктовал электронный адрес Коконоя. – Записали? Можете придержать мой заказ у себя? Я оплачу повторную доставку, когда он мне потребуется. - Конечно, господин Хайтани, – с улыбкой отозвалась менеджер, – Но у нас хранение платное. - Без проблем, все счета пришлите на почту, – Ран сбросил вызов, не удосужившись выслушать все ее благодарности, и обратился к брату, – Эта сука заказала от моего имени десять тонн песка! Они мне его привезли, блять, в Роппонги на самосвале! Тварь, она у меня этот песок жрать будет! Риндо прыснул от смеха, сгибаясь почти пополам. Под недовольным взглядом старшего брата он кое-как дошагал до машины. Лицо Рана было просто бесценным, и почему Риндо не додумался заснять его на камеру? Побагровевший как помидор брат, которого на несколько минут выбили из колеи, а потом припечатали к асфальту. Десятью тоннами песка. - А откуда у нее твой номер? – просмеявшись и уже усевшись на пассажирское сиденье, уточнил Хайтани младший. - Я его записал ей на случай чрезвычайной ситуации, – Ран завел двигатель и выкрутил руль, плавно выезжая из ряда припаркованных автомобилей. - И откуда бы она тебе позвонила в чрезвычайной ситуации? – Риндо сверлил брата взглядом. Тот следил за дорогой, не обращая внимания на младшего. – У нее телефона нет, умник. С этими словами Риндо достал из кармана мобильный девчонки и покрутил перед носом у злющего брата. Потом разблокировал телефон и проверил новые сообщения. - А у нее и правда нет друзей, – констатировал с некой грустью он, – За три дня только сообщение от босса и пара уведомлений о балансе счета. - И сколько там? – коротко бросил Ран, не отводя взгляда от дорожного полотна. Плотный поток машин размеренно двигался. Кажется, что им удастся избежать пробок. - На песок не хватит, – подъебал его брат и сунул телефон во внутренний карман пиджака. Всю оставшуюся дорогу до дома салон автомобиля наполняло сдавленное молчание. Риндо не рисковал больше подтрунивать над братом, видя его сосредоточенное в своей холодной злобе лицо. Ран пытался сконцентрировать внимание на плетущихся впереди машинах, сигналах светофоров или дорожных знаках – на всем, чем угодно, лишь бы не думать, как он зайдет в квартиру, встретится взглядом с этими наглыми карими глазами, сомкнет свои пальцы на ее тощей шее и задушит эту русскую суку к херам собачьим. Она у них только три дня, а уже возымела наглость подшутить над ним. Он – Хайтани Ран, и шутки с ним обходятся людям слишком дорого, они могут стоить «шутникам» собственной жизни. И у Рана нет ни единой причины, чтобы не убить эту высокомерную выскочку. Прихлопнуть как муху, раздавить, размазать по стенке – старший Хайтани еще множество синонимов подобрал, пока парковал машину, поднимался с братом в светлой кабине лифта, слушал, как Риндо открывает дверь, пока разувался и стягивал с себя опостылевший за день пиджак. А потом в коридоре показалась она: длинные пижамные штаны Риндо висели и шаркали по полу, прикрывая босые ноги, рукава его же свитшота подкатаны – Ирэн поджимала их пальцами – вьющиеся каштановые волосы (и куда делось прямое карэ?) и глаза за очками, озорные, живые слишком, так и светятся. - А я там ужин приготовила, – пискнула девчонка и улыбнулась, заискивающе глядя в глаза Рана. - Сука! – прошипел он в ответ. Хотел уже наброситься на нее, но отчего-то передумал и со злости впечатал правый кулак в стену возле ее лица. Его рука прошлась в паре сантиметров от кончика носа. Ирэн даже не шелохнулась, так и застыла, только больше не улыбалась. - Из… - начала было девушка, но Хайтани резко ее перебил. - Молчи, пока не въебал! – выплюнул он ей в лицо и размашистым шагом направился в свою комнату. - Что на ужин? – непринужденно поинтересовался Риндо, проходя в сторону гостиной. Ирэн поплелась за ним. - То, что нашла в холодильнике: рис и курица, – девушка подошла к плите, что располагалась в центре кухонного гарнитура. Достала из шкафчика три тарелки и посмотрела на сидевшего за барной стойкой Хайтани. – Он есть будет? - Не факт, – отозвался тот, отлипая от экрана мобильного. Риндо наблюдал за девчонкой, что уже сняла крышку со сковороды и большой ложкой раскладывала еду по двум тарелкам. – Ты его сегодня очень… - Обидела? – через плечо повернулась Ирэн. И выражение ее лица, как всегда, было расслабленным и спокойным. Парень даже позавидовал такой выдержке. - Разозлила, – поправил ее Риндо, – Не стоило тебе этого делать. Ран ненавидит розыгрыши. - Я попросила доступ к сайту минобразования России, чтобы программы учебные скачать. Он сам его отклонил. Вот мне и стало скучно, – ее плечи чуть дернулись, отчего растянутая горловина свитшота начала сползать. Ирэн подцепила ее кончиками пальцев, ощущая спиной тяжелый взгляд парня, – Я не думала, что у него такое скверное чувство юмора. - Просто ты не с теми людьми шутишь, – Хайтани шумно втянул носом аромат, когда перед ним опустилась тарелка с едой и приборы. – М, пахнет вкусно. - Надеюсь, это съедобно, – усмехнулась она, обходя стойку и усаживаясь поодаль от Риндо. - Ирэн, - начал он, не приступив еще к еде. Парень повернулся вполоборота и очень серьезным взглядом посмотрел на нее. – Не обманывайся нашей мягкостью и вежливостью. Ты не должна забывать, где и с кем ты находишься. Мы не твои друзья. - Приятного аппетита, Риндо, – все с той же полуулыбкой ответила она. И начала есть, давая понять, что эта тема закрыта. Ирэн не была глупой, прекрасно понимая, в чьи руки она попала. Выходка днем – порождение скучающего, запертого в четырех стенах мозга. Ужин – не попытка загладить вину, а все тот же плод безделья. Девушка не привыкла так долго ничего не делать: будни заняты работой, тренировками, чтением книг и распитием вина по вечерам в гордом одиночестве; выходные – долгие прогулки по паркам в компании любимой музыки, походы на выставки или в кино, изредка шоппинг или встречи с какими-то знакомыми. Три дня абсолютной тишины и ничегонеделания, наедине со своими не самыми веселыми мыслями показались ей бесконечно долгими. Она хотела поработать сегодня, искренне хотела подготовиться к преподаванию, но Ран сам не дал ей такой возможности. Вот Ирэн и решила самую малость над ним пошутить. Кто ж знал, что старший Хайтани такая цаца? Ужинали они в полной тишине. После еды Риндо коротко поблагодарил Ирэн и ушел в спальню. Девушка помыла посуду и, не желая задерживаться на общей территории, вернулась в свою комнату. Тот вечер Ирэн провела за составлением плана обучения для братьев, пусть и без методических пособий, лишь по собственной памяти. А около одиннадцати услышала, как повернулся ключ с обратной стороны двери. Ран запер ее на ночь.