24 года ожидания

Ибо спешно переодевается в подсобке, ненадолго залипая на пиджаке, пытаясь его одернуть, чтобы он сидел хотя бы относительно сносно, но потом недовольно рычит, хватает бумагу с перечнем этажей, загружает бутыли и отправляется на дневную смену — сначала развоз воды, а потом уборка рабочих помещений. Ибо может делать и в обратном порядке, но он привык сначала делать самое физически сложное, чтобы потом было проще распределять силы. Он позволяет себе только одну вольность — немного поменять порядок обслуживания этажей. Сегодня он хочет оставить пятнадцатый этаж напоследок. И да, еще в тот раз на выходе он заметил обложки корпоративного еженедельника, где красовался тот самый «Сяо Чжань — самый успешный руководитель этого года в быстрорастущей сфере информационных технологий». Если бы Ибо сам не видел этого загадочного богача лицом к лицу, подумал бы, что обложка отфотошоплена. Но нет, хрен там плавал. Он и в жизни чертово совершенство. Не то чтобы Ибо об этом активно думал. Времени на такую блажь нет. Последний курс универа, который, считай, почти как заочное, потому что Ибо повезло с научным руководителем — это еще цветочки по сравнению с разными подработками. Но главные силы (и время, и деньги) занимают танцы. Ими Ибо был одержим с детства. И хотя образование он выбрал довольно скучное, как шутил его двоюродный брат — «на менеджера среднего звена» — но вот от своей страсти он отказываться не собирался. А потому ходил на тренировки в любую погоду, в любом состоянии — кроме заразного, потому что мама его нормально воспитывала и совесть у Ибо не отбита. Ибо ерошит волосы и выталкивает тележку с последней бутылью на этаж с начальством. Ибо иррационально надеется, что хоть сейчас и разгар рабочего дня, но со злополучным приставалой он не встретится. До этого же как-то разминались? Хотя Ибо тут работает уже два месяца. Может, и сегодня повезет? Ибо замирает от шума и криков, которые до него доносятся, как только он открывает плечом тяжелые деревянные двери и кивает секретарше, которая едва переводит на него взгляд и продолжает стоять как можно ближе к кабинету начальника. Потому что там очевидно творится ад. Раздаются какие-то выкрики, что-то шумит, падает. Ибо цокает языком и на автомате меняет воду. Если повезет, он слиняет до того, как… — И ноги моей здесь больше не будет! Мужчина с раскрасневшимся лицом и сдвинутым набок галстуком орет внутрь кабинета, а потом захлопывает за собой дверь. Ибо готов поставить свой сегодняшний оклад, что причиной шума и ора был явно этот мужичок, а не Сяо Чжань. Гарантировать он этого не может, но чуйка подсказывает, что да. Что начальник сейчас устало в кабинете приходит в себя, пытаясь сконцентрироваться и продолжить работу. Эти мысли подтверждает звонок по внутренней связи — секретарша отвечает мгновенно: — Да, господин Сяо. Ибо катит тележку к выходу, но успевает услышать спокойный и глубокий голос: — Принеси, пожалуйста, те документы, о которых я говорил утром. Ответ секретарши Ибо уже не слышит, так как дверь захлопнулась за его спиной. Зато перед лифтом все еще стоит, почти подпрыгивая на месте, раскрасневшийся подчиненный. Очевидно, что уволенный. Ну, бывает всякое. Ибо тоже пару раз увольняли — всегда нечестно, чтобы сэкономить сотню юаней. Ну ничего, с ними карма разберется. Ибо легко вбегает в лифт следом за пыхтящим человеком, потом нажимает на B1, а то лифт тут любит делать крюк на этажи, если сразу не нажать нужный, думая, что после первого можно довыбрать. Мужчина отирает шею краем галстука, видимо, окончательно забив на все. Еще бы, увольнение это тот еще стресс. Ибо, чувствуя с ним некую солидарность, а еще и общее фоновое облегчение, что не пришлось пересекаться с большим и страшным начальником, в порыве невиданной общительности бросает: — Ничего, еще найдете работу мечты. И немного качается в его сторону, собственно, даже не особенно собираясь касаться его плечом, но тот как раз лезет в свою сумку, в целом игнорируя слова Ибо — но как только задевает локоть Ибо, вздрагивает и отскакивает в угол лифта. Ибо настороженно за ним наблюдает. Чувак явно не в себе. Блин, ну и нафига было этого прыгуна поддерживать. Ибо бросает взгляд на табло, осталось четыре этажа проехать. Ну, терпимо. Вот только: — Ты что себе позволяешь?! Ибо переводит взгляд на истеричного мужика. Он весь в пятнах. Того и гляди его кондратий хватит. Ибо уже хватило этого дерьма. Поэтому он просто пожимает плечами и переводит взгляд на табло. Два этажа. Почти. Почти. — Смотри на меня, когда с тобой разговаривают! Ибо делает вдох-выдох, споря с самим собой, потому что хочется смерить психа взглядом, но и не хочется отвечать на его команды. Ибо гипнотизирует цифры на экранчике. Первый этаж. Бинго. Ибо делает шаг к еще не открывшимся дверям, когда его дергают назад. Ибо смотрит на собственную руку, которую сейчас держит клешня урода. Какого фига?! — Ты что, вздумал руки распускать, щенок? Ибо кладет свою руку на кисть козла, пытаясь ее отцепить: — Сейчас только вы меня трогаете. Отпустите. Ибо говорит тихо и спокойно. Двери лифта открываются, Ибо надеется выйти поскорее, дойти до лестницы, так все быстрее и спокойнее будет, потому что этот придурок же не отстанет. Ибо надавливает на чужую руку, мужчина взвизгивает, люди у лифта, которые пока не входят, осторожно делают шажочки назад. Ибо пользуется замешательством, решительно выходя из лифта и игнорируя болезненную хватку краснолицего идиота. Вот за что это Ибо? Он просто хотел хотя бы одну нормальную смену. Мужик бежит за ним, а потом, видимо, разобравшись с мешавшей ему сумкой, хватает второй лапой Ибо за плечо, поворачивая на себя: — Стой, когда с тобой говорят! Ибо натурально звереет — вокруг стоят зеваки, охрана смотрит в их сторону, пытаясь понять, пора ли вмешиваться, но пока не идет на помощь. Ибо шипит сквозь зубы: — Руки. Убрал. Мужик только скалится сильнее, тряся Ибо как куклу, и потом обращается к окружающим, как будто тут какой-то показательный спектакль: — Он посмел меня тронуть! Я этого так не оставлю! Ибо дергается, звеня тележкой по мраморному полу. Зевак стало чуть больше, а охрана уже выдвинулась навстречу. Только этого еще не хватало. Если ему тут выговор сделают, то могут и из зарплаты вычесть. Или вообще уволить. Не то чтобы Ибо прям трясся за эту подработку, но она удобная по времени и месту. Да черт. Ибо отступает, глядя на раззадорившегося психа, но тот только сильнее сжимает его за предплечье и окончательно разворачивается к публике: — Никакого уважения! Наверное, еще пытался у меня кошелек своровать, пока я не видел! Знаю я таких. Охрана, охрана! Мужик орет, даже не обращая внимания на то, что два охранника уже подошли с обеих сторон и вежливо просят их уйти с прохода и разобраться во всем в отдельном помещении. Но мужик, видимо, не до конца насладился шоу: — Хотя какова фирма, таковы и сотрудники! Чего еще ждать от конторы этого мошенника Сяо! Я требую справедливости! Наверняка этот, — он трясет Ибо в своих руках, отчего Ибо краснеет со злости не меньше мужика, — уже тут наворовал! Ходит тут, принюхивается! Пусть полиция разберется. Охрана ровным голосом бубнит, что давайте отойдем, пытается их увести в сторону. Ибо не выдерживает, потому что какого хуя, выдергивает, наконец, руку из хватки мерзкого мужика, отступая назад и упираясь во второго охранника, который не дает ему уйти: — Ничего я у тебя не брал, придурок! Просто поддержал после увольнения. Ты совсем больной, что ли? Ибо сжимает кулаки, потому что реально хочется вдарить по этой потной, самодовольной роже. Он тут не нанимался терпеть оскорбления и беспочвенные обвинения. Мужик только ухмыляется и лезет за телефоном в карман, неловко его выуживая: — Я сейчас вызову полицию, посмотрим, как ты запоешь! Охрана пытается его удержать, повторяя, что не надо полиции, давайте отойдем, вы мешаете работе. Но мужчина самодовольно набирает цифры, пока Ибо со злости еле уже видит перед собой. Хочется броситься на идиота, вырвать телефон, разбить его нахуй, но тогда Ибо стопудово вылетит не только с этой работы, но может заполучить реальные проблемы с законом. Ибо оборачивается к охране: — Вы так и будете стоять? Он же наговаривает! Это же полный бред! Один из охранников подхватывает Ибо под локоть, видимо, решив, что он самый удобный для выпроваживания, и тащит его в сторону комнаты охраны. Ибо не хочет никуда идти, он ничего не сделал. Мужчина же злорадно смотрит на Ибо и, отбиваясь от охранника, который уже решил перейти к решительным мерам и попробовать отнять у него телефон силой, успевает сказать: — Алло, полиция, да, тут у нас… Но не успевает договорить, так как сзади раздается голос, от которого замирает весь холл первого этажа. Как будто всех поставили на паузу. — Что у вас тут происходит? Вопрос задан ровно, но у Ибо, хотя он пока не видит лица, волоски встают на загривке дыбом. Мерзкий мужичок замирает с телефоном в руке, открывая рот как рыбка, пока охранник наконец не выхватывает у него телефон, сообщая в трубку «ложный вызов, да, простите, конечно, я объясню» и не отходит в сторону, отвечая на вопросы полиции. На его место как раз заступает Сяо Чжань, который выглядит максимально инородно в костюме-тройке рядом с раскрасневшимся психом, задолбанным Ибо и напуганным охранником. — Я последний раз спрашиваю: «Что. Тут. Происходит?» Первым отмирает охранник за спиной Ибо: — Да вот тут сотрудник пожаловался, что его попытались огра…бить… Последние слоги охранник произносит запинаясь, так как ловит настолько гневный взгляд, что даже Ибо становится не по себе. — Ограбить? Его? Сяо Чжань указывает пальцем на краснолицего урода, даже не удостаивая его взглядом. Охранник неопределенно кивает, потом прокашливается и сипит: — Да. Ибо, наконец, отпускают из хватки. Он отряхивается, покрепче берясь за тележку. Сяо Чжань следит за его движениями, потом мимолетно смотрит на охранника, который вернулся с телефоном козла, возвращая его владельцу. Сяо Чжань обращается к охране, но смотрит на Ибо: — Надеюсь, больше таких недоразумений тут не будет. Голословные обвинения нельзя оставлять безнаказанными. Ибо не знает, как ему так повезло, потому что ситуация из ипиздрической становится вполне себе неплохой. Охранник позади него кивает и бормочет: — Мы хотели отвести их в отдельное помещение, разобраться, посмотреть видео… Сяо Чжань кивает, а потом поворачивается к красномордому: — Проси прощения. Тот сначала задыхается, видимо, решив начать спорить, но, столкнувшись с чужим взором, быстро пыхтит: — Простите, господин Сяо. Сяо Чжань угрожающе одергивает: — Не у меня. Краснолицый возмущенно дергается, бросает взгляд на Ибо: — Но! Но! Ибо вдруг чувствует, как от Сяо Чжаня исходит какая-то волна, что ли, сложно сказать, но на первом этаже внезапно и очень резко возникает неестественная тишина, а краснолицый почти безвольно говорит как робот: — Простите меня. И еще делает подобие поклона к Ибо. Здрасьте, приехали. У Ибо от ненормальности ситуации все внутри воет, фигня какая-то тут происходит. Сяо Чжань кивает, видимо, решив, что большего от мужичка не добиться. Обращается к охране: — Никогда его больше сюда не пускать. Предупредите другие смены. А потом он — роскошный, важный, слишком красивый для такой разборки — смотрит Ибо прям в душу, словно успокаивая, и внезапно склоняется в пояснице, уходя в настоящий, как будто на приеме у королей, поклон: — Приношу глубочайшие извинения от лица нашей фирмы, господин Ван. У Ибо внутри рвется истерический смех, потому что какого… Но он смотрит на то, как все еще склоненный перед ним Сяо Чжань — с такими красивыми, блестящими волосами — делает едва заметный жест рукой, после чего все, блядь, люди на этаже склоняются в поклонах разной степени глубины. Ибо бы успокоил себя тем, что большинство просто немного склонили головы, но это настолько дико и, ебать, ненормально, что Ибо хочет свалить отсюда нафиг и никогда больше не появляться в этом криповом месте. Что вообще происходит? Сяо Чжань выходит из поклона, все люди на этаже выходят из ступора, начинают тихо переговариваться, а охрана уводит осоловелого и куда более послушного краснолицего урода. Сяо Чжань одергивает полы пиджака, кивает Ибо и идет к выходу из здания, видимо, дальше по своим делам. Ибо смотрит перед собой, видит, как из отдельного лифта выбегает секретарша Сяо Чжаня — вот как они так быстро приехали, видимо, шли по своим делам — и бежит следом за боссом, мило стуча каблучками по полу. Ибо шепчет себе под нос: — Какого. Хуя? А потом идет к лестнице — сегодня придется ускориться, потому что вся эта фигня заняла слишком много времени. Ибо решительно отказывается думать, что здесь вообще произошло, потому что это полная дичь. Начиная с несправедливого обвинения, заканчивая странной сценой после. Да ну нафиг это все. Ибо забирает тележку с тряпками и моющими средствами, лезет в рюкзак за наушниками, врубает плейлист с песнями, которые он, может, еще станцует, и принимается за работу. Дай бог, он никогда больше не пересечется со злополучным Сяо Чжанем. С Ибо уже хватило впечатлений.