Призрачные следы

      Спать хочется очень сильно, и Галф с наслаждением зарывается лицом в подушку, но возле уха раздается очередное:              — Мурррр…              Рука привычно тянется, чтобы потрепать мохнатый бочок:              — Азар, я тебя правда очень люблю, но дай еще немного поспать.              И он переворачивается на другой бок, чтобы досмотреть сладкий сон, как в лицо ему вновь тычутся мордочкой:              — Мяу!              Он почти стонет от отчаяния, натягивая одеяло на голову:              — Канте, и ты туда же! Ну полчаса еще! Смилуйтесь!              Но его коты — безжалостные шерстяные чудовища, поэтому его все-таки будят нежными приставаниями, чтобы Галф их:              а) как следует погладил — целая ночь же прошла! человек, хватит отлынивать от своих прямых обязанностей по ублажению пушистых божеств;       б) покормил;       в) выпустил погулять и проветрить хвосты.              Он исправно выполняет все вышеперечисленное и понимает, что неплохо бы и самому перекусить перед тем, как идти в лес. Солнце еще только-только встало, и аппетита нет совсем, но Галф знает: через несколько часов есть захочется очень сильно, и он очень пожалеет, что пропустил завтрак. Но компромисс все-таки находится: он берет с собой несколько бутербродов и флягу с водой, чтобы не мучить свой желудок.              И только в лесу Галф счастливо вздыхает, наслаждаясь запахами и вкусным свежим воздухом: несмотря на вынужденный ранний подъем он любит то, чем занимается! И даже то, что его за глаза называют ведьмой, его не смущает.              Ну и что, что у него два кота и способности к лечению?       Травники тоже могут помогать людям своими умениями!              Поэтому ему иногда смешно, когда кто-то из ближайшей деревни все-таки преодолевает страх и приходит на поклон к “господину ведьме”, но потом убегает довольным с микстурой от кашля или противовоспалительным порошком, а Галф остается при деньгах или куске окорока — все в выигрыше! Правда, если бы не эти глупые слухи, что у него есть магические способности, то желающих покупать у него лекарства было бы куда больше, а это значит, что они бы с котами питались более обстоятельно. Но что сделаешь, если к магам до сих пор такое предвзятое отношение, хотя тех осталось совсем немного?              Он устало вздыхает и присаживается на корточки возле куста тимьяна с ножом: пора пополнять запасы трав, пока сезон. Хотя климат позволяет им расти практически круглый год, период активного цветения бывает всего два-три раза, поэтому лучше срезать растения на пике их силы.              Его котомка постепенно наполняется, а Галф бредет по знакомым тропам, примерно помня, где какое растение располагается, пока не слышит тихий стон где-то со стороны большой дороги. Он замирает и прислушивается, не показалось ли, а потом срывается со всех ног на звук, еле вспоминая, что нужно захватить с собой вещи.              Галф падает на колени рядом с молодым парнем и дрожащими руками ощупывает темную от крови рубашку:              — Да кто же это тебя так…              Но, конечно, догадывается, кто: к сожалению, все еще есть люди, которые готовы напасть на одинокого путника ради пары монет, поэтому ему искренне жаль этого парня, который просто оказался не в то время и не в том месте. Он с тревогой осматривает бледное красивое лицо и прикладывает ладонь ко лбу: тот горит.              — Вот же…              Видимо, инфекция уже начала распространяться по телу, поэтому нельзя терять время. Галф закидывает котомку на спину и с кряхтением приподнимает парня, чтобы перекинуть его руку через себя:              — Да что же ты тяжелый такой…              Путь до его дома кажется бесконечным, потому что каждый шаг дается ему с трудом, но он не может бросить человека умирать на дороге, поэтому стискивает зубы и терпит, пока тащит незнакомца. У самой калитки ему под ноги бросаются встревоженные коты, но Галф их отгоняет:              — Брысь! Лучше бы тащить помогли!              Конечно, животные тут не справятся, но в таких случаях он очень жалеет, что не завел себе кого-то побольше вроде собаки, чтобы одному вот так не справляться. Но у него все-таки получается, и незнакомец наконец уложен на его собственную кровать, на что тот отзывается хриплым стоном, но в сознание не приходит.              Конечно, лучше бы устроить своего нежданного пациента на отдельной лежанке, но сейчас на это нет времени, поэтому Галф пытается максимально быстро собрать все необходимое: чистую воду, бинты, спирт, который он сам гонит, драгоценные шелковые нити с последней ярмарки, иголку, мазь для заживления ран.              Одежду щадить уже нет смысла, поэтому он просто разрезает ножом поврежденную рубашку и аккуратно обнажает рану, чтобы прошипеть сквозь зубы:              — Вот же блядство!              Да, парня глубоко так пырнули — одной очисткой раны точно не обойдешься, поэтому Галф осторожно проходится по порезу влажной тканью раз за разом, радуясь, что парень все еще ничего не чувствует, пока рана не становится достаточно чистой, чтобы сверху плеснуть спирта для дезинфекции.              И в этот момент пациент хрипло стонет и дергается под его руками, на что Галф только успокаивающе гладит того по плечу:              — Я знаю, что больно, но потерпи немного — придется зашивать.              Он бы, конечно, мог дать хлебнуть немного алкоголя в качестве обезболивания, но тогда парень не сможет принять лекарства, поэтому придется тому немного помучиться. Галф сам каждый раз кривится, когда игла входит в воспаленную плоть, но постепенно нить стягивает края раны, а он тихо шепчет, словно его кто-то может услышать:              — Вот так! Ты такой молодец! И везунчик: не задеты внутренние органы, а с кровопотерей мы справимся травами — уж поверь, я в этом кое-что соображаю.              Парень, конечно, ему ничего не отвечает, но Галф вздыхает с облегчением, когда сделан последний стежок, поэтому дальше можно наложить мазь и забинтовать. Он немного смущается, когда вынужден обхватить руками этот мощный торс и почти прижаться к нему лицом, чтобы пропустить бинт под спиной, но этого никто не видит, а коты не смогут дать против него показания. Поэтому уже очень скоро пациент, Галф надеется, спокойно спит с обработанной раной, а у него появляется возможность наконец выдохнуть и сполоснуть влажное от нервного пота лицо холодной водой.              — Что? — он поднимает взгляд на питомцев. — Непривычно, что кто-то чужой спит на моей кровати? Потерпите немного, у меня пока нет сил его перетаскивать, да и лучше пока рану не тревожить.              Галф не знает, как долго будет парень проведет еще без сознания, поэтому достает из шкафа тонкий матрас, одеяло и подушку, чтобы обустроить себе лежанку в углу и завалиться на нее, вытягивая уставшие ноги и руки:              — Как хорошо… Реально тяжелый улов у меня сегодня, правда, Азар? — он гладит этот серебристый большеглазый рогалик, который тут же устроился у него под боком и довольно мурчит.              Канте же, кажется, больше интересуется их гостем, потому что с опаской, но все же забирается на кровать, чтобы осторожно обнюхать незнакомого человека. И только мохнатая лапа намеревается ступить на грудь, как Галф шикает на него:              — Эй, брысь! Нельзя по нему сейчас ходить!              На него смотрят большие испуганные глаза, но Канте явно передумывает забираться сверху, поэтому просто завершает контрольное обнюхивание и спрыгивает с кровати, чтобы присоединиться к своему брату.              — Вот так-то лучше! — Галф довольно кивает и гладит по очереди уже обоих. — Я знаю, что вы привыкли гопать по мне как по проезжему тракту, но пожалейте-то больного человека, коники!              Коники согласно мурчат и вроде бы не собираются никуда уходить. Но зато вынужден подняться со своей временной постели сам Галф, потому что поесть у него сегодня так и не получилось из-за форс-мажора, да и травы надо бы промыть и развесить сушиться.              Но его поздний завтрак размякшими бутербродами прерывает стон, после которого он мгновенно подхватывается и спешит к своему пациенту:              — Что такое? Болит?              Темные ресницы чуть приподнимаются и дрожат, пока пересохшие губы пропускают слово:              — Пить…              — Ох, конечно! Сейчас!              Галф наливает в кружку воды и возвращается к парню, чтобы приподнять голову и прислонить к губам край:              — Вот так, осторожно…              С жадными быстрыми глотками вода все-таки попадает внутрь, пусть и проливается немного на шею и грудь, но это не страшно, это потом можно вытереть. Зато теперь красивые темные глаза смотрят на него более сфокусировано:              — Где я?              Галф немного мнется, отставляя кружку в сторону:              — У меня дома. Я нашел тебя на дороге и притащил к себе, потому что с собой у меня никаких лекарств не было.              — А ты…              — Травник я, — он робко улыбается, видя подозрение в чужом взоре. — Мази всякие делаю, сборы от простуды.              — А я…              — А ты был ранен, поэтому пришлось твою рану зашивать — уж больно глубоко тебя пырнули ножом. Поэтому пока не двигайся и больше спи. Но было бы здорово, раз ты очнулся, противовоспалительный сбор выпить. Продержишься пару минут, пока я приготовлю?              Парень устало прикрывает глаза, чтобы затем еле слышно прошептать:              — У меня нет денег, чтобы заплатить тебе.              Галф понимающе хмыкает, заливая смесь трав горячей водой:              — Да я уже догадался, что не за красивые глазки на тебя разбойники напали.              Упомянутые глаза тут же открываются и вновь с подозрением на него смотрят. На что он успокаивающе машет рукой:              — Не переживай из-за оплаты! Может, когда-нибудь и ты сможешь мне помочь — вот и будем в расчете. Не мог же я тебя там бросить истекать кровью, — и вновь мешает ложкой настой. — Еще пять минут — и можно пить.              Пациент поджимает губы, но ничего не говорит, поэтому оставшееся время они проводят в молчании: Галф доедает свой завтрак, а парень периодически открывает глаза, видимо, чтобы снова не провалиться в сон.              Отвар все еще очень горячий, поэтому приходится поить пострадавшего из ложки, из-за чего тот смущается, но покорно глотает терпкую жидкость, а потом и вовсе краснеет, когда Галф его хвалит:              — Вот молодец! Теперь можешь спать, сколько влезет! И не пугайся, если к тебе придут мои коты — они любопытные засранцы.              Парень опускает веки в знак благодарности, но что-то шепчет, заставляя наклониться ближе:              — Что?              — Мью, меня зовут Мью.              — Я — травник Галф, — он улыбается. — Отдыхай, Мью. Тебе надо много сил, чтобы поправиться, — и дотрагивается до пока еще горячего лба.              А ему нужно приготовить еще сбор для своего пациента.       И развесить наконец эти чертовы травы, о которых он совсем забыл из-за тревоги за парня.