Северное сияние

– Здарова, Ильюха! Высокий молодой человек лет тридцати с горящими от радости зелёными глазами кинулся с объятиями на переведённого из воронежского УВД друга. – Полегче, Антох! А то нашего нового старлея задушишь ещё до того, как он в участок зайдёт, – с улыбкой на лице произнёс майор Позов. После того, как его напарник, лейтенант Шастун, наконец выпустил из цепкой хватки Илью, Дмитрий протянул ему свою руку в приветственном жесте: – Задержался ты в Воронеже. Рад видеть тебя снова. Старшего лейтенанта Макарова не устроил такой официоз. – Да чего ты как не родной? – после этого он крепко обнял друга. – Желание задушить человека воздушно-капельным путём передаётся? – пробурчал Позов куда-то в район груди товарища. Илья был очень рад увидеться со своими друзьями: несмотря на то что его семья осталась там, в Воронеже, он знал, что в Москве у него тоже есть люди, благодаря которым ему будет легче привыкнуть к жизни в этом большом и оттого немного пугающем городе. – Ну, получается, знаменитые воронежские гардемарины снова в сборе! – резюмировал Антон. В родном городе их часто так называли, особенно в начале службы – они были редким случаем слаженной работы втроём. Шастун искренне считал Макарова своим братом, поэтому сложностей в их взаимоотношениях не возникало. Он даже иногда использовал в отношении Ильи выражение «бразер фром иназер мазер», причём нарочно произнося это с самой отвратительной ипостасью акцента. Дима же был якорем адекватности, который не раз спасал этих двоих от катастроф вследствие сумасбродства. Когда стало известно о рекомендации для перевода в Москву, Позов был готов тут же сгрести в охапку любимую жену и ехать покорять столицу; Шастун разделял рвение товарища, да и сгребать ему было некого, поэтому для него переход был ещё проще. Однако страх Макарова перед переменами оказался сильнее амбиций, поэтому он не смог поехать с ними сразу: считал, что надо поработать самому, набраться жизненного опыта. Он сам не был уверен, оправдание ли это или настоящая причина. Но спустя некоторое время, все же решившись отправиться в Москву, он понимал, что сотрудничать в той же форме у них втроём не выйдет: всё-таки эти двое дольше работают друг с другом. Но даже отъезд не смог разрушить их связь: ребята никогда не забывали про своего рыжего товарища. Часто списывались, интересовались как у него дела, а когда узнали, что он всё же переводится к ним, радости им было не занимать. – Ладно, тебе же ещё надо нашему Пополковнику показаться, – прервал образовавшуюся тишину Дмитрий и они медленно двинулись в сторону участка. – Кому-кому? Это у вас в Москве новое звание какое-то? – поинтересовался Макаров, в смятении глянув на друзей. – Нет, так мы именуем нашего многоуважаемого полковника Арсения Попова, – сказал Антон, иронично выделяя слово «многоуважаемого», на что Дима насмешливо фыркнул. – Это у нас Антошка только тут так храбриться, а стоит ему услышать полный недовольства голос, зовущий его в кабинет, тут же нос в пол, плечи вниз и спина колесом. – Да надоел со своими придирками! – обиженно сказал Антон и по-мальчишески насупился. Макаров мгновенно напрягся. Во времена когда они работали вместе, претензии к Шастуну со стороны руководства возникали настолько редко, что даже не откладывались в памяти. – Я, конечно, всегда за тебя, но он то за дело ругает. До сих пор ни одного серьёзного выговора в твой адрес не было. Оказавшись у входной двери, Антон учтиво открыл её перед товарищами. Илья увидел место, где он будет проводить большую часть времени, куда ему придётся приезжать посреди ночи, и которое станет его вторым, а скорее всего и основным, судя по московской нагрузке, домом. – Верхнюю одежду можешь пока сюда повесить, – Шастун указал ему на место недалеко у входа. Макаров последовал указанию друга, слегка небрежно скинув куртку на вешалку. – Арсений Сергеевич там, – указал Позов на противоположную стену, в центре которой была дверь. Уже отдаляясь от высокого друга, Антон сказал: – Ильюх, удачи. А мы работать, а то не дай Бог господин Попов увидит, что мы отвлеклись хоть на секунду. Шастун с напарником направились к своим рабочим местам, а Илья выдохнул и ватными от волнения ногами начал шагать в сторону кабинета. Правду говорят, что никакое криминальное дело не сравнится со страхом перед вышестоящими. Весна – время года, когда тают не только сердца влюблённых, но и сугробы, которые зачастую скрывают в себе последствия зимнего криминала. Вследствие этого никто не обращал внимание на нового человека, однако где-то в середине своего пути Илья спиной почувствовал изучающий взгляд. Он чуть повернул голову и заметил неясную фигуру в самом дальнем углу у окна. Это был мужчина, сидевший неподвижно, будто бы не дыша. Незнакомец не отвёл своих темных глаз даже когда его обнаружили – это немного напрягало. Макаров невозмутимо отвернулся и продолжил идти к кабинету. Дойдя и остановившись, он поправил воротник и постучался в дверь кабинета. Оттуда раздался чуть осипший голос: – Войдите. За столом сидел взрослый статный мужчина лет сорока со светло-голубыми глазами. Он поднялся и протянул руку. – Товарищ Макаров, поздравляю с переводом в Москву. Старлей пожал его руку: та была чуть прохладная, и, несмотря на тонкость и некое изящество, сжимала достаточно сильно. Подняв взгляд, Илья получше рассмотрел лицо полковника: тёмные волосы с отросшей и зачёсанной назад чёлкой открывали широкий лоб, аристократичный нос, под которым покоились аккуратные губы, чёткая линия подбородка. Больше всего зацепил взгляд – он смотрел не в душу, а сразу в её самые потайные места, будто находя всё то, что ты пытался срыть не только ото всех, но и от самого себя. Отпустив рукопожатие, полковник сложил руки за спину. – Сразу к делу: мне хорошо известно о ваших достижениях, однако Москва не Воронеж. Будете вливаться в процессе. Работаете вместе с майором Кашоковым, он же Эмир Сергеевич. Его обо всём оповестили. Любопытство защипало Илью где-то в районе груди. Личность нового напарника несколько волновала его, ведь до этого он работал только со знакомыми, с теми, с кем он учился в воронежской академии. – Можно поинтересоваться… почему вы меня именно к нему приставили? Полковник на это только усмехнулся. – Сам поймёшь. Третий стол у окна. Жду от вас результатов, удачи. Достаточно быстро обнаружив стол, указанный Арсением Сергеевичем, он почему-то совсем не удивился: конечно, за ним сидел тот самый мужчина, который ранее пристально следил за Ильёй. Сейчас же он что-то внимательно рассматривал в своём компьютере, при этом сидя за столом с абсолютно прямой спиной, прямо как первоклашка. «Сто процентов был ботаником в школе», – решил для себя Илья – «Небось ещё и скрупулёзный до жути». С этими мыслями он последовал к столу. – Здравствуйте, я Илья, ваш новый напарник. Но вы уже об этом знаете, – сказал Макаров. Отчего-то хотелось обращаться к нему на «вы». – Здравствуй, – Эмир кинул на него мимолётный взгляд. Он был холодный, пронизывающий. – Твоё место напротив, информация по делу находится в папке 20-67-В. Ознакомься, мне надо отойти. Он практически бесшумно встал и задвинул за собой стул. Мысли Ильи занял голос напарника – он был хорошо поставлен, звучал низко и спокойно, как у людей, которые давным-давно озвучивали прогноз погоды на радио «Маяк». Сама педантичность. Илья открыл указанную папку и, пробежавшись по строчкам, не поверил своим глазам. Затем решил прочитать и осознать каждое слово. Да не может такого быть. Серьёзно? Дело о воровстве двух ящиков колы? – Это прикол какой-то? – прошептал на выдохе Илья. – Поразительно, правда? – саркастично произнес за его спиной Эмир, стоявший с чашкой кофе в руке. – У меня сейчас так называемые «разгрузочные дела» после одного серьёзного преступления. «Похоже мне везёт» – пронеслось в голове Ильи. Было бы затруднительно начинать работу на новом месте с незнакомым человеком со сложного дела. – Ну и какие у вас мысли насчет… этого? – Ему хотелось узнать о новом напарнике больше и найти к нему подход, понять, как устроено его мышление. Он чувствовал необходимость в установлении приятельских отношений. Эмир смерил Илью изучающим взглядом, в котором впервые промелькнуло что-то вроде удовлетворения. Ему видимо очень нравилось смотреть на людей сверху вниз. – Я настаиваю на том, чтобы сначала услышать твои предположения, – Эмир слегка приподнимает подбородок. У Ильи было ноль мыслей и ноль желания показаться наивным дураком в глазах новоиспечённого товарища. Он сел в пол-оборота к Кашокову, опершись локтем одной руки на стол. – Да скорее всего компания какая-нибудь напилась, и кто-то на спор решил колу спереть, – усмехнулся Макаров – странно тогда, что никого поймать не смогли. – На этом складе такое не в первый раз, – Эмир поджал губы, и Илья уловил раздражение в голосе напарника. – Охранник, наверное, опять был очень занят, – произнёс он язвительным тоном. – А у нас есть видео с камер на складе? – зачем-то решил уточнить Илья. – Ты видел их в папке? – Нет. – Значит нет. «Понятно, так у нас не получится», – решил для себя Макаров. Была у него привычка при знакомстве с новыми людьми стараться сразу же найти к ним особый подход. Некоторые любят объяснять всё, в особенности самые очевидные вещи, так как это повышает их самооценку и уверенность. Очевидно, его напарник был не таким. Эмир выдержал паузу, внимательно смотря на Илью. Придя к какому-то умозаключению, он уставился на дно своей чашки. – Сейчас поедем на склад. Кашоков обошёл Макарова и поставил пустую кружку на подстаканник на столе. Он снял форменную куртку с вешалки, и неторопливо одеваясь, спросил с тенью ухмылки: – Так и будешь сидеть? Илья послушно встал и направился к выходу, около которого висела его верхняя одежда. Он услышал размеренные приближающиеся шаги Эмира. Подойдя к двери первым, Макаров открыл её перед выходящим. – Да я погляжу, вы джентльмен, – кинул Эмир. Только сейчас полицейский увидел, насколько Кашоков миниатюрный. Конечно, для Ильи большинство людей являлись небольшими, но его коллега казался особенно хрупким. Старлей шёл за майором. Они добрались до автомобиля и Макаров сел в машину на пассажирское сиденье справа от водителя. Пока Эмир поворачивал ключ и пристёгивал ремень безопасности, Илья мог за ним тщательно понаблюдать: ни одного лишнего колебания, ни одного ненужного движения, ни одной заминки. Он будто идеальный чертеж, выполненный профессионалом. Также Макаров сумел повнимательнее изучить его лицо, которое немного не вписывалось в такой строгий образ: мягкие черты, аккуратные пухлые губы, округлый подбородок и тёмные глаза, прятавшиеся за очками. Он пока ни разу не видел его улыбки, но очень хотел бы в конечном итоге её вызвать. Илья, тоже пристегнувшись, в надежде завязать беседу начал с тривиального вопроса: – Давно работаете? Эмир вывернул руль, выезжая с парковки. Не отрывая взгляда от дороги, он ответил: – На год больше тебя. В Москве – пять лет, до неё – в Нальчике. Почему-то информация о том, что его напарник тоже приезжий, несколько успокоила Илью. – И каково в Нальчике было? – Как и везде. Только работы меньше. Они выехали на дорогу. Дальше ехали в тишине, и, решив не донимать вопросами Кашокова, Макаров принялся рассматривать мелькающие за окном здания. Архитектура заметно отличалась от той, что в его родном городе. На каком-то из остановившем их светофоре, Эмир спросил: – А почему ты сразу с Шастуном и Позовым не приехал? – Много вы успели обо мне узнать, Эмир Сергеевич, – чуть удивлённо сказал Илья, – вроде о предложении перевода в другой город в личном деле не пишут. – С момента поступления Антона к нам, мне кажется не было ни одного рабочего дня, чтобы он не упоминал о тебе. Ты бы слышал, как он возмущался, что не приехал вместе с ними. – Эх, Антон, – с улыбкой вздохнул Макаров. Машина плавно остановилась. – Прибыли, – сказал Эмир, выбираясь из машины. «Шутить ли про то, что, как таксисту, я б ему пять звёзд поставил? Да не, тупо», – подумал Илья, захлопывая за собой дверь автомобиля. Это был средних размеров склад, у входа в который их уже ждал охранник: мужчина небольшого роста с чёрной густой бородой, которая указывала на его южные корни. Когда они приблизились, он расставил руки в пригласительном для объятий жесте: – А вот и мой любимый майор! Эмир, остановившись, слегка нахмурился и скрестил руки на груди. – Гурам, серьёзно? Второй раз за месяц? Если ты опять играл в игру, где персонажи – это сосна, смеситель, шампунь и белка… – Всё, всё, не продолжай, понял я. – Понял он, как же. Макаров слегка посмеивался: смотреть на лицо охранника, оказавшегося в подобной ситуации и на Эмира, который отчитывал его как ребёнка, было донельзя забавным. Но когда старший по званию на него обернулся, он тут же посерьёзнел. – А это что ли напарник твой новый? Опомнившись, Илья протянул руку, которую тут же с охотой пожали. – Илья Макаров, здравствуйте. Гурам, отпустил его руку и посмотрел на Эмира. – Вот видишь, нормальный человек, – сказал он, ладонью указывая на Макарова. – Он тебя просто в первый раз видит. Посмотрим, что будет, когда он станет приезжать сюда в свои законные выходные. – Да я Богом клянусь, не повторится такого больше. Кашоков обречённо вздохнул. – Ох, не повезло же тому Богу, которым ты клянёшься. Пошли уже. Всей процессией они пошли к маленькому помещению с мониторами, отображающими происходящее на складе. На столе, находящемся у стены, стоял компьютер. Охранник сел, открыл необходимые файлы: на экране появилась запись того, как подросток, судя по одежде, шатаясь из стороны в сторону, нашёл стеллаж с колой и как ни в чем не бывало забрал оттуда два ящика. – Я удивлён, что он ни разу не навернулся, пока нёс их обратно, – сказал Макаров без тени этого самого удивления. Эмир переводил осуждающий взгляд с монитора на охранника и обратно. Когда пьяный виновник вышел из зоны видимости камер, Гурам остановил запись. – Ты когда пропажу обнаружил? – Когда мне об этом сказал хозяин склада. Кашоков посмотрел на него таким взглядом, словно говорящем о недостатке интеллектуальных способностей у охранника. – Ладно, идём туда, может найдём чего, – затем он приблизился к монитору, что-то разглядывая, – стеллаж С8. Илья пошёл к выходу из каморки. Оказавшись за дверью, он увидел, как Гурам встал и хотел пойти с ними, но его тут же осадил Эмир: – Мы идём вдвоём. Ты пока на камеры смотри, тренируйся выполнять свою работу, авось научишься чему. Майор вышел вслед за Макаровым. Илья подождал, пока тот его опередит, чтобы не заблудится в незнакомом месте. Петляя между стеллажами и найдя нужный, Кашоков остановился, и начал осматриваться. Старлей занялся тем же. Он начал оглядывать пространство между стеллажом и полом: под стеллажом, стоящем недалеко от того, который обокрали, он заметил что-то, похожее на пластиковую карту. Просунув руку, Макаров дотянулся и вытащил её. – БСК…Вот везёт же Гураму, – сказал Эмир, опять оказавшись за спиной Ильи. Он как будто специально делал это бесшумно, заставая Макарова врасплох. – Административка получается, – сказал он, вручая Кашокову карту. – Получается так. Вернувшись со складского помещения, они встретили охранника, который вальяжно опирался о стену. Завидев их, он чуть – чуть подсобрался. – Везучий ты, опять легко отделаешься, – резюмировал Кашоков. Гурам довольно улыбнулся. – Если ты думаешь, что я не заметил приставку у тебя под столом, то ты ошибаешься. Если в ближайшие полгода это всё, – майор неопределённо махнул рукой, – повторится, я тебе её в очко засуну. Гурам виновато опустил голову, а Илья удивлённо вскинул брови: таких слов, произнесённых абсолютно спокойным и невозмутимым тоном, он не ожидал от Эмира, обычно такого сдержанного и флегматичного. После этих слов полицейские вышли из здания и сели в машину. Проверяя телефон, Кашоков спрятал карту в кармане куртки на груди. – Это пока оставим тут, – буркнул он себе под нос. – А мне на сохранение не даёшь, потому что не доверяешь? Я бы оберегал её как зеницу ока! – сказал Макаров, отыгрывая гипертрофированную обидчивость. Видимо его слишком развеселила ситуация с охранником. Эмир никак не реагировал, потому что был занят тем, что кому-то звонил, так что Илья не стал продолжать свой импровизированный театр одного актера. – Слушаю. Понятно. У нас на заднем никого. Едем. Старлей вопросительно поднял бровь, смотря на напарника. Кашоков лишь на секунду глянул в ответ, и, заводя машину, ответил на немой вопрос Ильи: – Наркоманов отлавливать будем, – кивнул он, затем обратил внимание на дорогу. Около десяти минут спустя, Макаров внезапно выдал: – Ну, рыбалочку я люблю, – сказал Илья самодовольно. Эмир сначала одарил его скептическим взглядом, затем переведя его за лобовое стекло, явно что-то высматривая. Но, вспомнив о чём шла речь ранее, ответил: – Ты, случаем, не голыми руками вылавливаешь? – А почему вы так решили? Кашоков хмыкнул. – А ты догадайся. Илья создал на своём лице нарочито задумчивую гримасу. Почесав свою щетину на подбородке, он высказал предположение: – Типа я ебать огромный? – Типа было бы неплохо, если бы навык поимки чего-то дёргающегося был у тебя развит. Тут нам точно придётся поработать руками. Эмир головой кивнул на окно, за которым виднелся закуток. Там стояли двое людей в позах, похожих на те, которые принимают одержимые в процессе экзорцизма. – Солевые, – сделал вывод Макаров. Он демонстративно засучил рукава. Открыв двери, они почувствовали запах затхлой подворотни, рвоты и мусора. – Вроде не буйные. – Ну ты так быстро выводы не делай, – ответил ему Кашоков. Увидев, как Илья тянется к кобуре, он сказал: – Лучше убери, а то выхватить могут, и тогда ситуация станет куда опаснее, – сказал Эмир, отдавая Макарову своё оружие, – отнеси в машину. Заодно вторые наручники прихвати. – Есть. Выполняя поручение, он краем уха услышал, как майор пытается донести что-то этим двоим. Судя по отсутствию реакции, ничего не подействовало. Достав наручники и выглянув из салона, он увидел, как Эмир уже ведёт одного к машине. Второй валялся на асфальте в куче мусора. – У второго, возможно, передозировка. Ты пока этого на заднее усади и дверь сразу закрой. С решёткой, вроде, всё в порядке, её только недавно поменяли. У первого, явно очень юным на вид, глаза пугающе закатывались, а всё остальное тело было максимально расслаблено, из-за чего он буквально скользил в руках. «И вправду как рыба», - подумалось Макарову. Обернувшись, он увидел, как лежачий резко подскочил и напрыгнул на Эмира, видимо пытаясь укусить. Тот легко отбился, и наркоман снова оказался на земле. Но он не собирался легко сдаваться – пополз на четвереньках, в определённый момент чем-то напоминая ящерицу. Эмир замешкался, проверяя куртку: та была порвана в районе кармана. – Блять, он карточку зубами выхватил! – крикнул Кашоков. Наркоман уже начал отбегать, но тут его схватил Макаров, да так, что употреблявший оказался согнутым пополам у него на плече, свисая головой вниз на спину, а ногами с груди. Несчастная карта и куски ткани куртки оказались на асфальте, все в слюнях и пене. Макаров поставил ширяльщика на ноги, быстро цепляя его в наручники. Ведя солевого к машине, он обратился к Эмиру: – Ты в порядке? Проигнорировав вопрос, майор ответил: – Поэтому я и сказал оставить пистолеты в машине, – он поднял на уровень глаз Ильи БСК. «Видимо это значит да», – решил для себя старлей. Усадив дёргающегося и начавшего что-то выкрикивать наркомана на заднее сидение, Илья и Эмир направились в сторону участка, под аккомпанемент из выражений по типу: «вы кто?», «я видел, как вас чёрт ебал!», «идите нахуй!», «где я?!», «я сейчас полицию вызову!». Обратив внимание на порванную в районе кармана куртку Кашокова, старший лейтенант констатировал: – А я говорил, что я бы карточку как зеницу ока берёг. – В таком случае хорошо, что она осталась у меня. А то бы твоя «зеница» превратилась в что-то на подобие этого, – он подбородком указал на место нанесённого куртке ущерба, – на самом деле самое обидное то, что это придётся объяснять в отчёте. Обратно они добирались куда дольше – около часа, а в такой компании казалось, что все десять. Учитывая особое состояние их спутников, машину придётся очень хорошо отмыть. Добравшись до участка и оставив её на парковке, они завели наркоманов в обезьянник, вызвав к ним санитаров и врачей для осмотра. Пока медицинские сотрудники занимались делом, напарники вернулись к рабочему месту. – Бумаги и папки для отчётов у нас находятся в ящиках у окна. Когда закончатся, надо идти к секретарю, – продиктовал Макарову Эмир. – Понял. Они расселись за столы друг напротив друга. Сначала Кашоков сразу спрятал голову за монитором и начал что-то печатать, но потом, сняв очки и слегка протерев линзы, обратился к Илье: – Ты начни писать про нашего товарища охранника, а я составлю уведомление об административном штрафе. Илья чуть нахмурился. – А ты что, уже нашёл этого пацанёнка? – Тут времени особо не потратишь, – ответил ему Эмир, чуть откинувшись в кресле. Видимо ожидал, пока компьютер ответит на его запрос в базу данных. Илья, кивнув, повернулся к указанному ящику. Достав необходимые бумаги, он, убедившись в своих ожиданиях, обнаружил, что те оформлены так же, как в Воронеже. На отчёты Макарова никогда не жаловались и считали их удовлетворительными, хотя ему всегда казалось, что он пишет их не достаточно хорошо. Прошло некоторое время, после которого к Кашокову подошла одна из врачей. Она сказала ему что-то очень тихо, поэтому Илья не услышал ни слова. Затем она куда-то ушла, устало зевнув. Эмир направился к месту временного заключения их «подопечных», но, не обнаружив за собой возвышающуюся фигуру, обернулся. Макаров, не шелохнувшись, сидел и писал. Тихо подойдя со спины, он слегка нагнулся, и, осмотрев работу коллеги, спросил: – Ты решил целый роман написать? Илья немного вздрогнул от неожиданности. – А вы ко всем со спины так подкрадываетесь? – Нет, так я поступаю только с тобой. Макаров уставился на него нечитаемым взглядом, затем усмехнулся. Кашоков распрямился. – Пойдём, писатель. Будем сейчас персонажа в твоё произведение добавлять. – Их же двое было, – Илья смотрел с недоверием. – У одного из них сильный передоз и, вероятно, вскоре будет абстинентный синдром, поэтому его увезли в скорой. Работаем с тем, что есть, – он чуть устало выдохнул. – Ещё: возьми пару бланков для отчёта. И чистый лист – на нём будем показания фиксировать.

******

– Имя, фамилия и отчество, – отчеканил Эмир когда вошёл в кабинет, затем сел на один из стульев, находившемся напротив решётки, за которой на откидной скамейке сидел наркоман. Кашоков посмотрел на Илью и взглядом указал на место рядом с собой. Тот без возражений сел. Макаров решил, что поначалу лучше не встревать, потому что, понаблюдав за поведением майора, он понял, что ему нравится контролировать ситуацию. Поэтому старший лейтенант молча приготовился записывать всё необходимую для следствия информацию. – Виталя, – ответили Эмиру слабым голосом. ­– Логинов Виталий Александрович. Илья теперь мог разглядеть его лучше, чем когда усаживал его в машину. Мальчик был очень худым, это проглядывалось даже через одежду. Его хрупкость прослеживалась в кистях рук, с явно выделяющимися костяшками, в тонкой шее с очень бледной кожей, смотря на которую создавалось ощущение, что ты видишь как пульсирует ярёмная вена, в торчащих из под коротких джинс щиколотках, на которых как будто вообще не было мышц. – Возраст. – Шестнадцать. Эмир тихо хмыкнул себе под нос. – Есть судимость? – Нет. – На учёте в наркологическом диспансере состоишь? – Нет. Я в первый раз, правда, – протянул он жалобно, посмотрев на майора. Тот слегка расслабил своё напряжённое выражение лица. – Что на счёт семьи? Ты несовершеннолетний, нам нужны контакты твоих родителей или опекунов, чтобы сообщить им о произошедшем. Юноша вжал голову в плечи и отвернулся к стене. Он с минуты молчал, и Макаров решил прервать образовавшуюся тишину: – Слушай, паренёк, – мягко и слегка по-отечески обратился Илья, – лучше чтоб они узнали как можно раньше. Они в любом случае будут злится, поэтому не мучай себя ожиданием. Макаров почувствовал, что на него смотрит Эмир. Он решил ему ответить взглядом, говорящим «Ну а что, мне надо было дальше сидеть и ждать, пока он что-нибудь скажет?». Из-за решётки донёсся звук шмыганья носом. Оба полицейских синхронно посмотрели на источник этого шума. – Вам номера родителей сказать? – спросил он грустно, с тенью испуга смотря на Илью. – Написать сможешь? Виталя кивнул и подошёл к решётке на дрожащих ногах. Передав ему ручку, Макаров подставил к решётке планшет с бумагой так, чтобы молодому человеку было легче писать. Завершив, он спросил: – А почему вы с моего телефона не посмотрели? Эмир, смотря на приближающегося к нему Илье, ответил: – Когда мы тебя задержали, телефона обнаружено не было. – У тебя за недавнее время было какое-то событие, которое выбило тебя из колеи? Или это не что-то конкретное, а совокупность факторов? – Кашоков скрестил руки. Макаров знал, что он пытается установить психологический контакт. Их этому учили в военной академии, и Илья всегда находил такие темы достаточно интересными. – Не знаю. Трудно сказать, – тихо проговорили ему. Он попробовал зайти с другой стороны: – Ты как вообще к этому пришёл? Почему решил принять? – Хотелось отвлечься. Сигареты и алкашка не помогали уже, а шум в голове не утихал. – У тебя в компании много кто до этого принимал? Допрашиваемый потёр переносицу: – Не то чтобы у меня вообще была компания, но про некоторых заочно знакомых знаю, что да. Кашоков, сидевший до этого прямо, слегка нагнулся вперёд, облокачиваясь на стол руками. – Как в школе учишься? Он собрался выяснить более личную информацию, чтобы потом воззвать к положительным качествам молодого человека. Это нередко помогало, так как многим людям нравятся, когда другие признают их положительные черты. – Вроде неплохо. Учителя не жалуются. Не жаловались… – А класс как? Нормальный? – решил поинтересоваться Илья. – Не знаю, я не общаюсь с ними. Но ко мне не цепляются, если вы об этом. Эмир перешёл к главному вопросу. – А где ты вещества достал? Виталий чуть напрягся. – Не я доставал. – А кто тогда? Кто-то из тех заочно знакомых? Ему ответили тяжёлым молчанием, однако было заметно, что молодой человек находится в меньшем напряжении, чем в начале допроса. Макаров осмелился попытать удачу: он видел, что парень не хочет сдавать своего, видимо, друга. – Мы не будем говорить, что конкретно ты это рассказал. Твои показания ускорят процесс, да и зачтётся как сотрудничество со следствием. Может быть мы сможем обойтись без административного ареста на несколько суток. Виталя колебался. Однако, чуть погодя он произнёс: – Я правда не знаю конкретно, как и откуда, но принёс Володя. – Тот, что с тобой был? – уточнил майор. – Да. Кстати он в порядке? А то… я видел, как он корячился, резко побледнел и свалился на пол… – обеспокоено пролепетал парень, путаясь в словах. Его серые глаза с красными белками обеспокоено бегали по лицам полицейских. Пальцы рук, сложенные в замок, сильно впивались в кожу. – С ним всё будет хорошо, просто он явно в этот раз перебрал, – попытался хоть немного успокоить его Эмир. После этого Виталий слегка обнял себя. На этом Кашоков решил завершить. Он, неожиданно для Ильи, слегка толкнул его своей ногой под столом, как бы призывая внимательнее вслушиваться в слова. – Мы на этом пока закончим. Если надумаешь ещё что-то сказать, сообщи ему – он указал на Макарова. Илья в удивлении чуть поднял брови. – Он здесь останется, пока я дозвонюсь твоим родителям. – Если можно, пожалуйста, позвоните маме! Отец, – Виталя слегка сглотнул, – он просто… – парень замешкался. – Конечно, – ответил Эмир вкрадчиво. Когда он покинул помещение, старлей принялся приводить информацию в удобоваримый вид. Он понял, что, скорее всего, он тут надолго, поэтому принял более удобное положение. Так как напарник ушёл, Илья мог с чистой совестью раздвинуть ноги настолько широко, как душа пожелает. Стул недовольно скрипнул, но лишь на мгновение. Облокотившись на левую руку, он начал писать. Ручка предательски переставала оставлять след из чернил на листе, из-за чего приходилось водить по одному и тому же месту несколько раз. За окном слышался шум машин, выезжающих с парковки. Прохладный мартовский ветер иногда проникал через окно, заполняя помещение свежим воздухом. Включать свет не было необходимости, поскольку вечер ещё не наступил, да и солнце сегодня не пряталось за тучами и озаряло светлые стены, которые совсем недавно шпаклевали. Их верхняя половина была белой, нижняя же представляла из себя вагонку из светлой переработанной древесины. Пол был покрыт ламинатом – не так как в Воронеже, в котором господствовал линолеум. Многих, в особенности Макарова, ужасно раздражало, когда пол изгибался, образуя неприятные глазу складки. – Вы сможете облегчить Володе наказание? – отвлёк его от дела Виталя. – Я, конечно, всё понимаю, но и он не просто так стал…таким. Илья поднял голову. Он столкнулся не с просящим, а даже с молящим взглядом. Выдохнув, Макаров ответил: – Сколько ему лет? – Восемнадцать, – в его голосе прозвучали нотки недоумения. – А какое это имеет значение? – Слушай. Ты явно неглупый, но видишь, где ты оказался? И это во многом произошло из-за него. Он сам выбрал… – Вы не знаете, о чём говорите! Вы не знаете, что он пережил! – перебил его Виталя. Брови его были сведены, во взгляде злость сливалась с обидой. Илья посмотрел на него глазами, полными сочувствия. Он представлял, насколько тяжело бывает принять правду о дорогих людях. – Не знаю. Но знаю людей, у которых бывало хуже, это я тебе гарантирую: не первый день в полиции работаю. Но и это не так важно. Самое главное – он тебя за собой потянул. Парень осёкся. – У него буквально на глазах сгорела мать, и он каждый раз, когда закрывал глаза, слышал её крик и видел её обуглившееся тело. А отец обвинял его в случившемся, – тихо произнёс Виталя, закрывая ладонью глаза. – Он просто хотел забыться, хоть на миг не помнить о произошедшем. Макаров чувствовал себя обязанным в проведении некой воспитательной беседы, поэтому ему надо было говорить уверенно и убедительно. Он, надеясь, что его опять не перебьют, собрался с мыслями. – В таком случае ему нужна была помощь, а не наркотики. Он выбрал простой мимолётный путь. Сначала, наверное, думал, что это только на один раз, а потом уже начнёт со всем этим разбираться «по-взрослому». Но оно никогда так не работает. Виталий молча отвернулся, уставившись в стену. – Я вижу, что он дорог тебе. Скорее всего он, как ты считаешь, единственный кто тебе действительно помогал и понимал тебя. И ты, возможно, винишь себя в том, что не смог в определённый момент сделать для него тоже самое. Поэтому, когда у тебя произошло что-то, что стало спусковым механизмом, ты сначала гасил боль более менее легальными способами, сам ты не справлялся, а он больше не был в состоянии тебе помочь. Когда ты понял, что алкоголь, сигареты, и другие способы больше не работают, ты решил хотя бы на секунду всё отпустить и расслабиться таким же способом, как и он. Так? Виталя молчал. – И ты не хотел быть ещё одним человеком, который исчезнет из его жизни, да? Он всё ещё молчал. – Если ты действительно хочешь ему помочь, то не вставай на его же грабли. Однако знай, что, возможно, он уже не изменится. Такое случается. И поэтому тебе придётся быть сильнее вдвойне, не только для него, но в первую очередь для себя. Илья завершил нравоучительную тираду и вернулся к делу, рассчитывая, что ему удалось хоть немного достучаться до парня. Спустя время, проведённое в абсолютной тишине, он начал слышать, как тикают настенные часы. В какой то момент этот равномерно повторяющийся звук стал сопровождаться новым: молодой человек принялся ногтями ковырять кожу пальцев. Это напомнило Макарову времена, когда Антон, до того как начал носить кольца, делал тоже самое. Ох, как же его друга ругала мать за эту вредную привычку. Позже в их жизни появился ещё один человек, который отчитывал Шастуна за данное действие – Позов. Макаров не был уверен в том, сколько прошло времени, но его начинало слегка клонить в сон: около шести часов плацкарта и беспокойная от предвкушения ночь не прошли бесследно. Антон, как добросовестный товарищ, предложил пожить у себя – с квартирами в Москве было очень непросто. Однако Илья не решися сразу же ехать к нему, так как время его приезда было не очень удобным для них обоих, так что он только сегодня переместится к Шастуну. Тот настаивал на том, чтобы помочь с переносом вещей, но Илья остался непреклонен – сам справится. Тем более, он не стал брать с собой всё сразу, захватил только самое необходимое, поэтому непосильных трудностей возникнуть не должно. Дверь громко распахнулась, и в комнату зашла какая-то женщина – скорее всего мать Витали. За ней спокойно вошёл Эмир. – Витя, Господи, ты тут как? Как же ты умудрился?! Ты нормально себя чувствуешь? Зачем ты это сделал, почему?! Как же я не углядела?! – восклицала она, подойдя к решётке. Её метало от злости и искреннего беспокойства за ребёнка до чувства вины за произошедшее. Кашоков незаметно открыл дверь в камеру, пропуская мать. Та мигом обняла своего сына, поглаживая по голове, параллельно что-то приговаривая. Затем он подошёл к все ещё сидящему за столом Илье. Чтобы сказать что-то таким образом, чтоб его услышал только Макаров, Эмиру не нужно было наклоняться, но он зачем-то опять это сделал. «Может он так спину разминает», – мелькнуло в голове старшего лейтенанта. – Пока оставим их ненадолго. Выпрямившись, майор отправился к выходу из кабинета, как и Макаров. Выйдя в коридор, Илья упёрся о ближайшую стену и кинул взгляд на часы: до конца рабочего дня осталось всего около двух часов. – Ты же понимаешь, что мы задержимся, – утвердительно сказал Кашоков заметя, как напарник смотрит в район запястья. – А оно редко, когда иначе, – последовал вздох. Сначала они стояли молча, а когда Эмир ушел Илья остался наедине со своими мыслями. Наблюдать за окружающей суматохой было даже умиротворяюще: кто-то пролил кофе на рубашку, громко из-за этого выругавшись; кто-то пару раз постучал головой об стол, молясь, чтобы программа сохранила последние изменения в файле; кто-то находился в бурном обсуждении дела. Макаров заметил Позова и Шастуна, которые вернулись с перекура. Видимо почувствовав, что на него смотрят, Шастун нашёл взглядом Илью и улыбнулся ему. Старший лейтенант не сразу заметил возвращение напарника – только после того, как услышал скрип дверей справа от себя. Кашоков вернулся в помещение к допрашиваемому, поэтому Илье, со скрипом в сердце, пришлось отлипнуть от стены. Когда они оба оказались внутри, мать уже успокоилась и готова была слушать. – Основное я вам сообщил при звонке. Вы должны подписать определённые документы, и в принципе можете быть свободны. Дальше делом будет заниматься комиссия по делам несовершеннолетних. Он положил на стол бумаги, за которыми, видимо, ходил, пока Макаров прохлаждался. Женщина села и принялась внимательно изучать документы. Эмир взял свободный стул и поставил его с противоположной стороны стола. Илья, продолжавший стоять за спиной Кашокова, чувствовал себя телохранителем очень солидного авторитета. Даже тут он оставался собранным и элегантным: нога закинута на ногу, руки в замке, спина ровная. Макаров, иногда перенося центр тяжести то на левую, то на правую ногу, отметил, что в отличие от него, Эмир замер, будто превратившись в восковую фигуру. Только моргание и вздымающаяся грудь выдавали в нём живого человека. Хоть всё это время он смотрел напротив себя, Илье казалось, что майор знает, что Макаров не отрывает от него взгляда. – Вот, держите, – сказала женщина, передавая Кашокову листы. Напряжение в голосе и теле говорили о сильном внутреннем волнении, которую она безуспешно пыталась скрыть своим спокойным выражением лица. – Мы пойдём? – Да, можете быть свободны. Услышав это, мать, обняв за сына за плечи, поспешила ретироваться из участка, в надежде сюда никогда больше не возвращаться. Эмир повернулся к Илье лицом, однако теперь, когда майор смотрел снизу вверх, вместо уверенности и отстранённости Макаров увидел толику раздражительности, поэтому он повернул голову к окну. – Надеюсь, её не лишат родительских прав. Женщина она вроде неплохая, – объявил Илья. Ему обычно было всё равно на то, кто и как на него смотрит, но именно от раздражительного взгляда снизу ему становилось некомфортно и неловко. – Думаю обойдётся, – он наконец перестал его мучить, опустив голову. – Пойдем, у нас впереди очень много бумажной работы. – Ммм…моё любимое, – с напускным предвкушением протянул Макаров.

******

– Эй! Макаров не знал, в который раз его зовёт Антон, но точно не в первый, так как его возглас был сердит. – Что такое? – зевая, ответили ему. – И сколько тебе ещё сидеть? – явно смягчившись спросил Шастун. В нём, в отличие от Ильи, ещё плескались остатки энергии. Было ли это из-за кофе, или потому что Антон работал с человеком, которого давно знал и поэтому не тратил силы на пристальное изучение новой фигуры в своей жизни, Макаров не мог сказать. Шастун оглядел рабочее место и коллег (заострив чуть больше внимания на майоре), упёр руки в боки и с еле заметным разочарованием сказал: – Понятно. Я думал мы вместе пойдём, ну раз так…Вот тебе. Он протянул Илье связку из двух ключей и таблетки от домофона. – Этот от верхнего, а это от нижнего замка, – он поочерёдно указал на соответствующие предметы. – Ну адрес же помнишь? – Да я же у тебя не впервые там буду. Конечно, последний раз был более полугода назад, но память меня пока не подводит. Антон опять посмотрел на Эмира, который что-то размеренно печатал на компьютере, как будто этих двоих вообще не существовало. Шастун чуть прищурился, буквально на пару секунд, и устремился к выходу. – Ладно, Макар, до встречи тогда! – крикнул ему уже уходящий Антон. – Я куплю чего-нибудь «увеселительного», – он спародировал пьяную ухмылку, – чтобы отпраздновать твой первый рабочий день у нас! – Давай, бывай, – с усталой, но от этого не менее искренней улыбкой кинул ему вслед Илья. Шастун кивнул и покинул участок. Макаров услышал хмыканье напротив. – Часто к тебе не по имени обращаются? – спросил Эмир с практически отсутствующей заинтересованностью. – Да как-то так повелось. Не помню с какого именно момента. Кашоков никак не отреагировал и молча вернулся к своим рабочим обязанностям. Звук аккуратно ныряющих и выныривающих из клавиатуы клавиш усыплял, но Илья держался. Далеко не в первый раз он в таком состоянии на работе, бывали ситуации и хуже. Чего только ночи после Нового года стоят. Спустя время, когда Макаров почти написал последние слова в отчёте, он вспомнил: – Мужчина, а можно у вас телефончик стрельнуть? – обратился он к напарнику, как будто заигрывал с красивой девушкой. Усталость позволяла Илье несуразно шутить без последующих угрызений совести. Эмир чуть нахмурился, озадаченный такой просьбой. – И часто ты у мужчин номера телефонов стреляешь? – По настроению, – ответил Макаров, протягивая напарнику телефон, чтобы тот вбил в него свой номер. Кашоков посмотрел на него непонятным взглядом, однако телефон принял. Пару секунд повозившись, он вернул его законному владельцу. Старший лейтенант обратился к несчастному документу, но уже с большим воодушевлением, поэтому покончил с ним довольно быстро. – Ну я короче дописал, в папке есть всё. – Да-да, вижу. – Ну я погнал тогда, – он приподнялся с места. – Давай. Эмир протянул ему руку для рукопожатия. Пожимая его в ответ, Илья спросил: – А ты чего здесь ещё остаёшься? Может мне помочь как-то? – Не стоит. Буду сейчас твой отчёт читать. – Тогда я точно погнал, – сказал Макаров, направляясь к выходу из здания. – Ну пока, Макар.