II
6 августа 2023 г., 16:16
Хванун чувствовал себя виноватым. Из-за того, что Гонхак одолжил свою толстовку Ёнджо и пошел домой в одной футболке, он простудился и на несколько дней слёг с температурой. Свободное время после пар Дончжу проводил вместе с ним, поэтому сказал, что на вечеринку в честь дня рождения одного из старшекурсников пойти не сможет. Хванун тоже хотел остаться в общаге, но ему, разумеется, не позволили.
— Ты нормальный вообще? — Дончжу посмотрел на него, как на идиота. Разве что пальцем у виска не покрутил для пущего эффекта. — Топай. Ты ведь сам сказал Ёнджо-хëну, что придёшь. Неужели упустишь возможность подкатить к нему по-пьяни?
— Я не собирался напиваться, — Хванун предпринял робкую попытку возразить, но Дончжу в ответ на это только глаза закатил.
— А стоило бы. Расслабишься, потанцуешь, перестанешь загоняться — и тогда всё пройдет, как надо.
— Ну да, ну да, — ухмыльнулся Хванун. — Ты ведь у нас в алкогольной теме прошаренный.
Замешательство, отразившееся на лице Дончжу, за несколько секунд сменилось осознанием. Дошло, наконец.
— Это было всего раз, — принялся оправдываться он. — И не вздумай повторять за мной, я тебе запрещаю!
— Не очень-то и хотелось, — фыркнул Хванун. — Делать ему минет на первом свидании я уж точно не собираюсь.
— Хватит издеваться! — Дончжу приложил ладони к покрасневшим щекам. — Я перепил и погорячился, ясно тебе? Утром, когда я протрезвел, мне было очень стыдно за это.
— Ты знаешь, что такое стыд? — делано удивился Хванун. — Пожалуй, еще не всё потеряно.
Глядя на возмущенное лицо лучшего друга, который обычно подкалывал его, а не наоборот, он рассмеялся. Через секунду ему, конечно, прилетело по голове подушкой, но это определённо того стоило.
***
В общем, на тусовку Хванун все-таки пошел. В прошлый раз он только танцевал, да и то ровно до того момента, пока к нему не пристал какой-то алкаш, но сегодня сам решил напиться. Не до полуобморочного состояния, чтобы потом полночи сидеть в обнимку с унитазом, но взяло его неслабо — соджу после пива зашло на ура. Ему было чертовски весело, тело охватила приятная расслабленность, а в голове царил туман, сквозь который пробивалась громкая музыка, вспышки света и чужие голоса. После нескольких песен на танцполе Хванун вспомнил, зачем вообще пришёл сюда, и принялся искать взглядом Ёнджо — тот обнаружился за барной стойкой. Удивительно, но рядом с ним терлась только одна девушка в золотом платье, едва прикрывавшем задницу, и тогда Хванун понял: пора действовать, пока эта красотка его не опередила. Для храбрости он опрокинул в себя ещё один стакан разбавленного газировкой соджу и стал пробираться сквозь толпу к своей цели. — Привет, хëн, — широко улыбнулся Хванун, усевшись на соседний стул и переключив внимание Ёнджо на себя. Он решил, что будет импровизировать. В конце концов, если что-то пойдет не так, всегда можно притвориться пьяным в стельку, чтобы его слова не восприняли всерьез. — Я это… поговорить с тобой хотел. Прямо сейчас. Ёнджо улыбнулся ему в ответ, из-за чего сердце Хвануна в очередной раз пропустило удар. — Привет, Хванун-а. Говори, я весь твой. Кажется, он тоже слегка перебрал, если так просто разбрасывался подобными двусмысленными фразочками. Хвануну вдруг стало жарко. — Нет, не здесь, — он помотал головой и кинул на девушку в золотом платье выразительный взгляд. — Я стесняюсь… когда рядом посторонние, понимаешь? Ёнджо пожал плечами. — Тогда пойдём на второй этаж, здесь слишком шумно. Он поднялся со стула, оставил на барной стойке пустой стакан из-под коктейля и, ухватив Хвануна за запястье, пошёл в сторону лестницы. Тому ничего не оставалось, кроме как пойти следом, хотя для него, изрядно подвыпившего, подъем по ступенькам оказался тем ещё квестом. Главное, что не тошнило, а остальное можно было перетерпеть. Они заглянули в первую попавшуюся комнату на втором этаже — то была гостевая спальня, где, к счастью, никому из студентов не пришло в голову закрыться, чтобы заняться сексом. С первого этажа доносились отзвуки музыки, которые сменились тишиной, когда Ёнджо притворил за собой дверь. — Так о чем ты хотел поговорить? Хванун медленно моргнул, пытаясь привыкнуть к царящей в помещении полутьме. С каждой секундой алкогольный дурман вся сильнее заволакивал разум, рождая в голове странные, даже безумные идеи. На ногах Хванун держался, причем довольно-таки твердо, но переживал, что может потерять равновесие в любую секунду — после танцев его постоянно тянуло в разные стороны, как будто он шел по хлипкому мостику над пропастью. Стоило поторопиться, прежде чем Ёнджо перекрестится и свалит из этой комнаты от греха подальше. — О тебе. Не оставив себе возможности передумать, Хванун шагнул вперед. Едва не запнувшись об угол ковра, он подошел к Ёнджо, толкнул в плечо, заставив опуститься на кровать, и забрался на него сверху. Он понятия не имел, что собирается делать, просто действовал по наитию, но алкоголь придал ему уверенности, которой в повседневной жизни Хванун похвастаться не мог. — Ты меня бесишь, — доверительно сообщил он, склонившись к Ёнджо так близко, что их носы практически соприкасались. — Знаешь, что? Ты такой красивый. Никогда бы не подумал, что захочу поцеловать другого парня, пока не встретил тебя. Кто-нибудь говорил тебе о том, что у тебя классная задница? Так вот, я говорю. Спиртное развязало Хвануну язык, и он говорил без остановки обо всем, что приходило ему на ум. Замолчать, к сожалению, не получалось. Или хотя бы фильтровать свои пьяные откровения. — Так вот к чему было это представление, — понимающе хмыкнул Ёнджо, за несколько секунд сложив в голове два и два. — Ты ведь хотел привлечь мое внимание, не так ли? И на прошлой вечеринке, и когда рубашку мне испачкал. — Какой ты догадливый, — фыркнул Хванун. Ёнджо под ним лежал смирно, спихивать его пьяную тушку с себя не спешил, да и в целом не был против того, что он сидел у него на бедрах. — Я вообще-то специально для тебя там задницей тряс, а ты даже не смотрел в мою сторону! В его голос невольно просочились плаксивые нотки. Он понимал, что говорит, как обиженный ребенок, которого обделили вниманием, но не мог контролировать это при всем желании. Особенно тогда, когда от близости Ёнджо его рассудок отключался за ненадобностью. — Смотрел. Сегодня, кстати, тоже. — Правда? — мигом сменил гнев на милость Хванун. — И как тебе? Понравилось? — Дай-ка подумать, — Ёнджо в задумчивости приложил палец к губам. — Это было… чертовски горячо. В этих словах не было ничего смущающего, но от того, каким тоном он это произнес, Хвануна пробрало волнительной дрожью. До чего же сексуальный голос, с ума сойти можно. Слушал бы и слушал без остановки. — А кофе я нечаянно пролил, — зачем-то ляпнул он. Наверное, чтобы Ёнджо перестал смотреть на него своим проникновенным взглядом. — Просто на тебя залип, ну и… вот. Ёнджо лукаво прищурился. — Хочешь сказать, это я виноват? — Целиком и полностью. — Ах, даже так? И как же ты хочешь, чтобы я извинился? — Есть один вариант, — Хванун снова склонился к Ёнджо практически вплотную, перейдя на вкрадчивый шёпот: — Хочу поцеловать тебя. Очень сильно хочу. Можно? Будучи трезвым, он бы, наверное, пришел в ужас от того, насколько развязно себя вел. Он должен был очаровать Ёнджо, постепенно, шаг за шагом влюбить его в себя, но вместо этого пошел по стопам Дончжу и завалил объект своей симпатии на кровать без лишних предисловий. Хванун знал, что завтра непременно пожалеет о том, что вытворял по-пьяни, но в эту самую минуту ему было глубоко наплевать. Да и сам Ёнджо явно не был против, иначе давно бы спихнул его с себя и вернулся к той блондинке на первом этаже. Подсознательно Хванун был готов к тому, что его пошлют к чёрту с такими просьбами, но вместо этого Ёнджо медленно, дразняще огладил руками его бедра и игриво закусил нижнюю губу. Для Хвануна это означало «да». Он коснулся ладонями его шеи, все еще не веря в реальность происходящего, на секунду замер, как перед прыжком с высоты, и накрыл его губы своими. Задержался так на несколько секунд, давая им обоим возможность привыкнуть, а потом почувствовал, как чужие губы мягко разомкнулись под его напором. Этот поцелуй не был страстным или жадным — напротив, медленным, тягучим и неторопливым. Ёнджо отвечал ему, осторожно придерживая за бёдра, и Хванун, прикрыв глаза, терял себя в охвативших его ощущениях. Он сбился со счета, сколько раз целовал Ёнджо в своих фантазиях, но реальность ожидаемо оказалась лучше. Это было приятно и так не похоже на правду, что крышу ему сносило не хуже, чем от алкоголя. К счастью, их, всецело увлеченных друг другом, никто не потревожил. Хванун отстранился от Ёнджо, потому что у него закружилась голова, облизал покрасневшие губы и отчётливо понял: ему хочется ещё. Хочется зарыться пальцами в эти тёмные пряди, поцеловать доверчиво подставленную шею, до красноты прикусить кожу над ключицей. А затем, возможно, зайти чуть дальше дозволенного, пока решимость позволяла. В его голове роилось столько непристойных мыслей, и он уже собирался озвучить какую-нибудь из них, но осуществить задуманное ему так и не удалось. Хвануна вдруг накрыла жуткая сонливость, бороться с которой было невозможно, и он, обхватив Ёнджо руками, словно большую плюшевую игрушку, просто улегся на него сверху и затих. Желание целоваться резко сменилось желанием спать. — Я же могу называть тебя хëном? — пробормотал Хванун куда-то в чужую шею, едва шевеля губами. От кожи Ёнджо тонко пахло хвоей и, кажется, слегка цитрусом — наверняка парфюм, который он использовал, был чертовски дорогим. Естественно, Хванун не отказал себе в удовольствии как следует его понюхать. — Или не могу? — Ты мое наказание, — посетовал Ёнджо, легко пощекотав его, но из объятий всё же не выпустил. — Называй, как хочешь. Хоть по имени. — Так нельзя! — неразборчиво отозвался Хванун, у которого от количества выпитого начал заплетаться язык. — По имени нельзя. Это невежливо! Ты старше меня, значит, ты мой хëн. Ёнджо снова тяжело вздохнул. — Слушай, вежливый, а как ты собираешься возвращаться в общагу? Только не говори мне, что… — Никак, — пьяно хихикнул Хванун. — Можем поспать здесь. Или… О, придумал! Давай ты отнесешь меня в комнату, ладно? Пожа-алуйста. На твоей спине я ещё не катался. Благодарности в стиле Дончжу не обещаю, но без спасибо точно не останешься. — Что ещё за благодарность в стиле Дончжу? — не понял Ёнджо. — Ох, мой хороший, — расплылся в пьяной улыбке Хванун. — Поверь, лучше тебе не знать. С этими словами он прижался к Ёнджо покрепче, закрыл глаза и спустя мгновение уснул, окончательно отключившись от реальности.***
Просыпаться утром было тяжело и больно. С трудом разлепив слипшиеся веки, Хванун моментально пожалел о том, что вчера влил в себя столько соджу — его организм после попойки был в полнейшем ауте. Его мучил сушняк, тело казалось ватным и непослушным, а голова болела так, словно он побился ей о ближайший столб. Состояние крайне паршивое — настолько, что хотелось помереть. Но, как оказалось, похмелье было не худшим, что могло с ним случиться. Хванун перевернулся на спину, с трудом сфокусировал взгляд на очертаниях реальности — и понял, что белый натяжной потолок над его головой не похож на общажный от слова совсем. Затем пришло осознание, что не принадлежит ему и одеяло, которым он укрывался, и кровать, на которой он так сладко посапывал всю ночь, и сама комната тоже. А приподняв с опаской край одеяла, он обнаружил, что и футболка со штанами на нем надеты чужие, а его обтягивающие джинсы и рубашка куда-то бесследно исчезли. Не вполне понимая, где он оказался, Хванун приподнялся на локтях. Беглого взгляда на интерьер было недостаточно, чтобы определить, в чьей спальне он провел всю ночь, потому что в следующую секунду дверь приоткрылась, и в проеме показался Ким Ёнджо собственной персоной. Удивительно, но даже в шортах, растянутой домашней футболке и небрежно взлохмаченными волосами он умудрялся выглядеть как модель с обложки. Сухо сглотнув, Хванун запоздало подумал, что надо было притвориться спящим, но теперь, когда его уже спалили, это было бессмысленно. — Доброе утро, — Ёнджо притворил за собой дверь, прошел в комнату и опустился на край кровати. Он выглядел таким бодрым и полным сил, словно проспал часов двенадцать как минимум. — Не думал, что ты будешь спать так долго. Хотя это нормально, учитывая, что вернулись мы в полчетвертого утра. — А… где мы? — робко поинтересовался Хванун. — У меня дома. Хванун побледнел. Голова у него раскалывалась, но воспоминания были удивительно свежи и отчетливы. Он вспомнил все — и как отжигал на танцполе, и как приставал к Ёнджо в пустой комнате на втором этаже, и как они целовались, лежа на кровати, словно это было в порядке вещей. О том, что было дальше, память предательски помалкивала, но Хвануну не составило труда дорисовать картину произошедшего самостоятельно. Получается, после этого Ёнджо притащил его, пьяного и ничего не соображающего, к себе домой, переодел в чистые шмотки, словно заботливая мамочка, и уложил спать? Господи, ну и позор. — И что… что мы делали? — спросил Хванун почти испуганно. — Ничего такого, о чем ты мог подумать, — усмехнулся Ёнджо. — Ты заявил, что пойдешь в душ только в том случае, если я пойду туда вместе с тобой, а через секунду завалился на кровать и уснул. — А почему на мне твоя пижама? — Не мог же я положить тебя в грязной одежде на чистую постель, — пожал плечами Ёнджо с таким невозмутимым видом, как будто они обсуждали погоду за окном. — Я переодел тебя, хотя это было трудно, учитывая, что ты спал, как убитый. С каждой секундой Хванун все острее ощущал желание провалиться сквозь землю от стыда. Теперь Ёнджо будет считать его не просто странным неуклюжим чудиком, а странным неуклюжим чудиком, который не умеет пить. — Боже, прости меня, пожалуйста, — не в силах выдержать зрительный контакт, он опустил взгляд на собственные пальцы, стискивающие край одеяла. — Я как вспомню, какую херню вчера вытворял, так помереть хочется. Дай мне пять минут, я соберу свои шмотки и свалю. Ёнджо положил руки ему на плечи, усадив обратно на постель. — Куда ты собрался? Тебя никто не выгоняет. — Но как же… — пролепетал Хванун. — Мы могли бы общаться, если бы ты забыл произошедшее, но теперь… Мне очень стыдно. — Забыть что-то подобное было бы весьма обидно, — поддразнил Ёнджо. — Особенно ту часть вечера, когда ты присосался ко мне, словно пиявка. — Эй! — вскинулся Хванун, чье чувство стыда вмиг перебилось возмущением. — Вчера ты не возражал. — Я и сейчас не возражаю. — Не буду я с тобой целоваться, — сердито отозвался Хванун. — Я еще зубы не почистил. — Ночью ты таким стеснительным не был. — Ночью я был пьяным, так что это не считается. — Ладно, — Ёнджо потрепал его по волосам, словно щенка, приведя и без того растрепанную прическу в полнейший беспорядок. — Обезболивающее и вода на тумбочке. Можешь пока сходить в душ, я принесу все необходимое. Потом позавтракаем, а вечером, если хочешь, сходим в ресторан. — Серьезно? — Хванун не мог поверить в услышанное. — Я думал, ты пошлешь меня куда подальше, а вместо этого ты привел меня к себе домой, ведешь себя так, будто я не опозорился по полной программе, да еще и приглашаешь на свидание. — Ты милый, — улыбнулся Ёнджо. — Не мог же я бросить тебя, такого сонного и пьяненького. — Но ты ведь мог просто проводить меня до общаги… — А я не захотел, — капризно отозвался Ёнджо. — Подумал, что это хорошая возможность для развития наших отношений. В больной голове Хвануна произошло короткое замыкание. — О-отношений? — Ага, отношений, — кивнул Ёнджо. — Очевидно, не дружеских, раз уж мы с тобой целовались. — Мне кажется, — пробормотал Хванун, — что у нормальных людей отношения начинаются не с этого. — Да брось, — отмахнулся Ёнджо. — Быть нормальными скучно. Он поднялся с кровати, куда-то ушел, а когда вернулся, Хванун все так же сидел на кровати с выражением абсолютной растерянности на лице, переваривая услышанное и пытаясь привести в порядок разрозненные мысли. — Ты чего в душ не идешь? — Ёнджо присел перед ним на корточки. — Все еще расстраиваешься из-за случившегося? Я ведь уже сказал тебе, что всё хорошо, Хванун-а, не накручивай себя по этому поводу. Хванун поднял на него виноватый взгляд. Чувство вины постепенно сходило на нет, но его отголоски по-прежнему вызывали в нем желание накрыться одеялом с головой и не вылезать оттуда ближайшие сто лет. Ох уж этот Дончжу с его советами по завоеванию понравившихся парней... Радовало одно: на свидание они все-таки пойдут.
