Северное сияние

– Как думаете… Может сходим выпить за знакомство? – Макаров ненавязчиво постарался изобразить будничный тон: ему потребовалась целая пара недель общения, чтобы отважиться на такой шаг. За это время Илья предпринял несколько попыток разузнать хотя-бы малую крупицу информации о коллеге, но что-то постоянно отвлекало, ведь работа, особенно в ранний весенний период, к спокойным праздным беседам не располагала. Удалось лишь выяснить, что в одиночку Эмир работает совсем недавно, но причин этому толком никто не знает, а осведомлённые (насколько понял Илья, ими были Тамби, Рустам, Арсений Сергеевич и спецназ) – непреклонно молчат. Исходя из этих фактов, Макаров смирился с мыслью, что его вопрос довольно странный, учитывая сколько времени уже прошло, но всё-таки решился, и лучше повода для такого сближения пока не придумал. Как-никак, если они будут работать вместе в долгосрочной перспективе, на что Илья очень надеялся, нужно отбросить сковывающую робость. – Не поздновато-ли? – ухмыльнувшись, справедливо уточнил Эмир. Но почти сразу продолжил: – Я за, но только не алкоголь, – произнёс он, как-то странно отведя глаза. – Как только выдастся время, думаю, да. Макаров с облегчением выдохнул. Они опять ехали, но уже в зал суда: нужно было удовлетворить ходатайство насчёт меры наказания для Володи. чтобы учли обстоятельства его неуравновешенного психического состояния. По показаниям его друга они смогли найти информацию о том самом пожаре, и о его отце: оказалось, что тот был человеком непростым – воевал в Афгане, заработал сильную контузию и шрамы почти на всё тело от взрыва. Чудом было то, что он вообще выжил. Пожар произошёл в деревне недалеко от Москвы, причиной возгорания эксперты установили огонь из печи, который неконтролируемо распространился по дому. Занимаясь изучением этого документа, Илья отчётливо представлял ужасающую картину происходящего. Возможно, даже чересчур отчётливо, так как слишком явные образы вырезались в его голове, подобно узорам, создаваемым мастерами резьбы по дереву. Володя и его мать мирно спали, не дожидаясь отца, который должен был вернуться с работы ещё очень нескоро. Мальчик проснулся уже будучи окружённым огнём, но кое-как смог выбраться в коридор: комната матери находилась ближе к камину, и очевидно, что он намеревался спасти её любой ценой. Дым застилал глаза, проникал в легкие, но Володя отчаянно стремился к открытой горящей двери, которой, к его ужасу, там не оказалось, и он, подгоняемый огнём и уже разваливающимся деревянным потолком, спотыкаясь, направился в гостиную. Левую ногу в один момент ошпарило. Всё тяжелее становилось дышать, тело будто каменело. Он увидел мать, когда та безуспешно отшатывалась от огня: видимо долго пыталась его затушить, судя по тому, как она кашляла и задыхалась. Её некогда нежные руки и правая щека были уродливо прожжены. Ковёр, который висел до этого на белой стене, догорал уже на полу; их мягкий диван, который имел характерные пролежни, так же был во власти бушующего пламени. Стёкла серванта лопнули, а лак, которым были покрыты все деревянные части, визжал, периодически взрывался, будто аплодируя всему происходящему. Мать начала медленно скатываться на пол. Сын замер и не мог ничего сделать, а мать всё задыхалась, не в состоянии что-то сказать. Волосы её вспыхнули, и быстро завились, как какой-то дешёвый пластик, резко сокращаясь в длине. Противный запах, шедший от этой реакции, смешивался с запахом горящей древесины. Жуткий треск, шум от огня и разваливающегося дерева проникал прямо в мозг. В какой-то момент мальчик заметил, что мама уже не дышит и постепенно покрывается волдырями. Два из них уже успели набухнуть и лопнуть. Её пустой взгляд иногда мигал через огонь, находящемся в неистовом плясе, и устремлялся на маленького Володю. Картина резко поменялась, и он сам не понял, как оказался на улице. Крыша дома постепенно съезжала и освещала участок пожиравшим её огнём. Всё это время отец крепко держал его за шиворот. До здания суда Илья с Эмиром ехали молча под тихую музыку из радио, на котором в какой-то момент заиграл Бернес. К сожалению, песня про «дорогую подругу мою» оборвалась на полуслове, так как Эмир безжалостным жестом провернул ключи зажигания, когда они прибыли на место. Нагретый их взаимным дыханием теплый салон покидать вообще не хотелось, но перемёрзшая слякоть за окном ждала, как и судебный процесс, который, как надеялся Илья, станет финалом их истории с двумя молодыми людьми. Когда они только подоспели к пришедшему в сознание Володе, Илья не ожидал увидеть того, что произошло под конец их встречи: тот начал бредить, просил доказать, что он сейчас в реальном мире; глаза его слезились каждый раз, когда он смотрел на невозмутимую санитарку. Периодически пальцы на руках неестественно выгибались, а сами конечности будто бы поменялись с телом функционалом: сначала действовали они, а потом уже всё остальное реагировало на это мудрёное воздействие. Илья интуитивно наклонил голову вбок и вниз, и чутьё его не подвело: Эмир глянул так, будто пытался вытащить его из более глубокой, чем обычно, задумчивости. Макаров послушался этого немого призыва и уже осмысленно огляделся. Здание суда выглядело как старая порванная рукопись, которую раз за разом безуспешно пытались восстановить некачественными методами. На первых этажах верх окон был закруглён, выше шли стандартные прямоугольные. Каждый ряд, в который они выстраивались, окантовывали прямоугольные полуколонны, наверху которых были замысловатые барельефы. В целом здание напоминало что-то петербургское: Илья был в северной столице очень давно, но ему показалось, что такое строение прекрасно бы вписалось на каком-нибудь Обводном канале. Внутри были сухие невзрачные коридоры, тяжёлые коричневые двери, скрипящий в некоторых местах пол. Илья шёл за напарником, так как в этом месте был впервые и про себя отметил, что Эмир гораздо более активен, чем обычно. Хотя, в его случае, стоило сказать, что он просто на время откинул свой безэмоциональный покров. Было ли это из-за суда? Отчего-то Илье казалось, что нет. Беспечно прослушав начало процесса, он обратил внимание на происходящее только когда услышал голос напарника. – Прошу у суда возможность принять во внимание ходатайство о мере пресечения: согласно психологической и медицинской экспертизам установлено, что подсудимый является наркозависимым, и, следовательно, на данный момент ему необходима отсрочка отбывания наказания, в связи с этим фактором. Эмир передал бумагу судье. Женщина лет 30 приняла её элегантным жестом руки, сопровождаемым легким шумом мантии. Тёмные глаза быстро пробежались по документу. Отдалённо послышались раздражённой женский голос: видимо за стеной тоже шёл процесс, да ещё и весьма бурный. Спустя мгновение, судья ответила низко и уверенно: – Суду надо удалиться на совещание. Все поднялись с мест, провожая взглядом эту жесткую, но утончённую женщину. Когда она скрылась за дверьми, Илья вопросительно указал головой на выход, на что Эмир ему коротко кивнул. Их работа на этом была закончена. Когда они вышли из зала, Илья обронил: – Странно, что адвокат не додумался использовать этот ход. Видимо, неопытный ещё. – Или, что более вероятно, ему было всё равно. Хотя, судя по его убитому лицу, у него есть дела посерьёзнее. – И поэтому он взял в расчёт то, что это очевидный аргумент, и решил, что полицейским будет выгодно его использовать в любом случае, так как если этот факт останется без внимания, этим самым полицейским прилетит. Прагматично. – Согласен, – отозвался Эмир. Нахмурив брови, как это бывает, когда он пытается чётче сформулировать мысль, Кашоков спокойно произнёс: – Надо подождать одного моего приятеля. Он занимается делом в соседнем зале. Эмир сказал это так, будто просил о чём-то, но при этом прекрасно знал, что его товарищ не посмеет ему отказать. Такое было впервые, и теперь Илья наконец понял, почему поведение майора отличалось от обыденного: встреча с Рустамом и Тамби не вызвала бы у Кашокова такое состояние, поэтому должен был появиться кто-то незнакомый. Да и Макаров тоже приободрился: узнать о приятелях своего немногословного напарника не было лишним. И почему-то Илья чувствовал в этом знании острую необходимость. Он кивнул, и они направились вглубь коридора, где Макаров присел на скамейку, ближе к её подлокотнику, а Эмир встал около него. Пролёт был пустым, холодный яркий свет бил в закрытое окно. Диваны, стоявшие в коридоре, были обиты зелёной тканью с непонятным абстрактным узором. Вообще всё место напоминало какой-нибудь незамысловатый театр. В этом месте, как и в доме лицедеев, тоже присутствовали своеобразные постановки. Послышался скрип тяжёлой открывающейся двери, и оттуда вышел мужчина в белой рубашке с чёрным галстуком. Его светлые джинсы абсолютно не сочетались с остальным внешним видом. – А потом ты удивляешься, почему к тебе так предвзято относятся, – обратился к этому мужчине Эмир вместо приветствия. Илья, осматривая незнакомца, догадывался кто это: Антон рассказывал про неординарного адвоката, о котором наслышан весь отдел, и который «имеет какие-то особые взаимоотношения» с Кашоковым. – Ой, да ладно тебе, – неловко повернув голову вбок буркнул адвокат. – Просто не успел сегодня нормально собраться. – Ты в этот раз так же сильно мозги Нурлану вынес? – улыбаясь, перевёл тему Эмир. Илью поразило как его коллега мгновенно поменялся в лице: глаза стали доверчивыми, и сам он весь подрасслабился. – Ему не привыкать, – с ухмылкой ответил адвокат. Кашоков тихо посмеялся. Мгновение спустя он вдруг напрягся и сказал чуть тише: – Удалось найти? – Да, всё в порядке. Часть копий уже у меня на руках, а остальное я вот сейчас пойду просмотрю, – подражал незнакомец тихому тону Эмира. – Спасибо, – голос Кашокова сошел на облегчённый шёпот. – Да оставь ты это, – быстро отмахнулся он от благодарности. Илья поднялся с дивана, продолжая внимательно наблюдать за этой сценой. Он понимал, что они с Эмиром знакомы от силы пару недель, но как будто бы хотелось, чтобы майор так же доверял и ему. Была ли это ревность – определённо да, Илья не сомневался в этом ни секунды. Всё-таки он заметил, что хочет получать от напарника особое отношение и считал это абсолютно нормальным, ведь они должны были стать товарищами. Возможно, он просто хотел быстрее вернуться к комфортным дружеским отношениям на работе, как было в Воронеже, но постоянно напоминал себе, что всё будет не так скоро. Мужчина обратил внимание на Макарова, потом снова перевёл взгляд на Эмира, что-то уточняя без слов. Получив немое соглашение, он полностью повернулся к Илье. – Вы же Илья Макаров? Старшему лейтенанту польстило обращение на вы, и он с охотой пожал протянутую руку. – Верно, приятно познакомиться. А вы… – неуверенно решил уточнить он, слегка сжимая ладонь адвоката в своей. – Алексей Щербаков, – он удивлённо оглянулся на Кашокова. – Ты ещё не успел про меня рассказать? – сопроводил вопрос лёгким ударом в плечо тыльной стороной ладони. – Ну Эмир, ну как так? Эмир нежно ухмыльнулся и слегка пожал плечами. – Случай не представился. – А вот я про вас… – Давайте на ты, если вы не против, – добродушно пожелал Макаров. Ему всегда казалось, что обращение «на вы» от людей его возраста ему немного претит. – Ох, конечно! – открыто заявил Алексей. – Так вот про тебя я уже наслышан. Илья удивлённо вскинул брови, и краем глаза заметил, что Эмир с укором смотрит на Щербакова. – Поражаюсь иногда, как ты вообще хранишь адвокатскую тайну, будучи таким разговорчивым, – упрекнул его Кашоков. Несмотря на то, что он говорил с напускным осуждением, с лица не сходило тёплое и расслабленное выражение. – Так я же профессионал, да ещё какой, – Алексей поднял указательный палец, как бы обозначая свою важность. Макаров знал, что теперь ещё одна тема не будет давать ему покоя: что связывает этих двоих? Как давно они общаются? Но понял он наверняка, что это далеко не обыденные отношения между коллегами. К своим товарищам по службе он относится не так, как к Тамби, Рустаму и Алексею. Кстати, можно было бы первых двоих расспросить про этого адвоката, ведь, на благо Ильи, у них получилось образовать лёгкую непринуждённую дружескую связь. Они неоднократно информировали о чём-то Эмира, а когда того не было на месте, передавали Илье, и зачастую их разговоры заходили за рамки обычного оповещения. За это Эмир отчитывал их как детей, причём одним только взглядом, словно говорящем: «Я уже вижу как вы втроём устраиваете всякое мальчишество». Благо такое произошло всего пару раз. От размышлений его отвлек подоспевший мужчина, который был сравнительно выше Эмира и Алексея. Вид у него, в отличие от Щербакова, был уставшим, а в глазах ясно читалось желание посидеть в темноте в одиночку и переварить всё произошедшее. – Здравствуй, Нурлан. Он услужливо кивнул Эмиру и мельком пробежался по Макару и адвокату. Задержав взгляд на последнем, Нурлан скорчил какую-то непонятную еле заметную гримасу и удалился. Что-то в этой гримасе было не то. – А вы всё продолжаете комедию ломать, да? – с неким раздражением и упрёком поинтересовался майор. – Мы тоже своего рода актёры. – Ещё какие, – подтвердил Эмир с ухмылкой, опустив голову в пол. Пока образовалась пауза, и в коридоре осталось пара человек, Илья кое-что вспомнил: – А что это у вас за дело такое было, что шум аж в нашем зале был слышен? – без тени недоброжелательности искренне поинтересовался он. Щербаков ехидно улыбнулся уголком рта. – Да так, дело житейское. Женщина очень громко материлась на улице, чем неприятно удивила жителей в округе. Она ещё и съёмку проводила без согласования, а потом выяснилось, что она по таким делам тут не впервые, поэтому до суда дошло. А судья ещё такой… м-м-м… – он видимо пытался подобрать приличные выражения. – В общем, что-то под нос себе всё бурчит и очень непонятно разговаривает. А женщина, прямо-таки боевая попалась. Ну и мы на пару с ней и Нурлану мозги вынесли, и судье. – И как тебя только за неуважение к суду не отстранили, – по-доброму спросил Эмир, смотря прямо в глаза рассказчику. – Меня в лоб боженька поцеловал, удачливый я. Илья не мог сдержать улыбки. Какой очаровательный парень. – Эмир Сергеевич, а что вы имели ввиду, когда сказали «ломать комедию»? – А на этот вопрос пока рано знать ответ. Эмир мне обещал хранить эту тайну. И в нём я уверен, ведь он, – Алексей многозначительно глянул на Кашокова, – человек слова. После мимолётной паузы он тихо спросил у Эмира: – Кстати да, неужели до сих пор «Эмир Сергеевич»? – Илья человек сообразительный, догадается о том кто вы и зачем вы, – проигнорировал его последний вопрос майор. – Ладно, пора нам. Свидимся, – он по-братски обнял адвоката напоследок. – До встречи. Когда они возвращались к машине и ехали в участок Макаров внимательно и почти неотрывно изучал Эмира, его перемену в настроении. Он уже перестал скрывать то, что часто вглядывался в напарника, да и тот вроде был не против. – Ты сегодня особенно старательно всматриваешься. Что-то не так? – Наблюдаю необычные изменения, не присущие вашей холодной натуре, – нарочито серьёзно сказал Илья, как будто записывал на диктофон важную информацию по делу, как это делают в фильмах. Эмир на эту реплику только ухмыльнулся, но не как обычно: в этой ухмылке виднелась тщательно замаскированная улыбка. – Даже не знаю что тебе на это ответить, – на секунду обернулся он на Макара. – Давай тогда так: раз ты такой наблюдательный сегодня, что скажешь насчёт этих двух адвокатов? – Вы об Алексее и Нурлане? – ему кивнули. Рассматривая дорогу через лобовое стекло, он продолжил, припоминая мимолетные взгляды адвокатов. – Ну, что-то натянуто. Как будто специально отыгрывают взаимную неприязнь. Может это моя фантазия, но мне кажется, что между ними могут быть даже приятельские отношения. Они уж точно не заклятые враги, – он на секунду прервался в размышлениях, переводя взгляд на Эмира. – Но, вероятно, я сильно ошибаюсь. – Как раз напротив, – хмыкнул его собеседник. – Ты и вправду очень чутко замечаешь эмоциональный фон людей и их настроение. Хорошее качество. Илья немного смутился. – Уж как-то подозрительно вы сегодня щедры на хорошие слова в мой адрес. Надо чаще вас с Алексеем встречать. – Ты не расслабляйся, – внезапно посерьёзнел Кашоков. У Макарова аж сердце в пятки ушло. – А то жаловаться на тебя буду: и Тамби, и Русту, и Лёхе, – снова перешёл он в шуточный тон. Он будто намерено любил вгонять Илью в секундный стресс, а потом сразу в оттепель. Американские горки какие-то. – Вы меня так на стрессоустойчивость проверяете? – решил всё-таки уточнить Илья. – В плане? – Ну вот сначала это нагнетание, а потом резкий выдох. Чувствую себя аккордеоном. Эмир не сдержался, посмеявшись с такого нелепого, но удивительно точного сравнения. Зато Илья ощутил себя победителем. – Давай пока оставим это в тайне. По возвращении в участок Илья остановился у соседнего стола: печальная бледная фигура Антона сильно удручала. Старший лейтенант оглядел друга, который явно не спал предыдущие сутки. Это было заметно по блуждающему рассредоточенному взгляду, который наблюдал за чем-то в ином измерении. Он не особо замечал, когда Антон спит, а когда бодрствует - Илью спасал крепкий глубокий сон. Чтобы вернуть товарища в реальный мир хоть на секунду, Илья подал голос, стараясь при этом быть потише: – У вас с Позом дело какое-то серьёзное, или ты не спал всю ночь по другой причине? Макаров, решив чуть растормошить друга, специально сделал акцент на последней части вопроса, изобразил при этом на лице подобие ехидной улыбки. В ответ он получил укоризненный взгляд. – Какое там. У меня личная жизнь состоит из перекуров с Димоном, периодическими встречами с тобой у нас на хате и походов к нашему Пополковнику. Мне скоро его «ваш отчёт не то, что заданным требованиям не соответствует, он даже на сочинение третьеклассника не тянет» будет сниться. Ещё и этого маньяка, которого уже успели «велосипедным» окрестить, никак не поймаем. За его спиной раздался хриплый сонный голос: – Ему уже прозвище придумали? Плохой знак, – Дима коротко зевнул. Антон накрыл измученные глаза руками. – Дима… убей меня пожалуйста. Я скажу, что с твоей стороны это была самооборона. – Как ты это скажешь, будучи мёртвым? Ответа не последовало. Позов положил руку на плечо товарища, слегка постучал. – Ничего, Антош, разберёмся. Илья, разумеется, очень сочувствовал другу: мало того, что дело неприятное, так ещё и то, что маньяк получил прозвище могло привести к катастрофическим последствиям. Подражатели и сумасшедшие с манией величия могли ещё больше обозлить подлинного «деятеля», да так, чтобы тот участил свои убийства и их жестокость. Макаров не знал подробностей дела, и, откровенно говоря, был этому рад. Ещё он был рад тому, что до сих пор на их с Эмиром плечи не легла подобная бурная деятельность. Рано или поздно это произойдёт, а пока есть время для спокойных мыслей. Илья чистосердечно пожелал товарищам удачи и сказал им что-то ободрительное, направляясь к своему рабочему месту. Он пожелал удачи и сказал что-то ободрительное своим друзьям, направился к своему рабочему месту, которое успело измениться за это время: появились стикеры, где находилась краткая информация о рабочих моментах, которые необходимо решить; на столешнице добавились небольшие вмятины от скальпеля для бумаги. Когда надо было вырезать что-то из распечаток, а ножниц под рукой не оказывалось (Илью поражало, почему такой специфичный инструмент как скальпель всегда был под рукой, а ножницы магическим образом пропадали), приходилось выкручиваться, и пару раз он не рассчитал силу. За такое небрежное отношение Илья себя ругал. Рядом с монитором, который был незначительно запылен сверху, появилось ещё больше бумаг. Они периодически входили в конфронтацию с документами Эмира, но им с Ильёй всё равно приходилось работать над одним и тем же, поэтому никто не возражал. Кашоков, как только Макар успел приземлиться, сразу сказал: – Илья, мне надо к Пополк… – он на секунду осёкся, – полковнику Попову сходить, ты же сможешь оформить всё на счёт сегодняшнего? – Да, конечно, – ответил он удаляющейся фигуре. – Спасибо, – Эмир произнёс громче обычного. Смотря в монитор и нещадно тыкая по мышке, так как последние три дня с их локальной сетью были проблемы (как оказалось, от этого не уберечь даже московское МВД), Макаров пытался проследить логическую цепь: Эмир что-то темнил, что-то искал и вынюхивал, причём настроен он весьма серьёзно. Хотя, может, его нынешняя встреча с полковником не имела к этому отношения: мало ли по какому поводу ему надо было с ним увидеться. Но Илья успел заметить нечто необычное в Попове – он не мог объяснить этого, но «что-то» было, и это «что-то», как подсказывала Макару чуйка, имело отношение к Эмиру. Наконец всё необходимое было введено, хоть и не без пары тяжёлых вздохов и нецензурных слов, прошепченных под нос. Как раз вовремя, потому что майор успел вернуться и уже надевал пальто. Затея, возможно даже авантюристская и сумасбродная, витала у Ильи в голове. Он вдруг понял, что в будущем вряд-ли будут такие благоприятные обстоятельства для её осуществления, так что, как говорилось в одном советском фильме: «Надо, Федя, надо». – Эмир Сергеевич, вы спешите куда-нибудь? Майор с самым невозмутимым и спокойным видом обернулся на него. – Разве что в соседнюю забегаловку, – после этих слов он на мгновенье поднял правую бровь и спросил: – Хочешь со мной? – Чувствую, что сегодня вы сможете ответить на определённые вопросы. Если вы, конечно, не против, – внезапно для самого себя смело выдал Макаров. – Возможно, – Кашоков вернулся к своему обыкновенному выражению лица (Илья бы назвал его «никаким», но такое определение не шло Эмиру Сергеевичу ни в каких отношениях). Та забегаловка была не так плоха, как могло показаться на первый взгляд. Это место скорее можно было назвать чем-то вроде столовой, но слегка модернизированной. Не кафе «МУ-МУ» конечно, но тоже весьма неплохо. Квадратный чистый стол с прозрачной подставкой под салфетки, сделанный под тёмное дерево и высокие стулья на металлических ножках вписывались в интерьер и антураж. По окнам, выходящим на дорогу, начали появляться мокрые полоски от начинающегося дождя. Свет в помещении был жёлто-белым и мягким, и, как ни странно, шум от людей на фоне ощущался таким же. Пока они ждали свой заказ, состоящий из чёрного чая для Макара и кофе для Эмира, последний успел снять очки. – Вы вне работы всегда очки снимаете? – Илья проследил движения коллеги, который сложил очки в чехол и убрал в карман пальто, висевшее на спинке стула. Вообще-то Илья был уверен, что тот повесит его на крючок. – По возможности, у меня не слишком плохое зрение. Вопрос в том, насколько часто к нашей профессии можно отнести выражение «вне работы». Макар усмехнулся. Тут не поспоришь. – Но это явно не то, о чём ты хотел спросить. Незаметно подошёл официант, молча принёсший их заказ. Они коротко поблагодарили его: Эмир кинул тихое, но уважительное «спасибо», а Макаров кивнул, как бы подтверждая слова Эмира. – Есть предположения, о чём я хотел бы узнать? – у Ильи было приподнятое настроение, из-за которого хотелось как-то… Слово вертелось в голове и на языке, но он тут же откинул его в сторону. – Хм… например про предыдущего напарника? – Эмир заметил изменение в лице Ильи и понял, что попал в десятку. – Тебе, наверное, уже что-то известно, но могу уточнить: у нас с ним… были разногласия в течение всей работы, – он задумчиво выдохнул. – И… проще говоря, я вижу, что с тобой таких проблем не возникнет. «Хотя, возможно, это поспешные выводы. Снова.» – гулко пронеслось в голове Эмира. Он огляделся, выдержал паузу и решил продолжить: – Ну а перестали мы работать на фоне отсутствия у него должной компетенции, выразимся так. Макаров, обрабатывая эту информацию, решил как-то разбавить атмосферу: – Тогда мне стоит повторить всю вузовскую программу. Кашоков осмотрел Илью с еле заметным весёлым прищуром. – Не думай об этом, – он как-то странно вгляделся в его лицо. – Если хочешь узнать больше о моих предыдущих делах, то спешу тебя огорчить: ничего интересного там нет. А вот про твои бы я послушал. Илья недоуменно заметил: – Но вы и так многое знаете. Сами же говорили, что мой дорогой воронежский друг говорлив. «Но всегда сохраняет в тайне то, о чём просят» – хотел было продолжить Макаров, но промолчал. – Мне интересно послушать твою версию. Да и сомневаюсь, что Антон успел рассказать вообще всё: вспомнить хотя-бы ту историю про Дмитрия и психа. – Ну, если вы с ним не находились в одной компании вне работы, то он действительно мог рассказать не всё. Эмир с задумчивым видом отпил кофе. – На самом деле могу сказать, что он очень компетентен, что касается дел. Но вот отчёты… – Он ухмыльнулся ярче обычного, качнув головой в бок. – Да, есть такое. – На самом деле я удивлён: он довольно грамотно рассказывает и формулирует мысли. А вот с конвертацией их на бумагу почему-то возникают проблемы. – Он скорее… считает, что это не такая важная вещь, – на секунду глянул Илья в потолок. Он обратил внимание, что тот был не обычным белым, а каким-то светло-бежевым с вкраплениями. – Но честно, иногда мне даже жалко Арсения Сергеевича. Хотя, говоря откровенно, – он слегка наклонился вперёд, как будто собирался сказать что-то абсолютно секретное, – мне кажется, сейчас он это делает скорее чтобы немного отвлечься. Жестоко ли – другой вопрос. Однако отчёты товарища Шастуна действительно стали лучше, после того, как полковник стал за них спрашивать. Илья отпил чай. – А вы то их почему читали? Или он сдавал вам на проверку? – Макар усмехнулся на последней фразе. – Да нет, Антон меня немного побаивается, поэтому не решился бы на такое. Человек контраст прямо: гнаться за преступниками не страшно, препираться с полковником тоже, а вот меня стесняется. Любопытный персонаж. Илья был удивлён такой откровенности, но, разумеется, был ей рад. – Вы так и не ответили на вопрос. Как отчёт попал в ваши руки? – Мне как-то довелось понаблюдать за полковником Поповым, пока он его читал: этот спектр эмоций на его лице и то, как часто он вздыхал, я запомню надолго. Грех было не посмотреть. Внезапная мелодия зазвучала из кармана его пальто. Эмир быстрым жестом вынул телефон, глянул на экран, секундно попросил прощения у Макарова и с небольшим вздохом (в котором была видна улыбка), ответил: – Ты сомневаешься, помню ли я о назначенном на сегодня? Мы с тобой как давно знакомы? – он как будто предугадал всё то, что хотел сказать его собеседник. – Да, сейчас с Ильёй. Да, я там буду. Хорошо, хорошо, – он на секунду отодвинул телефон от уха. – Лёха у тебя прощение просит за то, что ему придётся меня у тебя забрать, – сказал он вскинув в брови в непонятной манере, смотря Макарову прямо в глаза. Он просто не мог не улыбнуться, глядя на такое. – Я не обижусь. Разве что чуть-чуть. Эмир подавил смешок и обратился к своему телефонному собеседнику. – Всё, давай, пока. Вернув телефон в карман, он снова глянул на Илью. – Ну, полагаю, до завтра, – на выдохе произнёс старлей. – Ага. Он сам протянул руку, и Илья крепко (возможно даже слишком) пожал её в ответ. Отпуская, он невольно провёл пальцами по его ладони. Раньше он так не делал. Макаров смотрел за тем, как его напарник застёгивает на ходу пальто, расплачивается, и быстрым шагом покидает это приятное место. Сам он проложил медленно пить свой ещё тёплый чай.