Глава 29
12 сентября 2023 г., 01:49
Услышав свистящий звук смертоносного заклинания, Сириус развернулся, держа палочку наготове, и увидел, как Редукто, которое размазало бы его по стене, ударилось о светящийся щит.
Он начал оглядываться в поисках своего спасителя и встретился взглядом с Невиллом, который стоял у двери с поднятой волшебной палочкой, и пару секунд они смотрели друг на друга в полном понимании, но затем щит рухнул.
Гарри отвлёкся от бормотания над проклятым кинжалом и пришёл в боевую готовность в мгновение ока, Гермиона тут же взмахнула палочкой и уложила отобранные артефакты в поясную сумку, а Невилл громовым голосом проревел:
– Беллатриса Лестрейндж! – и рванул прочь из хранилища.
Сириус не успел даже добежать до дверей, как снаружи раздались звуки ожесточённой схватки.
Невилл был хорошим дуэлянтом, быстрым и ловким, но у Беллатрисы за плечами было двадцать лет сражений не на жизнь, а на смерть, так что ему приходилось нелегко. Да, он хорошо держался, сражался агрессивно, нисколько не заботясь о собственной безопасности, но только когда Сириус и Гарри присоединились к нему, удалось переломить ход боя.
Беллатриса хоть и продолжала хохотать, но выглядела уже не так самоуверенно.
– Невилл Лонгботтом, – прошипела она. – До меня доходили слухи о том, что ты каким-то чудом воскрес. И всё же я поражена, что ты осмелился выступить против меня после того, как я покромсала твоё тело на маленькие кусочки.
Сириус похолодел от осознания, что именно она убила его Невилла. Мог бы и сам догадаться: его кузина всегда славилась своими садистскими наклонностями.
Невилл оскалился и зарычал, а его проклятия стали ещё более жуткими. Под натиском заклинаний Беллатриса была вынуждена уйти в оборону и закрыться самым мощным щитом, на который была способна. Она беспокойно осматривалась по сторонам, в поисках путей к отступлению.
– А кто это к нам присоединился? Сириус, мой дорогой кузен! Он всегда был твоим верным псом, правда, Невилл? Всегда был рядом с тобой. Аж тошнит от того, как сильно он заботился о тебе. Скажи, он расстроился, когда не смог спасти тебя? Ведь его не было рядом, когда он был так нужен? Неужели он…
Голубой свет заклинания вспорол её щиты, и c громким криком Беллатриса рухнула на пол: у неё были сломаны обе ноги. Её палочка полетела прямо к Гарри, который спокойно спрятал её в карман. Сириус вздрогнул от ужасного хруста ломающихся костей, а затем повернулся к тому, кто запустил это конкретное проклятие.
Гермиона стояла справа от него, её палочка была направлена прямо на Беллатрису, а рядом с ней была Луна, которая наблюдала за поверженной Пожирательницей смерти с поразительным хладнокровием. Она наколдовала Петрификус Тоталус, хотя в нём не было никакой необходимости, и без всякого выражения смотрела, как тело Беллы окаменело.
На мгновение воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием сражавшихся. Сириус быстро осмотрел пещеру и увидел, что никто не пострадал. Лили и Северус всё ещё стояли в дверях хранилища: в конце концов, вся схватка не заняла и пяти минут. Ремус был рядом с сотрудником Гринготтса, который привёл их сюда. Его палочка была наготове, но ему не предоставилось шанса ею воспользоваться.
– Все целы? – спросил Сириус.
Друзья ответили ему кивками, а гоблин что-то недовольно проворчал о том, к чему приводит помощь волшебникам.
– Как, чёрт возьми, она сюда попала? И почему ваши коллеги не сообщили никому, когда она вошла в банк?
Гоблин пожал плечами. Казалось, он получал извращённое удовольствие от всей этой ситуации.
– Между офисами и подземельями нет связи, – хрипло произнёс он. – Таковы протоколы безопасности. Я могу лишь предположить, что она наложила дополнительные чары на своё хранилище. Некоторые клиенты-параноики так делают. Мы, вероятно, их потревожили, и она получила предупреждение.
– И вы даже не подумали предупредить нас, что такое может произойти? – в ярости воскликнул Сириус.
Слова Беллатрисы задели его сильнее, чем он ожидал. Даже по прошествии стольких лет он помнил ночь, когда нашёл Невилла, так чётко, будто это произошло вчера. Он помнил, как неестественно раскинулись руки и ноги мальчика на сырой кладбищенской земле. Он помнил липкое ощущение его крови на своих руках. Смертельный холод его руки, когда Сириус…
Он почувствовал прикосновение к своему плечу и сбросил оцепенение. К нему подошёл Невилл, другой Невилл, тот, чья кровь так и не пролилась в ту роковую ночь.
– Не принимай её слова близко к сердцу, – тихо сказал Невилл. – Она всегда бьёт по самому больному месту, но не давай ей сломить себя.
Сириус молча кивнул.
Его Невилл так и не успел вырасти. Они никогда не были равны: Невилл всегда полагался на своего крёстного, нуждался в его поддержке и помощи, зависел от него. И да, Блэк испытывал невероятную гордость, когда видел, в кого мог превратиться его мальчик, если бы у него было время повзрослеть. Но ещё ему было больно… Потому что этому Невиллу он был не нужен.
Но потом Сириус посмотрел на Невилла ещё раз, только внимательнее, пристальнее и по глазам заметил, что внутри него бушует настоящий ураган эмоций. И парень до сих пор не убрал руку с его плеча.
Блэк посмотрел на Северуса, который молча наблюдал за ними. В глазах своего лучшего друга он заметил беспокойство. Что в целом, было неудивительно, ведь Снейп несколько минут назад чуть не стал свидетелем его убийства. Но это помогло Сириусу вспомнить одну простую истину: даже если ты вырос – это не значит, что ты больше не нуждаешься в поддержке своих близких.
Поэтому он наклонился, коснулся плеча Невилла и произнёс:
– Ты отлично справился. Спасибо, что спас мою жизнь.
В этот момент он обращался ни к мальчику, которого любил, ни к герою, которого увидел в Невилле, когда впервые встретил его. Он говорил с человеком, которого узнал за последние дни.
Невилл сжал его плечо и отступил. Он быстро отвернулся, но его взгляд показался уже не таким взбешённым, а движения стали увереннее и спокойнее.
– Всегда, – тихо ответил он.
Гарри стоял над парализованной Беллатрисой и был похож на охотника, поймавшего крупную дичь. Для полноты картины ему оставалось только поставить ногу ей на живот.
– Отлично, – сказал он. – Кто её прикончит?
– Что? – одновременно воскликнули Северус и Лили.
– Мы ещё даже не начали обсуждать, что с ней делать дальше, – вмешался Ремус. – Откуда вообще взялась идея убийства?
Сириус покачал головой. Он ясно понимал, что не стоит взывать к гуманности путешественников. Это вообще ни к чему не приведёт. Скорее уж сработает прагматичность. Поэтому он сказал:
– Гарри, у неё может быть полезная информация. Не так уж часто нам удаётся поймать Пожирателя смерти, чтобы так просто от неё избавляться.
Но Гермиона отрицательно покачала головой.
– Нет, Сириус, только не с ней. Может, у Беллатрисы и есть ценные сведения, но она слишком безумна и непредсказуема. Это слишком опасно. Её нужно устранить.
– Но мы не можем просто взять и убить её! – в ужасе закричал Северус.
И Сириус, в целом, был с ним согласен. Убить Пожирателя в разгар битвы и убить связанного и обезоруженного врага – это совсем не одно и то же. И то, что предлагали путешественники, было по мнению Сириуса преступлением.
– Конечно, можем, – без единого сомнения ответил Гарри. – Убить довольно просто. Одно маленькое проклятие и, упс, у нас на руках мёртвая Беллатриса. С каждым может случиться. Я бы и сам это провернул, но вообще-то именно я прикончил её в прошлый раз. А ведь у каждого должен быть шанс убить Беллу. Так будет честно, правда?
– Гарри, думаю, это будет неправильно… – начал увещевать Ремус, очевидно, поражённый тем, как легко Гарри говорил об убийстве человека, но тот его перебил.
– Она убила моего крёстного, – сказал он, внезапно став совершенно серьёзным. – Она выпотрошила Молли Уизли как какое-то животное.
– Она пытала моих родителей Круциатусом, пока они не сошли с ума, – произнёс Невилл, подходя к Гарри. – Она распяла Сьюзен Боунс и хохотала, смотря на неё.
– Она убила моего отца, – сказала Луна, её голос никогда ещё не был таким жёстким. – А потом она убила Ремуса, потому что он оберегал меня, делился со мной едой и буквально закрывал своим телом, когда они собирались пытать меня. Она убила его серебряным ножом.
– Она пытала меня, – сказала Гермиона. – Она наблюдала, как Люциус Малфой убивает Рона, и наслаждалась зрелищем. И это только те зверства Беллатрисы из нашего мира, о которых мы знаем. Судя по её же собственным словам, она убила здешнего Невилла. Возможно, и его родителей тоже. Кто знает, что ещё она натворила. Мы не можем позволить себе роскошь оставить её в живых.
Гермиона присоединилась к своим друзьям, и теперь они стояли между Беллатрисой и остальными. Их посыл был предельно ясен.
– Ладненько, – Гарри, хлопнул в ладоши. – У кого-нибудь ещё есть возражения?
Лили сделала шаг вперед.
– Да, у меня есть. Я понимаю, почему вы хотите это сделать. И я вам искренне сочувствую. И если бы я была там, то сама бы её убила, только чтобы уберечь всех вас. Но то, что вы предлагаете сейчас – это хладнокровное убийство. И это чудовищно. Мы не можем этого допустить.
Лицо Гарри стало жёстким, и он ответил:
– Ну так попробуй нас остановить.
Гермиона взмахнула палочкой, и вокруг них возник непроницаемый щит.
– Извините, – произнесла она, но совсем не выглядела виноватой.
Ремус и Северус тут же наложили диагностические чары, а Сириус и Лили попытались вскрыть щит, хотя все они прекрасно понимали, что это бесполезно. Чтобы прорваться, им потребовался бы не один час. И всё же они не оставляли попыток.
– Вместе? – спросил Гарри у своих друзей, полностью игнорируя попытки взрослых добраться до них.
Гермиона кивнула и даже, казалось, улыбнулась.
– Вместе, – ответила она.
У них что, действительно, случился момент единения над телом парализованной Беллатрисы Лестрейндж?
– Вместе, – поддержали их Невилл и Луна.
И все они разом повернулись спиной к Сириусу, Ремусу, Лили и Северусу.
Пещеру осветила зелёная вспышка. Щит замерцал и исчез, но никто не двинулся с места.
Они все знали, что было слишком поздно.
***
До Хогвартса они добирались в гнетущем молчании. Сириус в который раз поблагодарил высшие силы за то, что все студенты покинули замок на Рождественские каникулы. Орден Феникса планировал укрепить щиты Хогвартса, так что они отправили всех по домам. И да, конечно, их планы кардинально изменились, но тем не менее… В сложившихся обстоятельствах даже мысль о том, что студенты будут путаться под ногами, заставляла Сириуса содрогаться. А уж о том, чтобы вести себя профессионально, не шло и речи. Блэк и его друзья были в ярости, и даже не старались это скрыть. За прошедшие дни они приложили столько усилий, чтобы понять и поддержать свалившихся им на голову гостей. Они вышли далеко за пределы собственной зоны комфорта. Сириус на самом деле считал, что они достигли взаимопонимания. И это всё только для того, чтобы путешественники повернулись к ним спиной в тот момент, когда им так было удобно? Буквально повернулись к ним спиной. Почему только они должны были идти на компромисс? Почему только они должны были все время быть понимающими? А Гарри и остальные даже не потрудились выслушать их аргументы! Да, они все были в бешенстве. И, как всегда, когда они все вместе пребывали в гневе, Лили брала слово и говорила от лица своих друзей. В таком состоянии она лучше всех могла донести общее мнение. Даже Альбус извинялся перед ней, когда она достигала подобного уровня ярости. И в этот раз она превзошла сама себя. Как только они вошли в Большой зал, она начала: – Это было неприемлемо, с какой стороны ни глянь. Какие бы у вас ни были причины, это было недопустимо. Гарри просто пожал плечами и беспечно ответил: – И тем не менее это было просто необходимо. Сириус увидел, как Невилл и Гермиона согласно кивнули. – Не вам было решать, – выпалила она в ответ. – Это наш мир. Мы здесь главные. Вы должны были, как минимум, позволить нам обсудить это! У Гарри хватило наглости ухмыльнуться ей и заявить: – Нет! Он уселся за стол и наколдовал чаю себе и своим спутникам. Сириус был аврором много лет, прежде чем занять должность преподавателя, и он был членом Ордена Феникса с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать. И да, он предпочитал улыбаться и шутить даже в самых тяжёлых обстоятельствах, но также он знал, что были моменты, когда нужно было собраться с духом и сделать, что должно. Он всё знал о трудных выборах и о необходимости. Но сейчас была совсем другая ситуация. Это было просто непозволительно. Похоже, Ремус пришёл к такому же выводу. – Тебе обязательно так себя вести? – раздражённо спросил он у Гарри. Парень продолжал потягивать чай с явным удовольствием и самодовольно ответил: – Да! Сириус готов был его задушить. Он встретился взглядом с Невиллом и вопросительно приподнял бровь. У того хватило приличия покраснеть из-за выходок своего лидера, но вообще-то он не выглядел огорчённым. – Гарри имеет в виду, – сказал Невилл, – что это было решение, которое мы вынуждены были принять. Мы оказались вовлечены в ваш мир, когда начали уничтожать крестражи, и мы не могли рисковать, что Беллатриса сбежит. Так просто было нужно. Он сделал паузу и добавил: – Тем не менее, мне жаль, что мы не учли ваших аргументов. – Скорее уж вы нас полностью проигнорировали, – ответил Сириус. – И всё это не отменяет того факта, что то, что вы сделали, было неправильно! – добавила Лили, обращаясь к Невиллу в надежде на разумный разговор. – Были другие варианты, другие способы, мы бы могли справиться со всем этим вместе. Невилл посмотрел на Гермиону, потом на Гарри, но в конце концов просто покачал головой. – Нет, других вариантов не было. Только не с ней. Лили чуть не зарычала от разочарования. – Вы не можете просто… – В этом не было ничего простого, – перебила её Луна крайне решительным тоном. – Паук плетёт свою паутину, нить за нитью, сеть за сетью, и ты никогда не угадаешь, куда он двинется дальше, если запутался в его кружевах. И остается только предполагать самое худшее! Гарри воспользовался последовавшим за этим смущённым молчанием, чтобы снова включиться в разговор. Он с радостью пояснял им свою точку зрения. – Кроме того, просто подумайте о том, как это удобно! Мы все здесь, а она благополучно умерла. Вы бы просто не смогли убить её с этим вашим забавным моральным кодексом, так что цените возможность, которая вам предоставилась. Считайте, что у нас система «всё включено»! Сириусу даже не нужно было смотреть на своих друзей, чтобы понять, что Гарри только что сделал всё ещё хуже. У него было достаточно этических споров с Ремусом и Лили, чтобы предугадать их следующие слова. – Это не вопрос удобства! – запротестовал Ремус, как и ожидалось. – Вам не следовало действовать против нас, и уж точно не следовало её убивать. То, что вам не нравятся наши доводы, не значит, что они ошибочные! Гарри усмехнулся и отхлебнул чаю, как будто они просто вели приятную беседу. Но голос его был жёстким, когда он ответил. – Значит, нам не стоило уничтожать и ваши крестражи? Ну если верить всей этой чепухе про вмешательство в ваш мир. И уж точно мне не стоит упоминать, что у нас на руках ещё один крестраж. Целый. Вы же не хотите расстраивать меня, пока будущее вашего мира зависит от моего настроения, не так ли? Их накрыло ошеломленным молчанием. Даже Гермиона, казалось, была выбита из колеи. Лили тяжело вздохнула, и её лицо исказила боль. Она не могла поверить, что он действительно это произнёс. Её распирал гнев, который она уже не могла контролировать. – Это шантаж, – сказала она очень тихо, очень-очень спокойно, и тем не менее её тон не предвещал ничего хорошего. Гарри склонил голову набок. – И что? – спросил он, как будто искренне не понимал, к чему она клонит. – А то, что я не могу поверить, что ты опустился до шантажа! Мы благодарны вам за то, что вы для нас сделали, и мы понимаем вашу ситуацию, но мы не собираемся плясать под вашу дудку только потому, что вы нам помогли. И мы, конечно, не потерпим самосуда только потому, что вы думаете, что переговоры для слабаков! – Это несправедливо, – Гермиона пыталась вернуть беседу в разумное русло, но у неё самой голос срывался. – Гарри, может, и не хватает дипломатичности, но мы сделали то, что было необходимо! И если вы слишком заняты своими угрызениями совести, чтобы понять это… – Ты вообще слышишь себя? – зашипела Лили. – То, что вы сделали, было хладнокровным убийством, и Гарри не недипломатичен, он давит на нас, заставляя терпеть его отвратительное поведение, провоцируя нас, как неуравновешенный подросток! Ты не такая! Ты лучше этого! Вы все ведёте себя так, словно хотите оттолкнуть нас! Я думала, что мы сблизились, но вот вы внезапно ведете себя как люди, которых я совершенно не знаю и, если честно, даже не хочу узнавать! Гермиона отшатнулась от её слов, а лицо Гарри просто окаменело. – Мне плевать, – пренебрежительно сказал он. – Думайте о нас всё, что хотите, только не путайтесь под ногами и не мешайте нам делать своё дело. Но Сириус внезапно понял, что слова Гарри были абсолютной ложью. Блэк, может, ладил с людьми не так хорошо, как Ремус, но он долгое время был аврором и учителем, так что он отлично понимал, когда ему врут. И Гарри определённо врал. Слова Лили ранили его. А он будто бы только и ждал, когда же его отвергнут, так что продолжал давить, язвить и провоцировать, пока, наконец, всё не рухнет. Он, казалось, получал какое-то извращённое удовлетворение от происходящего. Сейчас он ужасно напоминал Блэку Северуса. Снейпу тоже потребовалось много лет, чтобы поверить, что они настоящие друзья. И у Сириуса появилось множество вопросов о том, каким было детство Гарри. Но Лили ничего не поняла, она была слишком увлечена тем, чтобы вразумить Гарри. – Мы не будем оставаться в стороне! Не тогда, когда ваше «дело» – убивать людей. Мы не допустим подобного в нашем мире, Гарри! Он лишь горько усмехнулся. – Что ж, тогда, я уверен, ты будешь невероятно рада, когда мы отправимся в свой мир, – сказал он, стараясь казаться беспечным, но Сириус услышал отголоски затаённой боли в его голосе. – Было очень любезно с твоей стороны терпеть нас так долго. Я же говорил тебе, что я ненормальный. И я говорил тебе, что ты быстро изменишь своё мнение обо мне, если узнаешь меня получше. Лили была потрясена его словами, но Гарри этого не заметил, потому что уже отвернулся и направился к выходу из Большого зала. Сириус понимал, что, если разговор закончится вот так, то это будет настоящей катастрофой. Они больше никогда не смогут наладить отношения. Так что он сделал шаг вслед за парнем, и Невилл двинулся одновременно с ним. Но Лили оказалась проворнее остальных. Она схватила Гарри за локоть, и, хотя он не обернулся, она прижалась к его спине. – Нет, Гарри, – умоляюще сказала она. – Ты не ненормальный. Ты родом из другого мира и у тебя была совсем другая жизнь, так что мы всегда будем спорить. Но в этом нет ничего страшного. Это значит, что ты мне не безразличен настолько сильно, что ты доводишь меня до белого каления. Гарри не поднял головы, но всем телом тянулся к ней. – Какое тебе дело до меня, – пробормотал он. Это был даже не вопрос, но Лили все равно ответила. – Ты мне нравишься, – произнесла она, и Гарри так резко обернулся, словно она дернула его к себе, как будто он просто не мог сопротивляться. – Я хочу, чтобы ты был рядом. Я горжусь тобой и твоими свершениями, даже если я не согласна с твоими методами. Неважно, что я не твоя мать, по крайней мере, для меня, но я уверена, что она тоже гордилась бы тобой. Гордилась бы тобой так сильно! Гарри уставился на неё. Сириус никогда раньше не замечал, какие у него зелёные глаза, как они похожи на глаза Лили. В его глазах всегда бушевала буря эмоций и отражалась такая тьма, что невозможно было заметить сходство. Но сейчас Гарри, казалось был полностью захвачен моментом. Он так пристально вглядывался в лицо Лили, как будто хотел навсегда запомнить это мгновение. И именно сейчас Сириус, наконец, смог увидеть их сходство: их свирепость, их беззаветную преданность своим близким. И тихое отчаяние, когда они не могли защитить других. Гарри, не отрывая взгляда, смотрел на Лили, и Сириус впервые увидел сына и его мать. – Хорошо, – наконец сказал Гарри и с трудом сглотнул. – Я… Я рад. Я рад, что мне посчастливилось это услышать. Теперь мне будет не так больно. На этих словах Ремус резко вздохнул. Сириус нахмурился. Он не до конца понимал, о чём говорил Гарри, но его слова звучали зловеще. И Ремус выглядел так, будто ему разбили сердце. Так что Сириус всерьёз заволновался, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Лили тоже заметила подтекст. Она протянула руку и погладила его по щеке. Гарри вздрогнул и прильнул к её руке. – Гарри, о чём ты говоришь? – тихо спросила она. – Что будет больно? Его жёсткие черты лица смягчились улыбкой, и, если бы это был кто-то другой, то Сириус бы назвал её ласковой. Затем Гарри отстранился и отступил назад, и за один шаг, казалось, вернул себе самообладание, облачившись в него, как в броню. На мгновение он стал выглядеть почти величественно. – Смерть, – произнёс он так легко и нежно, словно интонация могла смягчить чудовищный смысл его слов. – Я всегда знал, что моя мама любила меня, любила так сильно, что пожертвовала собой ради меня. Но знать, что ты гордишься мной, что она гордилась бы мной, это… Я буду помнить об этом, когда пойду навстречу своей смерти. Я думаю, так будет проще. Взгляд, которым он смотрел на неё, на всех них, был добрым и спокойным. Его чувства так явно расходились с его словами, нельзя было говорить о смерти так спокойно! Но на его лице не было ни намека на сопротивление, ни капли гнева. Лишь смирение и странная лёгкость, как будто эта речь сняла груз с его плеч. Гарри улыбнулся в последний раз благодарной улыбкой, повернулся и покинул Большой зал. На мгновение все они застыли, не веря своим ушам. Затем потрясенный вздох Лили нарушил тишину. Она повернулась к Гермионе. Страх на её лице был нечеловеческим. – Что он имел в виду? – закричала она. – Скажи мне, что он имел в виду! Гермиона открыла рот, сглотнула и не смогла сказать ни слова. Вместо неё ответил Невилл, голос у него был надломленным. – Гарри – крестраж. Последний. Чтобы Волан-де-Морт снова стал смертным, Гарри должен позволить ему себя убить. Ему придется прийти к Волан-де-Морту и принять от него смерть, не сопротивляясь. Он умрёт за нас. Мы все уже давно это знаем. – Нет! Нет, должен быть другой способ! Должно быть… – Нет другого способа, – перебила её Гермиона. – Мы ничего не можем сделать! Только позволить ему пойти навстречу своей смерти. В её голосе звучала такая усталость: груз всех знаний, сотни часов поисков и исследований, которые не увенчались успехом, которые все приводили к одному и тому же страшному концу. – Но… – Нет никаких «но»! – Гермиона сорвалась на крик, и Невилл шагнул к ней и притянул к себе. – Он – Избранный, – тихо промолвил он. Сириус вспомнил, что Гарри называл себя «Избранным» сегодня утром, во время той ужасной ссоры с Гермионой. Он вспомнил, как выглядел Гарри: его мрачный взгляд и напряжённое тело. Но даже тогда в нём не было и намека на сомнение. Никаких колебаний. Никакого отчаяния. Только решимость и железная воля. – Но он может остаться здесь! – прошептала Лили. – Он может остаться в безопасности. Вам не обязательно возвращаться туда. Как вы можете, если знаете… – И оставить наш мир на растерзание Волан-де-Морту? – спокойно спросил Невилл. – Гарри никогда бы так не поступил. Он замолчал, и крепче обнял Гермиону. Луна подошла к нему и плавно прижалась с другой стороны. Было неясно, кто кого поддерживал, когда они стояли все вместе, как три атланта, несущие эту чудовищную правду на своих плечах. Но вместе они стояли, не колеблясь. – Он этого не выбирал, – сказала Гермиона. – Но с тех пор, как Волан-де-Морт отметил Гарри, его судьба была предопределена. И хотя он никогда не хотел этого, хотя он боролся так долго, как только мог, сейчас он может либо выполнить свой долг, либо бросить всех. Он ни за что не выберет второй вариант. – Он любит нас сильнее, чем жизнь, – сказала им Луна. – Он сын своей матери. Лили застонала в отчаянии и уткнулась лицом в грудь своего мужа. И Ремус обнял её так крепко, как только мог, как будто пытался защитить её от всей боли этого мира, и, как всегда, терпел поражение. Но его взгляд был прикован к Луне, и когда он заговорил, его слова оказались для многих неожиданными. – Но чудовище просто рассмеялось, – произнёс он удивительно спокойно. Блэк узнал первую историю, которую Луна рассказала на следующее утро после её спасения. Ту самую историю, над которой Ремус ломал голову несколько дней. И Сириус осознал, что Ремус догадался о судьбе Гарри раньше остальных и молчал, потому что хотел их уберечь. – Оно схватило все их сердца и разбило два. Чудовище разбило бы все сердца, но вперёд шагнул последний мальчик. Луна, грустная и до боли красивая, улыбнулась и подхватила нить повествования. – «Нет», – сказал Гарри и гордо выпрямился, – тихо продолжила она. В зале было очень тихо. Вечерний свет проникал через окна и рисовал на полу причудливые фигуры. Сириусу казалось, что он никогда не видел такой умиротворяющей картины. – Он освободил своё сердце, и его сердце было соткано из великой любви. Такой огромной любви мир никогда не видел прежде. «Любовь погубит тебя, чудовище. И мы умрём вместе!» – сказал мальчик и обнял чудовище, несмотря на его ужасные зубы и когти. Любовь его сердца разгорелась в тысячу раз сильнее, чем солнце, и они умерли вместе: Гарри Поттер и Волан-де-Морт. Мальчик-который-выжил и чудовище, которое хотело жить вечно. Луна помолчала, а затем протянула руку и коснулась лба Гермионы, потом груди Невилла там, где билось его сердце. – Так оно и есть, – спокойно сказала она. – В конце концов, есть сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем любая другая магия во всём мире. И имя этой силы – любовь.
