24 года ожидания

Сяо Чжань задумчиво проводит пальцем по бархату ткани, наслаждаясь тяжестью материала в руке. Тот костюм, в котором он встретил на балу свою первую любовь… Сейчас все выглядит таким глупым и незначительным, подернутым дымкой, смягченным прошедшими десятилетиями. Сяо Чжань вздыхает, потом неверяще касается рукой бьющегося сердца — уже прошло 24 года, а он все никак не может поверить — и плавно закрывает дверцу шкафа. Одергивает рукава пошитого в его любимой мастерской костюма, проверяет время на часах, улыбается своим мыслям, почему-то как будто надеющимся на встречу уже сегодня, а потом подхватывает айфон с края резного стола и спешит на работу. Он привык верить своей интуиции — Сяо Чжань не раз убеждался, что смог ходить по этой земле так долго именно благодаря ей — и выходит из квартиры. Иногда он забывается на мгновение в этих двухэтажных хоромах, умело редекорированных в обычной элитной многоэтажке, и ощущает себя молодым юнцом, где-то далеко в провинции, в личном замке, который потом отобрал завидующий ему безумец. Сяо Чжань поправляет заколку для галстука, садится в прохладный салон машины и открывает тонкий ноутбук. Перейти на планшет не получилось — все-таки привычнее печатать на клавиатуре, которую не надо сложно подсоединять. Сяо Чжань даже выглядывает пару раз из окна, подмечая спешащих людей — с такими разными выражениями лица, с такими неповторимыми судьбами. Сердце пропускает удар. Сяо Чжань боится надеяться, но пальцы аж покалывает от предчувствия. Возможно, только возможно, но именно сегодня закончатся долгие годы ожидания. Сяо Чжань усмехается, замечает удивленный взгляд водителя, возвращается к чтению документов. Определенно, сегодня будет интересный день. Временная помощница, заменяющая бессменную, строгую, неизменную, но все же ушедшую в декретный отпуск Сяо Янь, пытается поспеть за широкими шагами Сяо Чжаня: — Простите, что не предупредила раньше. Агентство прислало потенциальных кандидатов, не согласовав даты лично со мной, а только основываясь по предварительной договоренности… Сяо Чжань останавливается, делает дополнительный шаг, чтобы избежать столкновения с предсказуемой помощницей, которая от волнения уже мало что соображает, бросает ей: — Примите отправленных сегодня кандидатов. И подыщите другое агентство по найму, — а потом, потому что у него сегодня отличное настроение, добавляет почти игриво. — Мы ведь не можем доверять им отбор сотрудников, если они сами не справляются со своими прямыми обязанностями, ведь так? Сяо Чжань не дожидается реакции от ошарашенной женщины, которая, наверное, впервые видит его настолько дружелюбным, и уходит к себе в кабинет. С наймом сотрудников для третьего этажа справятся и без него. И только когда его губ касается холодный кофе (кусочки льда приятно щекочут губы), он решительно встает из-за рабочего места и в ожидании чего-то, что он даже себе не хочет обещать, решает пойти и проконтролировать процесс. Не то чтобы он верил в чудеса и совпадения, но интуиция… Ох, она заставляет его спуститься на третий этаж, отключив критическое мышление. В конце концов, он владелец этой фирмы и имеет право иногда (впервые за время существования компании) спуститься и проконтролировать процесс собеседования. В коридоре перед переговорной сидят молодые парни и девушки — работа подразумевает, что им придется много куда ездить, общаться с клиентами, причем больше по мелочевке. Разумеется, что опытные профессионалы даже не будут смотреть на такую должность. Сяо Чжань жестом указывает секретарше, чтобы не вставала: она неуверенно склоняется в поклоне и садится обратно. Сяо Чжань чувствует, как на него направлены все взгляды — еще бы, мало того, что его лицо последнее время мелькало на разных обложках, так и тут он тоже скорее похож на принца среди крестьян. Не то чтобы Сяо Чжань хотел проводить такие параллели. Еще слишком свежи воспоминания — и, наверное, никогда не угаснут — как он ночевал на конюшне, укрываясь дорогущим бархатным пиджаком, который помогал не сдохнуть от холода и отчаяния в промозглые осенние месяцы. Сяо Чжань оглядывает всех присутствующих, но сердце бьется ровно — никто из смотрящих на него, не является тем самым, кого Сяо Чжань так ждет. Ну что ж, попытка не пытка. Пока Сяо Чжань прикидывает, хочет ли он из любопытства и желания припугнуть как своих сотрудников, так и потенциальных будущих, оставшись контролировать собеседования, его довольно грубо толкают в спину, а потом шумно извиняются, но продолжают припирать и отодвигать с прохода: — Простите, простите, извините, да, ага, сейчас, извините, — в голосе незнакомца нет ни капли раскаяния. Что только подчеркивается тем, что чья-то скрюченная спина продолжает пихать Сяо Чжаня куда-то в сторону. — Что, собственно…? — Сяо Чжань чувствует, как у него опасно повышается голос, потому что какого, собственно говоря, хуя. Он смотрит на сгорбленную спину курьера, который тащит сразу несколько бутылей воды на явно не приспособленной для этого тележке, которая скорее могла бы пригодиться старушке в магазине, да и то чисто для видимости. Конструкция явно дышит на ладан, едва не разваливаясь от чрезмерного веса. Однако мужчина продолжает упорно маневрировать, видимо, по принципу «вижу цель — не вижу препятствий», где целью является кулер в углу коридора, а препятствием — всего лишь какой-то Сяо Чжань. Всего лишь, блин, владелец этого здания. Сяо Чжань складывает руки на груди и, отойдя с опасной дорожки, ждет, пока нарушитель спокойствия закончит свои грязные делишки и хотя бы посмотрит ему в глаза. Мужчина на удивление шустро, как будто тут цирковое представление какое, подхватывает привычным жестом тяжелую бутыль, удерживая ее одной рукой. Второй — и это уже явно выпендреж, можно было заранее сделать — отвинчивает пустую бутыль, кидая ее рядом ровно на пол, не разлив ни капли. А потом, даже не кряхтя, не замедляясь, устанавливает новую бутыль, ввинчивает и, проведя руками о свободные брюки, ныряет куда-то между оставшимися бутылями за картонной держалкой, к которой прикреплена бумага и ручка. Разворачивается к Сяо Чжаню, который уже предвкушает, что будет дальше, и говорит абсолютно ровным голосом: — Подпишите тут, пожалуйста. Сяо Чжань, за которым сейчас наблюдают все в коридоре, кажется, даже не дышат, поднимает брови, но тянется за ручкой, потому что а почему бы и нет, если сегодня такой день. И в тот момент, когда он почти забирает ручку с бумагой на картонной подложке, мужчина поднимает на него глаза. И нет, это, конечно же, парень. Молодой, угрюмый. Сяо Чжань чувствует, как время замедляется, когда он сталкивается взглядом с этим пареньком. Как сердце знает. Как оно заходится, пока мозг Сяо Чжаня пытается просчитать все возможные варианты развития событий, не знает, за что хвататься первым, что говорить и делать. Как быть в том моменте, которого так долго ждал. Сяо Чжань заторможенно забирает ручку, но ничего не пишет. Парень ждет, потом вздыхает тяжело, указывает коротко стриженным ногтем на нужную строчку: — Вот тут. Просто подпись. Сяо Чжань следит за чужой рукой, почему-то залипает на том, какая грубая ткань у стандартной одежды этой службы доставки, какого-то неопределенно-болотного цвета с примесью тоски и наплевательства на то, кого в нее наряжать. Конкретно эта форма парню явно великовата, сидит мешком. Сяо Чжань не позволяет себе мысленно раздевать парня, он сейчас вообще не понимает, как того удержать рядом. Столько готовился, придумывал, планировал, а в реальности тупо перехватывает шариковую ручку покрепче, ставит свою подпись в нужном квадратике. Смотрит на то, какая она чрезмерная на фоне остальных закорючек. Ей, и правда, место только на каком-нибудь договоре о продаже недвижимости, а не о приеме бутыли воды. Парень перед ним максимально вежливо и при этом нетерпеливо забирает у него ручку, говорит: — Ага, ну хорошо. И, поставив пустую бутыль поверх своей тележки, которая стала чуть легче, шустро маневрирует ей на выход, пока все в коридоре смотрят ему вслед. Наверное, он чувствует повышенное внимание к себе, но вряд ли это самое дикое, что с ним случалось — не то что за его время работы, а тупо за сегодня. Сяо Чжань отвисает и, не замечая вежливого прощания от секретарши, выбегает следом за парнем в коридор. Тот везет тележку по густому ворсу ковра к лифтам. Сяо Чжань почти врезается в него, глотает явно лишнее «тебе помочь?» и просто молча заходит с ним в лифт. Парень стоит прямо, крепко держа поклажу, но пока никто правил приличия еще не нарушал, поэтому докапываться до странного богатого дядьки ему явно не с руки. Работу терять было бы максимально некстати. Сяо Чжань выходит за ним хвостом на каком-то этаже, оглядывается, и, черт, это же нежилой этаж. Тут сейчас даже ремонт не идет — должен начаться на следующей неделе. — Так, дядь, — парень, который убедился сейчас в том, что его реально преследует какой-то странный хлыщ, недовольно морщит губы, а потом смотрит в лицо, словно пытаясь понять, чувак перед ним буйный или просто дурак, — если тебе скучно, то со мной тебе ничего не светит. Я всякую хуйню за деньги не делаю. И.! Он поднимает руку в жесте «стоп», когда Сяо Чжань открывает рот, чтобы ответить: — И предпочитаю сразу обозначать свою позицию. Мне тут головняк не нужен. Тебе, думаю, тоже. Понятное дело, что мое слово против твоего — пшик. Но поэтому давай даже и начинать не будем. Сяо Чжань любуется открытым лицом парня перед ним, слышит его как будто через толщу воды, а потому отвечает больше на автомате. Не как CEO огромной корпорации, а скорее как паренек, которого нашли в конюшне, отогрели и разрешили работать вместе со всеми, сразу сказав, что он теперь им как семья, поэтому не надо стесняться, а надо просто работать и жить дальше. Сяо Чжань делает полшага вперед и спрашивает: — Почему? Парень хмурится, не догоняя, чего этот красивый придурок хочет. — Что почему? Сяо Чжань понимает, что творит фигню, но остановиться почему-то не может. Все внутри парит в ожидании, кажется возможным и сказочно-прекрасным: — Почему не будем начинать? В голове Сяо Чжаня щебечут райские птицы, а парень перед ним откидывает голову назад, оголяя шею с каким-то нереально сексуальным кадыком, и это неприлично так пялиться, но Сяо Чжань всего лишь трехсотлетний вампир, который встретил свою половинку. Ему можно. Парень стонет: — Да бля-я-ядь. Потом смотрит на Сяо Чжаня строго: — Совсем головой раненый? Сяо Чжань одергивает полы пиджака, улыбается так, что парень перед ним, может, должен уже пытаться тихонько вызывать полицию: — Наверное, да. Парень смотрит на него пристально, словно оценивая масштаб катастрофы и потенциальной опасности: — О-о-окей. Ну я тогда пойду. Сяо Чжань, который стоит ближе к дверям лифта, любовно следит за обходящим его парнем, а потом говорит, пока парень тыкает на кнопку вызова лифта: — Сяо Чжань. А ты? Парень на мгновение вцепляется в рукоять своей демонической конструкции с бутылями воды, а потом смотрит искоса на богатого чудика. Видимо, понимает, что тот не опасен, смеется тихо, тем самым как будто распуская тугой узел внутри Сяо Чжаня, который давил на сердце, и бурчит: — Ван Ибо. Сяо Чжань кивает, радуясь, что лифт все не приходит. Решает ничего не говорить, чтобы не усугубить эту пиздецово заваленную уже встречу. На мгновение думает дать парню свою визитку, но мысленно морщится от собственной корявости. Нормальный же вампир был, вон, империю отстроил с нуля. Что началось-то? А сердце радостно шепчет: ты своего человека встретил, вот что началось. Того, при рождении которого, у тебя смогло снова начать биться сердце. Сяо Чжань заходит в лифт с Ибо. Внутри едут какие-то сотрудники, которые больше пыхтят и двигаются, чтобы впустить парня с бутылями воды, чем замечают, что едут в лифте с владельцем компании, где работают. Ибо тыкает на восьмой этаж. Сяо Чжань думает — это знак. Это на удачу. Кто-то выходит чуть раньше. Сяо Чжань дотягивается до своего этажа, пятнадцатого. Хватит пугать паренька. На сегодня хватит приключений. Тот выходит на нужном этаже, будто бы ожидая, что странный дядька выйдет за ним следом, но Сяо Чжань остается в лифте. Стоит, засунув руки в карманы брюк, и слегка улыбаясь — так, что если его не знать, можно даже не заметить. Но, видимо, этот парень правильно считывает его эмоцию, потому что ровно тогда, когда двери начинают закрываться, отдает ему шуточно честь, кривя губы в абсолютно гремлинской улыбке. Сяо Чжань на прощание кивает ему головой — мол, понял, принял. Все внутри готово разорваться от переполняющих эмоций. Сяо Чжань склоняет голову вниз, улыбаясь своим мыслям. Он объективно сейчас сделал все максимально не так, как надо. Но почему-то сердце знает, что это вот ни разу не конец, а самое что ни на есть начало.