Северное сияние

– Ну и чё? Как он в целом? – спросил Антон, допивая далеко не первый стакан пива. На столе была немного заветренная вяленная рыба, и жалкие крошки, оставшиеся от сушенного кальмара. Другие тарелки были пустыми, и уже плохо помнилось, что в них находилось. Лежащие рядом специальные салфетки, на которые предполагается ставить стаканы, были проигнорированы, вследствие чего пару круглых следов от пива украшали деревянную столешницу. – Не знаю… Нормальный вроде. Профессионал, хули. – Макаров слегка загрузился: на данный момент он мог дать лишь такую характеристику, уже догадываясь, чей образ будет преследовать его перед сном (а может, и в сновидениях непосредственно). – Хм… просто я от ребят, которые тут дольше нас работают, слышал, что он человек непростой, – Антон выдержал паузу, явно что-то вспоминая. – Хотя есть парочка кадров, с которыми Эмир Сергеевич прям в очень хороших отношениях. – Правда? – Илья с недоверием покосился на Шастуна, отставляя в сторону стакан. – Не поверишь…– Антон приблизился к Макару, – Кашоков даже шутит. И – внимание – смеётся. – Да ну… – Илья со смехом в глазах смотрел на товарища. – На самом деле мне кажется я начинаю понимать, как построены его подшучивания. Но, откровенно говоря, не всегда удаётся сообразить, говорит он всерьёз или нет. – Мда, я как-то имел счастье с ним поболтать и теперь понимаю, что он, похоже, меня пару раз всё-таки подъебал, – Шастун прищурился, фокусируясь в пустоту. – Хотя, наверное, ко мне он нейтрален. Антон предался задумчивости. Мягкий диван, на котором они сидели полулёжа, очень располагал к подобному состоянию: развалившись на нём, Илья ощущал себя грезившим Обломовым. Под потолком была простая люстра, из которой струился желтоватый свет. Он аккуратно падал на обеденный стол небольшой кухни, столешницу, плиту, отражался от металлической раковины и некоторых магнитов на голубом холодильнике, создавая домашний уют. – Ты знаешь, у майора ведь совсем незадолго до тебя был напарник. Там ещё история такая… Непонятная, короче. Антон с некоторым усилием подбирал слова в своём пьяном мозгу, рассеянно глядя на Илью, который с неподдельным интересом вслушивался в пока еще связную речь друга. – Вообще-то слухов много ходит, но, по-моему, его товарищ был с криминалом связан. Эмир Сергеевич, когда это выяснил, тут же сообщил, ну и… Вроде как дошло до закрытого судебного процесса. Тогда детали особо не разглашали, да и Кашоков не шибко разговорчивый. И, насколько помню, напарник его вообще не очень приятным человеком был. Я бы сказал отталкивающим. Макаров уставился на дно своего стакана. Мыслей в голове было много, но все они были заглушены алкоголем и доносились до сознания словно через толщу воды. Отчасти ему было любопытно выяснить, что там такого трагичного произошло, и в результате чего майор стал тем, кем является сейчас. Но с другой стороны, намеренно лезть к нему в душу не хотелось. – Он вообще человек-загадка, блин. Поговаривают, было ещё у него дело какое-то жуткое, после которого он прям сильно в себя ушёл и изменился… Короче, Макар, – он хлопнул его рукой по спине, – удачи. Илья на это только неоднозначно хмыкнул. – Но я думаю ему с тобой очень повезло, – продолжал Шастун. – Хотя если он тебя обидит, я ему вообще! – Антон угрожающе затряс кулаком, вызывая тем самым смех Ильи. – Спасибо конечно, но вряд ли до этого дойдёт. Ты же знаешь… – Вот именно! Я, – он ткнул себя указательным пальцем в грудь, – знаю! Ты – добряк, – Шастун икнул. – И слишком быстро людей в сердце запускаешь. За Ильёй действительно водился такой грешок. Его уже начинало раздражать, что он и вправду какой-то «великан-лох».

*****

Илья приземлился на кресло и, несмотря на несильную головную боль, с легкой улыбкой поприветствовал товарища: – Здравствуйте, Эмир Сергеевич! – Здравствуй, – Кашоков кивнул. Его забавляло, что Макаров всё ещё обращается к нему на «вы», но он решил с этим ничего пока не делать. Стало интересно, когда он решится перейти на «ты». Эмир повнимательнее рассмотрел лицо коллеги. Учитывая, что он знал о возможной вчерашней попойке Макара с Антоном, он был удивлён, что Илья достаточно бодр. – Асперин спас? – А может я из тех, кто лишён радости в виде похмелья? – произнёс Илья с вызовом. – На твоё горе Шастун очень разговорчив, когда в хорошем настроении, а их с Дмитрием рабочее место сравнительно недалеко от нас. Как следствие я знаю больше, чем тебе хотелось бы. Макаров повернулся и прикинул расстояние: и вправду близко, но не настолько, чтобы хорошо слышать, о чём там идёт речь. – А вы что, часто подслушиваете про что там разговоры ведутся? – на секунду Илья сам осёкся от своей внезапно проявившейся наглости. – Просто хороший слух, – абсолютно невозмутимо протянул Эмир. – Полезное качество. – Именно. Поэтому если что, – он наклонил голову в бок, – я всё слышу. Макаров скрестил руки на груди. – А на что это вы намекаете? – произнёс он серьёзнее. Он получил лишь отрицательное покачивание в ответ: – Ни на что, – Кашоков выдержал небольшую паузу, проницательно заглядывая Макарову в глаза. – Я прочитал то, что ты писал вчера – неплохая работа, - он смотрел прямо. «Тему переводит. Ну ладно», – Макар решил отпустить эту «угрозу» и вернулся к безмятежному настрою. – Спасибо, – наиграно смущаясь пробурчал Илья. – А как насчёт того охранника? Ну который… – Об этом не думай, я всё сделал, – Эмир глянул на время, которое отображалось на мониторе. – Сегодня или завтра должны позвонить по поводу второго наркомана, так что свой отчёт, – он указал на него рукой, – далеко не убирай. – Понял, – Илья переложил папку поближе к окну, чтобы не мешала, но и находилась близко. Он вспомнил про то, о чём ему рассказывал Антон, а конкретно – про предыдущего напарника Эмира. Из нутра рвалось желание расспросить про него, но он для себя решил, что ещё рано. Посчитав, что диалог пришёл к своему логическому завершению, Макаров вернулся к монитору. Внимание привлёк новый ярлык, который появился в проводнике. – Сбежавший из психиатрической больницы рецидивист, – монотонно прочитал Илья. – Звучит многообещающе. – Имел дело с такими? – Было, – он опустил взгляд вниз. – Но в моём случае рецидивист из тюрьмы сбежал, а не из психушки, – пару мгновений спустя он продолжил, – хотя и с психушкой курьёзный случай выдался. Была середина июня, жара невыносимая. В дурдоме одного… – он подбирал слова, – душевно больного человека хватил тепловой удар, и он начал бредить сильнее обычного. Нам сообщили, что он целует всех людей, которых видит, говоря о том, что является каким-то там противоядием. Ну и пришлось нам втроём в этот зной весь Воронеж оббегать, – уже улыбаясь не смолкал Илья. – И видели бы вы лицо Димы, когда мы с Шастом оттащили этого умалишённого, который чуть его не засосал. Эмир повернулся в сторону рабочего места предыдущих напарников Макарова, ненадолго рассматривая Позова. – Я бы посмотрел. Макар, сохраняя лёгкую улыбку, смотрел на Кашокова, довольный своей маленькой победой – Эмир не проигнорировал историю и не остался равнодушен. Майор перевёл взгляд на Илью. Тот поспешил спрятать свою улыбку. – Пока звонков не поступило, я дела из текучки почитаю, – как будто оправдываясь сказал старший лейтенант. Эмир кивнул, одобряя данное действие, будто знал, что Макарову необходимо это немое согласие. Илья всегда абстрагировался от того, что это реальные дела, потому что представлять, что это всё – произведения, написанные не очень хорошим литературным языком, было проще. Он участвовал в поимках убийц: серийных, массовых, «запойных», ну и, в конце концов, маньяков. Это как будто совершенно другой мир, существующий, но незримый, однако иногда отчего-то проскакивающий в наш. Там людей нет, только жертвы, и те, кого людьми назвать сложно. Тот самый рецидивист являлся довольно типичным случаем, как бы ужасно это ни было. Он убил мать, с которой жил, и его быстро обнаружили, так как он был в нетрезвом состоянии и в одежде, испачканной кровью. Экспертиза установила у него глубокую шизофрению, поэтому он был отправлен на принудительное содержание в психиатрическую больницу. Самое первое дело – как и первая влюблённость – самое ошарашивающее и запоминающееся. Поэтому перед его глазами, хоть и на какую-то ничтожную долю секунды возникали образы, звуки, запахи, ощущения, связанные с первым убийством, которое он расследовал. Ещё будучи младшим лейтенантом, Макаров, вместе со своими верными товарищами, прибыл на место: две девушки, примерно одного возраста, были зарезаны и избиты. Он примерно представлял, что увидит, но то, что может представить мозг, никогда не совпадёт с настоящим ужасом и зверством. Коридор, в котором не горели пару лам, вёл к квартире, старая дверь которой уже была открыта. Аккуратно приближаясь так, чтобы не задеть следы крови на грязном полу, он чувствовал, как запах становился гуще, проникал в лёгкие и сдавливал их. От этого невольно что-то подступало к горлу, но благо у Ильи рвотный рефлекс был слабый, поэтому неприятной ситуации он не создал бы. Оказавшись в прихожей самой квартиры, и, пробегая взглядом по кровавому следу, он увидел мёртвую девушку, тело которой лежало на спине, почти полностью находясь в тени. Одна нога была согнута в колене, слегка возвышаясь; руки раскинуты по бокам: одна из них, брошенная в невольном жесте, вырвалась из тьмы, и её гладил свет из окна, окрашивая в тёмно-алый цвет кровь, стремящуюся засохшими кривыми дорожками к полу. Набравшись сил, Илья приблизился: теперь стало видно всё то, что скрывала тень: большая часть грубых полос находились в районе брюшного отдела. Некоторые были нанесены ударом, но пару представляли из себя длинные, менее глубокие разрезы. Голова была обращена в тень – чтобы её осмотреть, прошлось обойти и присесть на корточки. Даже в этой полутьме была заметна бледнота кожи, которая ярко контрастировала с ещё липким пятном крови, растёкшимся по полу. Роговица помутнела, уже затмевая вытянувшийся зрачок голубых глаз, которые смотрели в никуда. Челюсть была приоткрыта и скошена, нижняя часть лица запачкана красным – перед смертью задыхалась в крови, которая подступала к горлу из-за нарушенного обращения. Обратив внимание на дальний угол, он увидел вторую, которая находилась в сидячем положении. Голова опустилась, короткие светлые волосы опадали, скрывая лицо, как будто чего-то стыдилась. Было видно роковое последствие единственного удара – удара в сердце. В помещении, несмотря на то, что был полдень, и солнце ярко светило белым светом, в помещении было всё красно. Создавалось ощущение, что даже воздух был такого цвета. Когда они вернулись в участок, впервые Антон и Илья вели себя настолько тихо, но этому, впрочем, никто не удивился: почти все сотрудники в участке понимали, что у этих двоих сейчас происходит в голове и в душе. Вернувшись в тот день домой, он не мог заснуть как обычно. Вникая в текст на экране компьютера и рассматривая фотографии, Макаров больше узнавал о криминальной Москве. Много нераскрытых дел, убийства, поражающие своей жестокостью. Главным отличием являлся именно масштаб – огромная сеть наркобизнеса, колоссальная теневая торговля органами. Утонув в этой информации, он потерял счёт времени. Его отвлекла тихая трель телефонного звонка. – Здравствуй, Руст, – Илья отвлёкся на голос коллеги и посмотрел вопросительно. Эмир перевёл на него взгляд. – Понятно, хорошо. Сейчас будем. Кашоков положил телефон в карман и чуть ли не подскочил с места. – Рецидивист объявился. По дороге к машине Илья раздумывал, что достаточно часто подобных нарушителей закона вылавливают быстро, так как, изучив дело, он знал, что их «подопытный» не высокоорганизованный психбольной. Такие как он не умеют в самоорганизацию, их поступки импульсивны и зачастую легко предугадываемы. Заводя машину, Эмир обратился к Илье: – Успел прочитать про него? – Да. И не только, – подтвердил он игриво смотря на майора и чуть щурясь. – Хотите проверить выученный материал? – Макаров ухмыльнулся и поднял бровь. Эмир посмотрел на него искоса. Он ещё не привык к его «репризам», поэтому они выбивали из колеи. Новоиспечённый напарник был слишком положительным и располагал к себе, и эти, порой неловкие шутки (в совокупности с отыгрышами) очень шли его образу. – Вы с Антоном и вправду как братья. Даже интонации похожи, – выдержав небольшую паузу выдохнул Эмир, не в силах игнорировать вопросительный взгляд голубых глаз. – Представляю, как Дмитрию было нелегко. Хорошо, что тебя с Шастуном в напарничество не поставили. А то вы бы больше веселили участок, чем работали. Макаров улыбнулся, вспоминая, как они с Антоном в Воронеже бессовестно развлекали коллег своей придурковатостью, разбавляя серые унылые будни, из-за чего Позов часто давал им по шапке. Но упоминание «постановления в напарничество» напомнило ему слова полковника. – Мне кажется, теперь я понимаю, что Арсений Сергеевич имел ввиду, – озвучил он внезапно вырвавшуюся мысль из головы. Эмир слегка напрягся, стараясь это скрыть. Лицо и вправду не изменилось, но от взгляда Ильи, который достаточно хорошо улавливал малейшие перемены в человеке, не ускользнули его чуть сильнее согнувшиеся локти и вздернутые на момент плечи. Кашоков ничего не спросил. Непринужденная атмосфера по-тихоньку менялась на неловкую. – Думаю, он видел, что мне нужен кто-то вроде вас. Макаров решил продолжить, надеясь избежать дальнейшей недосказанности. Но фраза прозвучала не совсем так, как он хотел, и подтверждение этому были взметнувшиеся вверх брови Кашокова. – Ну в плане… Вы же опытный и спокойный, в какой-то мере даже строгий. При этом рассудительный, – Илье хотелось пробить себе голову кулаком. – А ты не скуп на комплементы и довольно откровенен. До сих пор алкоголь не выветрился, что-ли? Из Макарова вырвался облегчённый смешок. Он мысленно поблагодарил Эмира за то, что тот прервал его поток мыслей. Он впервые испытывал подобного рода неловкость рядом с человеком. А в особенности, с человеком примерно своего возраста. Ему хотелось показать себя с лучшей стороны, чтобы Эмир не считал его поведение слишком ребяческим. Но себе он врать не мог, да и был уверен, что Кашоков отнюдь не приемлет тех, кто строит из себя непонятно кого. Он был хорошим работником полиции, даже очень, и прекрасно об этом осведомлён, поэтому небольшое смущение из-за сказанных слов пришлось быстро отпустить – его работа ответит за него. Илья понял, что они на месте, когда увидел патрульную машину. Около неё стояли два человека, которых он пока не знал. Рассмотреть их пришлось уже выйдя из автомобиля, так как Эмир быстро ретировался и оказался снаружи, а Макаров не собирался медлить. – Здарова, Эмирыч, – картаво поприветствовал его напарника один из полицейских братским рукопожатием. Он был выше Кашокова, волосы тёмные, как и глаза. Забавные оттопыреные маленькие уши добавляли ему какую-то детскую непосредственность. Илья успел разглядеть второго, с которым здоровался майор. Он был низким, и в глаза неохотно бросилась полнота, но она была ему даже к лицу. Большие карие глаза с длинными ресницами, тёмные волосы. «Вообще у этих троих было что-то схожее» – сделал вывод Макаров. – «Только вот Эмир…» – О, а это твой новый напарник? Здрасьте-здрасьте! – потянул ему руку тот, что повыше. – Илья. Приятно познакомиться, – поспешил он ответить на приветственный жест. – Рустам, взаимно. – Надеюсь, он не слишком тебя отчитывает. А то строгий такой, – пожимая руку Макара сказал уже второй. – Тамби, рад знакомству. – Взаимно. Но, честно говоря, Эмир Сергеевич довольно… – Ооо, Эмир Сергеевич, – Рустам иронично процитировал его слова, повернув голову и смотря прямо в лицо Кашокова. – Ты подожди немного, он эту спесь с себя сбросит, и выяснится, что он вполне нормальный и даже приятный человек, – продолжил Тамби. Илья ошарашено улыбнулся: он не ожидал, что кто-то будет так говорить о его напарнике. Видимо это были как раз-таки та пара людей, с которыми Эмир имел близкие отношения. Майор на секунду посмотрел на них с плохо скрываемым возмущением. Вернувшись к своему спокойному, но чуть более раздражённому выражению лица, он сказал: – Мы работать будем, или как? Макаров выпрямился и почему-то отвёл глаза, заметив, что Кашоков перевёл на него взгляд. – Конечно, Эмир Сергеевич, – с такой же язвительной интонацией сказал уже Тамби. – Он у нас тут. Опознай, на всякий случай. – Илья, – спокойно скомандовал Кашоков, указывая головой в сторону обезьянника в бобике. Когда Макаров подошёл ближе к нему, Эмир продолжил. – Ты совсем недавно дело просматривал, нужно твоё экспертное заключение, – он слегка ухмыльнулся, и в этой ухмылке чувствовался какой-то вызов. Подойдя ещё ближе и наклонившись, старший лейтенант посмотрел сквозь отверстия в двери. Свет попадал через окна в передней части машины, и лицо задерженного было отчётливо видно. Оно полностью совпадало с тем, которое Илья видел с утра на мониторе: мужчина лет за сорок, с сильно выделяющимися скулами, впалые глаза, высокий лоб, который едва прикрывала редкая короткая чёлка. – Лица я запоминаю хорошо, поэтому да – это он. Смотревший до этого в стену человек резко повернулся в сторону полицейского, и произнёс сухим голосом: – Долго ещё пялить будешь? – Сколько посчитаю нужным, – спокойно ответил Макаров, отстраняясь от двери. Эмир смотрел на него изучающе. – Мы сейчас его обратно везём? – Да. Они, – он указал в сторону патрульных, – нам помогут довести, а я там с работником стационара поговорю. Так что придётся тебе с ними немного времени провести, – Кашоков поправил очки. – Хоть немного отдохнёшь от занудства! – крикнул ему вдогонку Рустам, когда они с Эмиром уже садились в машину. Доехав до места и отведя вместе с новыми товарищами сбежавшего больного в его палату, Илья сел на скамейку, которая, наверное, есть в каждой больнице. Он не обращал внимание на её коридоры и медперсонал, расхаживающий или спешащий куда-то, так как всё это время рассматривал Кашокова, пока тот разговаривал с врачом. Илья исследовал его фигуру сверху вниз, запоминал его жестикуляцию, каждый поворот головы, следил за тем, как брови лишь изредка поднимаются вверх, а уголки губ иногда слегка опускаются вниз, выражая удивление. Внутренне он оправдал такое внимание к Эмиру тем, что это было элементарное любопытство к новому человеку. Вопрос о его предыдущем напарнике всё ещё не оставлял в покое, ведь когда ты проходишь с человеком через многое, а в особенности через то, что касается криминала, вы волей-неволей становитесь друг для друга опорой, чуть ли не семьёй. – Мне интересно, когда он уже расслабится в твоём присутствии, – отвлёк его Тамби. – Знаешь, он ведь тот ещё ухарь и приколист, особенно когда не думает о работе. – А он вообще от неё отвлекается? – Макаров нехотя оторвал взгляд и перевёл его на Тамби. – Да не то чтобы... В университете, например, нетрудно догадаться, что Эмир заучкой был, но всё же иногда давал себе право на непринуждённость. В диалог подключился Рустам: – А помнишь то, как он меня по песням гонял? Тамби хохотнул, а Илья с интересом пытливо уставился на этих двоих. – Один раз Рустам так много пел за день, что в конец достал всех, и Эмир ему такой: «Да ты заебёшь! Раз такой музыкальный, давай так: ты – радио, а я тебя буду переключать». Макарова позабавило то, как похоже Тамби отыгрывал Эмира. – И я такой: погнали, – подхватил Рустам. – И долго тебя гоняли? – с неподдельным любопытством спросил Илья. – Ну-у… Прилично. – Справедливости ради, он ни разу не повторил хоть одну песню, – уже сильнее посмеиваясь, уточнил Тамби. – А вы, получается, с ним давно знакомы? – Макаров был рад возможности узнать о Кашокове больше, тем более, ему раскрывалась совершенно другая его сторона. – Да мы ж с одного города, в университете вместе учились, – объяснил Тамби. – А-а… – протянул Илья. – Он ещё не начал тебе читать лекции про Нальчик? – Макаров отрицательно помотал головой. – Удивительно. Ну, значит, жди, – Рустам улыбался с оттенком ехидства. – Блин, а помнишь тот легендарный анекдот про осу? – обратился он к Тамби, и они оба тут же посмеялись, а последний ещё и негромко хлопнул себя по ноге. – Видит Грузин осу, и такой: аса, аса! – Рустам отыгрывал с характерными движениями, напоминающими лезгинку. – А оса така: Грузин, Грузин! – продолжил второй полицейский. Макаров нарочито серьёзным задумчивым лицом обратился к потолку, как будто его вердикт действительно что-то решал. – Что-то на уровне анекдотов про поручика Ржевского, – он выдержал театральную паузу. – Пойдёт. Я в университете шутил куда хуже, так что вообще – одобряю, – он увидел интерес в глазах собеседников, и уже хотел удовлетворить их любопытство какой-нибудь неловкой историей из своих студенческих годов, но его прервали. – А вы, как погляжу, развлекаетесь, – Кашоков, однако, не выглядел так строго, как хотел бы, но в его тоне присутствовал неприятный холодок. – Ну простите, Эмир Сергеевич, – оба патрульных опустили голову, словно дети, которые сорвали урок, и перед ними теперь стоит раздражённая учительница. – Каюсь, – подключился Макаров. – И ты туда же? – на мгновение он повернул голову в его сторону. – Плохо вы на него влияете. Выйдя из больницы, они начали прощаться: классическая процедура пожимания рук. – Пока, Илья. Пиздатый ты мужик, я уверен, – похлопал его по спине Рустам. – Надеюсь ещё пересечёмся. Но, разумеется, в более приятных обстоятельствах, – Тамби кивнул головой. – Согласен, – ухмыляясь, подтвердил Макар. В дороге Илья обдумывал рассказанное новоиспечёнными товарищами, стараясь запомнить как можно больше. Он хотел ещё ближе узнавать своего напарника, который вдруг чем-то отдалённо напоминал Позова, но лишь по первому впечатлению. На подкорке сознания опять завис вопрос о его предыдущем напарнике. Незнакомые улицы вели их обратно в участок, сопровождаемые панельными зданиями, которые сменялись деревьями с ещё не появившейся листвой. Сугробы не успели до конца растаять. Только сейчас он обратил внимание на то, что вечерело: время как всегда неумолимо бежало, и бежало оно в тишине, ведь на протяжении всей дороги никто из них не сказал ни слова. Эмир уселся в кресло и тут же принялся работать, видимо записывая то, что ему удалось обсудить с работником в больнице. Илья исчерпал свой лимит концентрации на работе за сегодня, да и скоро будет конец рабочего дня. Он периодически посматривал на Кашокова, отвлекаясь от прочтения дел. – Эмир Сергеевич, а вы…– Макаров передумал задавать этот вопрос, но слишком поздно, из-за чего возникла пауза. Кашоков обратил на него внимание, глядя открыто прямо в глаза. – Слушаю, – произнёс он ровным тоном. Возможно даже что-то вроде заинтересованности проскочило в его взгляде, но, скорее всего, Илье показалось. – Давно… знакомы с Рустамом и Тамби? – тут же сымпровизировал Макар. Конечно, он уже знал ответ на свой вопрос, но сказанного не воротишь. Надеясь скрыть то, что он сначала хотел задать другой вопрос и из-за этого стушевался, он не отводил взгляд. Наверное, это был их самый долгий зрительный контакт. – Давно. Но они вдвоём куда дольше – ещё со школы, – он принял более непринуждённый вид. – Вообще они хорошие полицейские, работяги, что называется. Только вот иногда, конечно, могут лишнего наговорить. Да и те ещё потешники. – Но вы, судя по тому, что рассказал Рустам, тоже… – Что он рассказал? – перебили его. Брови немного сдвинулись к переносице. – Да ничего криминального, – Илья махнул рукой, будто отсёк его переживания. – Про то, как вы его по песням гоняли, делая вид, что он радио. Эмир прищурился. – И про тот прикол, там, где оса говорила «грузин, грузин». Эмир приложил ладонь к лицу, прикрывая ей лоб и глаза и выдохнул, как будто даже с горечью. – М-да… Ну ладно, будем считать один-один. Всё-таки я тоже знаю про тебя всякие подробности, – он опёрся скрещенными руками о стол и посмотрел в сторону ещё не собиравшихся уходить Позова и Шастуна. – Хотя, если считать каждую из них, то счёт будет ох каким неравным. Илья склонил голову вбок и пришёл к выводу, что ему ещё рано узнавать более личную информацию о Кашокове, тем более такую сокровенную, как про бывшего напарника. Пока рано.