Северное сияние

– Дом, милый дом. – Это не твой дом. С этим диалогом в квартиру Эмира зашли Нурлан и Алексей. – Вы на конспирацию решили вообще забить? – недовольно поинтересовался Кашоков. – Если Арсений Сергеевич захочет что-то узнать – узнает, – Нурлан повесил пальто на крючок. Обернувшись, он увидел, что Алексей уже поставил дипломат на комод и только снял плащ, так что он быстро перехватил его вещь и повесил рядом со своей. – И то верно. Но я понимаю Лёха, но ты, Нур… – немного разочарованно протянул Эмир. – Да мы на самом деле в разное время вошли, только кто-то ехал на лифте, а кто-то… – Их терпеть не может, – закончил за него Щербаков. Нурлан сверху вниз глянул на коллегу, на что тот сделал жест, как-бы говорящий: «ну а что я могу поделать». – Вы там тапки найдёте? Не дай Бог мне грязь занесёте дальше ковра у двери, – прокричал с кухни Эмир, ушедший туда как только его друзья вошли в квартиру. Лёха глянул на многострадальный ковёр. Коричневый короткий ворс украшали старые тёмные пятна, к которым добавились мокрые следы. – Он у тебя, конечно… видавший виды, – заключил Алексей. – Да сменю скоро. Вы там так и будете толпиться? Лёха, снимая кроссовки (и абсолютно нещадно наступая на пятки), хотел было ответить, что ждёт пока почти двухметровое тело Сабурова наконец потеснится в узком проёме, но его остановили своевременно прилетевшие прямо под ноги тапки. Он вопросительно глянул на Нурлана. Тот отвернулся и направился на кухню, напоследок кинув краткое: – Ты бы там ещё год копался. Не за что. Кухня представляла из себя небольшое светлое помещение, чистое и не перегруженное лишними вещами. В ближайшем ко входу углу находился мерно гудящий холодильник. Люстра, представляющая из себя 5 накрытых общим плафоном ламп, не была включена, так как на улице ещё только начинало смеркаться. Эмир времени не терял: на тёмно-коричневом столе уже стояли три кружки, вот только одна из них имела бросающееся в глаза отличие: из-за нарисованных на ней разноцветных машинок, она была больше похожа на детскую. Предприимчивый и привыкший добиваться своего Алексей зарезервировал чашку как только её увидел на полке кухонного шкафа, ещё нераспакованную, так что Кашокову пришлось судорожно искать другой подарок для ребёнка напарника. Бывшего напарника. Стул, на котором лежала тонкая подушка, жалобно скрипнул под тяжестью веса Нурлана. Он не очень любил сидеть с противоположной стороны, так как там находился диван, из-за которого было бы сложно вылезти при необходимости. Несмотря на свои габариты, адвокат обладал удивительной способностью передвигаться практически бесшумно, однако оставаться незамеченным у него не всегда получалось, поэтому Эмир совсем не удивился, услышав голос за своей спиной. – Каждый раз поражаюсь, как у тебя получается сохранять такую чистоту. Учитывая то, что времени на уборку вообще нет. Майор отвернулся от прилегающей к стене столешницы. Посмотрев на тёмный ламинат, он обречённо ответил: – Времени не хватает развести бардак. Нурлан по-доброму ухмыльнулся. Он видел, что общепринятое понятие «дома» у Эмира отсутствует. Алексей появился на кухне неожиданно. Вообще слово «неожиданно» являлось неотъемлемой характеристикой этого человека. Он положил на стол папку с бумагами, а затем плюхнулся на своё излюбленное место: тот самый диван, прямо напротив Нурлана. Разливая чай, Эмир решил всё-таки перейти к делу, ставшему предлогом для этой встречи. Увидев на столе папку, где находились те самые бумаги, о которых говорил Алексей в здании суда, он задал логичный вопрос: – Ты остальное принёс? Не рассчитав силу, Алексей швырнул флешку на стол, из-за чего та прокатилась и чуть было не грохнулась на пол, однако Нурлан, благодаря своей быстрой реакции, успел спасти её от смертоносного падения. Он вопросительно-осудительно глянул на коллегу, но тот сделал вид, что всё так и было задумано. Эмир сел рядом с Сабуровым и уже хотел расспросить адвоката напротив, но тот успел его опередить. – Я знаю эту твою позу и взгляд: не надо тут свои ментовские допросы вести, – говоря это, Лёха кивнул головой, обозначая то, как сидит Эмир. – Ментовских… – выдохнул майор, – спасибо хоть что не мусорских. – Да вы сами друг друга ментами называете! – неловко вскинулся Алексей. – Мы можем друг друга так называть, а вот вы, – он положил левую руку на стол, указывая на адвоката, – нет. Тебе просто повезло, что я хороший друг, – он сложил руки на груди, не меняя своего холодного взгляда. – Короче, насчёт того, что нам удалось раскопать, – перешёл к делу Нурлан. – Конечно, всех подробностей выяснить не получилось, но в общем, – на этом моменте он остановился, и, услышав шёпотом фразу Алексея «и целом», продолжил, – сейчас он находится в Бутырке. Следствие ещё ведётся, но… – он замолчал, перевёл взгляд на своего коллегу. Тот поджал губы, не находя, что сказать. Это было редким явлением. Эмир прикрыл лицо рукой, слегка надавливая на глаза: – Были найдены ещё жертвы? – тихо, но уверенно уточнил он. – Да, – непривычно низко ответил Алексей, – и, честно говоря, список увеличился… – До двадцати трёх человек, – продолжил за него Нурлан. Эмир тихо выдохнул. – Ясно. Он запустил руку в короткие волосы, чуть почесал висок. Сам не понимал, что испытывал: наверное, будет разбираться с этим весь оставшийся день, если, конечно, не вызовут на работу. – Девочка сейчас у двоюродной тёти по материнской линии. Ты её знаешь? – уточнил Нурлан, сложив руки на стол. – Да. Он уставился в стол, сощурив глаза. Только сейчас понял, что где-то оставил очки. – В общем и целом, всё в подробностях есть вот тут, – Нурлан, наконец, передал флешку ему в руку. – Ты уверен, что хочешь в это зарыться? Я понимаю, вы вместе долго работали, но может пора уже… Он почувствовал осуждающий взгляд Алексея, поэтому запнулся. – Я не могу это просто так бросить. Возможно, это один из самых опрометчивых поступков в моей жизни, – он ухмыльнулся. – Учитывая то, что информация, находящаяся на флешке, получена не совсем законным путём. – Не знаю я такого закона, – Алексей гордо поднял голову вверх и вбок, подставляясь под лучи лампы. Спустя пару мгновений он вернулся к исходному положению. Тем временем на лице Эмира отразились сомнения с оттенком горечи. Он прокручивал маленький предмет чёрного цвета между большим и указательным пальцами. – Ты не переходишь грань и не становишься таким как он. Только попробуй начать сравнивать то, что сделал он, с тем, что делаешь ты, – поучительно высказался Алексей. – Сам же мне говорил про «допустимое зло». – Что-то я не совсем улавливаю твой посыл, – улыбнулся Эмир. Он знал, что его друг имеет пагубную привычку путаться в словах и нарушать логическую последовательность в построении предложений, когда пытается от всего сердца поддержать. Однако его порывы были настолько искренними, что Лёхе несмотря ни на что удавалось мастерски успокаивать людей. В большинстве случаев. – Я всё-таки нахожусь не в той степени отчаяния, когда перестаёшь мало-мальски объективно оценивать поступки, – Эмир нервно провёл рукой по шее, – наверное… Нурлан всё это время спокойно пил чай, периодически посматривая то на Кашокова, то на Алексея. Его товарищи порой на удивление легко поддавались упадническим настроениям. Хотя, признаться честно, нынешняя ситуация к этим настроениям располагала как нельзя лучше. – Да и не забывай, что самый опрометчивый поступок ты совершил, когда решил, что справишься с одним серьёзным делом в одиночку… – с упрёком сказал Алексей. – Лёх, чай кстати вкусный, попей, – укоризненно вставил Сабуров. – Это ты так меня заткнуть пытаешься? – Да. Эмир еле слышно фыркнул. – Ладно, пока оставим это всё, – он спрятал флешку в карман спортивных домашних штанов. – Нур, расскажи, что там по итогу было то с последним делом? А то я знаю эту историю только с одной стороны. Алексей недовольно глянул исподлобья на Кашокова. – Короче, дело было так…

***

В эту ранне-апрельскую ночь Илья мирно спал на диване, так любезно предоставленный ему сердобольным Антоном. В общей пустоте ненасыщенного событиями сна одиноко пролетала обработка ординарных дел, произошедших в последние недели. По-хорошему Макаров должен был жить в общаге до момента, когда ему выдадут квартиру, но он решительно не хотел бы приобретать подобный опыт. Судя по тому, что рассказывали ему иногородние сокурсники в университете, общежитие – это что-то с чем-то. Конечно, в Москве с этим делом было явно проще и лучше, но он всё-таки решил перестраховаться. На самом деле у Ильи были на этот счёт ещё и личные причины: он элементарно соскучился по своему близкому другу. Они стали настолько редко контактировать, что у Макарова начинали появляться гложущие опасения, что он его в конечном итоге потеряет. А так Макаров мог хотя-бы просто находиться рядом, чтобы как-то восполнить навсегда упущенное время. Сквозь вязкую темноту он слышал настойчиво зовущий голос. На фоне звучала безумно раздражающая мелодия, которая в определённый момент резко стала настолько громкой, что Макаров подорвался на своём диване. – Илья! Сука, ёптамать… – сначала громко крикнув, а затем бубня себе под нос выразился Антон. – А? – Макар искренне не понимал причину такого недовольства. Он быстро сделал вывод, что сейчас точно не утро, так как он с лёгкостью вставал по раннему будильнику. – Бэ, блять, – злостно и устало ответил Шастун. Он помахал экраном телефона прямо перед его носом. На нём был входящий вызов. Вот чёрт. Илья судорожно выхватил телефон, и начал поспешно извиняться, пока Антон возвращался в свою кровать с закатанными глазами. – Здрасьте, извините пожалуйста, Эмир Сергеевич, я просто… – Спал? – спросил у него искажённый помехами голос. – Да… – Хорошо, что у тебя такой крепкий сон. Плохо, что звонок такой тихий. В следующий раз ставь нормальную громкость, – холодно и с тенью раздражения сказал Кашоков. Но далее он смягчился, – давай-ка быстрее, адрес я тебе выслал. Будет легче приехать именно из квартиры товарища Шастуна, к ней место ближе. Встретимся уже там. Илья, из-за образовавшейся паузы думал, что разговор окончен и уже собирался завершить звонок, но его опередили: – Ещё одно: не надевай форменную куртку. «Значит, не надо будет сходу выдавать в себе мента», – сделал вывод Макар. Майор завершил звонок. Илья чувствовал себя отвратительно. Помимо того, что он так смачно объебался со звонком, он ещё и бедного Антона раздраконил. – Прости, – тихо и понуро прошептал Макаров. – Ты так мнёшься перед ним… – Шастун немного помычал, – прям как перед тем… Как там его? С…Станислав? – хрипло протянул он. Илью заморозило на долю секунды. В суматохе дел он не успел толком проанализировать их отношения с Эмиром. А то, что упомянул Шастун… Точнее кого, моментально заставило против воли осознать определённые закономерности. Ну и, конечно, знатно подпортило настроение, которое и так было не на высоте. – Спи давай, – Илья встал с кровати и начал её застилать, – и прости за беспокойство. Тон Макара сильно изменился, и это не ушло от рассредоточенного внимания Шастуна. – Ах, да… Болезненные воспоминания. А вот ещё одна неприятная привычка Антона – находясь на границе между сном и реальностью, он может, так сказать, от души «рубить правду-матку». И давить на больное, сам того не желая. Отмахиваясь от нахлынувших с новой интенсивностью мыслей, Макаров начал собираться. Главное не думать об этом лишний раз. Особенно сейчас. Оказавшись на месте, старший лейтенант не сказать, что был удивлён. Ночные бары были частым местом криминальных историй. Зевая, он подошёл к Эмиру. Тот сразу заметил присутствие Макарова, и, пока этот «человек прямоспящий» приближался, всю дорогу смотрел на него с плохо скрываемым осуждением. – Это правда больше не повторится, – Макаров понуро склонил голову. Он понимал, что со стороны скорее всего выглядит как нашкодившая собака. – Я тебе звонил пять раз, и ты серьёзно не услышал? – непонятным тоном задал вопрос майор. Илья помялся. – Меня вообще Антон разбу… – Мда, – не дал Эмир договорить ему. – Антон, наверное, к тому моменту только успел заснуть, – вздохнул Кашоков, будто разбудили его, а не Шастуна. – Был бы я на его месте, сразу бы тебя задушил. – Надеюсь, не придётся, – Илья усмехнулся, – к тому же у меня теперь на вас самая большая громкость стоит. – Так бы сразу, – Эмир удовлетворительно кивнул. Влажный от недавнего дождя асфальт заманчиво отражал свет, переливаясь разными цветами: жёлтый, фиолетовый, зелёный. В нос отдавало характерным запахом после дождя и передавленных тяжёлыми ботинками червей. Столкновение умиротворения и мелочной смерти, как поэтично. – Расскажете чё там и как? Он хотел было двинуться ко входу, но Эмир остановил его, едва коснувшись плеча тыльной стороной ладони. – Терпение, мой друг, – он нырнул обеими руками в карманы, спокойно ища там что-то. Спустя пару секунд достал маленькую аккуратно сложенную тряпочку для очков. – там человечек не в адеквате: угрожал женщине, его начали выпроваживать охранники, а он их, – Эмир издал цокающий звук, – умудрился вырубить. Бармен молодец, успел вызвать нас ещё до совершения возможного убийства, – повествовал он, протирая очки. – Потому что, насколько мне известно, по охранникам ещё рано петь панихиду. Макар понятливо хмыкнул, затем начал продумывать возможные исходы события и варианты поведения. Любой полицейский, особенно в начале своего карьерного пути, неизбежно сталкивается с нестабильными пьяными людьми – это своего рода посвят, поэтому опыта было немало. Он знал, что в девяноста процентов случаев драка неизбежна. Будто уловив направление его мыслей, Эмир сказал: – Обещаешь в случае чего не разнести всё здание? Илья обернул на него голову и непроизвольная лёгкая улыбка проявилась на лице. – Какого вы обо мне мнения, Эмир Сергеевич? Я оскорблён, – Макар добавил серьёзности в голос. – Мы, я так понимаю, делаем вид, что просто пришли выпить? – Абсолютно верно, – Эмир, перед тем как войти в бар, тихо, но не шёпотом, произнёс, – почти все посетители умчались, как только началось столкновение. Остались лишь максимально отчаянные и пьяные кадры. Закончив, он открыл дверь. Макаров последовал за ним. В центре помещения была квадратная стойка, вокруг которой располагались все оставшиеся посетители. Осмотревшись, Илья принял во внимание, что стулья тут крепкие – их ножки были металлическими. В целом атмосфера была расслабляющей и располагающей к веселью, если бы не одно «но»: у входа лежали охранники в бессознательном состоянии. Благо, их тушки были расположены по бокам от дверей, поэтому можно было сделать вид, что Макар с Ильёй их просто не заметили. У барной стойки обнаружилось несколько людей: прямо лицом на белой столешнице лежал один мужчина лет тридцати. Рядом с ним сидел ещё один, в такой же формальной одежде – видимо коллеги – но он ещё умудрялся держаться бодрячком, хоть и было заметно, что ему удаётся это с трудом. Эмир элегантно уселся на барный стул, пока Илья стоял и рассматривал помещение, стараясь запомнить где что находится: края у столешницы были скруглены, недалеко от неё находилась зона с отдельными столиками, буквально в паре метров. На стойке располагались стеклянные графины с водой, в которых отражался свет от светодиодных ламп, висящих на длинных чёрных шнурах. Почувствовав, что на Макарова смотрят сразу несколько людей, он осторожно присел слева от товарища, но в отличие от него более развязно. На фоне играла какая-то песня, пару слов из которой старлей успел зацепить: «ламбада», «бар», «на мне». Странный набор получился. В общем шуме приглушённых разговоров один из них особенно выделялся: чересчур бурное обсуждение заставило Макара прислушаться. В это время Эмир проницательно смотрел на официанта. Тот спустя примерно минуту нервно сглотнул и подошёл ближе. Он начал шёпотом: – Вы пришли не в лучший момент… – Вы нас вызывали, – тихо, но утвердительно ответил Эмир. Макаров внимательно наблюдал за седым мужчиной справа: его одежда была будто такой же пьяной, находящейся в абсолютном беспорядке. Руки сжаты в кулаки, на костяшках виднелись совсем свежие раны. Он выглядел крупным, но сухим. Женщина за ним дрожала, смотря в пустоту в отстранённом ужасе. Глаза были мокрые, голова вжата в плечи. Как только бармен повернулся к этому мужчине боком и обратился к Кашокову, вероятный преступник напрягся. Он заметил, что Илья смотрит на него, и тут же немо вскипел. После того, как Эмир вступил в беседу, тот поднялся и начал медленно к ним подходить. Женщина обняла себя руками и начала прямо на глазах сжиматься ещё сильнее. – Э, мужик, чё смотришь на меня так? – рьяно спросил у старлея мужчина. При этом он очень близко подошёл, кладя напряжённую ладонь на барную стойку, затем сжимая её в кулак. Макаров полностью повернулся к нему. – Что-то не так? – внезапно оскалисто выдал Илья. Он сам от себя такого не ожидал, но его эмпатичная натура не могла оставить без внимания несчастный вид той женщины. Илья почувствовал лёгкое прикосновение к левому предплечью. Он не понял, пытался ли Эмир его успокоить, но на секунду майору и вправду получилось его отвлечь от нарастающей злости. Он немного обернулся на Эмира, быстро кивнул в сторону мужчины, как бы спрашивая: «это наш или нет?». Получив в ответ короткий утвердительный кивок, Илья медленно и аккуратно начал вставать. После того, как Эмир вступил в беседу, тот поднялся и начал медленно к ним подходить. Женщина обняла себя руками и начала прямо на глазах сжиматься ещё сильнее. – Мужчина, вы задержаны за... Он не успел договорить, так как преступник суетливо отшатнулся до зоны со столами. Илья незамедлительно последовал за ним. Макаров с видимым огорчением принял факт, что, если бы дело было днём, он бы не дал этому мужику так легко ретироваться. Пьяный резко поднял стул, и когда замахнулся им, Илья только и успел, что подставить правую вытянутую руку с раскрытой ладонью, что было классической ошибкой: при ударе он сразу получил резкую боль и, как следствие, растяжение. Он всегда знал, что ночные выезды – не его конёк. Сбив мужчину с положения равновесия, Илья оттолкнул стул в сторону. Пьяный замешкался, но не выпустил предмет из рук, и когда собирался ещё раз им замахнуться, Илья резко обогнул его, и оказавшись сзади, с силой поднял за шкирятник. Он чуть пронёс тушу в воздухе, описывая дугу с небольшим радиусом, и приложил его повёрнутую в бок голову о столешницу – благо Макаров научился игнорировать боль, когда это необходимо. Стул, который в тот момент был в руках нарушителя, ударился о барную стойку, разбив несколько графинов с водой. Эмир, будто предугадав такое стремительное развитие событий, заблаговременно отодвинулся на безопасное расстояние, поэтому в него ничего не прилетело. Перепуганный бармен вовремя успел отпрянуть и теперь глубоко дышал в противоположном углу квадратной конструкции. Преступник упал на колени. Он был отвлечён острой головной болью, а Эмир мигом оказался возле него и сковал наручниками. Забавно то, что почти никто из посетителей бара не обратил внимания на происходящее, кроме спутницы преступника и того мужчины в костюме рядом. – Патрульные должны быть здесь, – Эмир поднял мужчину на ноги, продолжая держать за сомкнутые наручники. Он обратил внимание на то, как Илья потирал правую руку в кисти. Заметив это, Макаров тут же прекратил. Кашоков устало осмотрел помещение на предмет разрушений: стеклянные осколки от графинов беспорядочно рассыпались по столешнице, а небольшая их часть по полу, частями утопая в воде. Стул, перевалившийся за барную стойку с неприятным шумом, слегка покачивающиеся лампы над ней. Эмир перевёл взгляд прямо на Илью, подняв брови. – Это, считайте, что я ничего не разнёс, – так же устало ухмыляясь произнёс старлей. Затем он обратился к бармену: – Вы в порядке? Тот откинул правой рукой волосы со лба и мелко закивал. – А я ведь всего третий день работаю… – тихо на пролепетал он, на что Илья грустно и понимающе улыбнулся. Вернувшись к своему коллеге, Макаров хотел было предложить свою помощь, однако Эмир ему этого не позволил. – Скорая на подходе, а с этим я сам справлюсь, – даже не поворачиваясь к нему лицом и как-то отстранённо сказал он. Прошло чуть меньше пяти минут, как они уже были освобождены от всей возни на этом месте и могли ехать в участок. Пьянчуга сидел в машине за решёткой, санитары выносили охранников. Илья нарочно не хотел узнавать, выжили они или нет: это он и так скоро узнает, а дополнительное самогрызение ему сейчас вообще ни к чему. Усевшись по-удобнее и пристегнувшись, он выдохнул. Эмир ещё возился с ремнём безопасности (видимо, опять заел – такое с ними часто случается), так что Илья пока решил оглядеть их «товарища» сзади. Тот посмотрел на него косо и с яростью. – Морда протокольная, – вместе со слюной вылетело у него изо рта. Поворачиваясь обратно и шёпотом произнеся «ну хоть не ебло», Макаров уставился на лобовое стекло, по которому уже накрапывал мелкий дождь. Эмир в тишине завёл машину. Илья тайком попытался пару раз прокрутить правой рукой в запястье. Да, это было довольно неприятное растяжение, но пройти должно быстро. – Как рука? – безучастно поинтересовался майор, пока выезжал на дорогу. – Не отваливается, – Илья прекратил движения кистью. Эмир коротко кивнул. На протяжении всего пути до участка, у него в голове всё крутилась та песня из бара. Пару раз он даже случайно начал её напевать, на что Кашоков посмотрел на него с ухмылкой. – Да приелась просто, всё никак из головы не выходит, – устало оправдался Илья. Эмир перевёл взгляд на дорогу. – Я вот подумал, как бы она звучала в условном «народном» стиле, – он выдержал небольшую паузу. – С этими всякими ой-эх и тому подобное. Илья принял задумчивое выражение лица. – Интересные, конечно, мысли у вас. Спустя пару секунд Эмир с наигранным раздражением добавил: – Вот теперь, благодаря тебе, она у меня тоже в голове играет. – Виноват.

***

Они успели доехать до участка до утренних пробок, так что прибыв в отдел, было всего полпятого. Сердечно любимая морока с бумагами всё не заканчивалась, особенно у Ильи: ему надо было в подробностях расписать как и почему в баре образовался погром. Эмир украдкой отметил, что сегодня Илья другой, и списать всё на поздний выезд не получится, ведь тот в конце концов полицейский и к подобному должен быть привыкшим. – Не уж то так сильно хочется спать? – с долей сарказма уточнил он. Илья только посмотрел на него нечитаемым взглядом. Что-то явно было не так. Макаров не мог отделаться от мыслей, которые так жестоко и неосторожно подкинул ему Антон, когда напомнил о… нём. И теперь в каждом движении Кашокова он всё больше и больше видел схожесть своего напарника с этим, как выразился Шастун, «болезненным воспоминанием». Кошмар наяву. – Нет-нет, всё в порядке, Эмир Сергеевич. Илья либо не умел врать, либо ему было жутко лень – вывел для себя Эмир. Макаров решил оставить объяснительную об ущербе вследствие проведения оперативным мероприятий до следующего рабочего дня, поэтому с удовольствием наконец выключил компьютер, который работал последние минут пятнадцать чисто для вида. – Ты видимо закончил, – он продолжил, увидев лёгкий кивок. – а рабочий день ещё даже не начался. – Ура… – отрешённо протянул Илья. Тут же он внезапно приободрился. – Хотя подождите. Нам же сейчас по правилам ничего дать не могут. Теперь Макар слегка осудительно зыркнул в сторону Эмира: – Это проверка какая-то? – Я думал ты хотел побольше поработать и помочь другим, – спокойно-издевательски отчеканил Кашоков. – Я не настолько сердобольный, – сухо пробурчал Илья. Эмир о чём-то призадумался на мгновение, затем ровным тоном произнёс: – А я сегодня – да. Поэтому предлагаю свою помощь в качестве извозчика. На лице у Ильи красовалось выражение, обозначающее полное непонимание. Кашоков глянул на него, как на маленького ребёнка. – Если будешь так долго соображать, я тебя подвозить не стану, – без какой-либо издёвки, своим классическим металлически-ровным голосом ответил Эмир. – Это вы так выражаете своё сострадание к моей травме? Эмир на это ничего не ответил. Макаров почувствовал неловкость, поэтому сразу продолжил. – Тогда пойдёмте, мусье извозчик, – он потёр глаза. Уже на улице Илья заметил только-только начинающийся рассвет. Чистое голубое небо на горизонте ещё не успело затянуться облаками и можно было наблюдать прекрасный чистый градиент из алого цвета в фиолетовый, а затем в голубой. Такое небо всегда его успокаивало. Морозность придавала тяжёлое неприятное ощущение к имевшейся усталости, а также означала, что будет гололедица, которую многие так не жалуют. Вот вам и начало апреля, дорогие сограждане. Он молча проследовал за Эмиром по парковке. На самом деле Макаров даже не заметил, как молниеносно пробежали эти полтора месяца в Москве. Рядовые дела быстро вылетали из головы и сегодняшнее со временем присоединится к ним же. Только тянущая боль в руке заставит не забывать о нём ближайшие пару-тройку дней, но затем оно тоже отправится в самые закрома ума. Но Илья всегда отчётливо помнил каждое условное «фи» напарника, каждую незначительную вещь, которая заставляла его хоть немного улыбнуться. Он заметил, что каждый раз, когда пополковник вызывает Эмира в кабинет, он сильнее сжимает челюсть и чуть прищуривает глаза. Перед тем, как войти в кабинет, всегда протирает очки. В этом не должно было быть ничего удивительного, начальник всё-таки, однако Илья ощущал, что всё не так просто: на сцене слишком мало света, из-за чего главные действующие лица видны не так отчётливо. – Нам сюда. Рено Дастер, белая. Почему-то выглядела донельзя правильной в отношении майора. В салоне было чисто, прямо-таки идеально чисто. Отсутствовали всякие дополнительные атрибуты, по типу пахнущих штук, висящих на зеркале заднего вида. Как будто эту машину только-только купили. Единственное, что выделялось, так это руль: он как-будто был дороже всего, что есть в машине. – Это Лёха подогнал, – Илья удивлённо взглянул на Эмира. – Просто ты так на него уставился, – продолжил он, пристёгиваясь. – Я даже толком не успел сформулировать вопрос в голове, а вы уже на него ответили… Мне кажется, что скоро вообще не нужно будет что-то спрашивать или говорить. – Да брось. Ты часто делаешь выводы насчёт некоторых вещей быстрее и более развёрнуто, чем я, – он покрутил шеей, видимо для того, чтобы приободриться. – Да и реплики твои бывают… потешны. – Эмир явно подбирал подходящее слово. – Приятно слышать. Особенно последнее, – улыбнулся Илья с закрытыми глазами. Поездка проходила в уже привычной тишине. Было слышно, как тихо и отлажено работает двигатель. За окнами мелькали периодические шумы почти проснувшегося города. На фоне очень тихо играло радио. В какой-то момент, когда они уже подъезжали к дому Макарова, заиграла та самая ламбада, на что у обоих была реакция «да ну». Только у одного – немая, ограниченная вздохом, а у другого – весьма активная. Но никто не переключил. – Спасибо большое, что подвезли, – искренне поблагодарил Илья. – удивлён, что у вас есть машина. – Я не выгляжу настолько бедно, – отметил Эмир, поправляя очки. Илья вообще не хотел задеть его, но отказывающийся нормально работать мозг делал своё дело. Вдобавок к этому добавлялся убаюкивающий уют тёплого салона автомобиля. – Я не это имел ввиду. Переформулирую: удивлён, что машина находилась возле участка. – Я предусмотрителен. «Как же полон он загадок» – иронично пронеслось в голове Макарова. – Ну, до свидания, – Илья протянул ушибленную руку и тут же втянул воздух сквозь зубы. Эмир спокойно отметил: – Ты бы поаккуратней с этим был, – Кашоков пару раз хлопнул его по его левому плечу. – Давай, до завтра. – До свидания. Он уже начал выбираться из автомобиля, когда Эмир решил добавить: – Передавай Антону привет, – эта фраза прозвучала язвительно. – Есть, товарищ майор. Он аккуратно захлопнул дверь. Пока медленно брёл к подъезду, один раз всё же обернулся. Учитывая то, что Илья некоторое время назад слышал звук трения шин об асфальт, означавших, что машина уже уехала, это было абсолютным глупым решением. В квартире его ждал относительно бодрый Шастун. – Ну, доброе утро, – Антон иронично протянул последние два слова. – Чё как там у вас? Илья махнул рукой, немо кидая фразу «потом расскажу» и направился в комнату. Лениво сняв всё лишнее, он небрежно облачился в домашнее, и откинулся на застеленный диван. Темнота начала приходить быстро, однако усталость держала его в смутной бодрости, что сильно резало изнеможённого Макарова без ножа. Но к сожалению, когда он уже дремал, мозг не дал ему спокойно забыться в более глубокой фазе сна. Перед глазами размыто предстал знакомый силуэт, который окружала до боли родная обстановка. Услышав знакомый голос, Илья прямо-таки задохнулся. Может, в этот момент он как-то неудачно расположился на диване. Тогда Илья был ещё мал, но уже начал значительно вытягиваться в росте. Волосы небрежно торчали в разные стороны, яркие веснушки подсвечивались солнцем. Передний двор дачи, позднее лето. Отец пыхтел над мангалом, мать что-то готовила в доме, а за столом, который Станислав самостоятельно вынес во двор, сидели маленький Илья и друг их семьи. Оба нарезали овощи. «Дядя Стас», как его называл Макаров, часто бывал в гостях, но в последнее время всё реже и реже. Служба всё-таки дело непростое, а когда выдаётся возможность вырваться на дачу к друзьям – надо брать от этого всё. Илья всё никак не мог унять своего любопытства: каждая байка из полицейской жизни этого мужчины приводила его в восторг. Мужчина с нечитаемым лицом слушал все его вопросы: глаза у Стаса были голубыми, но на порядок светлее, чем у Ильи. Тёмные, чуть отросшие мелкие кудри слегка спадали на лоб, скрывая мимические морщины, образовавшиеся из-за активной мимики в юношестве: такой вывод сделал мальчик, так как ни разу не видел сильных перемен в лице тридцати трёх-летнего мужчины. – Дядя Стас, а как– – Станислав Александрович, – спокойным хриплым голосом перебили его. – если решил, что хочешь пойти в полицию – привыкай. Глаза тринадцатилетнего мальчика сверкали словно отполированный хрусталь, в то время как лицо его наставника оставалось абсолютно неизменным. Он даже не заметил, как рука Станислава перехватила его ладонь, в которой он держал нож, пока резал огурец: мужчина спас маленького Илью от пореза на пальце. – Не отвлекайся. Там, – он отпустил его руку и указал ей куда-то в небо, а мальчишка уставился в это абстрактное направление – потеря концентрации будет означать смерть. Мальчик несколько секунд что-то обдумывал, а потом резко выкрикнул, сопровождая возглас жестом «отдаю честь»: – Понял, Станиславсаныч! Брови мужчины на секунду приняли непонятный излом. Теперь Илья будет стараться отслеживать каждое изменение в лице наставника. Он был уверен, что если уважит его – непременно станет отличным человеком, когда вырастет.