Gato

      Он не мог перестать думать об этом.       Он просто не мог перестать думать об этом моменте, и это начинало сводить его с ума.       Он должен был сохранять невозмутимое выражение лица, должен был казаться сильным и непоколебимым, как лидер стольких людей пауков. Должен был, чтобы быть способным управлять и сдерживать всех проблемных личностей среди них - но за всем тем, что он был должен, он всё равно не мог перестать думать о том самом моменте.       В тот день, цепляясь за верхнюю часть небесного поезда, когда всем, что он мог чувствовать, была лишь отчаянная ярость и потребность поймать свою цель - Майлза, аномалию, который олицетворял собою всё, что делало его жизнь намного сложнее и несноснее. В тот самый момент. Желая, чтобы парень его понял, ненавидя его за то, что он не слушал, ненавидя его за глупую надежду, за то, что он был живым воплощением всех самых глубоких его страхов, за то, что он не понимал, что творил, за то, что позволял многим людям умирать ни за что. В тот момент, он не мог думать ни о чём другом.       И всё потому что, если Майлз был прав и существовал другой способ спасать людей, не разрушая при этом канон и вселенную, тогда всё, что Мигель когда-либо делал, было неправильным.       Потому что принятие трудного и аморального выбора, могло быть оправдано только в том случае, если другого, просто не существует.

…Но потом...

…Внезапно...

      Как раз в тот момент, когда Мигель прорычал угрозы на ухо, этому глупому и опасному парню-бунтарю...       Роли резко изменились…       Майлз сильно и грубо сжал плечи Мигеля и с помощью своих ладоней, начал поглощать энергию его костюма. И когда Мигель попытался отстраниться, убежать - Майлз оставался непоколебим, он прижимал его к себе и удерживал на месте столько, сколько ему было нужно.       Майлз полностью контролировал ситуацию, и даже сейчас, малейшее воспоминание о том, как парень держал его, заставляет места соприкосновения тела Мигеля и Майлза, отдаваться лёгкой пульсацией, несмотря на паучью, ускоренную регенерацию тела мужчины.       И эти места на его теле были не единственными, которые так отзывались на подобные воспоминания.       И в этом была вся проблема. То, о чём он просто не мог перестать думать.       Майлз, этот гибкий, худощавый, высокий подросток, у которого только что произошёл значительный скачок развития, удерживал Мигеля так легко. Смотрел на него с такой уверенностью, полностью контролируя ситуацию, удерживая Мигеля именно там, где он хотел.       И вся эта ситуация, пробудила в Мигеле нечто новое. Заставила его желать снова почувствовать невероятную силу и крепкую хватку Майлза на своём теле, способную лишить его всякой силы и воли в один миг, словно он был непомерно слаб пред этим наглым и смелым парнем.       Вспоминая об этом, Мигель почувствовал как тепло и возбуждение накрыли его лавиной и в уединении своей комнаты, он мягко накрыл рукой член и начав плавно двигать ею, застонал. Отчаянно желая, чтобы кто-то другой прикасался к нему там, чтобы кто-то другой удерживал его, чтобы кто-то связал его и полностью подчинил себе.       И мельком проскользнувшая мысль о том, как Майлз подчиняет его себе, пока вдалбливается в него, делает с ним всё что ему только вздумается, заставляет его киску становиться скользкой и пульсировать от столь яркой и желанной картины, тут же возникшей у него в голове.       И хотя он знал, что дружелюбные, соседские сплетни о паучках имели тенденцию выставлять Мигеля суровым надсмотрщиком и, следовательно, лучшим, всё, чего хотел Мигель на самом деле, это быть....Выебанным. Жестко, кем-то, кто не побоялся бы дать ему это. И, честно говоря, никто в штабе не соответствовал этим требованиям больше, чем Майлз Моралес «И, может быть, Хоби Браун, но Мигель и близко не чувствовал себя с ним, таким...Сильным, злым, покорным и слабым в то же время, Мигель не желал, находясь рядом с ним, опустится на пол и поцеловать его там, не желал его до дрожи в коленях, с ним не ощущалось так, как это было с Майлзом»       И теперь в его фантазиях о том, как его трахают, жестко насаживая, прижимают к себе и грубо вставляют в его пульсирующую, влажную киску, доминирует лишь Майлз. Грёбаный подросток, который никогда не прислушивался к голосу разума, заставлял Мигеля чувствовать себя опустошённым и нуждающимся.       В конце концов, они ведь нашли обходной путь каноничного события. Для Гвен, тот факт, что её отец больше не был капитаном, избавил его от соответствующих последствий. Так просто, но в то же время гениально и уже способ изменить канон, но не сломать его и вселенную впридачу.       И в случае с Майлзом....Что ж. Он уже был аномалией, как и Пятно, но последний, был аномалией, из-за которой умер бы его отец и Мигель конечно, не несёт ответственности за каждую смерть в каноне - но он, безусловно, был достаточно смирен, чтобы понять, что Майлз был прав, насчёт своей собственной.       «Я сделаю так, как посчитаю нужным», сказал он тогда.       Гребаный ребенок. Мигель не помнил, чтобы был так уверен в себе в этом возрасте. — Puedo pasar? - послышалось из-за двери. — Si, adelante - ответил Мигель и ущипнув себя за переносицу, вздохнул.       Майлз вошёл в комнату, выглядя, на удивление неуверенно, учитывая, что он имел полное право входить сюда так, как будто это место принадлежало ему, после всего, что сделал с ним Мигель. — Ты, эм...У тебя, у тебя всё хорошо, чувак? Todo bien? - произнёс парень, чуть заикаясь. — Ты спрашиваешь меня? - произнёс Мигель и горько рассмеялся, - Ты был прав, а я. Я приказал целой армии людей-пауков, преследовать тебя за это. Я швырнул тебя в поезд и даже не смог...Объяснить. Заставить тебя понять. Я вёл себя как осёл и ради чего? - продолжил он.       Плечи Мигеля опустились, он был расстроен и зол на себя. Он чуть не подпрыгнул, когда почувствовал руку на своем плече и в такие моменты, ему хотелось бы, чтобы у него развилось паучье чутье, потому что, когда он не был в состоянии боевой готовности сто десять процентов своего времени, многие могли подкрасться к нему незаметно. — Послушай, чувак. Я понимаю. Ты просто пытался сохранить миры в порядке, даже мой и я тоже, просто пытался уберечь свой мир. Мы всё это время были на одной стороне, но...Из того, что я узнал от всех людей-пауков, которых я встречал здесь, трудно, точно определить, что правильно, а что нет. Иногда, ты просто должен делать то, что можешь. «Не думай о спасении мира... Думай о спасении одного человека» - произнёс парень.       Мигель выпрямился, но даже в полный рост, возвышаясь над Майлзом, парень не чувствовал себя меньше. Потому что, возможно, он просто стал уверенней в себе. — Когда ты стал таким мудрым, малыш? - мягко произнёс Мигель. — Открою тебе секрет - последняя фраза была тем, чему Питер Б научил меня некоторое время назад - ответил парень. — О нет. Неудивительно, что ты стал таким, каким стал - насмешливо произнёс мужчина. — Эй! - воскликнул возмущённо парень и хотел уже было продолжить, как вдруг оцепенел. Мигель заключил парня в крепкие, искренние объятья. — Lo siento, паучок - мягко, прямо на ухо парню, прошептал Мигель, намного мягче, чем тогда, когда он так старался сломить дух парня.       И о нет, он не станет думать об этом моменте прямо сейчас. — No pasa nada, gato - ответил Майлз, расслабившись, обнимая мужчину в ответ. — О, теперь ты меня оскорбляешь? - произнёс Мигель, положив свою голову на плечо Майлза, скрывая этим свою улыбку. — Что? Нет! - ответил парень. — Ты же понимаешь, что только что назвал меня низшим классом, верно? - продолжил Мигель. — Это... это определенно не то, что это слово означает в Пуэрто-Рико. По крайней мере, со стороны моей мамы. Черт, может быть, они солгали мне, это было бы не в первый раз когд... - начал было Майлз, но был неожиданно прерван. — Это значит, что он думает, что ты горячая штучка - ответила, услужливо вмешавшаяся в разговор, Лайла. — Эй! - воскликнул возмущённо Майлз, высвобождаясь из объятий, чтобы схватить голограмму, которая, только исчезнув, вновь возникла за плечом Мигеля, подмигнув. — Что? Это происходит не в первый раз. Эй, Мигель. Помнишь? Когда Лего Питер позвонил тебе, как он там сказал? Сексуальный холодильник? - продолжила Лайла, усмехнувшись.       Мигель был раздражён тем, что их мимолётная идиллия с Майлзом, была так бестактно и беспричинно нарушена, весьма надоедливой особой и потому, он махнул рукой в сторону Лайлы, из-за чего та, видимо поняв намёк своего босса, мигнув, исчезла. Когда мужчина перевёл свой взгляд на Майлза, тот слегка вздрогнул. — Мы можем, э-э, притвориться, что этого не было? - смущённо произнёс парень, заставляя Мигеля тут же смягчится. — Неа - ответил мужчина, криво улыбнувшись, не упуская из виду того, как от его ответа, расширились глаза и зрачки Майлза...И в тот же момент, О'Хара надеялся лишь на то, что это было вызвано не страхом.