Наркотики и друг нарколог

Он зажимался в углу квартиры, сжимал дрожащими пальцами телефон и прикладывал его у уху, когда номер был набрал. Он точно знал, что человек по ту сторону бросит все свои дела и примчится к нему, поможет достать ту спасительную дозу морфина, которая так необходима сейчас. Его тело ныло, горело в отдельных местах от боли, умоляло принять то вредное обезболивающее, даже не думая о психологическом здоровье. Организм снова и снова требовал того расслабленного состояние, того умиротворения, той отмены отрицательных эмоций. «Норио, что-то случилось?»– сказал знакомый ему голос. «Да,»– всхлипывая от боли ответил этот Норио. Дальше им обоим не нужны были слова. Собеседник прервал звонок, обронив на последок: «Я буду через пару часов.» Япония кинул телефон на пол, упёрся лбом в колени, пока старался не закричать от нескончаемой боли, как физической, так и душевной. Во время синдрома отмены просыпаются те подавление чувства: страх, вся накопившиеся злость на окружающих, все детские обиды... Далеко в мозгу зажигается желание перестать убивать себя, но чувство неполноценности заставляет повышать дозу. Снова и снова. День за днём. Неделю за неделей. Месяц за месяцем очередная таблетка возвращает всё на круги своя. Сначала была таблетка раз в два дня, потом в день, потом каждые 12 часов, потом каждые десять, девять, восемь, а сейчас японцу необходимы таблетки каждые шесть часов. Это 4 штуки в день. Но ничего, у Норио есть прекрасный бывший студент практикант, что нагло выносил подобные лекарства из больницы и продавал. Сейчас это уже здраво мыслящий врач, который может упечь его в наркологию, но не делает этого, а лишь продолжает снабжать японца этой отравой. К горлу подступила рвота, заставляющая Норио преодолеть боль и добраться до туалета, чтобы проблеваться там, а не засрать комнату ещё больше. Спустя пару раз такой беготни он уже не выдержал, суставы и мышцы без того ныли, а теперь? Такаяма остался в дверном проёме между коридором и уборной. Примчавшегося вскоре парня звали Чжимин и он действительно прилетел на ближайшем рейсе из Тайбэя до Токио. Китайцу пришлось открывать дверь в квартиру друга своими ключами, что как-то давно ему передали. –Норио! – Не разувшись, он побежал искать непутёвого друга по квартире. Хорошо, что нашёл быстро. Тайвань с жалостью смотрел на Японию, но сам Япония смотрел в стену напротив и просто ронял слёзы, те с большим стремлением скатывались по щекам, будто всегда мечтали покинуть это отравленное тело. «Ты уверен, что стоит снова глотать эти таблетки?» – китаец присел на колено рядом со своим дорогим наркоманом. В ответ ему Норио слабо кивнул. Сказать что-либо без боли для всего организма он уже не мог. Вздохнув, Чжимин добавил: «Я просто хочу чтобы ты понял»,– он сделал паузу буквально на то чтобы дотронуться до бледной кожи на мокрой щеке: «Если ты готов отказаться, я могу взять больничный и быть с тобой, как минимум 4-5 первых дней…» –Я не готов,– наконец смог выдавить из себя Норио, тем самым прервав друга. Его голос дрожал, как и пальцы, но на сей раз он хотя-бы смотрел на Чжимина. –Я принесу тебе воды,– Сказал Тайвань, когда пошёл на кухню. Вернулся он действительно с водой и таблеткой в руке. В прошлую их встречу Норио пытался выпить две, и довольно сильно пытался… достаточно чтобы прокусить другу плечо. Сейчас ему не дадут этого сделать. Япония протянул руки к стакану с водой, но у Китайской Республики были другие планы. Как минимум помочь выпить это. Сам Норио быстрее бы пролил содержимое стакана. Безусловно, Чжимину было больно даже держать стакан у этих бледно-розовых губ, позволяя запить отраву. Но Такаяма без задних мыслей уничтожал себя, так почему Тайваню так больно от этого? Сейчас Япония всё ещё мучился в ожидании эффекта, а значит есть возможность с ним поговорить. –Норио, прошу, давай это в последний раз? Давай с завтрашнего дня начнёшь менять свою жизнь к лучшему? Умоляю, я так устал от того как тебе плохо. Если тебе плевать на мой труд, на мои три попытки вернуть тебе трезвость ума, на все те разы, что ты лечился в наркологии, то, пожалуйста, перестань плевать на себя и свою семью. Ты уже пять лет их не видел. Это по твоему нормально? А во что превратилась твоя квартира! Это действительно какой-то нарко-притон! Очухайся, придурок,– Чжимин Ли под конец начал срываться на крик, но японец рядом не слушал его. Он лишь следил взглядом за руками Ли и более ничего не делал. –Почему ты ругаешься на меня?– Япония повернул голову, во взгляде явно читалось непонимание. – Я просто хочу не чувствовать всего того дерьма, с которым я жил раньше. Почему ты хочешь вернуть мне те чувства? Разве не ты говорил, что примешь меня с любыми привычками? – Норио, это не привычка! Это зависимость. Тяжёлая физическая и психологическая зависимость,– Тайвань положил ладони на плечи Японии. Нет, Норио давно перестал понимать, что от зависимости нужно избавляться.– Пойми ты уже, что делаешь только хуже себе! Каждый раз отходя от дозы ты страдаешь от резко обострившихся чувств, верно? Неужели ты до сих пор не устал от постоянной боли? Думаешь по тебе не видно что ты под кайфом? –Отстань, без тебя разберусь,– японец попытался скинуть чужие руки с плеч, но четно. Действия Норио противоречат словам: он обнял друга, нежно улыбаясь, поцеловал в щёку, прямо как с сестрой прощался. На деле он просто ощупывал куртку друга, пытаясь найти заветную пачку во внутреннем кармане. Нет её там. А Тайвань цокнул и стал на ноги, без проблем подняв и друга. Япония возмущённо ударил того, он не сильно, будто играючи, но Чжимин позволил ему продолжить сидеть на своих руках.

Нет. Норио не соображал ни черта.

Морфин подействовал быстрее, чем Чжимин успел о чём-то договориться. Это всё бесполезно… Норио слишком давно потерял связь с реальностью, ещё когда курил всякую шмаль. Они сидели на полу в комнате японца, что сейчас выглядел больно счастливым. Эта улыбка отзывалась болью в сердце КР. Он же знал что способность улыбаться скоро покинет Японию, оставит вместо себя гору боли. – Ты такой хороший,– Норио говорил это, перебирая волосы на голове Чжимина. Второй выглядел несчастно, подавлено и кажется малость напугано. Не удивительно, что наркоман рядом решил его поддержать. Тем более они близкие друг другу люди, ну, в понимание Японии естественно. –Норио, прошу, не говори так. Не говори так человеку, который вызвался спасать людей от зависимостей и параллельно снабжает друга наркотиками. Я поступаю не правильно,– Ли говорил быстро и неуверенно. Он снова позволил этому случится. Он снова повёл себя непрофессионально… Чжимин взял руку Японии в поисках пульса у того. Взгляд китайца метнулся на настенные часы: «два-сорок и пятнадцать секунд» – пронеслось в голове. Точное время не имело значения, Тайвань лишь должен следить за секундной стрелкой, и когда она сделает полный оборот перестать считать удары пульса. –Сорок пять, сорок шесть, сорок семь, сорок восемь, сорок девять…– Чжимин затих, но по движениям губ было ясно что он продолжал считать.– Пятьдесят два, при минимальной норме шестьдесят,– Тайвань старался строго посмотреть на друга, но получалось только сожаление. Если с каждой дозой сердце продолжит биться медленнее, Норио долго не протянет. Тайвань успокаивал себя тем, что вряд ли пропустит передозировку у того.. . – Что ты считал?– Япония положил голову на колени Китайской Республики. Так было уютнее, что ли. –Твой пульс,– Чжимин снял очки с Норио и бережно положил их на журнальный столик подле дивана. Он не стал комментировать это действие, ведь и без того ясно, что Такаяма сломает их быстрее, чем пройдёт эффект. –Зачем? Я себя прекрасно чувствую –А твоё сердце нет. Оно работает на износ, а пока ты под морфином , что является просто очень сильным обезболивающим, ты не чувствуешь ничего. Яснее стало? –Не-а,– Япония даже не запомнил сказанное, но улыбнулся, прикрыв глаза. Он сейчас только и делал, что ластился к другу и иногда облизывал сухие губы… Чжимин не как не мог привыкнуть, что Норио удобнее спать на матрасе между диваном и журнальным столиком. А спать ему пришлось как раз на этом диване.. –Чжимин,– проскулил наркоман и дрожащими пальцами ухватился за футболку друга. Такаяма посмотрел слезящимися глазами, стало понятно, что что-то не так.– Я не понимаю , почему мне так плохо.. Тайвань, зевая, посмотрел на Японию. Тот выглядел реально плохо: красные глаза, тремор, частое дыхание. Он уже видел симптомы ломки у друга, но прошло буквально пять часов, сейчас только семь утра. –Я сейчас вернусь,–Китайская Республика говорил уверенно, не давая другу и возможности усомниться в наличии наркотика где-то в куртке. Его там не было. При нём было только две таблетки морфина, но это было вчера, сейчас в джинсах лежит одна на случай если всё будет совсем плохо. Чжимин пошёл на кухню за водой и свои рюкзаком. Пяти часов хватило, чтобы он смог решиться на использование «налоксона». Стало ясно, что ничего больше не поможет при такой сильной интоксикации организма... Чжимин подготовил шприц, не возвращаясь в комнату. Нет, Норио не обязательно знать о действиях друга, не обязательно знать о том, что внутри шприца. Ему вовсе не нужно знать, что сейчас произойдёт. Ведь так? Тайвань рвано выдохнул, подходя к комнате друга. Япония не должен понять, как и почему ему сейчас станет хуже на пару часов. «Чжимин, ты не должен обманывать, будь выше этого»,– как-то давно говорил его старший брат, но это другой случай, эта ложь во благо. Он просто обязан помочь! «Кто если не я?»– всё думал нарколог. Tакие мысли его не покидали... –Ляг, пожалуйста,– Сказал Ли, когда вошел в «спальню». Не видящий без очков Такаяма так и сделал. Кажется парню было через чур больно, раз он даже не переспросил. Нежно улыбаясь, Китайская республика присел на пол рядом с рукой друга. Шприц обязан попасть точно в вену, иначе никак. Норио с интересом смотрел, что делает Тайвань. Он не раз слышал о морфине в шприцах, но пробовать не решался. С героином легко спутать. Парень прощипел, до боли сжимая пальцы. Китаяц тихо прошептал: «Не дёргайся, а то вену вскрою случайно.»