Путь к надежде / Stages of Hope

      После того, как Гарри выбежал прочь из комнаты, Гермиона обратилась ко всем оставшимся:              – Мы отправляемся в Гринготтс через три часа.              Ремус не мог поверить своим ушам.              – Но… – попытался он было запротестовать, но у него не хватало слов.              Он развёл руками, имея в виду всё, чему они все только что стали свидетелями. Они все были в шоке. Невилл и Луна стояли, прислонившись друг к другу, как будто у них совсем не осталось сил. А его жена сжала руки на столе так сильно, что костяшки её пальцев побелели.              Гермиона молча приподняла бровь. На её лице всё ещё остались блестящие дорожки слёз, и она даже не пыталась их вытереть. Но в остальном она уже была полностью собрана, и ничто не выдавало бушевавшие ещё минуту назад эмоции.              – Это ровным счётом ничего не меняет, – ответила она. – Вы можете присоединиться к нам или остаться здесь, решайте сами. Мне жаль, что мы испортили вам завтрак, но, на самом деле, есть вещи и поважнее.              И, ничего больше не пояснив, Гермиона покинула комнату. Невилл и Луна вышли вслед за ней, никак не комментируя её заявление, как будто всё это было в порядке вещей.              Ремус подошёл к Лили и крепко её обнял, и через секунду почувствовал, как его самого обнимает Северус. А Сириус утешал Драко и пытался объяснить, что только что произошло в столовой. Как будто можно было найти слова, которые объяснили бы это.              В тот момент Ремус испытывал непреодолимое желание уйти куда-нибудь подальше. Ему нужно было побыть одному, нужны были спокойствие и тишина, чтобы уложить в голове всё то, что он увидел и услышал. И понять, что это значило для них и для четырёх путешественников.              Но Ремус знал, что времени на раздумья больше нет. События уже набирали ход, обрушивались на них как лавина и уносили их всех за собой вниз, всё дальше и дальше.              И теперь, из этой точки, в которой они все невольно очутились, Рождество казалось паузой, блаженной передышкой. Как будто на пару дней они оказались в месте, где нет завтра и вчера, где им всем дали время, чтобы выдохнуть и всё осмыслить. Но это была лишь иллюзия, рождественский подарок, который никто из них не ценил, пока была возможность. А сейчас они уже снова были в пути, мчались навстречу Гринготтсу, крестражу и возвращению путешественников в их собственный мир.              Их несло по дороге, а в её конце их ждало то, что даже Гермиона, казалось, не была готова произнести вслух.              Ремусу нужно было время подумать. Он гораздо лучше мог разобраться, если у него была возможность отойти и посмотреть на ситуацию со стороны. Но у него не было такого шанса, поэтому он отчаянно пытался успокоить свою неистовую паническую часть и сосредоточился на дыхании. Он решил, что будет молча наблюдать, и рано или поздно настанет момент, когда не только он сам сможет смириться со всем, но и рассказать остальным.              Потому что Ремус наконец-то понял.              Прямо там, посреди столовой, пока Гермиона кричала, Гарри плакал, а Луна сжимала руку Невилла так крепко, как только могла, Ремус понял.              Гарри умрёт.              Не «может умереть». Не «был шанс, что он может умереть». Не «все они ужасно рисковали своей жизнью». Нет.              Гарри умрёт. Гарри пойдёт на смерть.              Добровольно. Неизбежно. И все четверо это знали.              И это чудовищное осознание затопило разум Ремуса и сковало его тело в ледяные тиски.

***

      Четверо путешественников собрались в холле гораздо раньше всех остальных. Они снова облачились в свои рваные маггловские обноски. Невилл обнял Гарри, а тот так крепко прижался к его широкой груди, как будто это было единственное спокойное место, оставшееся во всём мире. Но Ремус видел, как Гарри заползает обратно в свою защитную оболочку: его плечи расслабляются, а на лице появляется выражение безмятежности, безумия и опасности.              Луна стащила несколько украшений с ёлки Малфоев и вплела их в свои волосы, как напоминание о коротком счастье, которое им выпало и уже угасало. Что было у Луны в волосах, когда они спасли их из темницы Волан-де-Морта? Ремус не мог вспомнить.              Гермиона стояла в стороне и казалась уверенной и спокойной. Но, когда она смотрела на своих друзей, взгляд у неё становился мрачным. Нет, не просто мрачным: это был взгляд старого и смертельно уставшего человека. А пальцы рук, которые она сцепила перед собой, слегка подрагивали.              Ещё неделю назад Ремус ничего бы не заметил. Он бы подумал, что произошедшее никак на них не повлияло. И, может, и на самом деле не так уж сильно повлияло. В конце концов, кто знает, как часто подобные конфликты происходили у них в прошлом?              Неужели Невилл всегда так сжимал кулаки от бессилия, от осознания того, что он ничего не может сделать, чтобы уберечь своих друзей? Ремус раньше этого не замечал.              Гарри умрёт.              И, так или иначе, он заберёт остальных с собой.              «Всем сердцам суждено было разбиться», – он мысленно вернулся к самой первой истории, рассказанной Луной. Все ответы были прямо перед ним ещё тогда, но он был слишком слеп, чтобы понять.              «Но что мы можем поделать? – в отчаянии думал он. – Неужели мы не в силах ничего изменить?»

***

      Ремус не отходил от Лили, пока они добирались до Гринготтса. Она была необычайно молчалива после утреннего столкновения, и у него не хватало духу поговорить с ней. Ему пришлось бы спросить, заметила ли она лежащую на поверхности истину и поняла ли, что это значит. А он не мог себя заставить, поэтому просто оставался с ней рядом.              И нет, он думал, что она пока не поняла, не могла. Иначе она бы не вела себя так тихо. Лили никогда бы не смирилась с подобным концом, она бы бушевала до последнего вздоха и не допустила, чтобы произошла такая трагедия. Правда же?              Когда они забрались в тележки и Луна села перед ним, он взял её за руку и крепко сжал.              «Итак, Гарри выжил на Турнире Трёх Волшебников», – вспоминал Ремус известные факты, когда они начали спуск в пещеры под Гринготтсом. – Он дружил с Гермионой и Роном, у которых были отношения».              Когда спуск стал круче и скорость нарастала, Гермиона схватилась за борт своей тележки, сердито ругаясь себе под нос.              Гарри узнаёт о пророчестве. Затем умирает много людей, в том числе и Рон, и они пускаются в бега, охотясь за крестражами. И затем, в какой–то момент, они узнают, что Гарри тоже является крестражем, и для окончательной победы над Волан-де-Мортом ему придётся умереть. Но как они об этом узнали?              Земля ушла у них из-под ног, Гарри закричал от восторга, Сириус вторил ему ещё громче. Ремус просто крепко держался за бортик, как всегда, надеясь, что не завизжит и не опозорится. Но руку Луны он так и не отпустил.              «Воспоминания Снейпа были предельно ясными», – говорил Гарри. Гермиона рассказывала, что Северус умер у неё на руках и защищал их до последнего вздоха. И всё же…              Знал ли их Северус? Но тогда, если они не выяснили этого сами… Тогда Альбус, должно быть, тоже знал! Но он не мог, нет… Он не мог так поступить!              Луна легонько сжала его руку, и это вернуло Ремуса в реальность.              – Перестань так громко думать, Профессор, – прошептала она. – Размышления не помогут. Вместо этого лучше постарайся сохранить надежду. Надежда – это прекрасное чувство, успокаивающее и тёплое. Практически как одеяло. Как ты думаешь, где-нибудь продают одеяла надежды?              Он сглотнул и прочистил горло. Тележки замедляли свой ход.              – Я не знаю, Луна, – сказал он. – Но, пожалуйста, не называй меня больше «Профессор». Держу пари, я научился у тебя большему, чем ты у меня.              Луна хихикнула.              – Дело не в обучении, глупый, дело в почтении. Когда мы все это переживём, я думаю, я просто свяжу тебе одеяло надежды. Не думаю, что это будет так уж сложно.              – Переживём? Все? – боясь поверить, переспросил Ремус, но слова этой неземной девчонки заставили его воспрять духом. – Но я думал…              Луна наклонилась к нему поближе и прошептала на ухо.              – Гермиона невероятно умная девушка, но иногда она так сильно старается рассмотреть то, что реально, что забывает о правде. Это просто ещё одна история. И в наших силах решить, какой будет эта история.              – Но, судя по всему, Гарри на все сто процентов уверен, что ему придётся…              Луна улыбнулась ему загадочной улыбкой.              – Это потому, что ему нужно быть уверенным. Это часть истории. Но почему бы нам всё же не найти овна, пока не стало слишком поздно?              Ремус открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но его прервал крик Гарри.              – Луна, пойдём! Мы почти на месте!              – Уже иду! Не спускайте глаз с драконов! – крикнула в ответ Луна и спрыгнула с тележки.              Она легко выпустила его руку, и Ремус понял, что она держала её, чтобы утешить его, а не себя. Она повернулась к нему и снова улыбнулась.              – Самый тёмный час – перед тем, как кто-нибудь вспомнит о Люмосе. Идём, Ремус! Мы отправляемся на поиски сокровищ!

***

      И они отправились. Как только гоблины и Гермиона сняли большую часть заклинаний, защищающих хранилище, перед этим внимательно их изучив, чтобы можно было вернуть всё на место, они, не теряя времени, вошли внутрь.              Хотя все знали, что Лестрейнджи являются приспешниками Тёмного Лорда, ни у кого не было неопровержимых доказательств. Как только их где-нибудь замечали, Орден отправлялся следом, но у них не было законного права конфисковать их имущество. Так что это проникновение было скорее результатом их дипломатических усилий. Гоблины не были заинтересованы в защите Пожирателей Смерти, которые приносили мало прибыли и много смуты, но они были готовы сотрудничать ровно до тех пор, пока Орден не причинял им неприятностей и действовал скрытно.              Ремус вздохнул, наблюдая, как Гарри пробирается сквозь груды золотых и серебряных изделий, не обращая внимания на то, что он топчет. Осмотрительность и умение держаться подальше от неприятностей явно были не про путешественников. И хотя сейчас Гермиона шла за Гарри и взмахом палочки устраняла разведённый им бардак, Ремус не обманывал себя и не думал, что это может продлиться долго: как только они найдут первый артефакт, который мог быть причиной разлома, Гермиона уйдет в свой собственный внутренний мирок, а им самим придётся разбираться с Гарри.              Упомянутый генератор хаоса поднёс ладонь ко лбу и прижал её к своему шраму.              – Ой, – сказал он. – Определённо где-то здесь. Вон там, в том углу, кажется.              Ремус не знал, что Гарри был ходячим детектором крестражей, но это знатно облегчало их задачу. Пока Северус и Гарри молча откапывали великолепную золотую чашу, он присоединился к Гермионе, Сириусу, Луне и Лили в поисках неизвестного объекта, который катапультировал их в этот мир.              В хранилище было множество артефактов, обладающих трансмогрификационной силой. На протяжении веков семья Лестрейнджей собрала огромную коллекцию темномагических предметов. Большинство из них были незнакомы Ремусу, а ещё больше были опасны. Он поймал страдающий взгляд Гермионы, устремлённый на книжные полки, но, надо отдать ей должное, она взяла себя в руки и сосредоточилась на их «охоте за сокровищами».              Несмотря на организованный подход и диагностическое заклинание, придуманное Гермионой, им потребовалось почти полчаса, чтобы найти три артефакта, которые теоретически могли стать причиной разлома.              И поиски не ускорил тот факт, что Гарри отказался к ним присоединиться. Он радостно заявил: «Археология – это не моё. Нет, спасибо, меня не интересует трансмогри-ла-ла-ла что-то там, продолжайте без меня. Я лучше посмотрю, какие ещё интересные штуковины тут есть!»              Они вели себя так, будто этим утром ничего не произошло. Или, возможно, они вернулись к своим причудам с удвоенной силой, чтобы как раз забыть о своей стычке. Гарри снова вёл себя как Безумный Шляпник, Гермиона была ужасно сосредоточена, пока командовала ими всеми, а Луна радостно скакала в поисках артефакта и разговаривала со всем, что видела. Пока Гермиона не заявила, что, если та не успокоится, ей придется применить правило «Луне запрещено разговаривать с монстрами» и к артефактам тоже. Луна надулась после этого.              А Невилл? Невилл держался в стороне, охраняя вход в хранилище. Он молчал, пока они обсуждали подходы и выводы или несли чушь, как Луна и Гарри.              На самом деле, он вёл себя так тихо, что Ремус совершенно забыл о его присутствии. Пока Невилл не выставил щит перед Взрывным проклятием, которое летело в незащищенную спину Сириуса.