Перемирие

И вновь - своя орбита; и, вроде как - все как обычно, но есть и была одна условность, что рвало душу внутри, со всех её возможных сторон. Земля был не просто другом - он долгое время являлся авторитетом, который почти каждый день бьёт по синякам, дабы оставаться на своей золотой позиции. Его больше нельзя ничем оправдать. Он показал свое нутро; и среди него, как оказалось - нет абсолютно ничего светлого. Венера ещё несколько минут пытается прийти в себя - он не хочет верить что его использовали как наивного идиота, отчаянно думая, что поведение походит как у ребенка. Возможно, эта дружба сильно много для него значила?; в любом случае - это уже никогда не сыграет никакой роли. Только если Земля правда поймет свои ошибки, вынесет урок, и двинется в лучшую сторону; а этого, как ему казалось - никогда не произойдет. Ещё хочется верить в Землю, но вспоминая слова Марса - это слабо получается. Совсем маленькая надежда есть, но что должно случиться, дабы он действительно переступил через свою запредельную гордыню?; этот вопрос разбивался о камни, не оставляя ни одной нормальной мысли или предположения. Хочется все вернуть назад, и больше нету сил в свою голову вставлять «но»; просто хочется получить хоть каплю уважения в свою сторону, почувствовать себя по-настоящему значимым, тем, которым можно гордиться. Если смотреть со стороны, Венерой гордиться, мягко сказать - трудно; на это нет весомых причин, и этот факт сыпит на открытые раны смертельную дозу соли. Как же, наконец, перестать думать об этом? Смириться?; жить обычную жизнь, и спокойно принимать себя и свое положение в системе? Наверное, это самый лёгкий вариант. Но перед этим надо найти самый быстрый способ как отпустить это. И эта задача загоняет беднягу в тупик; что делать, чтобы стало легче? Как обычно - кусать губы? - уже не помогает. Рассказать кому-то? - некому. Заплакать? - и на этом решает остановиться. Пытается подняться, дабы уйти в более укромное место, пока не слышит знакомый голос, что сразу ввел ноги в короткий ступор. — Эй, — намного мягче, чем десять минут назад при разговоре с Землёй; передёрнуло, испуганно подумав, что жидкость уже стекает по щекам. — Как ты нашел меня? — с каплей испуга Венера выгибает бровь; будто он уже очутился в этом неизвестном месте, где хотел отпустить ситуацию. Стараясь выглядеть спокойней и убедительней, при том не замечая, что сам загнал себя в ловушку. — Чел, ты на своей орбите, — тон более чёрствый, ибо он терпеть не может когда собеседник тупит, особенно намеренно; но сейчас четвертый старается быть как можно мягче, ибо он понимает из-за чего у второго такая реакция. — Не начинай, — закатывает глаза, пока рыжий складывает руки на груди; хотел поговорить, а тот зубы скалит. — Ладно, — и молча Марс подходит чуть ближе, — все в порядке? — Да, я в норме, — кивает, скрывая все свои чувства глубоко внутри. — Просто хотел проведать тебя, и убедиться что правда не сильно колит в глаза; я тебя знаю - ещё подумаешь на меня чего-нибудь,— и он смотрит на Венеру, сверкая глазами из-за отражающего света Солнца, — Не хотел тебя задеть, извини. И внутри все невольно сжимая; для Венеры это в новинку, и в груди он чувствует какие-то неприятные покалывания. — Не извиняйся, — и Венера вполне логичен - Марс не виноват, даже наоборот, — Я... — издает короткий вздох; должен продолжить раз начал — Я благодарен тебе, — понятия не имеет зачем повторил второй раз, чувствуя себя слишком неуверенно на данный момент, ожидая достойной реакции на искренность. Марс легко улыбается, кивая, мол, обращайся, и его добродушное лицо напоминает о старых временах, когда улыбка не сползала с него очень долго; и хочется видеть такое чаще, ибо ностальгия слишком приятная чтобы её пропускать, даже если она заостряется в подобных мелочах. — В таком случае - мир? — протягивает руку; Марс как всегда в своем репертуаре, но это всегда имеет место быть. — Мир, — и он принимает рукопожатие, и оно оказалось на удивление - крепким. — Если хочешь - могу научить тебя вышибалам, — в голосе присутствует капля сарказма. — Спасибо, мне одного раза хватило, — усмехается, совсем немного щурясь. И он хочет сказать ещё что-то, но его взор заостряется где-то выше второй планеты, и четвертый от волнения и какой-то радости будто загорается, когда видит то, что для Венеры является загадкой, пока его не схватили за плечи, поворачивая куда-то влево. — Чел, смотри, быстрее! — и Марс рукой указывает вверх, улыбаясь во все тридцать два, коротко хватая друга за подбородок, заставляя глядеть куда-то в пустоту космоса. Чужой взгляд останавливается на созвездии ориона, и теперь ни одно слово не может вырваться из горла - одно из светил в том созвездии за секунды будто исчезло, став значительно меньше привычных размеров. Ещё через несколько секунд оно стало заметно расширяться, увеличиваясь, и Венера искренне не может понять что происходит на данный момент, и стоит ли ему боятся, но зрелище слишком завораживает для того чтобы о чем-то думать сейчас. После стало как-то смутно видеть саму звезду, и потом что-то слишком ярко вспыхнуло, сделав светило намного значительней и больше среди пространства; буквально через минуту она затухла полностью. Сердце ещё никогда так не билось. Сзади слышны голоса Юпитера и Сатурна, пока Земля покорно молчит, удивляясь подобному зрелищу. — Круто, да? — сзади, прямо рядом с ухом, и, наверное - эти двое ещё никогда не были так близко друг-другу. От восторга бьющего из его тела, он толком не заметил как забыл убрать руку с подбородка, после осознания сразу сделал это, напоследок похлопав выпавшую из реальности Венеру по плечу. — Что это было? — смотрит вопросительно, опуская голову обратно, на что шея отдала слабой ноющей болью. — Смерть звезды, — спокойно, будто Марс видит это каждый день. — Какой? — Мне Юпитер рассказывал по-секрету, только никому! — произносит с сарказмом, переходя на шёпот. — Клянусь, — на секунду поднимает правую руку дабы подыграть. — Вроде Бетельгейзе. — Это опасно? — В целом - да, лично для нашей системы - нет. Примерно семьсот тысяч световых лет, Венер, — и разводит руками, будто каждый второй об этом знает. — Большая? — Одиннадцать или девятнадцать солнечных, в километрах не измерял. — А ты не думаешь что она может стать черной дырой? — уже более серьезным тоном. — Может, но я никак не повлияю на то, приблизиться она к нам или нет, — с каплей иронии диалог о умершей звезде завершается, и зачем-то оба все так же смотрят на созвездие, только уже не такое похожее на ориона как пять минут назад. — Как думаешь, сможешь простить Землю? — Венера спрашивает, дабы разбавить чем-то оглушающую тишину, совсем немного касаясь локтем чужой руки, дабы заметил. — Не начинай, — специально пародирует, глухо и коротко вздыхая, — это равно тому чтобы помирить тебя с Меркурием. В чем дело, вкстати? Чем он тебе насолил? — и вопрос на пару секунд зависает в голове, и мозг отказывается его переваривать. — Да ни чем. Просто раздражал меня своей сентиментальностью, и тот факт что он меньше меня - давал мне некое преимущество, что-ли. Пытался самоутвердиться за его счёт, короче, равнялся на худших - Землю. Ужасно, да? — и в ответ Марс кивает. — Ты просто хочешь быть на ровне с ним, и я ничего не имею против высокой самооценки, но не стоит опускаться до его уровня поведения, мышления и взглядов на жизнь. Только что он сделал тоже с тобой, что ты делал с Меркурием, стараясь быть «похожим», — и Венера не может ничего выдавить из себя в ответ, ибо это чистая правда, что колит ему в глаза, наконец намереваясь привести в чувство, будто этот ответ действовал как хорошая пощёчина. Тот не сопротивляется и не пытается спорить - хороший знак; закрепив условность в голове Марс решает продолжать: — Я не предлагаю когда-то лезть со словами извинений и дружбой. Не хочешь дружить - не дружи, просто не делай как Земля, не оскорбляй, и не отталкивай его. Пусть ходит где угодно, это уже заботы Солнца. У второй планеты будто отняли дар речи - он не хочет и не может спорить, ибо все ощутил на живом примере буквально полчаса назад; появилось желание идти в лучшую сторону, начав жить с чистого листа, и больше никогда не возвращаться к той личности, которая когда-то до безумия восхищалась Землёй. — Чёрт, Марс...спасибо. Только что ты для меня сделал больше чем кто-либо другой за все время, — и второй будто принимает свое нутро, в открытую показывая, уже ничего не стесняясь. — Ну все, давай, не хнычь, — и четвертый тянется в объятия, на что Венера без лишних слов их принимает, обхватывая за плечи. — Ты идиот? Я не ною, — и по голосу серьезно слышно, что не ноет, и он даже не дрожит, а вот руки с новой секундой сжимают кофту сильнее; Марс лишь усмехается, уже давно принимая за обыденность. — Хочешь в карты? — и оба отстраняются друг от друга, и в глазах горит огонь, который будто смотрит на жизнь уже совсем по-другому. — Можно. — Тогда я Меркурия позову, тренироваться будешь, — и оба усмехаются по-доброму, пока за картиной обиженно наблюдала Земля, двинувшись в сторону пояса астероидов, дабы попытаться вернуть свою луну.