Дядя и наглец

Утро для меня начинается с объятий, с теплых рук, что мой торс и грудь обвивают. Глаза открываю, а Дима уже улыбается, сразу целуя в щеку, а после поцелуями по всему лицу путешествует. Я посмеюваюсь хрипло, не ожидая таких нежностей с утра. Отвык от подобного, что сказать. Не успеваю опомниться, как Матвеев на меня залазит, продолжая покрывать меня поцелуями, придерживая голову ладошками. – Дим, Дим, подожди, – улыбаюсь, буквально оттаскивая парня от себя, но своих рук он не убирает. – Дай тебе сказать кое-что. – А это не подождёт? – карими глазами сверкает, очаровывая моё естество. – Нет, – серьезным становлюсь за пару секунд. – Я хочу, чтобы ты знал: я очень сильно в тебя влюблён, – наступает тишина. У парня полуулыбка с губ слетает, глаза распахиваются пуще прежнего, а ладоши на моих щеках подрагивать начинают. – Пра... Правда? – заикается, волнуется, что послышалось. – Да, я люблю тебя, – повторяю спокойно, а в следующее мгновение чувствую теплые губы на своих. В очередной раз чувства вместе с эмоциями захлёстывают меня, и в очередной раз я как следует не осознаю происходящее. Здесь и сейчас есть только мы, наши губы, руки, тела, поцелуи. Дима ёрзает, ближе вжимаясь и буквально стоня в поцелуй. Я прекрасно знаю, как важно слышать ему эти слова, и отчетливо понимаю, что такое на ветер не бросают. Отдаю всего себя на растерзание теплым ладоням и горячим губам, что вкупе с острыми зубками целуют кусаче. В Матвееве нежность через край плещется, лавиной обрушиваясь на меня. Я вовсе не против, всего-то делюсь взамен теплом, лаской, любовью. Дима в меня влюблён – это ясно и прозрачно уже давно, вот только себе признаться боится. Ведь считает свои чувства слабостью, опасается повторения прошлой ситуации. Боится, но любит. Я намерен развеять все его страхи и сомнения. Нехотя отрываясь друг от друга, жадно дышим, не разрывая зрительного контакта. Парень всё также сидит на моих бедрах, возвышаясь и горя щеками. Плавными движениями пальцев ведет от моих скул по шее, ключицам, груди и медленно встаёт, покидая кровать. Вся его натура – грация и изящество. Матвеев за ладонь меня берёт, заставляя подняться и наконец проснуться. Стоя на ногах вновь целуемся, поглощеные атмосферой и спокойствием этого утра.

***

После медлительного и нерасторопного завтрака, поднимаюсь в кабинет, дабы проверить почту. Там ничего сверх важного и интересного не оказывается и по итогу я решаю пойти в тренажёрную. Давно не занимался, а с постоянной подпиткой от Влада и форму потерять можно. Включив в наушниках определенный плейлист и мысленно выстроив план тренировки, подхожу к гантелям, начиная с приседов. Сначала нагрузка на ноги, после чередую с кардио, а под конец гружу мышцы рук и груди. За час с лишним успел пропотется и устать от монотонной музыки, что идет под этикеткой "Для спорта", я бы что по энергичнее выбрал. Принимаю душ, чувствуя приятную негу и легкое напряжение по всему телу. Надо бы ввести утренние тренировки в ежедневную привычку пока торчу в особняке. Когда выхожу из ванной комнаты, то даже сквозь толстые стены дома слышу музыку, раздающуюся из коридора. По всей видимости, Матвеев нашел рояль. Мне нравится, а также безумно интересно посмотреть на парня в "работе". Поэтому быстро одеваюсь и направляюсь к инструменту за которым сидит юный музыкант с прикрытыми веками и часто перемещающимися пальцами по клавишам. Дима своей игрой увлечён, покачивается, изредка посматривая на клавиши и тонко чувствуя мелодию. Я замираю возле рояля, любуюся и картинкой, и музыкой, и атмосферой. Звуки из под клавиш звонкие раздаются, молоточки в конструкции инструмента беспрестанно бьют, завораживая еще сильнее. Наблюдаю за длинными, изящными пальцами, черными прядками волос, спадающими на глаза парня, легкой улыбкой, в которой растянулись пухлые губы. Наблюдаю и влюбляюсь сильнее, чувствуя как тепло и нежность по всему телу распространяются, мелкими иголками приятно покалывая кожу. Матвеев игру заканчивает на тихих аккордах и медленно отстраняется от клавиш, поднимая голову на меня. Он ждет оценки своего творчества, ждет, смотря своими пронзительными карими глазами. – Великолепно и завораживающе, – говорю как есть и улыбаюсь, радуя парня. – Правда? – голову опускает немного и стыдливо из под бровей смотрит. – Правда, – подхожу ближе и, наклоняясь, целую Диму в лоб, вороша черные волосы. Парень к губам тянется, а после вовсе встаёт, заключая в новый, гораздо более глубокий и чувственный поцелуй. Языки, касаясь друг друга, порождают страсть, коя кровью по артериям и венам разносится ежесекундно. Мои ладони обнимают Матвеева нежно, осторожно, как китайский фарфор – безумно редкое и дорогое явление. Дима наоборот – со всей силой за шею и плечи мои хватается, вжимаясь, приближая к себе и неизменно кусая мою нижнюю губу. Сносит и голову, и крышу, и столетнюю башню. Матвеев ладошками под ворот моей футболки забирается и по спине ведёт, холодя кожу. Он даже ногу закидывает, вынуждая под коленом подхватить. – Пошли в спальню, а то играть не на чем будет, – шепчу, подхватывая парня под бедрами и еле уворачиваясь от нового поцелуя. – Неси, – также шепчет, опаляя горячим дыханием моим губы. А я несу этот китайский фарфор, замедляясь на каждом углу и косяке, оберегая от сколов и трещин, продолжая целовать и жмурится. Между нами пламя и искры, что слепят даже с закрытыми веками. Мы, сцепившись в одно целое, добираемся до кровати, я даже не понимаю чья эта спальня, главное, что не Влада. Усаживаюсь, позволяя Диме поудобнее устроится на моих коленях, он всё также целует оттяжно, пальцами в мои короткие волосы зарываясь. В следующее мгновение уже тянет мою футболку вверх, на доли секунд разрывая контакт. Теперь руки Матвеева бесстыдно блуждают по моим оголённым плечам, лопаткам, ключицам, груди. Он смотрит, не спеша целует меня вновь. Смотрит и толкает несильно, заставляя меня лечь на спину. Далее бедрами ерзает, трясь своей задницей о мой пах, раззадоривает и мучает, играясь. Дима возвышается, коварно улыбается и тянет с себя футболку, открывая своё тело расписанное. Мой взгляд тут же за тату с набитыми цифрами цепляется и далее по острым ключицам ползёт. – Вау, – выдыхаю, касаясь светлой кожи пальцами, словно боясь замарать и испачкать. – Расскажешь как-нибудь историю? – спрашиваю обводя контур цифр. – А что рассказывать? Нечего, – произносит тихо, под моими руками плавясь как воск церковный. – Китай, локдаун, разбитое сердце и полное одиночество... – говорит протяжно, а в следующее мгновение приближается ко мне, целуя горько и нуждающе. Под моими руками сокровище, с прохладной, бледной кожей на которой языческими символами линии татуировок переплетаются. Мое сокровище целуется, постепенно губами по шее спускаясь, моё тело мокрыми поцелуями покрывает, а изредка красными метками, что видны будут обязательно, но позже. Дима с меня шорты стягивает и заставляет полностью на кровать лечь, а я моментом пользуюсь, переворачивая парня, теперь нависая над изящным телом. Матвеев дышит глубоко, доверительным взглядом прямиком в глаза смотря. Я руками сначала веду по исписанным рукам, кожа лишь с внутренней стороны не забита маленькими участками. Далее губами на шею и ключицы спускаюсь, облюбовывая каждую косточку и языком проводя вдоль линий прерывистых. Дима голову запрокидывает, полностью открываясь и предоставляя место для ласк. Я пользуюсь, нагло прикусывая кожу на шее, в ответ слыша прерывистый вдох. Парень совершенно точно искусство, нечто совершенно прекрасное и неподдающееся описанию и восприятию. Его целовать хочется беспрерывно, ладонями по груди вести и меж пальцами горошины сосков сжимать. Диму хочется лицезреть, наслаждаться его существованием и рваными выдохами, каждый раз, когда я на место поцелуя дую, разгоняя холод по телу. Дима тяжело дышит, и на каждом его глубоком вдохе ребра сквозь кожу просвечиваются, проявляя очертания полукруглых косточек. Пальцами веду заворожённо, желая запомнить каждую клеточку и частицу парня под собой. Он хрупок, но хрупкость эта обманчива. Ведь как только моя ладонь до торса добирается, то под подушечками пальцев явно чувствуются мышцы пресса, да и в целом Матвеев весьма спортивный, просто изящен и легок по своей натуре. Я не выдерживаю и поднимаюсь выше, завладевая мальчишескими губами, что сладки от любви. – Дай мне пару минут, – на самое ушко говорю, после целуя раковину, и отстраняюсь совсем, вставая с кровати. Дима смотрит непонимающе, пока я в ванную иду. Там руки мою и в шкафу ищу нужное мне: презервативы и лубрикант, что в любой спальне вместе с прочими необходимыми вещами гигиены и не только находятся. Возвращаюсь и вижу, что Дима с шортами своими расстаться успел. Новый поцелуй, и я тяну с нас последний элемент одежды – трусы. Дима на светлых простынях разлёгся, не надолго давая насладиться зрелищем, тянет мою голову к своей, требуя поцелуев, да таких, чтоб в легких спирало от недостатка воздуха и в губах кололо от зубов острых. Своими руками продолжаю молодое тело оглаживать, подушками пальцев еле касаясь кожи и чувствительных розовых сосков. Отстраняюсь от сладко-горьких губ, кои целовать умело могут и речи острые извлекать с одинаковой успешностью. Матвеев дышит глубоко и рвано, в глаза заглядывает, ресницами хлопает, брови в вопросе поднимает. – Дим, ты правда этого хочешь? Готов? – шепчу, но со всей серьёзностью говорю, желая установить рамки дозволенного. – Блять, Кость, готов как узбекский плов! – выдаёт интересную фразочку и вновь к себе тянет, но я продолжаю сверлить его прекрасное лицо взглядом, стоя на локтях. – Кость, выеби меня уже, че тянуть?! В следующую секунду с его пухлых губ слетает стон, ведь после его колких словечек, я впервые накрываю его член рукой, проводя пару раз верх вниз, тут же отстраняя, с парня достаточно. Губами приподаю к его груди, выцеловывая кожу и линии тату. Мои ладони же уже греют смазку, а после лёгкого похлопывания по бедрам парня, дабы он развел ноги пошире, пальцы кружат и распределяют жидкость вокруг колечка мышц. Дима что-то неразборчиво говорит, но бедрами навстречу двигает, вынуждая действовать куда активнее. Пока один палец медленно фаланга за фалангой входит в тугого Матвеева, мои губы облюбовывают шею, что подобна картинной галерее. Парня на долгую растяжку не хватает, после двух пальцев просит, поскуливая мне на ухо. Однако я не поддаюсь столь сладким звукам, причинить боль и малейший дискомфорт Матвееву – табу. Я лишь ещё раз выдавливаю лубрикант на пальцы и медленно ввожу уже три, проводя изнутри по стенкам. Дима ногтями по моей спине ведёт, наверняка оставляя полосы, ему не терпится, у него член смазкой течет от каждого попадания по простате. Лицезреть китайский антиквариат наверняка схоже с ощущениями от мною видимого. Я пальцы об простынь вытираю, а сам, на коленях стоя и возвышаясь, смотрю на Диму. У него щеки раскрасневшиеся, пряди челки в глаза лезут, а те закрыты, лишь темные ресницы подрагивают, на лбу капель пота выступают. Кадык дергается из-за сглатываний, грудь поднимается от дыхания частого, а кожа очертания рёбер просвечивает. О таких людях говорят: Бог постарался. А я скажу: сам Дима постарался. Я вновь оставляю парочку поцелуев на шее, груди, тазовых косточках возле татуировки. Тянусь к пачке с презервативом, а Дима в этот момент мою руку перехватывает, укладывая ладонью на грудь, отчего я вниз веду, прямиком к его члену. – Давай без презерватива, я тебе сосал, так что даже если что-то у тебя и было, уже похуй, – смотрит, прожигая своими карими глазами. – А... – не успеваю и слова сказать, как парень перебивает. – Я хочу, чтобы ты кончил в меня, понимаешь? – улыбается дьявольской улыбкой, а у меня все шестерёнки в голове останавливаюсь в миг, противно щелкая и трескаясь на осколки. Я не брезгливый, это уже выяснили давно. Выдавливаю смазку на ладонь и размазываю по своему члену, после пристраиваясь ко входу. Матвеев свои ноги за моей спиной скрестил, я его под коленями оглаживаю и дальше по внутренней стороне бедра веду пальцами, лаская и нежа. Вхожу постепенно, каждую секунду думая лишь о комфорте партнёра. Парочка поступательных движений и в мою поясницу больно давят пятки, заставляя действовать активнее. Скольжу внутрь парня до конца, задерживаюсь и с лица напротив убираю пальцами мешающие волосы. Выхожу всё также медленно, а после решаюсь на коварство, резко двигая бёдрами вперёд. Диму аж подкидывает, глаза распахивает и охает, а после руками к себе тянет. Грудями соприкасаемся, целуемся медленно, пока я бедрами двигаю активно. Кислорода катастрофически мало, приходится поцелуй разорвать, оставляя ласки рукам. Матвеев быстрее просит и желаемое получает, я ускоряюсь значительно. Теперь комнату наполняют не только редкие стоны и хриплые вздохи парня, но и шлёпанье кожи о кожу. Я взглядом веду от покусанных губ и линии челюсти, до цифр возле ключиц, пальцами розовые соски задеваю, выбивая из сдержанного Матвеева очередной скулёж. Дима ладонью к своему члену тянется, но я руку его аккуратно отвожу и вместе со второй возле изголовья кровати. Сам бедрами двигая максимально быстро, но на комфортном темпе, что лишь сладкое удовольствие принести может. Одной рукой тянусь к мальчишескому члену, проводя пальцем по блестящей головке. Диму в моих руках выкручивает и изгибает, он почти готов кончить. Я не мучаю уже нормально проводя по всей длине, быстро-быстро надрачивая и сам не переставая двигаться в желанном теле, что для меня более чем кости с плотью и удовольствие. Матвее сипит, изливаясь и мелко дрожа из-за моих действий. Я себя тоже отпускаю, кончая вовнутрь, как этого и желал парень. Чертов фетишист! Сладкая нега по телу разливается, мутня рассудок и притупляя мозговую деятельность, если она в данной ситуации вообще возможна. Я ложусь рядом, целуя Диму, получая от него нежности океан, и в ответ дарю не меньше, топя в своих ладонях. – Вот и поиграл на рояле! А что будет, как за гитару возьмусь... – тянет мечтательно, а я посмеиваюсь, целуя парня в лоб.

***

Неожиданностью для всех нас в этом спокойном и размеренном дне становится сообщение, что Диме пересылает менеджер. Ужасной неожиданностью. На фотографии окровавленное тело, какая-то темноволосая девушка лежит лицом вверх. А рядом со мной, в моих объятиях дрожащий и сжавшийся в нервный комочек Матвеев. Мы с Владом, сидящим напротив, переглядываемся, попеременно смотря на экран ноутбука с ужасной картиной. По тому, что успел рассказать Дима, заикаясь и еле сдерживая истерику, мы с наемником выяснили: в даркнет через чат пришли координаты, менеджер триста шестьдесят шестого – Макс решил послать туда тех охранников, что возле квартиры караулили. Координаты привели на пустырь далеко за МКАД, а там... Мертвая Наталья – хорошая знакомая нашего наркобарона. Ситуация проста как ясный день. Девушку пытали и в итоге убили, скинув тело и прислав адрес для устрашения. Самый настоящий и жирный намёк, что Сафроновы начали действовать – червовый туз, уголком воткнутый в край одной из многочисленных ран. Сомнений, что ужасное деяние дело рук братьев нет. На темной от засохшей крови картонке красуются три черепа. Слишком жирный намёк. Влад на меня смотрит и бровями подмигивая, намекая, что с Димой надо бы поговорить, выяснить как можно больше информации. В этом его стремлении я с наемником солидарен, но к Матвееву, который сейчас в нестабильном состоянии, надо подход найти. – Дим, – тихим голосом начинаю, – Ты сейчас в безопасности, мы с тобой, слышишь? – парень отзывается и голову поднимает, смотря своими покрасневшими глазами на меня. Кивает пару раз и носом шмыгает. – Она могла знать где ты и с кем? – Нет... – глаза трет пальцами музыкальными. – Мы с Натой последнее время почти не общались, – с мыслями собирается, храбрится и уже не так плохо выглядит. – Хорошо, мне шо бы Швепсу данные передать, надо с твоими наёмниками связаться, они же ещё там? – Влад спрашивает осторожно, не выпуская ноутбук из рук. – Пиши Максу, – сглатывает шумно, – Там вкладка открыта с чатом. Разберётесь в общем, я отлучусь, – с дивана встаёт, а после на мой немой вопрос отвечает. – Нет, Кость, не надо, все нормально. Спешно уходит, оставляя нас вдвоём. Матвееву одиночество нужно для осознания случившегося. Я волнуюсь за Диму, но раз тот сказал, что все нормально, то вены резать явно не пойдет. Влад тем временем ко мне на диван пересаживается. – Почерк ясен, намёк тоже, – константирукт факт, а сам файлы скидывает кому-то. – Этот Макс сказал, что те горе-наёмники всё ещё там, думают что делать, дибилоиды, – шипит себе под нос, не переставая печатать текст. – Шепс собирается отправить туда своих людей? – догадываюсь, читая переписку, что моему взору предстаёт. – Да, уладит, подчистит, шо б у легавых вопросов не было, по нашим каналам всё пройдёт, – заканчивает переписку и вновь открывает злополучные фото. – Но работают пиздец красиво, – рассматривает тело со всех сторон. – Методы ужасны, но как киллеры ребята молодцы, – восторгается, осматривая ножевые ранения на открытой коже. – Повезло, что она ничего не знает, какую-нибудь информацию выпытали наверняка, но главное для них не известно, – отворачиваюсь, не желая очередной раз смотреть на окровавленную кожу, что больше на лохмотья от порезов похожа. – Это да, надо будет ещё пробить, как братья на нее вышли. Порчу на понос всем друзьям и знакомым Диминым, что ли сделать, чтоб в туалетах позапирались? – посмеивается, наконец закрывая все вкладки на ноутбуке. – А ты можешь? – поддерживаю шутку, желая уйти от кровавой темы, что и так всю жизнь преследует. – О, я и не такое могу! – тянет зловеще. – Вот вы аланский провидец, а я Толик Чертофанов. Не просто такой выбор имени был, – глаза щурит, а зрачки бегают по моему лицу, словно оценивая. – Думаю тебе доверять можно, лишнего явно никому не сказанёшь. – Можно, не сомневайся, – коротко киваю. – Настоящее имя – Влад Череватый, я чернокнижник, может слыхал о таком, а? – теперь свою тёмную бровь вверх поднимает, а на губах улыбка привычная. – Слышал, магией занимаешься, верно? – Ага, всякими тёмными делишкам, очень в нашем дельце помогает. Не буду в подробности вдаваться, но за мной сила стоит, коротко – Толик, всегда поможет, за плату, конечно же, – улыбается гораздо шире, обнажая белые зубы, а в глазах блеск демонический словно. Толик наружу лезет будто. – Так может твой Толик и сейчас поможет? – улыбаюсь еле-еле, понимая, что наёмник вряд ли шутит и опасаться его стоит всё же. – Тут кладбище недалече, я бы сходил, но клиента без присмотра оставить не могу, так шо тока если с вами на променад ночной, – смеется, вновь заглядывая в ноутбук. – С Матвеевым сначала поговори, только молю, не сегодня! – стараюсь не сильно морщить лоб и сдвигать брови, дабы не так агрессивно выглядеть, но Влад лишь смехом заливается. – Не, я с вас не могу, вы шо и в постели по фамилиям зовёте друг друга? – рукой рот прикрывает, стараясь смех сдержать, но получается плохо. У меня желания ударить этого наёмника сучьего возрастает, но поделать ничего нельзя, к моему глубочайшему сожалению. Единственное, смотрю грозно, без скрывания эмоций и злости всеобъемлющей. Тем временем, Влад на меня смотрит своими чернющими глазами и новую волну смеха с трудом подавляет. Внезапно в комнате появляется Матвеев, строгим взглядом смеряет нас двоих, ставит руки в боки и возмущается. – Мы ужин готовить будем или нет? Мне вообще-то помощь понадобится! – парень справа от меня успокаивается, усаживаясь ровно, а я встаю, направляясь к Диме. Тот улыбается, видя мою инициативу и уже разворачивается, направляясь на кухню. Однако я перехватываю его за талию, быстро целуя в губы, сломляя на повал Матвеева. Тот и сопротивляться не думает, лишь обнимает и на шее виснет, отдаваясь в чувства. Ещё пара секунд и мы разрываем наши губы, пересекаясь взглядами. – У нас всё хорошо! – злостно отчеканиваю каждое слово, смотря на наёмника, у которого глаза блестят то ли от слез, то ли хрен пойми от чего. Быстро перевожу взгляд на Диму, у того немой вопрос на лице читается, на что я улыбаюсь спокойно и легко подталкиваю в сторону кухни. Ужин сам себя не приготовит. Помогать в готовке Влад всё же пришёл. Краткий экскурс в китайскую кухню от Димы, а после парень дал каждому задание. Сегодня в меню: жаренный рис и курица Кунг Пао и какой-то салат. Лично я на приготовление курицы был назначен под четким руководством Матвеева. Тот, видимо для смены фокуса, решил не отменять планы по готовке, что правильным решением стало. Сейчас Дима, невероятно увлечённый и мелко нарезающий огурцы, выглядел куда лучше чем час назад. Совместная готовка, плавно перетёкшая в ужин под рассказы Влада о своих способностях, демонах и прочей магической мишуре скрасили этот насыщенный день. Чудесное утро, ужасающий день и прекраснейший вечер. А ночь так вообще в объятиях и тепле прошла! Засыпая рядом с Димой, в очередной раз прокручиваю в голове произошедшее и строю планы. Завтра Влад, после одобрения Матвеева, собирался на кладбище, значит надо перестраховаться лишний раз. А ещё, завтра же, стоит ожидать информацию от младшего Шепса. Всё происходящее пугает и нервирует, но сейчас... Сейчас тихо дышащий Дима под боком, крепко-крепко обнимающий меня за руку. Никаких убийств, только любовь.