Земля солнца

Интернет знает всё. Даже если что-то не проговаривается вслух и, соответственно, не находится простым поиском на поверхности интернета, это не значит, что такой секрет нельзя найти. Нужно просто копнуть глубже. Вот уже пару дней Деймон прочёсывал каждую доступную в Вестеросе соцсеть. У него были десятки фальшивых аккаунтов: мужчины и женщины, молодые и взрослые, радикалы и либералы, фанаты комиксов и юристы. К каждому аккаунту были прикреплены маленькие доказательства, указывающие на реальность стоящего за ним человека. Всё враньё. Но умелое. Деймона научил подобным приёмам знакомый, чьей основной работой была интернет-безопасность известного банка. А вот на досуге тот парень развлекался секстингом — и притворялся кем угодно, лишь бы собеседнику захотелось заняться с ним сексом по переписке. В притворстве он был хорош. Блэк почерпнул у него довольно много — и хотел бы сказать, что всё ограничилось только созданием фейков. Но было всякое. Удовлетворяя своё любопытство, Деймон и сам пару раз притворялся кем-то другим ради секса в сети. Узнавал чужие тёмные желания, разыгрывал спектакли, даже выкачивал деньги с тех, кого возбуждало доминирование и подчинение. Однако в итоге он пришёл к выводу, что смотреть порно и спать с реальными женщинами ему ближе. Никакой кайф от лжи в эротической переписке с незнакомцем не мог сравниться с той же Мисарией. Да даже трахаться с Реей Ройс было приятнее. Вспомнив о бывшей жене, Деймон скривился. Нет, даже воспоминания о сексе не могли скрасить впечатление от его нелепого, злобного брака. Он сидел на кровати перед ноутбуком. В спальне было прохладнее, чем в кабинете: окна здесь выходили в переулок, куда лучи солнца почти не доставали. Только их косые полосы медленно скользили в течение дня по стене соседнего дома. В воздухе пахло бензином — с улицы — и сигаретным дымом, потому что на кровати рядом с ноутбуком лежала пепельница. Деймон курил. Пальцы его быстро стучали по клавиатуре, набирая сообщение: «Я знакома с девушками, которые хотят предъявить ему обвинения в суде. Но я не уверена, что из этого что-то выйдет. Мне кажется, достаточно просто собрать доказательства, какие найдутся, и слить их в сеть. Устроить организованную кампанию». Предлагал он всё это под ником молодой белой девушки из колледжа Королевской Гавани. Её звали Энни. Блондинка на выбранном из какого-то рекламного агентства фото чем-то походила на Диану — во многом Деймон решил не уходить далеко от правды. И теперь слова Дианы озвучивала эта несуществующая Энни с веснушками, длинной косой и специально придуманным для дела прошлым: год назад на встрече Эйгона Санфайра с фанатами актёр якобы заметил Энни в толпе и пригласил её в свой номер отеля. Она пришла. Она думала, что это судьба. Но закончилось всё болью, слезами и попытками доказать насилие, у которого не нашлось свидетелей. «Нас так много?» — спросила в ответ девушка, прячущаяся в соцсети под ником Нимфа Чардрева. На аватарке у неё стоял рисунок серебряной птицы, сидящей в ветках узнаваемого белого дерева с красными листьями. Птица лила красные слёзы. — «Не могу поверить, что про его дела ещё никто не писал. Только мы, в интернете, в своих закрытых аккаунтах». «Тогда, может, пора их открыть? У тебе же есть скрин переписки с ним». «Он скажет, что это фейк. Все скажут, что это фейк». «Если нас будет много, не скажут». «Скриншотов мало. Нужны фото наших лиц, чтобы доказать, что мы живые люди, а не боты или хейтеры под фальшивыми аккаунтами». Собеседница Деймона замолчала. Мужчина затянулся сигаретой с ментолом в последний раз и потушил её о пепельницу. Та была уже наполовину полна, и пепел слетал на бледно-голубое покрывало. Блэк поспешно стряхнул его и переставил пепельницу на тумбочку у кровати. Запустил руки в волосы, вздохнул. От сидения в полусогнутой позе на кровати у него начинала болеть спина, но работать за столом в офисе сегодня не хотелось. На двери в здание висела табличка «закрыто». К чёрту новых гостей, пока он не разберётся, как решить проблемы старых. Диана не была его единственным клиентом, но прочие дела Деймон уже почти решил. Мелкая слежка за изменщиком — хватило одного дня, чтобы поймать его с поличным. Шантаж бизнесмена? Шантажиста выдала дешёвая аппаратура, которую он использовал для шифрования сообщений. Со всех этих дел Блэку оставалось только получить деньги. А Диана стояла отдельно. Да и Эйгон Санфайр был в два раза важнее виновников тех историй, с которыми обычно приходили к детективу. Он был знаменитостью. Человеком, за которым по умолчанию стояли тысячи желающих его защитить и оправдать. Его было не так просто сломать — только если не найдётся видео с изнасилованием или что-то вроде того. Но такого, конечно, не существовало в природе: Санфайр не был совсем уж идиотом. Вот и приходилось находить доказательства постепенно, через жертв. Искать их по всему интернету, отличать плохие шутки от намёков на правду и прокрадываться в закрытые аккаунты, где многие жертвы разумно охраняли свою травму от любопытных. Все они обожглись о Санфайра. Чёртова игра слов. Деймон уже несколько раз созванивался с Дианой, чтобы обсудить план действий, и она одобрила его идею с Энни. «Если сработает, — сказала девушка, — и другие пострадавшие объединятся, я откроюсь им и признаюсь, что была Энни. А до тех пор меня никто не найдёт. И у вас проблем не будет». В чате загорелось новое сообщение: «Ты фотографировала то, что он с тобой сделал?» «У меня есть одно селфи. Я в слезах и с разбитой губой через полчаса после того, как это случилось». У Дианы действительно было такое фото. Деймон чувствовал, как внутри закипает звериная ярость, каждый раз, когда смотрел на эту фотографию, а потому старался держать её подальше. Иначе ему начинали приходить мысли о том, как на самом деле стоило поступить с изнеженным личиком Санфайра и его неугомонным отростком в штанах. «Прости, но это может быть что угодно. Они не поверят. Скажут, что ты просто упала или, окей, тебя побил бойфренд, но... Мне очень жаль, но автографа этот сукин сын не оставляет. Если не считать с*ермы, конечно». Деймон прикусил щёку, и рот наполнился медным привкусом крови. Кулаки сжались, побелели костяшки. Он сделал ещё один глубокий вдох, стараясь отделить естественную человеческую реакцию отвращения и злости от хладнокровия детектива, который просто делал свою работу. Но, видит бог, это было трудно. «Ты сама признала, что нас много, помнишь? — ответил он, возвращаясь к роли наивной Энни. — У меня есть это фото, а у других есть другие. Есть звонки нашим друзьям, есть скриншоты переписок, в которых мы всё это обсуждали. Есть его следы повсюду. Мы можем собрать на него целое досье». Нимфа Чардрева молчала. «Я не хочу, чтобы это случилось с кем-нибудь ещё», — добавил Деймон. Даже действуя таким образом во благо, он чувствовал себя странно. Чтобы добыть результаты, ему часто приходилось давить на болевые точки, но проделывать это с жертвами насилия... Ты не сильно лучше того же Санфайра, нашёптывала ему давно придушенная совесть. Она же говорила, что гораздо легче и правильнее сейчас будет просто встать с постели, найти в телефоне местонахождение этого юного дарования, любящего распускать руки, — и сломать ему каждый палец. Деймону было бы не впервой. «Я понимаю», — наконец откликнулась незнакомка. Впрочем, за последний час Энни слишком сблизилась с ней, чтобы и дальше называть незнакомкой. «Я просто так устала чувствовать это бессилие. Он снова в городе, снова на всех экранах, и я не могу простить ему то, что он сделал. Я хочу действовать». «Что ты от меня хочешь?» «Расскажи свою историю. Приложи тот скриншот, где он говорит тебе, что ты была пьяна и всё не так поняла. Покажи мне, кто ты есть, как я показываю тебе себя. Мы должны перестать бояться». Нет, всё же ему не было стыдно. В конце концов, через него говорила Диана, и он делал доброе дело, скрывая её лицо под фальшивым профилем. А слова — они были правдой. И эта правда имела сильный эффект: у Деймона в отдельной папке уже лежали две проверенные истории девушек, которым не повезло пересечься с Санфайром в его плохом (или слишком хорошем) настроении. У него на руках были имена и фото. Но тем девушкам повезло: в их случаях рукоприкладство и склонение с сексу не переросли в изнасилование. В отличие от истории Нимфы Чардрева. Она и её слова были нужны ему. Нужны Диане. «Это произошло два года назад на осеннем фестивале в Харренхолле, ты уже знаешь. Я скину тебе тот скриншот, но не думаю, что готова на большее. Я больше не живу в Речных землях, и я стараюсь делать вид, что ничего не было. Прости. Надеюсь, ты и те, кто смелее меня, привлекут его к ответственности». На экране ноутбука мелькнул белый прямоугольник — скрин переписки, присланный собеседницей. И на этом разговор закончился. Деймон захлопнул ноутбук и устало рухнул на подушку. От спины мужчины, вдоль шеи и к голове, побежала застоявшаяся от ранее неудобной позы кровь, и всё это откликнулось болью в макушке. Он уже несколько часов неотрывно пялился в экран. Удивительно, что перед глазами до сих пор всё не расплывалось. Детектив закрыл их, потёр пальцами веки. Перед ними по-прежнему стояла его бледно-голубая спальня с серым столом, слишком скромным, чтобы за ним работать, раздвижным шкафом и белой корзиной для белья в углу комнаты. Обычно он работал здесь только тогда, когда дело как-то задевало его лично. Как дело Дианы, Санфайра и всех этих девушек. Деймон ненавидел ту беспомощность, которую у него вызывала эта история. Он знал, что решит проблему так или иначе, но каждая секунда наедине с рассказами жертв и с фотографиями самодовольного бледного лица Эйгона на страницах интернет-изданий... Боже, он чувствовал злость. Отвращение. И желание вмазать кому-нибудь по морде. На закрытом аккаунте Нимфы Чардрева, куда она его всё-таки пустила, среди коротких бессмысленных постов нашлась пара диалогов. А в них три года назад удалённый аккаунт называл Нимфу Мирой. Деймон вытащил эту информацию из архивной копии страницы времён, когда аккаунт ещё был открыт. Так что теперь у него на руках было имя Нимфы, её примерный возраст, история на осеннем фестивале в Харренхолле два года назад и информация, что некая Мира переехала из Харрентона в... В общем, куда-то не в Речные земли, что случилось не так давно. Не худший набор из тех, что бывали у детектива. С этим можно работать. Однако всё это мужчина решил оставить на ночь. Она будет бессонной, он знал. Распластавшись на своей узкой и по-спартански твёрдой кровати, Деймон потянулся к телефону. Тот лежал у его ног, на самом краю. В недавних контактах быстро нашлась Мисария, которой Блэк звонил обычно по трём поводам: проветриться, переспать или найти развлечение на вечер. И нет, под последним пунктом не подразумевался секс. — Придёшь сегодня? — спросила его женщина на том конце линии. На фоне её слов играла музыка — какой-то жуткий микс техно и классики, который становился то громче, то тише. — Только если подкинешь мне кандидата, — пробормотал Деймон. Голос его осип, спина болела всё сильнее. И бурлила кровь. — Чем ты там занимаешься? — Ты правда хочешь знать? — Нет, не хочу, ты прав. И всё же я не думаю, что тебе стоит опять ввязываться в неприятности, — озабоченно произнесла Мисария. От долбящей по ушам музыки, хоть и на расстоянии звонка, настроение Блэка только сильнее портилось. Он закатил глаза и поморщился. Сжал пальцами переносицу. — Не будь моей мамочкой. — Ты сам знаешь, что иногда она тебе нужна. Но чёрт с ним, поступай как знаешь. Приходи сегодня вечером, часов в девять, когда гости начнут собираться. Я покажу тебе парня. — Парни есть всегда, верно? — невесело усмехнулся Деймон. — Но ты только за, — прокомментировала Мисария и, не попрощавшись, завершила звонок. До вечера уровень адреналина в его крови подскочил выше некуда. Головная боль сменилась кристальной ясностью: Блэк так и видел все свои действия наперёд, так и чувствовал все будущие вспышки ярости, удовлетворения... спокойствия. Ему нужно было спокойствие. Уравновесить себя, чтобы вернуться к работе с должным настроем — и сделать её хорошо. Запрыгнув в «Караксеса» около девяти, Деймон помчался по улицам Королевской Гавани. На них уже опускались томные сумерки, сладкая прохлада разливалась в воздухе, и повсюду трепетали бледные мотыльки, слетаясь на каждый фонарь и даже пытаясь врезаться в фары «Караксеса». Его хозяин не стал поднимать крышу. Не хотелось, чтобы ветер, упрямо бьющий в лицо, отрезвил его разум и заставил передумать. Мужчина давно не просил у Мисарии найти кого-нибудь для столь славного и одновременно бесславного дела. А сегодня для этого был как никогда подходящий вечер. Деймон припарковался у «Порочного принца» через сорок минут — отличное время, учитывая, что на дворе стояло лето кинофестиваля и вероятность встретить в любом клубе знаменитость вытаскивала из дома в три раза больше людей, чем обычно. У входа уже собралась небольшая очередь. Вышибала в приличном костюме внимательно осматривал гостей. Кивнул Деймону. В джинсах, накинувший на белую футболку простой чёрный пиджак, Блэк всё равно выглядел достойно. Хотя пустили его, скорее всего, потому, что охрана давно знала его в лицо. Внутри клуба стоял полумрак. Мягко пульсировала музыка, приглушённая, соблазнительная и уже не такая экстравагантная, как днём. Длинные люминесцентные лампы испускали пронзительный фиолетовый свет. На сцене покачивалась танцовщица в чёрном. Не Мисария. Мисарию Деймон нашёл, пробравшись через толпу гостей — в основном мужчин, но были и женщины — к бару. Подруга ждала его там. На ней было откровенное золотое платье, идеально льнущее к точёной фигуре. Волосы она собрала в гладкий пучок. В глазах её стояла мрачная готовность — потому что фазу споров о вкусах и привычках Деймона пара уже прошла. — Здравствуй, милая, — улыбнулся мужчина. Он потянулся поцеловать Мисарию в щёку, но та мягко отстранила его кончиками пальцев. — Не сегодня. Забирай то, что хочешь, и уходи. — Мне кажется, или ты на меня злишься? Она закатила глаза, а затем обратила крайне говорящий взгляд на Блэка. — Я тоже не жду тебя здесь каждый день, знаешь? У меня клиенты придут с минуты на минуту. Придётся танцевать «Золотую змею», потому что они все настолько важные, что могут влезать в мой график без договорённости. Так что твои выплески гнева мне сейчас не слишком нужны. — Завидуешь? — усмехнулся Деймон, прислонившись к барной стойке рядом с женщиной. Вдвоём они пристально изучали проходящих мимо гостей, сканируя каждого: от выражения на лице до размера смартфона в руках. Люди садились на полукруглые бархатные диваны сливового цвета, заказывали у официантов напитки, взволнованно перешёптывались. Девушка на сцене была лишь разогревом, одной из многих. Прим у клуба было всего несколько — та же Мисария, например. — Может, и завидую, — ответила она. — Но я бы в любом случае предпочла выплёскивать эмоции иначе. Твой подход слишком груб. — Я и есть грубиян. — Ты необузданный, — фыркнула женщина, — и не будешь меняться. Заметив у входа своих клиентов, она улыбнулась им и махнула рукой. Быстрым, лёгким движением поправила причёску, одёрнула тонкое платье. Сквозь его золотую ткань, едва прикрывающую грудь, проступали соски, а на обнажённой коже в неверном свете ламп виднелись тени рёбер. Мисария была худой как модель героинового шика. И магическое впечатление на окружающих производила такое же. — Ладно, мне пора идти, — сказала она. — Твой парень сидит вон в том углу, видишь? Охрана делала ему замечания всю неделю, и сегодня его бы вообще не пустили, если бы не твой звонок. Развлекайся. Женщина двинулась было к компании своих гостей, но Деймон поймал её за руку и мягко притянул обратно. Так же мягко заглянул в тёмные глаза. — Спасибо тебе, — сказал он приглушённо. За музыкой его было едва слышно, но Мисария всё прекрасно поняла. — Не за что. — Я серьёзно. Иногда ты мой лучший друг, знаешь? — Иногда я спрашиваю себя, как так получилось, — усмехнулась она и смахнула невидимые пылинки с плеч его пиджака. — Этот парень дёрнул Лису за волосы за то, что она не захотела танцевать ему приват, и кричал на танцовщиц из зала. Припомни ему это, хорошо? — Как пожелаешь, — улыбнулся Деймон. Мисария направилась по своим делам, и внимание Блэка тут же устремилось в угол, на который она указала. Там сидел мужчина — лет сорок, плотное телосложение, прилизанные светлые волосы и голубая рубашка в белую полоску. Ухмылка на лице. В руке — пустой бокал из-под вина. Взгляд гостя клуба ни на секунду не отрывался от танцующей на сцене девушки, которая в этот момент изящно исполняла пассы руками, точно колдунья. На ней чёрными пайетками блестел костюм, обнажая светлые бёдра двумя длинными разрезами. Предплечья её переплетали золотые цепочки. Ещё одна красавица «Порочного принца», у которой не было имени, но чей образ запоминался надолго. И, конечно, всегда находились мужчины, что желали присвоить этих женщин против их воли. Где-то Деймон уже встречался с подобным. Отмахнувшись от бармена, предложившего ему выпить, он двинулся прямо к цели. На него никто не обращал внимания, тем более что музыка кончилась и девушка в чёрном делала последний поклон для благодарной публики. Поднялся и тот самый посетитель. Медленно и тяжело захлопал в ладоши, будто делая танцовщице одолжение, и пронзительно засвистел. Типичный представитель той категории людей, которых рано или поздно вытаскивают из клуба за шиворот. Грубый. Наглый. Не видящий границ, когда дело доходит до женщин слабее его. Деймон не собирался лукавить: хватая мужчину за грудки, он видел перед собой некий собирательный образ. Его это более чем устраивало. Блэк протащил разящего винными парами посетителя прямо к чёрному ходу. От неожиданности блондин не сразу сообразил, что надо сопротивляться, а когда до него дошло, что происходит, Деймон уже вытолкнул его на улицу — прямо в мусорные баки. Лязгнуло железо, зашуршали пакеты с мусором. Мужчина упал на них лицом, весьма удачно смягчив удар, и тут же зашевелился, поднимаясь. Резко обернулся к Блэку, готовый принять бой. Деймон закрыл за ними дверь в клуб. Вдвоём они оказались в длинном сумеречном переулке, соединяющем здание клуба с соседним; здесь было пусто, прохладно — и в небе над их головами проступал тусклый силуэт луны. Прекрасный вечер, чтобы выпустить пар. — Какого хуя, мужик?! — заорал посетитель. — Тебе жить надоело? Что я сделал?! — Мне ты ничего не сделал, — подчеркнув первое слово, ответил Деймон. Он снял пиджак и отбросил его в сторону не глядя. — Я тебя не знаю. К счастью, мне и не надо. И ринулся вперёд. Блэк съездил невезучему блондину по морде ещё до того, как тот успел отступить, повинуясь инстинкту самосохранения. Под кулаком хрустнула чужая челюсть. Костяшки детектива вспыхнули болью, и он широко улыбнулся, чувствуя, как теряет контроль над собой. Наконец-то! Его жертва охнула, выпуская из лёгких весь воздух, но не растерялась и повалила Деймона на землю. Он дважды получил кулаком по носу — да так, что стало трудно дышать. Затем столкнул тяжёлого увальня набок, врезал ему по виску. Пропустил неплохой удар под рёбра. Скривившись от боли, Деймон засмеялся, и рот его наполнился кровью из разбитого носа. В голове всё смешалось. Инстинкты драки, боль, смех, злоба и эйфория — он выплёскивал их все, нанося удары по лицу и телу человека, который точно не был хорошим. Мисария что-то там говорила про крики на танцовщиц и вырванный клок волос, но детали были неважны. Главное, что этот конкретный блондин не заслуживал того, чтоб его оставили в покое и позволили покинуть клуб без мордобоя. А мордобой, видит бог, был Деймону нужен. Он бил мужчину до кровавых гематом на лице, и тот, сильный, не слишком срамил себя в ответ. Однако шансов против Деймона Блэка у него не было. Ни у кого не было. И у чёртова Эйгона Санфайра не будет.