Gato

      Со временем, без особых переживаний из-за разногласий, по поводу судьбы мультивселенной, Майлз и Мигель невероятно хорошо поладили.       Всякий раз, когда Майлз не тусовался с Гвен, Павитром или Хоби - который ушёл из организации, но всё ещё использовал своё собственное, хитроумное устройство, чтобы таскаться за парнем по вселенным и приходить в штаб, когда тот говорил ему, что у них с Мигелем всё в порядке - Майлз приносил О'Харе эмпанаду с кухни и зависал с ним, задавая вопросы, на которые мужчина отвечал кратко и терпеливо и просто хорошо проводил с ним время.       И всегда, после таких встреч, парень всё время говорил о том, что ему было приятно попрактиковаться с мужчиной в испанском, поговорить о семье, друзьях и доме. И вскоре, стал периодически называть его Tio и Mano. — Donde quedo el Gato? - произнёс Мигель, поддразнивая, на что Майлз смущенно отворачивался каждый раз. — Как будто ты не знаешь, что ты, guapo. Единственная причина, по которой люди не говорят тебе об этом, это то, что они тебя бояться - ответил парень. — А ты нет? - произнёс Мигель, заинтригованный. — Чувак, я был по другую сторону твоих когтей и довольно близко познакомился с твоими клыками, но я также видел, как ты тусовался с Мэйдей и корчил ей рожи, когда думал, что никто не смотрит. Для меня, ты настоящий лапочка, несмотря на то, что пытаешься выглядеть "большим и страшным боссом" в глазах других людей. И я не думаю, что хоть кто-то знает, что ты хорошо обнимаешься - ответил Майлз, усмехнувшись. — Только до тех пор, пока это остаётся между нами — произнёс Мигель — У меня есть... - хотел было продолжить он, но был перебит. — Репутация, которую нужно поддерживать, да-да - произнёс парень иронично. — Не смей никому об этом рассказывать, особенно Хоби, Arañito. - произнёс мужчина. — Entendido, jefe! — ответил Майлз, показушно отдавая честь — Но, эй, ты знаешь, что действительно помогло бы мне, не забывать хранить твой секрет? - продолжил он, на что Мигель вздохнул, начиная сожалеть о том, что дал парню такую власть над собой.       Когда мужчина обернулся, он увидел что парень стоит чуть поодаль от него, с раскинутыми в стороны руками, явно намекая на объятья и широко улыбается. Но чем дольше Майлз так стоял, тем больше улыбка превращалась в лёгкое смущение, и тогда Мигель сжалился над ним, позволяя себя обнять.       О'Хара не медля, ответил на объятия парня и вдохнул его, яркий как лето, запах, на что тот, смущаясь, уткнулся лицом прямо в его грудь, крепче сжимая в объятьях.       И хоть Майлз всё ещё был ниже Мигеля, зато он быстро рос и мужчина чувствовал, что он уже стал чуть больше и массивнее, чем в их прошлую встречу, стал чуть меньше похож на любое молодое дерево, по своему телосложению и пришёл в себя физически, так же, как и эмоционально.       Мигель в этот момент, как и в прошлые разы, почувствовал тепло, плавно растекающееся по всему его телу от такой их близости, но теперь это было скорее небольшое желание, больше не подавляющее все его мысли, однако, всё ещё делающее его немного слабее в коленях. Одно дело чувствовать, как похоть пронзает, словно огонь в венах, при мысли о руках на его спине, переходящих затем, на всё остальное тело, берущих то, чего бы они хотели, но совсем другое дело, когда эта похоть, перерастает в симпатию. Когда появляется навязчивое желание заботиться о нём. Чувствовать себя счастливым всякий раз, когда он был рядом с ним в комнате, когда они начинали подшучивать друг над другом.       Совсем другое дело, когда ты уже кажется, любишь его.       Этого было много, слишком много, но Мигель мог с этим справиться. Именно поэтому он и решил спасти каждую вселенную и тот факт, что Майлз стал катализатором того, как сложилась его жизнь, что ж. Это было просто странно и поэтично.       И каждый раз, когда Мигелю нужно было выплеснуть всю похоть и эмоции наружу, он делал это в одиночку, трахая себя в уединении своей собственной комнаты.       Ебал себя во всех позах какими-то, возмутительно объемными игрушками, которые он купил у какого-то, хорошо зарекомендовавшего себя бренда, торгующего запчастями для секс-игрушек и высокотехнологичных транспортных средств, с его собственными функциями, которые, как он никогда бы не признался, были вдохновлены некоторыми их технологиями в комплексе.       Процесс был безопасным и это было прекрасно. И никто не должен был знать об этом, кроме Лайлы, которую он конечно, пытался перевести в спящий режим всякий раз, когда впервые начинал это делать, но которая с тех пор уговаривала его оставить её включенной на случай, если в его маленьком «эксперименте» возникнут некие проблемы, требующие немедленной помощи.       И он прислушался к ней, даже несмотря на то, что в первый раз, когда она без предупреждения воспроизвела аудиозапись его последнего разговора с Майлзом в его офисе, у него чуть не случился сердечный приступ, после чего она даже предложила использовать записи их с Майлзом посиделок, чтобы имитировать его голос, но это был бы слишком большой шаг, за пределы «невинных» фантазий в «эксперименте» Мигеля.       Кроме того, он делал это, просто чтобы отвлечься, когда желание становилось настолько сильным, что мысли путались и возникало сильное ощущение, что он вот-вот лопнет, если ничего с этим не сделает.       Однако его фантазии никогда не стали бы реальны. То ощущение, когда Майлз непреднамеренно прижался губами к груди Мигеля в их последнем объятии. Мелькнувшая мысль о лице Майлза в той же позе, что и в то время, когда бы он был бы зажат между бедер Мигеля и трахал его медленно, неторопливо, вся эта картина возникла в его голове, задолго до второго или третьего оргазма.       Черт возьми, у него были проблемы.       Но сейчас ему было настолько хорошо, что он не мог думать ни о чём, поэтому он смаковал этот момент, кончая уже в третий раз, от толстого, толкающегося в него силикона, сгибая пальцы своих ног в сладостной судороге удовольствия, пощипывая при этом себя за соски, заливая всю грудь.