Если только это будешь ты

      — Юнги! — басом прилетает в ухо. Сонный Мин открывает левый глаз, убеждаясь, что психушка Намджуна и сегодня не смогла удержать. — Ты сам космос Юнги! Сотворить шедевр за несколько часов! Да ты… Эй, Тэ!       Тэхена ловят у входа в аудиторию. Джун сгребает с подоконника вяло сопротивляющегося Мина и зомби с мутным взглядом. Зомби — Тэхен, или кто-то его сильно напоминающий.       — Сегодня собираемся на нашем месте. Нужно отметить!       — Что отметить? — раздражается Ким, вспоминая вчерашнее.        — Как что?! Космос Юнги!       Тэхен приподнимает бровь, стреляет взглядом в Мина. Тот крутит пальцем у виска.       — Я бред сумасшедшего не понимаю, на меня не смотри.       — Скромник, — отвешивает брюнету звонкий подзатыльник Джун и, приобняв друзей, отвлекается на очередную жертву — Чимина.       — Ты спал вообще?       Вопрос Юнги игнорируется. Зомби ползет к любимому месту, растекается по столу с тихим стоном блаженства. Он не спал дома, устроил себе допрос с пристрастием, когда это его парни интересовать стали. Голубизной взглядов никогда не отличался. Против однополой любви ничего не имел, иногда в ней же и участвовал, только в тройке ЖМЖ, никаких других М, там не наблюдалось. Тэ брезговал. Он бы и рад сослаться на умственную недостаточность или сексуальную неудовлетворенность, только и того, и другого за собой не наблюдал. Трахался по расписанию, раз в два-три дня, только перед важной игрой ни-ни. Откуда голубой вагон приехал? Каким ветром занесло? Может, того, нервное? Сессия началась и не важно, что, благодаря своим заслугам, почти все сдано автоматом. Завалить ее нельзя, выпуск скоро.       Успокоив себя кое-как, Тэхен провалился в сон. Юнги его охранял, от преподавателя отмазывал. Благо две пары в одной аудитории, тушку таскать за собой не пришлось. К обеду Тэхен оклемался, повеселел. Все испортил Намджун, притащив компашку к старой раздевалке.       — Как вам?       Джун подлетел к стене, той над которой вчера издевался Юнги.       — Ого, — выдохнул Чимин, засиял, — красота. Точно не работа рук Юнги.       — Какие мы умные Блондинки, — шипит Юнги.       Чимин от нападки отмахивается. Не хочется собачиться, хочется любоваться. Перед парнями космические просторы с планетами, астероидами и россыпью звезд. Не было луны и Земли, два солнца, все незнакомое, чудаковатое, но настолько невероятное, что сбивало с ног. Приземлившись на траву четверо парней, обводили взглядом каждый кусочек чужого творения, восхищенно молчали. Юнги закурил. На него тут же зашикали и наказали, отправив в самый дальний угол.       — Тоже мне, детский сад, — фыркнул брюнет. — Спортсмены портят жизнь простым смертным.       Юнги можно понять, он из физических упражнений только секс одобрял. И ладно Тэхен с детства с мячом таскался, Мин успел смириться, но за что ему в друзья достался волейболист Пак и хоккеист Джун? Их, как и всякую прочую дрянь, в компашку Тэ притащил. И понеслось: правильное питание, курить нельзя, пить вредно, нужно больше двигаться и бла-бла-бла. Тэхен, правда, с этим так же не шибко согласен, сам часто грешил, позже отгребали або.       Вот и сейчас стоит Мин в уголке, с пауком разговаривает. Оба курят: один активно, другой пассивно. Оба недовольны.       — Если не Юнги, то кто художник?       — Наверное, тот малой, которого вчера Тэхен сюда приводил, — Намджуну ответили из угла обиженным голосом.       — Что? — на Кима смотрели две пары любопытных глаз. — Не знаю, возможно.       — Звони и знакомь нас, — командует Пак, а против него даже Джуну сцыкатно выступать. Кивает, мол, звони, не буди в Блондинке, как они его между собой называли, зверя.       — Номера нет.       Пак бровь приподнял. Губы надул.       — Честно нет номера. Обязательно вас познакомлю. Позже, ок?       — Не зли меня, Тэ, мальчишка сотворил чудо на сраной убитой стене, и мы обязаны его отблагодарить. Понял?       — Кхм, мигера, — шикнул Юнги, тут же свалив все на паука.       Чимин волейболист, очень меткий, бьет точно и сильно. Юнги иногда забывает, а, возможно, от того и забывает, что слишком часто ему прилетает чем-нибудь в голову. В этот конкретно момент прилетело пустым баллончиком.

***

      Чонгук вздохнул с облегчением. Первая сессия позади. На душе легко, улица манит, но кто-то тянет за рукав, останавливая в холле.       — Поймал, —широкая улыбка чуть дрожит. Тэхен ее у зеркала утром репетировал. Хах, дожили. С месяц от мелкого по кабинетам прятался, решался. Вдруг голубые ветра унесут в нетрадиционные дали, и Гук заикаться уже будет под ним. Обычно Ким не церемонится, себе в желаемом контакте не отказывает. Захотел — завалил. В этом случае хотеть не хочется.       Чонгук тушуется, ищет спасение в потоке таких же счастливых и не очень студентах. Они обтекают, словно ручеек, остров молчания в виде двух парней, застывших истуканами друг напротив друга.       — Ты извини, чтосвалил тогда… Вспомнил кое-что. Короче, не суть. Ты зачет сдал? — Кивок. Щеки Гука загораются, он их быстро прячет под черной маской и смотрит на парня, чуть влажным от смущения и неловкости взглядом. — Поздравляю. Эм, это ты нам стену разукрасил? — Н-не п-по-нравилось? — тихий вопрос и глаза в пол.       — Шутишь? Все в восторге. Хотят познакомиться.       Чон дергается, пытается освободиться. У него желания нет с людьми общаться, для парня мучение выдавливать слова и наблюдать над сменой гримас окружающих.       — Спокойно, — Ким приобнимает мальчишку, успокаивая обоих. К себе прислушивается. Ничего необычного. Сердце уверенно тарабанит, не барахлит. Член послушно дремлет. Можно выдыхать. — Поверь, не стоит бояться. Они народ простой, не из команды. Идем. Угощу тебя праздничным перекусом. Они в столовой как раз.       Чонгука уводят силой. Не спасают щенячьи глазки, не спасают вспомнившееся дела. Ким мальчишку почти роняет на стул напротив друзей. Сам рядом садится, бедро сжимает ладонью, чтобы не сбежал.       — Знакомьтесь, наш художник, Чон Чонгук.       — Пак Чимин, — улыбается ему третьекурсник.       — Блондинка, — гаденько хихикает Юнги. Подзатыльник от давящего лыбу Намджуна Мина затыкает. Он дуется, проклиная и Блондинку и его двоюродного братца.       — Намджун, — продолжает представлять Чимин, — а это недоразумение — Юнги. Что-то вроде домашнего питомца. Жутко бесит, но мы его вроде как любим.       Чонгук улыбается, превращая большие удивленные глаза в полумесяцы. Пора что-то сказать.       — П-при-ятно… — почерневший взгляд Тэхена мгновенно затыкает Юнги, готовящего выхлоп яда в сторону заики, — п-по-зна-комиться.       — Нам тоже, — ничуть не удивляется Пак, — мы уже сделали заказ, но, если хочешь что-то еще, скажи.       Гук обводит усыпанный яствами стол голодным взглядом. Что еще можно заказать, если парни скупили весь ассортимент кафе.       — С-спа-сибо. В-се н-но-рмально.       Чимин трещит за всех. Беседа легкая, располагающая. Гук медленно, но приспосабливается. Отвечает односложно, в меру своих сил и мужества. Расслабляется и Тэхен. В голубые дали не тянет. Гук парень, как парень. Только ладонь все еще на его бедре. Ей удобно, оправдывает себя Ким, перебирая пальцами темную грубую ткань. Там широкий карман, точнее карманы вообще повсюду. Тэ успел их все проверить. Нашел пару конфет, салфетки и зубную нить. Чонгук не препятствовал, не раздражало.       — Чонгук, они стесняются, но я спрошу, — прохрипел голос Юнги.       «Вот только пиздани что-нибудь тупое, убью нахуй, — щурится Чимин, цыкая на брюнета. — Отодрать бы ему пирсинг с ушей, да выпороть.»       — Почему заикаешься? — два подзатыльника почти валят Мина лицом в стол. — Да, что?! Вам тоже интересно!       — В-все в п-по-рядке, — Чонгук стучит пальцами по столешнице, — А-в-ва-рия. В д-дет-стве. С-ст-ресс.       — Значит, ты можешь от этого избавиться? — оживляется Чимин, почти прощая Юнги.       Чон пожимает плечами. За десять лет не прошло. Родители первые годы таскали его по специалистам, а потом сосредоточились на своей карьере. Привыкли. С сыном общение только через сообщения. Друзей нет. Преподаватели о его особенности знают, не дергают на парах. Гук мало говорит. Не практикуется, сам понимая, что все усложняет. Но жить в своем панцире так удобно, и до знакомства с Тэхеном его почти все устраивало.       Чимин смотрит напарня понимающе, он вообще добряк, проблемы других близко к сердцу подпускает. Мальчишка ему приглянулся, сразу к себе расположил. Нужно взять под свое крыло.       — Не смотри на него так, — Тэхен, закрывает лицо Гука ладонями. — Он тебе не щеночек. Взрослый парень, справится.       Гук из-за ладошек выглядывает, склонив голову набок. Улыбается смущенно. Пак ему подмигивает. Он все равно проблемкой его займется.       — Спелись, — ворчит на фоне Мин, уплетая картошку-фри. С тарелки Чимина. Там всегда вкуснее.       Разговор постепенно уходит в сторону сессии. Кто сдал, кто Юнги. Джун включает папочку, отчитывает Мина минут тридцать и грозится отнять любимую подушку. Чимин на каждом слове кивает, этой проблем тоже стоило бы заняться, но он с Юнги наедине не может и пяти минут провести. Так и хочется придушить или закопать под ближайшим кустом в очень глубокой могиле.       — Замахали, пошел я, — не выдерживает брюнет, когда к словесной порке подключается и Тэхен. От него он подставы не ожидал. Сам же списать не дал, считай часть вины на нем лежит.       Чимин вспоминает о голодной рыбке, Джун о девушке. Стол пустеет, оставляя Чонгука наедине с Кимом. Мальчишка только сейчас замечает активную деятельность в своих карманах неугомонных длинных пальцев, о чем-то глубоко задумавшегося Тэхена. Парень сам зависает, смотрит, как стучат по его пуговицам, как поглаживают швы, нежно, чуть щекотно.       — По домам? — руки ускользают с колен Чона. Он поднимает темные глаза, кивает. Не спешит домой, но и задерживать никого не хочет. Следует за парнем к выходу.       На улице почти никого. Все студенты разбрелись, разъехались. Завтра первый день каникул. У всех свои планы. Чонгук исключение. Родители его не навещают и не приглашают в гости. Брат заграницей и вернется только к Рождеству. Почему-то именно сейчас парень ощутил себя совершенно одиноким.        Гук замедляет шаг, отстает от Тэ, словно ждет, когда и тот исчезнет. Что будет после каникул? Вспомнит ли вообще Тэхен о существовании Гука? Парню больше его фото не нужны, и вряд ли сейчас их отношения можно назвать дружбой. Правда, сам Гук не уверен, у него нет опыта, не с чем сравнивать. Дружба брата в расчет не идет, это другое.       — Чего отстаешь? — Ким тормозит, оборачивается. Его улыбка дарит мимолетное ощущение легкости. Гука несет к парню. Он с радостью его нагоняет, светится, не в силах перестать улыбаться. Тэ мог проигнорировать его. Не захотел, значит, парень зря волнуется, его не забудут. — Ненавижу каникулы.       Признание неожиданное, робкое. Тэхен не замечает, как легко роняет его. Он не говорил даже Чимину, которому доверял во всем. А Чонгуку захотелось.       — П-почему? — на выдохе, так же полушепотом.       — Приходится чаще бывать дома.       Тэхен пинает кем-то брошенный на тротуар цветок. Гук его поднимает, а на недоумение во взгляде Кима отвечает: «Красивый».       Ладонь сама потянулась. Тэхен провел по мягким темным волосам, улыбнулся. Жест мимолетный, никем незамеченный, но у Гука сердце сжалось на мгновение.       Больше Тэ не откровенничал. Проводил паренька до дома, пожелал хорошенько отдохнуть и почти перешел дорогу, как Гук неожиданно его окликнул.       — Давай встретимся в воскресенье!       Опешили оба. Тэхен от предложения, а Чонгук от своего голоса. Не дрогнул, не сорвался на привычное заикание. Ровно выпорхнул, крепко зацепив блондина. Тэхен развернулся резко, почти бежал к замершему в тревожном ожидании пареньку.       — Удивил.       — С-сам в ш-шоке.       — Куда рванем?