Призрачные следы

      Галф любовно проводит пальцами по веткам лесной малины с маленькими сладкими ягодами перед тем, как плотно их перевязать и повесить под крышу сушиться, а потом не удерживается и наклоняется, чтобы вдохнуть аромат. На него это всегда действует успокаивающе: знакомые запахи трав, медитативная сортировка и формирование вязанок. А какой чай будет вкусный зимой!              Он аж жмурится от предстоящего удовольствия и решает, что можно и сейчас заварить ароматный напиток, только с ягодами брусники. Но от столь приятного дела его отвлекает робкий стук в калитку, поэтому Галф отставляет в сторону заварник и выходит к гостю.              Кузнец из соседней деревни робко мнется на пороге:              — Доброго дня, господин… травник!              Он еле сдерживается, чтобы не усмехнуться, потому что посетитель в последний момент вспомнил, что его лучше не звать ведьмой.              — И тебе. Случилось что-то?              Мужчина вздыхает:              — Сын мой заигрался да ногу ушиб. Может, у вас еще есть та волшебная заживляющая мазь?              Галф прикидывает:              — Почти целая банка ушла на обработку раны, еще две есть в запасе, а я успею еще приготовить… — и потом кивает. — Да, сейчас принесу.              Он возвращается в дом, бросает быстрый взгляд на Мью, который все еще крепко спит, но ему не нравится мокрый от пота лоб парня, но этим вопросом Галф займется чуть позже, а пока выносит баночку кузнецу:              — Вот, держи! Обрабатывать только чистую кожу. Если за пару дней боль не пройдет — дай знать, я тогда приду ногу осмотреть. Там может и не ушиб быть.              Мужчина кланяется, принимая лекарство, а в ответ протягивает несколько монет:              — Спасибо вам, господин ведьма! — потом понимает, что ляпнул, и пугается. — Ой…              Но Галф не сердится, а решает воспользоваться оговоркой гостя, чтобы узнать интересующую его информацию:              — Скажи, Рон, а не было ли новостей о разбойниках в последнее время?              Тот хмурится:              — Да, есть такое. Уже несколько путников пожаловались, что обирают до нитки гады! А что такое? К вам они тоже пристали? Так мы с мужиками соберемся и…              Но он тут же машет руками:              — Нет, меня они не трогали — все в порядке!              — Тогда… — но замолкает, когда слышит стон из-за приоткрытой двери. — А это кто у вас там?              Галф грустно улыбается:              — Тот, кому повезло чуть меньше, чем тем странникам, с которыми ты общался. Прости, мне надо посмотреть на моего пациента.              Он не глядя машет рукой на вежливое “доброго дня, господин ведьма!” и спешит к Мью, который все еще спит, но при этом мечется в жаре и стонет:              — Нет!.. Нет!.. Не убивайте, пожалуйста! Не трогайте! Пощадите!              Сердце его сжимается от боли: видимо, парень вновь проживает во сне то нападение и никак не может выбраться из кошмара. Галф наливает в таз немного холодной воды и берет чистое полотенце, чтобы протереть влажные от пота лицо и шею:              — Тшшш… Все в порядке, это только сон. Ты сейчас в безопасности.              Он не знает, слышит ли его сейчас Мью, но продолжает ровным тихим голосом это все проговаривать, пока не вздрагивает от испуга, когда парень резко приподнимается, а темные испуганные глаза внезапно открываются и несколько секунд в панике смотрят на него. Галф старается не дернуться, чтобы не дать еще один повод для страха, пока Мью не осознает, что это все — игры его измученного болезнью мозга:              — Это кошмар, с тобой все в порядке.              Тот какое-то время только смотрит на него и хрипло дышит, а потом все-таки прикрывает глаза и откидывается обратно на подушку:              — Кошмар…              — Да, — он осторожно высвобождает запястье, в которое болезненно вцепились дрожащие пальцы. — Просто дурной сон, вероятно, из-за температуры. Принести тебе попить?              — Да, пожалуйста… — голос звучит хрипло и растерянно, но Мью, вроде бы, начинает постепенно успокаиваться.              Поэтому Галф откладывает в сторону полотенце и идет за ягодным чаем, который сам так и не успел выпить. Парень даже не спрашивает, что в кружке, и делает несколько жадных глотков, чтобы потом поднять на него удивленный взгляд:              — Что это? Вкусно…              Он довольно улыбается:              — Травы и ягоды. У меня есть и черный чай с ярмарки, но я пью его редко — больше люблю такие сборы.              Мью медленно кивает:              — Понятно… — и за несколько секунд осушает емкость.              — Еще? — Галф вопросительно наклоняет голову.              Тот смущенно бормочет:              — Если можно. Пить очень хочется.              Он понимающе хмыкает:              — Еще бы: ты столько потеешь! — идет за новой порцией и радуется тому, что теперь Мью может сам удержать чашку, не нужно его поить с ложки.              Пока парень утоляет жажду, Галф вновь присаживается на кровать рядом с ним:              — Позволишь потом осмотреть твою рану?              Тот настороженно замирает, но ничего не отвечает.              Он вздыхает:              — Уж поверь, если бы я хотел тебе навредить, то не тратил бы столько сил, чтобы вылечить. Я — не те разбойники, что снились тебе.              Мью как-то странно на него смотрит, но все же соглашается:              — Хорошо.              Галф забирает кружку из трясущихся от слабости рук и откидывает одеяло, чтобы потом осторожно отодвинуть пропитанный кровью бинт:              — Вот блин!              — Все плохо? — парень зажмуривается от боли, когда ткань с трудом отходит от раны.              — Не очень хорошо, — он хмурится. — Из-за лихорадки ты потревожил рану, поэтому снова открылось кровотечение. Но сейчас мы все это поправим, не переживай!              Галф меняет воду в тазу, берет, ножницы, чистую ткань и остатки мази, чтобы разрезать мешающий бинт, очистить рану от выделений и уже потом нанести лекарство. Мью стоически терпит все эти манипуляции, и только по крепко сжимающимся в кулаки рукам можно понять, как тому больно, а еще по тихому шипению, когда Галф касается раны.              — Ну вот, почти все, — он с облегчением выдыхает, когда самая болезненная часть заканчивается. — Осталось только замотать. Сможешь чуть приподняться?              Мью кивает и кряхтит от неприятных ощущений, но все равно практически садится в постели — и это уже куда легче, чем бинтовать лежащего без сознания человека. Но Галф все равно краснеет, когда невольно прижимается к горячему обнаженному телу — он не привык к такому близкому взаимодействию вообще с кем бы то ни было.              Парень великодушно не замечает его смущения (или делает вид), за что он тому очень благодарен, но сам выглядит как-то странно.              — Что такое? — Галф отставляет в сторону уже ненужные предметы. — Сильно болит? Сейчас приготовлю еще отвар для снятия боли. И, если ты уже лучше себя чувствуешь, какую-нибудь кашу, чтобы организм восстанавливался.              Но скулы на выразительном лице почему-то пылают алым:              — Я… Мне бы сходить…              — Куда? — Галф от ужаса задыхается. — Тебе еще нельзя вставать! Рана может в любой момент открыться!              — В туалет, — на него смотрят темные смущенные глаза. — По-маленькому.              — О! — об этом он почему-то не подумал. — Конечно! Сейчас принесу ведро.              Теперь его черед краснеть, но при этом Галф продолжает про себя проговаривать, что это все нормально, просто у него не было таких пациентов — обычно досматривают тяжело раненых их родственники и заботятся… о всяких потребностях.              Ведро он забраковал — слишком большое, зато таз оказался нужного размера, поэтому с пунцовыми щеками Галф вновь подходит к кровати:              — Вот!              И не знает, куда себя деть от стеснения.       Главное — не пялиться ниже обмотанной бинтом талии.              — Эммм, спасибо, — Мью тоже растерянно смотрит на предложенную посуду.              — Т-тебе помочь? — вот только заикания тут не хватало!              — И как ты мне поможешь? — в голосе слышно удивление.              Это заставляет Галфа поднять растерянный взгляд, потому что он сам не знает ответа на этот вопрос:              — Ээээ… Расстегнуть штаны?              Тот неожиданно хихикает:              — Ты еще предложи подержать! — а потом охает из-за боли. — Ой!              Ну да, мышцы живота напоминают, что тут как бы серьезная рана имеется, поэтому Галф в ответ лишь хмурится, маскируя смущение:              — А вот нечего смеяться! Я не каждый день организовываю переносной туалет для больных — откуда мне знать, как это делается!              Мью примирительно поднимает руки:              — Не злись! Я тоже нечасто бываю в такой ситуации. Давай сюда свой таз.              Галф ставит емкость рядом с бедром парня и садится рядом, демонстративно отворачиваясь:              — Я буду придерживать, чтобы не упал, пока ты делаешь свои дела. Не бойся — подсматривать не буду!              — И откуда у врача столько скромности? — парень, судя по звукам, пытается справиться с застежкой на штанах. — Я думал, что она быстро атрофируется у представителей вашей профессии.              — Я не врач, а травник, — он вздыхает. — Мое дело — сварить мазь или составить сбор, а более тяжелыми случаями занимаются доктора.              Звонкий звук льющейся жидкости в эмалированную посуду заставляет его умолкнуть и покраснеть, но радостный выдох облегчения компенсирует все неудобства. Как и смущенное:              — Мне жаль, что тебе приходится это делать, но ты сам не разрешаешь мне двигаться.              — И не разрешу, пока рана не затянется! Мне жаль своих усилий и трав, знаешь ли!              Галф с тазом встает с кровати, когда слышит тихое:              — Спасибо, не-врач. Ты спас мне жизнь, — и внезапно Мью давится воздухом от смеха и боли. — И мочевой пузырь.              И теперь он сам не может сдержаться от того, чтобы не засмеяться.