Перемирие

Плачет тихо, так же тихо, как его ненавидели практически все участники системы, в том числе и луны. Кажется он начинает понимать, что всегда поступал неправильно; и Марс прав - уже поздно просить прощения. Слёзы катятся в по щекам, попадая на дрожащие руки; Земля уже не боится показывать слабость, всем плевать на это. Луна и Марс буквально поставили Землю на их место, показывая что они чувствовали в те моменты. Он понял, конечно, что делает не так, но слишком поздно; чем думал вообще, когда так злился за то, что планеты хотят стать лучше? Земля сам пришел к такой жизни - он корень всех своих проблем, и от части чужих тоже; в первый раз он ненавидит себя за это. Ему уже плевать на лун и жизнь на себе; единственное, что он хочет сейчас - исправить ситуацию, и он готов пойти на все ради этого. Разговор с Марсом выдался тяжёлым, но не может сказать, что он для него бесполезен - буквально ткнули носом в недостатки, и разобрав их получше, от начала до конца - стало хуже, и на душу давит этот большой камень отчаяния. Он не всегда был предвзятым мудаком с манией величия - обстоятельства сделали его таким, но и нельзя сказать что он их жертва. По большей части Земля виноват, и он это понимает - впервые за долгое время. Извинения больше не помогут, а если они не помогут - поступки и понимания потеряют свой смысл. Его, и хороший конец этого конфликта ограждает один забор - жизнь на нём. Единственный способ помириться, выйти из ситуации, начать двигаться к светлому будущему - сломать его полностью. Отчаяние берет верх над здравым смыслом, и он понимает что выбора и дороги назад больше нет и не будет. Земля осматривается, и его взор падает на ближайший астероид, который меньше него примерно в раза три. Все равно земляне ему больше не принесут ничего хорошего - они и без того его убивают, и это очень долгая, мучительная смерть, больше похожая на казнь. Он выдыхает из себя всю горечь, и из глаз вытекают последние слёзы; он говорит себе, что так будет лучше для всех. Будет лучше для него. Спокойно касается огромного космического камня, и он на удивление очень холодный, но это беспокоит меньше всего; быстро прижимает астероид к груди, как-бы обнимая его, и он физически чувствует, как жизнь уже постепенно умирает на нём. Больше ничего не волнует - что сделано, то сделано. Сидит так ещё минуты три, постепенно успокаиваясь; слезы почти высохли, и внутри он не чувствует ничего, кроме пустоты и апатии. Жизнь исчезла почти полностью, и он все так же не отпускает астероид, ведь это в первый раз за всю жизнь, когда он касается до чего-то кроме карт; в него прилетали случайные астероиды, но это передавалось ему только в форме колющей боли. Глаза закрываются сами, и он чувствует, что его тянет в сон, хоть и сам не понимает, от чего такая усталость; но если рассмотреть этот день полностью - он явно выдался трудным. Слишком много нагрузки обвалилось на него сегодня, и после такой процедуры чувствует лёгкость, и Земля будто заново научился дышать; не жалеет о своем выборе, ожидая от него только лучшего. Через минуту планета слышит, как камни легонько но много раз бьются друг о друга, будто их кто-то или что-то толкает, и этот звук к нему постепенно приближается. Сразу выпускает астероид из рук, встаёт на ноги, вытирая влажные глаза, намереваясь выйти из угрожающего пояса, подумав, мол - ещё одних приключений ему не хватало! Из тёмной мглы теней медленно появляется один яркий силуэт, сначала - один, а потом их становится больше, и Земля в конечном итоге насчитал шестерых. Карликовые планеты? Скорее всего - они. Может - заблудились? Эти неизвестные гости по размерам явно его меньше, только из-за этой условности он спокоен, но ненадолго. И из мутного пространства перед ним появляется знакомая фигура, и он думает, что уже где-то его видел. Видел - Титан. Его присутствие, и, по всей видимости - серьезный настрой - вводили в тело тревогу, и он невольно вспоминает Марса; стало очень некомфортно. Остальных он не знает, и знать не желает; его взгляд остановился на миниатюрной девушке - его спутник - Луна, только её глаза абсолютно черные, и они не отображают солнечного света, и подобные планета видит впервые. И вся эта компания останавливается, разглядывая Землю с головы до ног, особенно Титан - он, вроде как, не особо поменялся, только кожа, волосы и глаза заметно потемнели, превратившись в отвратительные оттенки серо-зелоного, что так и отдавали еле заметкой пылью и грязью. Все, наверное - кроме обратной стороны не могут прийти в себя, когда не замечают Землю на орбите. — Привет? — Титан обращается к нему, как к незнакомцу, стараясь быть вежливее, — Мы ищем одну планету - Земля. Вы не видели его? — А что это за планета? — шепотом спрашивает Ганимед, к нему наклоняясь ближе. — В первый раз вижу. — Луна..что с тобой? — Землю посещает мысль, что она ослепла, а после понимает, что с ней другие луны. Но что они тут делают, и зачем он им? — Вы знакомы? — высоким голосом подаёт Европа; Титану голос незнакомой на вид планеты показался очень схожим с голосом Земли, и он уже ни на шутку начинает думать, что это он и есть. — Она мой спутник, — говорит так, будто сам подписал себе приговор; Ганимед злиться, выбрасывая свой астероид куда-то назад. — Поздравляю, Титан! Он сделал нашу работу за нас! — Ты опять за свое? — Каллисто закатывает глаза, к нему оборачиваясь, при этом одной рукой защищая темную сторону, ибо она не знает что у него на уме при виде Земли. — Я больше не могу терпеть ваших споров! — кидает в них фразу Луна, возвращая настоящую личность обратно в тело, ибо тот очень хотел спать - тяжело давать советы, знаете ли. — Стой! — Титан вспоминает комментарии Луны насчёт Земли, и думает, что она снова резко занервничает. Через несколько секунд уже настоящая Луна открывает серые глаза, и Землю это, мягко сказать - удивляет, и это ещё один признак того, что он знает о ней намного меньше чем думал. Ганимед удаляется, вместе с ним уже по привычке уходит Европа, коротко прощаясь; Каллисто уже знает к чему это ведёт, поэтому молча берет Ио за руку, уходя за ними вслед, на последок говоря двоим спутникам, что с ними было от части интересно. Спутники Юпитера скрываются во тьме, но на этом их космический путь не завершен; думают, что после такого расклада спутник Сатурна сам вернётся к себе на орбиту. Титан делает вывод, что больше они их никогда не увидят, кидая в след слова благодарности, и желание удачи, на что получает взаимность от Европы, и на этом их короткая, но от части приятная дружба подходит к концу. — А вы.. — Луна обращается к Земле, так же изначально не узнав его. — Земля, — Титан ей спокойно объясняет, не давая самому Земле вставить ни слова, хоть ему добавлять нечего. — Что? — она снова оборачивается на планету, подробней его разглядывая; не верит своим глазам, и думает, что ей это снится — Докажи, что ты - Земля! — смотрит настойчиво, и это, почему-то - ему кажется милым. — У тебя шрам на плече - ещё давно защитила меня от астероида. Ещё я говорил тебе не прерывать мои партии в космо-покер. Думал, что ты отдаляешься специально. Что на лунах не может быть жизни, и... — Так, хватит, я тебе верю! — перебивает специально, дабы не слышать последнее, узнавая не только по поступкам, но и голосу; она рассматривает его ещё раз, и больше не чувствует при присутствии давление и даже при упоминаний всех этих ужасных моментов - не злится, не убегает, наоборот - хочет выяснить что случилось, и что двигало Землей, дабы он совершил такой поступок? А может - это и не он вовсе, а чистая случайность? В любом случае - он выглядит неважно, и это явно что-то серьезное. Не закрыть же ей на это глаза, верно? — Что-то случилось? Земля не решается отвечать, думая, что Луна бы после последнего диалога не захотела бы его больше видеть. И после короткого рассуждения он понимает, почему такая реакция. Титан никуда не уходит; ему тоже интересна эта информация, ещё то, во что выльется в итоге этот разговор, и он готов остаться здесь, дабы избежать побочных эффектов. — Астероид, — коротко и ясно отвечает Земля, не желая заводить эту тему; он сделает это, но только не сейчас. Тайное станет явным, как не крути. — Зачем ты...вообще пришел сюда? — Титан слегка запинается, но выдает так же уверенно; ещё, сам того не понимая - он намекает Земле его последний разговор с Марсом, когда тот повторял тот же вопрос. Чёрт. — Не начинай, — Земля выдавил слегка раздражённо, но их отношения и без того висят на самой хрупкой нитке, поэтому старается чувств вовсе не выражать. Титан не знал, он не виноват. — Луна.. — переводит взгляд на девушку, и её взволеованное лицо, и она пытается спрятаться за спиной крупного спутника, — Я знаю - ты вряд-ли простишь меня, но, ести честно - ты уже сама видишь: тебе не обязательно возвращаться на орбиту. Я просто хотел извиниться перед вами обоими. Ещё сказать, что теперь ты свободна. Прости, ещё раз, — это звучит искренне, ни на что не упрекая, настолько, что она готова давиться такой форме его голоса. Титан уже собирается выразить свое недовольство, мол, Земля пытается манипулировать Луной, но он замечает тоже самое, на что заострила внимание подруга, и пока решает подождать с монологами. — Ты серьезно? — поднимает на него глаза, полные сомнениями и какой-то грустью, хотя на самом деле это благодарность. — Сама подумай - зачем мне спутник? — и Луна понимает, что он говорит это в хорошем смысле для неё. — Земля, я.. — для уверенности поворачивается к одному из единственных друзей, и Титан ей кивает, читая по глазам, что она сама хочет верить в то, что Земля действительно стремится идти в лучшую сторону, — Я прощаю тебя. Третий на несколько секунд выпадает, и мозг будто отказывается верить в услышанное. Так и хочется спросить, говорит ли спутница правду, или нет, теряясь в своих сомнениях. И он решает ничего не говорить, а наглядно все проверить, выставляя к ней руки, намекая на объятия; после Луна понимает, что это для того, чтобы закрепить материал, но это не значит что она против; очень даже наоборот. Делает быстрые два шага вперёд, впиваясь пальцами в спину, и обоим парням кажется, что она сейчас заплачет, но далеко не от боли. Желание спутника вмешаться почти полностью улетучилось; это их отношения - разберутся без него. Титан опускает взгляд вниз, и он не может понять, устраивают ли его последние события, или нет. Но ведь в них нет ничего плохого - на Земле, скорее всего - абсолютно нет жизни, и после такого она там не появится ещё много столетий, а может вообще и никогда; значит, его «золотого ребенка» уже нет. И если Луну это устраивает - то и его тоже, уже плевать на собственные чувства; он хочет чтобы она была счастлива. — В таком случае - я тоже, — Титан легко улыбается, потихоньку принимая Землю в круг общения, но внутри почему-то все так же в уверенность колит опаска. — Спасибо, — и Земля даже не думал, что все выйдет так просто; так же вспоминает себя; и только когда смог скинуть весь груз, почувствовал внутри совершенно другого человека. Луна рада, что они помирились, и ей хочется верить только в хорошее; Земля ей доверяет, буквально отпуская из своей орбиты, а это уже положительная черта. — Я так понимаю - в твоём списке ещё земная группа? — спутница разбавляет сентиментальность, наблюдая как трое планет как обычно собрались возле Солнца; сейчас ей захотелось его поддержать. — Да, не помешало бы, — неуверенно, будто он вовсе не хочет идти туда. — Тут, милый мой, я тебе ничем не помогу, — Луна намекает, что он должен все сделать сам, и насчёт этого не сомневается, увидев все на своем примере. — Не думаю что они выслушают меня, — голос полон унынием, и он смотрит в сторону планет как на невыполнимую мечту. — Эй, здоровяк, — голос заметно мягче, — не кисни, ты сможешь. На эти слова Земля, не оборачиваясь, для уверенности делает короткий вздох, кидая в ответ что-то вроде: «я попробую» - после снова устремившись по знакомой траектории на их орбиту. — Что будешь делать? — обращается к Луне, видя как Земля уверенно удаляется. — Наблюдать. Ты со мной? — Ну, можно, только не далеко, Сатурн может заметить. — Тогда пошли.

***

— Планеты! — сзади слышен голос Земли, от этого передёргивает с новой силой, и Марс откровенно не может понять, что он тут делает. Венера смело на него оборачивается, и когда замечает - не может поднять челюсть с пола, и из горла не выходит ни один звук; он думает, что это не Земля вовсе, и у него уже в голове появляются глюки. — «Чего?» — спрашивает про себя Меркурий, и посещает мысль, что это новая планета - тогда откуда голос Земли? Марс уверенно поднимается, выдавая от себя фразу: — Я же сказал тебе, что.. — не может её закончить после того, как увидел перед собой темную фигуру, и после думает, что обознался. — Я знаю, что ты сказал мне. Не рады, и так дальше. И, похоже, только после того разговора я понял что ты пытался сказать все это время - мне больше ничего не поможет. Вы с Венерой, наверное - видите во мне монстра, и раньше я подумать не мог, что это может быть обоснованно. И знаешь, я не вижу смысла требовать извинений, ведь ты, похоже, уже все сказал насчёт меня, — планеты молча слушали его, и Меркурий, наверное, единственный, кто до сих пор не верил в то, что перед ними Земля. По крайней мере Венера понял, а Марс так тем более; пока он думал, что ответить на это - рядом с ним становится вторая планета, как-бы делая работу за него. — Ты хочешь сказать что мы для тебя важнее, чем земляне? — Венера информацию не может переварить, думая что таково вовсе не может быть; он тоже хотел жизнь на себе, дабы получить уважение, но увидев, что Земля сам лишился этой уникальной возможности - стало как-то не по себе. Выходит - в людях нет ничего хорошего?; а дело тут даже не в людях, а в самой планете, и если бы все вышло - второй вовсе стал бы двойной версией Земли, и со временем случилось бы то, что происходит сейчас. Пример Земли будто раскрыл ему глаза. — Да, я мог бы остаться при собственной редкости и славы, но кому она такая нужна? — и Земля прав; ему больше никто не может противоречить. — Земля, я не думал что ты когда-то пойдёшь на такое, и, походу, мы недооценили тебя, — Марс оборачивается к Венере, и тот молча с ним соглашается. — Ты изменил меня, — третий говорит так, будто четвертый этого не понял изначально. — Тогда я не хотел тебя обидеть. — Мы без того друг-друга как только можно уже обидели, — с иронией подал голос Венера, немного упираясь на Марса. — Но мы ведь больше не будем? — четвертая планета так же обращается к Земле, и тот уже окончательно думает, что у него получилось. — Не будем.

***

— Луны! — за собой оба слышат Юпитера, и для них звучит как приговор, либо как вызов, — Вот ты где, Титан. Тебя Сатурн обыскался. Ты понимаешь что так далеко уходить небезопасно? — Юпитер, блин, я понял к чему ты ведёшь. Я сейчас вернусь на орбиту, — многообещающе выдавил ему в ответ, и в голосе читалось, что он может не беспокоиться. — Ладно, но учти - я тебе доверяю, — и газовый гигант уходит на свою орбиту, собираясь рассказать о находке потеряшки Сатурну. — Титан? — Луна смотрит на него грустно, думая что они, как и луны Юпитера - никогда больше не встретятся. — Луна, — пытается успокоить, наклоняясь, дабы быть на одном уровне с ней — пообещай мне, что справишься без меня. — А вдруг мы.. — Обещаешь? — спрашивает более настойчиво, дабы отогнать от подруги негативных мыслей. — Хорошо, — кивает; голос стал ещё тише, — обещаю. — Титан! — теперь это голос Сатурна, и он более настойчив, чем его сосед по орбите, ибо он переживал за свою луну больше всех в системе. — Ладно, мне пора, — и он стремительно удаляется в даль, перед этим на прощание потрепав подругу по голове. — Я буду приходить к тебе! — кидает в след, и это звучит как окончательное утверждение; она свободна, а значит должна этим пользоваться. Фраза сама заставила вывести на лицо улыбку, и спутник будто в последний раз оборачивается на неё. — Обязательно.