Фанфик прошёл редактуру и превратился в полноценную книгу. Новую версию истории "Город Мёртвых" вы можете найти на площадках: Литмаркет 1 том - https://litmarket.ru/books/gorod-myortvyh 2 том - https://litmarket.ru/books/gorod-myortvyh-1 ЛитРес: 1 том - https://www.litres.ru/svetlana-yakovleva-18565149/gorod-mertvyh/ 2 том - https://www.litres.ru/svetlana-yakovleva-18565149/gorod-mertvyh-2-tom/ Ridero: 1 том - https://ridero.ru/books/gorod_myortvykh/ 2 том - https://ridero.ru/books/gorod_myortvykh_1/ Буду рада вашей поддержке - оценкам и отзывам на любых площадках! :) Автор оставляет за собой право публиковать текст на сайте ficbook.net и любых других в свободном доступе
Глава 66. Мысли
17 декабря 2017 г., 21:06
Утро встретило нас прохладой, ярким солнцем и тишиной. В этой комнате уже давно не было гостей – пыль лежала на прикроватной тумбе и на полированных изгибах кровати. Она же витала редкой серебристой взвесью в воздухе в солнечных лучах, льющихся из окна на светлый ковролин и наши, спешно сброшенные вчера вечером, ботинки.
Я жадно вдохнула воздух, вжимаясь щекой в белую подушку. Будучи накрытой плотным покрывалом, она умудрилась сохранить в себе чуть уловимый запах порошка. Был весьма занятным факт, что кто-то поменял постельное бельё на заре катастрофы – по крайней мере, я ещё ни разу не встречалась с подобным за всё время апокалипсиса. Да, воздух в помещении был спёртым, когда мы открыли двери этого дома и некоторые запахи остались. Так, на кухне внизу, к примеру, отчётливо пахло сушёной лавандой. Возможно, это было заслугой целых окон и запертых дверей. Кто знает, кто здесь жил и кто ещё бывал в этих стенах до нас, но отсутствие следов говорило о том, что дом пустовал уже довольно давно.
Услышав за своей спиной шорох, я улыбнулась и нарочито лениво потянулась всем телом. Шершавые простыни приятно скользнули по обнажённой коже и чуть сползли в самых неожиданных местах. Перекрученные, смятые – кажется, мы не особо заботились об этом вчера, а вот на утро это принесло некоторую долю раздражения. На улице то был не май месяц! А хорошо растопленная с вечера печь, по всей видимости, благополучно прогорела. Услужливо набросив на моё оголившееся бедро край одеяла, мужская рука скользнула по моей талии, заключая в согревающие объятия.
– Доброе утро, милая, – глухо, но крайне располагающе мурлыкнул бархатистый голос, поспешно утыкаясь мне в затылок.
Я возложила свою руку поверх его, благодарно прижимаясь к горячему телу:
– Доброе утро! – я зажмурилась, прислушиваясь к мерному дыханию позади себя.
Что ни на есть доброе. Самое замечательное утро, пожалуй, которое только я могла себе представить. Утро, в которое мне не хотелось сбежать от него, в которое я больше не боялась прямых взглядов и возникшей между нами откровенности. Утро, в которое действительно верилось, что у нас всё будет хорошо.
Прогнувшись в пояснице, я плотно прижалась к его бёдрам. Он глубоко вдохнул, сосредоточено очерчивая пальцами мой живот и уводя руку вниз. Дрогнув от чуткого прикосновения, я прикусила губу, чувствуя, как меня стремительно бросает в жар.
– Как на счёт утренней гимнастики? – лукаво предложила я.
Томас отрывисто посмеялся.
– Если только на бревне.
– Это кто тут бревно? – прошипела я, заливаясь румянцем. – Ты или я?
– Да, конечно же я! – услужливо выкрутился Хиддлстон, ловким движением вырывая из меня случайный стон.
Впившись ногтями в его напряжённую ягодицу, я часто задышала приоткрытым ртом. Длинные мокрые пальцы неспешно скользнули по животу и мягко легли на грудь.
– Нам нужно вставать, – с неохотой предположил Том, легко касаясь губами моего уха.
Уткнувшись носом в подушку, я позволила своей руке скользнуть к мужскому паху.
– Кажется, ты уже…
– Частично, – судя по голосу, он улыбнулся, еле сдерживая смех.
– Так может…
Мне не пришлось его долго уговаривать. Убрав мою руку, он чуть приподнял меня, позволяя себе с небольшим трудом проникнуть внутрь. Медленно, словно никогда раньше этого не делал, и глубоко. Простонав, я запрокинула голову ему на плечо и выгнулась. Обхватив меня за шею, он убрал волосы с моего лица и коснулся пальцами полуоткрытых губ.
– Ты прекрасна, – сокровенно шепнул он. – Честное слово. Я самый счастливый человек на этом свете! Где бы мы ни находились…
Он не закончил свою мысль, словно не решив, уместно ли сейчас говорить об этом.Осторожно сомкнув пальцы на моей шее, он медленно качнул бёдрами, заставляя меня издать очередной стон.
– Тсс! Тише, – замерев на мгновение, попросил он.
Его ладонь формально накрыла мои губы. «Что-то этой ночью его это не беспокоило!» – подумалось мне, пока об его руку бились непереводимые русские слова. Медленно, словно издеваясь, он вышел из меня и неспешно вернул мне приятную наполненность снова. По ощущениям это было несравнимо с тем, что было между нами раньше. Это была настоящая пытка! Спустя минуту, я не сдержалась и прикусила ему палец, чтобы он отстранил всё ещё влажную и пропахшую мной руку.
– Эй! – возмутился он насмешливо. – Я же нежен с тобой!
– Быстрее! – требовательно выплюнула я.
– Ехе-хе, – он коротко поцеловал меня в шею. – Нет!
– Твою мать, Хиддлстон! – в отчаянии дёрнулась я. – Трахни меня уже нормально! Что за…
Отстранившись, что вызвало у меня ещё большее неудовольствие, он улёгся на спину.
– Мы же с тобой уже выяснили, что бревно из нас двоих – я. Так что… если хочешь быстрее – запрыгивай!
Пожалуй, когда я к нему обернулась, я была готова расчленить его заживо и сожрать! Но эти голубые глаза, эти брови… чёрт бы их побрал! Под явно испытывающим взглядом Томаса, я приподнялась и, прокравшись под одеялом, несмело перебросила ногу через него, присаживаясь на плоский живот.
– Не смотри на меня так, – угрюмо попросила я, заливаясь краской.
– До сих пор смущаешься, – мягко улыбаясь, заметил Том. – Чудное зрелище.
Его руки скользнули по моим ногам и обхватили бёдра, помогая мне насадиться на него. После, глубоко задышав, он притянул меня к себе, вплетая в паутину волос нетерпеливые пальцы. Из-за нашей разницы в росте, моя голова оказалась где-то в районе его груди, но каким-то чудом ему удалось дотянуться и поцеловать меня.
– Как ты хочешь, – тихо подсказал он, предоставляя мне полную свободу действий.
Оставляя на его губах мокрый поцелуй, мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать прозвучавшему совету. Спустя мгновение, мужчина подцепил одеяло и стянул его с меня. Холод пробежался по коже, заставляя тело ощетинится острыми мурашками. Не спуская с меня глаз, Томас облизнул тонкие губы. Его правая рука скользнула по груди, откидывая разметавшиеся по ней волосы и затрагивая болезненно затвердевший сосок.
– Чёрт… – сдавленно рыкнула я, упираясь ладонями в его живот и ненароком опуская взгляд на дорожку из редких жёстких волосков, теряющуюся прямо между моих ног. – Чёрт!
Зрелище было слишком возбуждающим. С трудом переводя внимание на напряжённые мышцы живота и выше, я исподтишка всмотрелась в его лицо. Он молча и крайне сосредоточенно наблюдал за моими действиями. Слишком внимательно и невозмутимо, пожалуй. Отчаявшись найти достойную точку для своего взгляда, я запрокинула голову, закрыла глаза и стала постепенно наращивать темп. Я готова была поклясться, что вокруг было настолько холодно, что мужские прикосновения ощущались нестерпимо жарко. В какой-то момент Том всё же обхватил мои бёдра обеими руками, управляя, и шумно задышал. Цепкие пальцы с болью впились в упругую кожу. Я практически заскулила от его резких встречных движений.
– Я… я не могу больше! – сдаваясь, сорвался он на утробное рычание. – Прости…
Ещё дважды звучно ударившись о мои ягодицы, он выгнулся подо мной, и я, охнув, почувствовала отчётливую пульсацию. Цепляясь руками за всё, до чего могла дотянуться, я практически задохнулась, забыв как дышать, и в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Меня повело и, безвольно падая своему партнёру на грудь секундой позже, я уже не была в сознании.
* * *
– Тин! Тин, ты слышишь меня?!
Сквозь пелену бесчувствия, я, мало-помалу начинала разбирать голос говорившего со мной. Сперва он показался мне незнакомым – и это напугало меня. Чуть позже, я всё-таки смогла узнать тембр и манеру речи. И уже значительно позже смогла приписывать звучавшим словам какой-то смысл.
– Девочка, очнись! О, господи…
Я почувствовала на своей шее упрямые тёплые пальцы, пытавшиеся найти мой пульс, и дрогнула, открывая глаза. Передо мной была сплошная смазанная каша из отдалённо знакомых очертаний. Услышав над собой радостный выдох, я уловила знакомый запах.
– Ты напугала меня, милая! Какого чёрта?! Что же с тобой происходит…
Длинные ладони бережно обхватили моё лицо. К сожалению, я по-прежнему не могла увидеть его и даже хорошенько проморгавшись, не добилась ровным счётом ничего. Одеяло скатилось с моих плеч, давая понять, что я по-прежнему была обнажена.
– Я – идиот! Самый настоящий идиот! – злясь на самого себя, выдохнул Томас. – Что бы я ещё хоть раз прикоснулся к тебе!..
Разомкнув высохшие губы, я несмело искривила их в ухмылке:
– Признаться, это… не совсем то, что мне хотелось бы услышать.
– Ни капли не смешно, – мрачно отозвался Томас. – Вот вообще! Представь, каково мне сейчас…
– Меня что, вырубило? – поморщилась я, ощущая подступающую тошноту.
Я могла бы подобрать ещё пару-тройку более задорных комментариев, но на большее меня сейчас не хватило.
– …Поверил тебе на слово, что всё в порядке – дурак! – продолжал сетовать англичанин. – Как ты себя чувствуешь? Открой глаза и посмотри на меня, пожалуйста! Мне страшно, что ты можешь снова отключиться. Смотри на меня!
Он нетерпеливо дожидался, пока я решусь исполнить его просьбу.
– Док говорил, что твои приступы сопровождаются потерей зрения, – голос Хиддлстона звучал взволнованно, – Скажи мне, что ты видишь?
Сглотнув, я отогнала воспоминания о человеке, который задавал мне точно такие же вопросы, и выдала идентичную той ситуации фразу:
– Ты размытый.
– Так уже было?
– Было, – скупо отозвалась я, не имея никакого желания обсуждать своё состояние и повторять заезженный диалог. – Нужно просто немного подождать.
И мы стали ждать. К сожалению, я не додумалась попросить англичанина засечь время, о чём чуть позже и пожалела, и минуты потянулись невыносимо долго.
– Томми.
– Да?! – тот час же откликнулся приятный, но излишне нервный голос.
– У меня есть просьба, – осмелилась я поделиться своими соображениями. – Давай мы не будем говорить Сане, что со мной что-то не так, хорошо? Он ничего не знает. Ни Рома, ни я – мы ничего ему не рассказывали.
– Не то чтобы я стремился делиться с ним своими переживаниями по поводу твоего здоровья, – с недопониманием высказался Хиддлстон. – Но всё же, почему для тебя это так принципиально?
– Не хочу, чтобы он знал. Не хочу, чтобы вы жалели меня оба. Мне не нужна излишняя опека…
Томас промолчал и лишь глубоко вздохнул. Во всяком случае, моего мнения он не оспорил.
– Он меня беспокоит, – вдруг серьёзно признался Том. – Не в том смысле, что он претендует на тебя…
– Не претендует.
– Не столь важно, – миролюбиво уклонился от грозившего затянуться спора англичанин. – Он что-то задумал. Слишком ушёл в себя и нетипично молчалив в последнее время. Обычно он болтал с тобой без умолку, а теперь ведёт себя достаточно… странно.
– Ему тяжело принять смерть дока, – уверенно предположила я. – Саня чувствует себя виновным в произошедшем. Прекрасно его понимаю… К тому же, из-за того, что мы с тобой попали в передрягу, ему пришлось встретиться с отцом. А он этого явно не хотел и старался избегать всеми возможными способами. Теперь Командир спустил на него всех собак, обвинил во всеуслышание в предательстве, в случайных смертях и попытался убить. Как бы ты себя чувствовал, если бы тебе в спину выстрелил собственный отец?
– Это я и имел в виду, – угрюмо продолжил Хиддлстон. – Боюсь, после всех событий он вынашивает в себе план мести.
– Ты думаешь, он способен…
– Я почти уверен, что он думает именно об этом, – мрачно подытожил мужчина. – Но мы оба знаем, что он не сможет этого сделать. А если переступит через себя и сделает – будет винить себя до конца жизни!
– Пока он с нами и назад, вроде как, не собирается…
– Это не навсегда, ведь его так и тянет туда. Я чувствую, что он хочет уйти, хочет узнать, что там произошло на самом деле.
– Учитывая, что ты делаешь всё ради этого – я не удивлена! – нервно посмеялась я.
– А что такого я делаю? – в интонации моего собеседника вдруг проскользнула злая холодность. – Прости, но он должен понимать, что не имеет никакого права вмешиваться в наши отношения! Это всё, на чём я настаиваю. С чего это вдруг он начинает решать за меня – спать мне с тобою или не спать? Это же абсурд!
Нетерпимо фыркнув, он замолчал. Почему-то его обеспокоенность жизненной ситуацией Сани, в совокупности с ревностью, меня умилила. Несмотря на всё, Том действительно пытался понять его. Я допускала, что отчасти это было данью благодарности за наше спасение с базы и за заботу обо мне.
– Тебе уже стало лучше? – наконец, спросил он и, получив отрицательный ответ, добавил. – Как долго это будет длиться?
Чувствуя себя беспомощно и достаточно хреново, умом я понимала, что приступ затягивается. Судя по прошлому разу, меня уже должно было отпустить, но этого не случилось. Сердце гулко и тяжело забилось в моей груди от осознания, что моё состояние с каждым разом лишь ухудшается. Быть беременным тошнотиком ещё куда ни шло! Но вот с регулярными обмороками и потерей зрения я превращалась в настоящую обузу.
– Я не знаю, – обречённо отозвалась я. – Каждый раз было по-разному.
Том помолчал, обдумывая что-то своё. По моему же мнению, думать здесь было особо не о чём: вариантов развития событий было не так уж и много – либо меня вскоре отпустит, либо нет. Либо – не отпустит в следующий раз, и тогда я навсегда останусь… Если вообще останусь в этом мире, конечно.
– Скажи мне, когда станет лучше, хорошо? – он поцеловал мою руку, прерывая ход моих мыслей. – Хочешь есть?
Его горячее дыхание билось о мою ладонь.
– Безумно, – ни капли не соврала я.
– Если хочешь, я покормлю тебя прямо здесь.
– Завтрак в постель, как мило! – не удержалась я от иронии.
– Думаю, тебе не нужно сейчас вставать, – легко уловил моё настроение мужчина.
– Куда уж! – сквозь нахлынувшую к себе жалость, прорычала я и плотно стиснула зубы. – Куда я денусь с подводной лодки!
– Тин…
– Ты, верно, издеваешься надо мной? – я горько усмехнулась и настойчиво отстранила его. – Что я недавно говорила тебе о чрезмерной опеке? Отпусти.
Я откинула влажное одеяло, упрямо поднялась и села, осторожно спуская ноги с кровати.
– И всё же, тебе не стоит вставать, – попытался было остановить меня Том.
– Я справлюсь! – твёрдо отрезала я и он, внезапно, сдался.
Потянувшись, я на ощупь нашарила чей-то свитер – судя по свободности, он всё-таки принадлежал Томасу – отчаялась найти штаны или, на худой конец, трусы, и, просто натянув свитер пониже, поднялась. Выставив перед собой руку, я двинулась практически на ощупь к размножившемуся комоду и далеко не с первой попытки нашла реальный. Опираясь на него, я уставилась в окно и напрягла глаза. Я относительно чётко видела полосы оконной рамы и разделяла картинку на то, что находилось передо мной и на то, что находилось за стеклом. Отлично. С немалым усилием я заставила свои глаза сфокусироваться на раме, а затем, рассеять её и всмотреться вдаль. Никогда я ещё не делала это с таким усердием как сейчас.
После череды упражнений, глаза неправдоподобно быстро устали, но и эффект, какой-никакой от этого был. Последнее меня несказанно порадовало, и я облегчённо выдохнула. Окружение приобрело утерянную чёткость, пусть и было всё ещё поддёрнуто мутноватой дымкой. Услышав позади себя осторожные шаги, я не обернулась.
– Могу я обнять тебя? – с надеждой в голосе спросил Томас прямо над моим ухом.
Изумившись его нерешительности, я растерянно пожала плечами. Кажется, он счёл это за согласие и его руки сомкнулись на моей талии.
– Мне лучше, – решила-таки поделиться я с ним хорошей новостью.
– Наконец-то! – он сжал меня ещё крепче. – Ох, господи, я надеюсь, этого больше никогда не повторится!
Улыбнувшись, я начала постепенно возвращаться в хорошее расположение духа:
– А теперь давай собираться, пока к нам с несвоевременным визитом не заглянул Саня.
Том сдержанно усмехнулся. Его рука вплелась в копну моих волос и, дёрнувшись, вдруг запуталась. Высвободив пальцы, он аккуратно пригладил мою шевелюру и собрал её в своей руке.
– Это что, я всё сделал? – задал он мне неожиданный вопрос, не столь уж требующий какого-либо ответа.
– Кто же ещё, – тихо прокомментировала я, с лёгким смущением припоминая прошедшую ночь.
– Сложный случай! – мой спутник как-то по-особенному легко посмеялся.
– Думаю, проще остричь их, – поделилась я своими соображениями на этот счёт.
– Даже не думай! Расчёски для кого созданы, чудовище? – упрекнул меня Томас.
На мой взгляд, Хиддлстон не понимал всего масштаба катастрофы. А вот я его прекрасно ощущала!
– Ладно, остригать не буду. Оставь это, – буркнула я смущённо, пытаясь ненавязчиво избежать уготованной мне пытки.
– Подожди, – безапелляционно изрёк он. – Я не могу допустить, чтобы они так выглядели.
На краю комода лежала брошенная кем-то пыльная расчёска. Дотянувшись до неё, он придирчиво покрутил её в руках, обтёр и справедливо заметил:
– К тому же, раз я виноват – мне и исправлять!
– Тебе терпения не хватит, – улыбнулась я ещё шире.
– Но на тебя же мне его каким-то образом хватило! – лукаво заметил англичанин.
Мне трудно объяснить, что я почувствовала в момент, когда он принялся возиться с моими волосами. Это действие вдруг оказалось столь интимным, что я даже дышать боялась. Вцепившись напряжёнными пальцами в крышку комода, я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Минута тянулась за минутой, погружая меня в состояние полусна. Его мягкие, аккуратные пальцы казались практически призрачными, словно на моей голове было и не воронье гнездо вовсе. Посмеявшись своим мыслям, я обхватила плечи руками.
– Что? – Хиддлстон остановился, его руки буквально на секунду повисли в воздухе.
– Ничего, – загадочно пропела я. – Откуда такой навык?
– У меня две сестры, – несколько смутившись, пояснил он.
Точно. И как я могла забыть об этом? Хлынувший поток старых, фильтрованных прессой воспоминаний в очередной раз довёл происходящее до абсурда. Когда-то относительно давно у нас была другая жизнь, и мы совершенно ничего не знали друг о друге. А сейчас у нас столько всего общего… даже практически всё.
Закончив, он заправил вырвавшийся было на свободу локон за ухо и тепло поцеловал меня в открывшуюся щёку. Я безошибочно почувствовала, что его охватывает грусть.
* * *
Выехали мы, если верить найденным в доме часам, ближе к обеду и провели в дороге весь день. Саню мы нашли на кухне, и был он не особо разговорчив. Запрыгнув на заднее сидение, он сухо выдал нам распоряжения и довольно быстро погрузился в сон, укрывшись с головой старой курткой. Не стремясь хоть сколько-нибудь ему мешать, я составила компанию Томасу, неплохо устроившись по правую руку от него. Разговор не клеился, хотя я честно старалась найти какие-нибудь отвлечённые темы, не касающиеся пережитого. Но в целом, мой спутник вёл себя так, будто бы ничего катастрофичного не случилось, а значит, мне можно было расслабиться.
Из окна пахло головокружительной свежестью. Ландшафт за окном то и дело менялся, позволяя мне оправданно глазеть по сторонам и думать о своём. В последнее время в моей голове было не так уж много мыслей… В центре всего стоял Том. Где-то на горизонте маячили возможные, но такие ещё пока далёкие и оттого до конца неосознаваемые, проблемы, связанные с моей беременностью и физическим состоянием. Чуть ближе к сердцу – тревога за Саню и его отношения с отцом. Тут же – гулкая скорбь из-за гибели Ромы, заставляющая меня вновь вернуться мыслями к чему-нибудь другому. И всё.
После того, как мы покинули базу, для меня всё стало так просто и понятно, что все лишние мысли отсеивались сами собой. Теперь меня не волновало, попадём мы в убежище или нет. Пережив самые страшные в моей жизни дни – казалось, я вообще ничего больше не боялась!
Почувствовав на своём бедре ладонь, я обернулась. Том ободряюще улыбнулся мне и кивнул на дорогу. Впереди виднелся большой город.
Примечания:
Музыка: Sia – Alive
Спешу поделиться с вами просто потрясающей новостью! Мне тут сделали видео по "Городу мёртвых": https://vk.com/yakovlevasi_writer?w=wall-154316600_80
Приглашаю посмотреть и разделить мою неуёмную радость по поводу этого события всех желающих. =D
Ещё раз хочется выразить огромную благодарность за создание видео Октавии Блейк!
Воистину, без того пинка, что она мне дала, глава была бы совсем другой и, возможно, ещё на недели две попозже.