Город Мёртвых (City of The Dead)

      Когда-то давно, я наивно полагала, что «абсолютный нуль» космоса равен нулю по шкале Цельсия. Теперь же, много лет спустя, я знаю – это предположение просто смехотворно и постыдно. Я никому об этом не рассказывала раньше. Смейтесь. Знайте, я ошибалась, мне просто не хватало знаний и опыта. Все постоянно ошибаются. Мы делаем неправильные выводы, говорим необдуманные вещи, совершаем опрометчивые поступки и затем пожинаем их плоды – это так, чёрт побери, жизненно. Некоторые пытаются что-то исправить, а кто-то примиряется с неудачей и идёт дальше. Я, кажется, смирилась, что не сразу родилась с дипломом о высшем образовании. А вы?       «Абсолютный нуль» являлся бы сейчас, пожалуй, лучшей характеристикой моего состояния – в моей душе было холодно, как в космосе. Мои чувства вины и обиды некоторое время напряжённо боролись, а после неожиданно создали ударный тандем и ударили по хозяйке, за жалкую пару часов сожрав её изнутри. Случилось то, чего я так отчаянно боялась всё это время – я потеряла над собой контроль, спустила чувства с поводка и позволила им диктовать свои правила. Совсем с ума сошла… Нет худшего врага, чем ты сам, согласитесь? Хорошо хоть на ногах удержалась и избежала полного позора.       Том сам перекроил наши планы, вернулся к развилке и свернул на нежелательную дорогу. В любом случае, выбора у нас теперь не было и мне оставалось только надеяться на лучшее. Мы двигались к последнему городу на своём пути, который дурным предзнаменованием отделял нас от государственной границы. Казалось – переступишь её и всё, обратной дороги нет. Впервые за наше путешествие мне хотелось бросить всё и вернуться домой. Вернуться в свои полутёмные комнаты, к своему зубодробительному одиночеству, к зеркалу без рамы и к своему погибшему прошлому. Я бы вновь выходила по утрам на балкон и наблюдала, как зомби, наречённый мною Ванькой, качается на чёртовой качели. Туда-сюда. День за днём. Пока не наступила бы зима. Хотя, наверное, и тогда бы я что-нибудь придумала, лишь бы был во всём этом какой-то смысл… А складывалось такое неприятное чувство, будто смысла во всём этом больше и не было.       Относительно прямое полотно дороги уводило нас прямиком в ад. Робко щёлкнув старую магнитолу грязным пальцем, я получила в ответ лишь шумы от Большого взрыва. Красиво, зараза. Романтично. Пусть играет.       Я поджала под себя ноги, опёрлась о подлокотник и индифферентно покосилась на Тома. Выглядел он сосредоточенным и хмурым. Хотела бы я знать, о чём он думает… Или всё-таки, не хотела бы? Долгая игра в молчанку, как ни странно, меня сейчас не напрягала. Даже, пожалуй, жаль, что рано или поздно придётся открыть рот и вновь подбирать английские слова… Тоска по родной речи, за время нашего с ним общения, была уже просто невообразимой! Том, очевидно, почувствовав на себе взгляд, осторожно обернулся. Ссадина на щеке всё ещё неприятно горела, но обиды за неё я почему-то больше не чувствовала. Страшно признаться, но сейчас я вообще ничего не чувствовала, кроме физической боли и усталости. В который раз сменив положение тела, я отвернулась к окну, привалилась на менее болезненный участок спины и попыталась не думать о своём физическом здравии.       Послышался мягкий щелчок, и магнитола замолкла. Снова тишина, нарушаемая лишь гулом мотора. Внимательно изучая простирающуюся за стеклом степь, я мечтала, чтобы она никогда не заканчивалась. Я понимала злость Томаса, и не лелеяла свою растоптанную гордость больше. Его лощёный образ в моих глазах надрывно треснул и окончательно развалился. Нет больше необходимости притворяться и заигрывать, я видела на что он способен и теперь не сомневалась – он не так уж и безобиден. Да и напарники из нас, пора признать, получались херовые. Я не могла точно ответить, кем или чем друг для друга мы теперь были, но точно знала, что нам придётся научиться договариваться, если ставить вопрос непосредственно о выживании. Невольно ухмыльнувшись, я внезапно подумала: «Зомби и те действуют сообща, – немного позавидовав их сплочённости, я всё-таки вспомнила, на какой я стороне и вернулась в бытие. – А ведь я ему ещё ничего об этом не рассказала…». В моей голове было столько мыслей, но я справедливо опасалась, что Том не будет меня слушать. В любом случае, завести разговор первой я не рискнула, продолжая понуро пялиться в проплывающую обочину.       Внезапно для меня машина медленно сбавила ход и остановилась. Что-то внутри тут же оборвалось и со зловещим свистом улетело в глубокий колодец самосознания. «Никаких душевных разговоров больше, – отчаянно попросила я у космоса. – Молчи. Молчи. Молчи!».       То ли космос сегодня был ко мне благосклонен, то ли так сошлись звёзды, но Том действительно не спешил со мной заговорить, а когда всё же подал голос, я услышала совсем неожиданное:       – Поведёшь?       – Хорошо, – тут же согласно выпалила я осипшим от волнения голосом.       Толкнув дверь, я выскочила на дорогу, сорвала с себя осточертевшую куртку, которая была едва ли чище остального, и обошла машину. Молчаливо поменявшись со спутником местами, я неуверенно возложила руки на руль. Всё что мы делали раньше, к сожалению, с трудом всплывало в моей памяти и не несло ключевой информации.       – Сцепление, передача, ручник, – холодно подсказал мне мужчина.       Не желая переспрашивать или уточнять, я попыталась максимально включить мозг. Благо, пара отделов к настоящему моменту мне всё же подчинялось, и автомобиль тронулся с места. Мысленно подивившись своей небывалой сообразительности, я, с суровостью дальнобойщика на лице, утюжила колёсами подобие асфальта. Почти сразу мужские пальцы сцепились на руле и выправили его помимо моей воли влево.       – Не жмись вправо, – предельно сдержанно пояснил Том. – С дороги вылетим.       Зачем ему понадобилось посадить меня за руль именно сейчас – я не знала, но, раз уж так случилось, очень хотелось, чтобы он не мешал мне своими советами и вообще не говорил под руку.       – У нас правостороннее движение, не как у вас, – тупо озвучила я подвернувшуюся информацию.       – У нас тут апокалипсис и пустая дорога на многие километры вперёд – езжай по центру, ни в чём себе не отказывай, – тихо прокомментировал мою сомнительную попытку поумничать англичанин.        Конечно, с таким водителем как я, мы рисковали потерять уйму времени, но кажется, моего спутника это не беспокоило. Между нами надолго повисла напряженная тишина. Настроение было… странным, но во мне совершенно неожиданно затеплилась надежда, ведь раз Хиддлстон был способен иронизировать – не всё ещё было потерянно, правда? Да, он не рассыпался в извинениях и вообще не горел желанием со мною разговаривать, но ведь пошёл же на контакт первым? Приободрившись неожиданной мыслью, я подбавила газу, на что Том отреагировал моментально и безапелляционно:       – Сбавь скорость.       Пришлось подчиниться. Кажется, кто-то учёл прошлые ошибки и не собирался рисковать больше. Снова машина потащилась с черепашьей скоростью, что удручало теперь, пожалуй, только меня. Но пререкаться с Томом отчаянно не хотелось, и я терпеливо молчала. До поры, до времени…       Спустя некоторое время, я всё же решила самостоятельно разбавить звенящее молчание и даже нашла достойную альтернативу тишине – на ум пришёл давно позабытый мотив одной занимательной песни, и я тихонько запела её себе под нос, осторожно прощупывая почву. Звучавшие словно из прошлой жизни слова сами просились на волю, и я не стала им сопротивляться.*       – Одни говорят, что дьявола нет,       Что дьявола нет, что дьявола нет,       Что он подох вчера в обед       И был зарыт на псарне.       «Нет, всё не так!», – другие твердят, –       «Он жив, как тысячу лет назад».       Они говорят, что он солдат       Сраной британской армии…       Русскоязычная интерпретация песни была достаточно вольной, и имела мало общего с оригиналом что, однако, скорее прибавляло ей шарма. Да, обладая музыкальной всеядностью, я вряд ли могла похвастаться изысканным вкусом, но мне сейчас было достаточно всё равно.       – Тупой сасанах идёт воевать,       Туда воевать, сюда воевать.       Пускай идёт, а нам плевать,       Вы согласитесь, парни!       И может быть я слегка поддат,       Да что скрывать – я же пьян в умат!       Я всё равно не боюсь солдат       Сраной британской армии.       Машина слегка вильнула в сторону, нарвавшись на яму, и я опасливо покосилась на Тома, но тот со спокойствием, которому позавидовал бы и индийский слон, внимательно вглядывался в горизонт.       – Нестройной гурьбой британцы идут,       Британцы идут, засранцы идут.       Их ружья в цель нечасто бьют,       И флаги их из марли.       Гремит раздолбанный барабан,       Шагает за болваном болван.       Такой вот бардак и балаган       В сраной британской армии.       Право, ну что ему стоит кинуть в мою сторону заинтересованный или же неодобрительный взгляд? Хотелось уже просто крикнуть: «Эй, Том! У тебя не получится игнорировать меня вечно!». Но он молчал и настойчиво делал вид, что ничего необычного не происходит.       – Блуждал по горам британский отряд,       Британский отряд, неделю подряд.       И там их встретил, говорят,       Баран по кличке Барни.       Солдаты смелые, но баран смелей,       Они сильны, только он сильней…       Вот так баран надавал люлей       Сраной британской армии.       Баран, вот настоящий баран, точнее и не придумать. Сама того не замечая, я давно уже распевала песню во весь голос:       – А если ко мне сам дьявол придёт,       Хвостатый придёт, рогатый придёт,       Всё выпьет в доме, что найдёт.       Нет ничего кошмарней!       Ему скажу я: «How do you do»       И сходу ему заряжу в балду.       Пускай он, сука, идёт в …       – Неудачная песня, – вдруг оборвал меня на полуслове Том, даже не удосужившись взглянуть на меня.       Он приподнялся с места и, вынужденно согнувшись в три погибели, каким-то магическим образом пролез между спинками сидений, тяжело бухнувшись где-то позади меня.       – Ты куда? – слегка опешила я, с великим трудом проглотив окончание куплета. – А как же я?       – Сама справляешься, – глухо донеслось в ответ. – Только не пой больше, умоляю.       «Справляюсь, как же! – угрюмо подумала я. – Без пяти минут гонщик Формулы-1, не иначе». Продолжая следить за дорогой в одиночестве, я вновь почувствовала себя неуверенно и подавленно. Хотя, казалось бы, куда уж дальше… «Нет, нет, нет, так больше не может продолжаться!» – вдруг всколыхнулось моё сознание, напрочь отказываясь сдаваться так просто.       – Поговори со мной, – настойчиво попросила я, собравшись с духом.       В ответ мне донёсся усталый, не предвещающий ничего хорошего, вздох.       – Нам не о чём разговаривать, – заверил бесцветный голос с заднего сидения.       – Уверен? – с вызовом уточнила я, пытаясь разглядеть своего собеседника в зеркале заднего вида.       – Только не сейчас.       – Потом может быть поздно, – продолжала настаивать я на своём. – Хотя бы просто послушай, что я скажу. Представляешь, зомби эволюционируют…       Меня больше не волновало то, что он не желает вести со мной диалог. Мне нужно было, чтобы он лишь слушал, а я говорила. И я говорила. О том что со мной произошло в лагере и о том, что я видела. Долго, информативно, деликатно обходя болезненные для нас обоих моменты. Делилась догадками и предположениями, всем тем, что так старательно собирала и связывала воедино. Честно признаться, такой долгий и содержательный монолог я ещё никогда не вела. Плевать, что он теперь думал обо мне, главное – рассказать ему правду. Жуткую, но правду. Вот что действительно сейчас было для меня важно.       В общем и целом – картина у меня складывалась удручающая. Зомби мало того, что эволюционировали, так ещё и готовились к зимовке, что, предположительно, исключало их гибель от пониженных температур. Помимо того, они были способны действовать сообща и оценивать уровень угрожающей им опасности, а не просто бросаться в лоб. Неожиданным оказалось и то, что мутационные формы были способны контролировать свой голод в пользу избирательных защитных действий. Меня искренне озадачивал тот факт, что зомби действовали по какой-то своей заложенной, не побоюсь этого слова, природой программе, что могло характеризовать их всё-таки как живых существ. И черви… Я всё ещё скептически относилась к этой своей новой версии, но было очевидным, что это не просто совпадение. Не просто какие-то сопутствующие зомби живые организмы, живущие в их телах, а непосредственно… причина всего произошедшего? Предположительно – паразит. Подобно кордицепсу однобокому, что паразитирует на муравьях, к примеру, но только червь. Почему бы и нет? Да, предположение фантастично, но похоже на правду. Природа вообще удивительна и богата на сюрпризы. Оставалось только выяснить, откуда они взялись, как произошло такое массовое заражение, и каким образом они умудряются подчинить себе такую сложную структуру, как человеческий мозг.       Я закончила своё повествование, когда мы въезжали в пригород, и притормозила. Ехать самой через город я бы не рискнула, даже при всём моём подсознательном желании реабилитироваться в глазах Тома. Озадаченный излившимися из меня подробностями, англичанин незамедлительно шевельнулся в зеркале заднего вида и жестом намекнул мне пересесть.       – Ручник, – запоздало напомнил Томас, уже самостоятельно останавливая покатившуюся было машину.       Я досадливо поморщилась, ругая свою забывчивость, и уступила ему место. Мужчине потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя и вернуться из своих размышлений ко мне.       – Это всё звучит жутко, – наконец прокомментировал он мои догадки, подарив мне полный серьёзности взгляд.       – Увы, – беспристрастно отозвалась я.       – А есть ли вообще какие-то гарантии, что мы не заразимся? – озвучил он вслух волнующий нас обоих вопрос.       – Возможно, мы уже заражены, просто ещё не знаем этого, – мрачно предположила в свою очередь я. – Если это паразит, думаю, ему нужно время для… внедрения и развития в следующую стадию. Но, скорее всего, сезон смены промежуточного хозяина уже прошёл, когда и были массовые случаи инфицирования, и нам ничего не угрожает. По крайней мере, предположительно, до следующего потепления.       – Чудесно… Просто чудесно…       Том глухо прорычал, с силой растирая лицо руками, и вновь поднял на меня взгляд. Было видно, что он хочет сказать мне нечто, вряд ли имеющее отношение непосредственно к зомби и озвученной мною информации, но не решается.       – Знаешь, что я первым делом сделаю, когда мы выберемся из города? – наконец, Том с подозрением взглянул на торчащие вдоль по улице дома.       – Выкинешь весь хлам из моего рюкзака? – с надеждой в голосе предположила я.       Тень улыбки скользнула на его губах и также быстро испарилась.       – Хорошенько высплюсь.       Мы ещё не знали, что его желанию было не суждено осуществиться.       Мимо нас заскользили дорожные столбы и брошенные авто. Уже слегка отвыкнув от подобной картины, я запоздало вспомнила, что здесь вообще-то может быть не безопасно, и поспешно потянулась за автоматом.       Я знала, невозможно было незаметно проехать по городу и не привлечь ни чьего внимания. Первый зомби попался нам прямо на дороге, неожиданно выхромав из-за припаркованной на обочине машины. Вовремя среагировав, Том успел объехать его и несчастный встречный завалился назад, незадачливо стукнувшись о дверь машины. Понаблюдав, как он смешно плетётся за нами, подтаскивая сломанную конечность, я облегчённо выдохнула. Старые добрые, обычные зомби… что может быть лучше? Уж с этими я, если что, знаю что делать.       Не имея карты местности, Том старался просто ехать прямо, что оказалось несколько затруднительно. Участок трассы, проходивший сквозь город, постоянно изворачивался и стремился увести нас в центр. К тому же, по мере продвижения мы прицепили на хвост парочку преследователей, что ужасно раздражало. Можно было их конечно и пристрелить, но патроны тратить не хотелось. К тому же, Том, бьюсь об заклад, не оценил бы такого подхода. Объехав по тротуару обугленный джип, влетевший в автобус, мы вскоре наткнулись на затор. Движение было возможно лишь по двум другим дорогам, разбегающимся в совершенно противоположные стороны, и Том, ровным счётом как и я, не имел понятия, куда нам двигаться дальше.       – Там сзади нас догоняют твои фанаты, решайся уже, – нетерпеливо подала я голос, высовываясь в открытое окно. – А то растащат на сувениры, моргнуть не успеешь…       – Заткнись, пожалуйста, – тут же раздражённо дёрнулся мой спутник, резко поворачивая налево.       Язык мой – враг мой. И, похоже, однажды Хиддлстону придётся заклеить мне рот, ибо самостоятельно контролировать свои речевые обороты я была, очевидно, не способна в любой по серьёзности ситуации.       Выбранная им дорога провела нас сквозь дворы и выплюнула на какую-то побочную улицу, огороженную новостройками. Томас взволновано озирался по сторонам, очевидно, пытаясь понять, как вернуться на прежнее направление. Впопыхах схватив карту и компас, я попыталась сориентировать нас в пространстве, пока неизвестный нам проспект уводил нас всё дальше от опознавательных знаков.       – Нам нужно взять правее, мы едем совсем не туда, – заметила я поспешно.       – Будем двигаться параллельно нужной дороге.       – Но… дальше по проспекту может быть мост, – осторожно поделилась я своими опасениями, замечая впереди характерные пустоты.       – Давай, сориентируемся по ситуации?       Я подозрительно глянула на своего спутника и благоразумно проглотила ехидный комментарий, выдав безобидное:       – Спорим, его взорвали?       – Увидим, – настойчиво повторил Том.       Дорога безжалостно вывела нас к мосту, который к моему удивлению был цел и невредим, хоть и перекрыт кордонами. Мужчина тут же решительно направил автомобиль вперёд, намереваясь сбить заграждения.       – Осторожнее! – неодобрительно воскликнула я, почувствовав, как моя спина вжимается в спинку кресла. – Не гони ты так!       Англичанин полностью проигнорировал мои предупреждения, продолжая стремительно приближаться. Сжавшись от страха, я дрогнула от звука удара конструкций о корпус машины, и рефлекторно прикрыла лицо руками. Ещё удар. Где-то совсем рядом сквозь приоткрытое окно я услышала бессильный рык заражённого и очень неприятный треск. Машину дёрнуло в сторону и Том весьма витиевато выругался, пытаясь выровнять курс. Приоткрыв глаза, я через боковое окно смогла увидеть поблёскивающую в низу полоску воды, и мне стало дурновато. Почти тут же послышался громкий двойной хлопок и машина резво подпрыгнула.       – Нет, нет, НЕТ! – в бешенстве воскликнул Том, теряя контроль над управлением.       Машину резко крутануло на продырявленных колёсах и отправило в свободный полёт. Все мои внутренности подцепило леденящим душу крюком и рвануло вверх. Казалось, время стало тягучим как кисель. Я как в замедленной съёмке видела стремительно приближающуюся гладь реки и понимала, что ничего не смогу с этим сделать. Паника сковала меня по рукам и ногам.       – Закрой окно! – донёсся до меня словно из потустороннего мира голос Тома. – Закрой чёртово окно!       – Что? – не поспела я за его мыслью. – Зачем?       С трудом отпихнув меня в сторону, Том самостоятельно поднял стекло, прежде чем почувствовался удар. Словно батискаф, наш автомобиль шумно плюхнулся о рябящую серую гладь лобовым стеклом и тут же стал стремительно набирать в салон воды. Машина к моему удивлению оказалась насквозь дырявой. Стиснув повисший на шее автомат, я, очевидно, полагала, что именно это мне сейчас и поможет. Очнулась я лишь тогда, когда вода подступила к задней точке, которая обычно чувствовала опасность лучше всего.       – Господи, боже мой, – залепетала я на русском, мгновенно пускаясь в истерические рыдания. – Господи!..       Рядом слышалась быстрая, английская речь, переводить которую я внезапно потеряла способность. Повсюду зловеще плескалась вода, неумолимо засасывающая авто под воду. «Неужели, – думала я. – Неужели всё закончится вот так вот?!» Я панически боялась воды и не терпела тесного закрытого пространства. Я уже справедливо чувствовала себя обречённой на мучительную и страшную гибель, и хаотично пыталась что-либо предпринять.       – Остановись! – пытался до меня докричаться мужчина, перехватывая мои мечущиеся по автомобильной двери руки. – Послушай меня!       «Мне нужно выбраться! – стучало в моей голове. – Быстрее! Чёртова дверь не поддаётся… Разбей окно!» Холод быстро подымался всё выше и выше, сковывая грудь, заставляя рвано выдыхать воздух из лёгких, принуждая судорожно сгибаться пальцы на онемевших руках…       – Тин!!! – выкрикнул он моё имя.       Напрочь забыв, что здесь есть ещё кто-то кроме меня, я прекратила вырываться и с ужасом воззрилась на своего спутника, схватившего меня за мокрые плечи, словно впервые его видя.       – Задержи дыхание, – скомандовал он. – Когда салон заполнится водой – я открою дверь, и мы выберемся. Ты поняла меня?       Мне оставалось лишь гадать, каким образом он умудрялся сохранять относительное спокойствие в подобной ситуации, однако, его настрой, его ясный взгляд успокаивал меня, заставлял верить, что всё под контролем. И хотя было просто нереально унять обуявшую меня дрожь, его присутствие и его голос помогали мне бороться с паникой. Нерешительно кивнув ему, я упёрлась головой в крышу автомобиля, в попытке не наглотаться подступающей к горлу воды.       – Умница. Ты моя умница… – Том выдавил из себя ободряющую улыбку и сам перевёл дыхание. – А я – полный идиот. Прости.       Его спасительные черты лица неумолимо скрадывала темнота. Я сделала жадный вдох уже в полной мгле, коснувшись губами шероховатого пластика крыши, и, чувствуя, как погружаюсь в воду, рискнула открыть глаза. Вода беспрепятственно забралась в уши и окружила нас мутной и плотной субстанцией. Смутно видя, как мой спутник выбирается из жестяной тюрьмы, которой теперь являлась машина, я, цепляясь за приборную панель, последовала за ним. Но выбраться из машины, как оказалось, было ещё пол беды. Оказавшись в воде без какой-либо опоры, я вновь запаниковала. Меня тянуло вниз. Напрочь забыв про висевший у меня на шее автомат, я судорожно загребала руками и чувствовала, что у меня ничего не получится. С какой, спрашивается, стати моему телу вдруг научиться плавать, если раньше оно такого никогда не делало? Я уже не видела ни нашей машины, ни самого Тома, я не видела ничего вокруг – только вода во всех пределах видимости, только глубина под ногами и лишние несколько килограмм на шее, дополнительно мешающих мне всплыть. Руки безуспешно потянули ремень автомата, но прежде чем мне удалось сбросить этот балласт, я почувствовала, что мне не хватает кислорода.       Дальше я ощущала происходящее хаотично, словно попав в кошмарный сон, который никогда уже не получится забыть, если удастся из него выбраться. Я почувствовала во рту привкус речной воды и в бессилие попыталась закричать…       И это было очень зря.

Фанфик прошёл редактуру и превратился в полноценную книгу. Новую версию истории "Город Мёртвых" вы можете найти на площадках: Литмаркет 1 том - https://litmarket.ru/books/gorod-myortvyh 2 том - https://litmarket.ru/books/gorod-myortvyh-1 ЛитРес: 1 том - https://www.litres.ru/svetlana-yakovleva-18565149/gorod-mertvyh/ 2 том - https://www.litres.ru/svetlana-yakovleva-18565149/gorod-mertvyh-2-tom/ Ridero: 1 том - https://ridero.ru/books/gorod_myortvykh/ 2 том - https://ridero.ru/books/gorod_myortvykh_1/ Буду рада вашей поддержке - оценкам и отзывам на любых площадках! :) Автор оставляет за собой право публиковать текст на сайте ficbook.net и любых других в свободном доступе