Untouchable

      Намджун видит только голубизну переполненной хлоркой воды, ощущает её в своей груди, когда, не сдержавшись, всё же глотает ту, позволяя проникнуть в глотку, заструиться по пищеводу и заполнить целиком ноздри, словно он какой-то сосуд для хранения. Смотрит на отблески, неровные и рябые, над головой — длинная лампа над бассейном, такие из разряда энергосберегающих, они изредка мигают, стоит только нажать на широкий выключатель. Трещат, но загораются, пару раз гаснут и больно режут глаза белым светом.        В мыслях Намждуна только то, что он погибнет глупой смертью в чёртовом университетском бассейне, спортсмен, активист и просто неземной красавчик. Из-за сраной судороги в травмированной ноге. Хочется протяжно и безысходно протянуть «Бля-я-ять», однако у Джуна никакого желания впускать в лёгкие больше воды, он и без того тонет, словно треклятый мешок с камнями.        Думает уже прикрыть глаза, позволяя себе опуститься на кафельное дно, смирившись с тем, что о его драматично-комичной гибели напишут в местном издании. Даже представляет заголовки:        «Ким Намджун — звезда команды университета ХХ по баскетболу утонул, сложив свои мускулистые лапки, потому что его ногу свело судорогой»        «Сенсация! Ким Намджун утонул, потому что рядом не оказалось никого, способного утащить на плечах сто двенадцать килограмм чистых мышц»        Однако его не совсем оптимистичные мысли прерывает сильный рывок, когда некто вцепляется в руку захватом, обвивает массивное плечо альфы, подтягивая его с силой наверх. Намджуну режет горло и ноздри, жжёт грудь, когда чужая широкая ладонь шлёпает между лопаток, помогая избавиться от лишней, ненужной в организме воды. С носа позорно вытекает, Джун кашляет с силой, глаза щурит от яркого света.        — Нормально? — раздаётся над ухом знакомый голос, заставляя Джуна обернуться.        Рядом с ним, полностью мокрый, сидит на бортике небезызвестный сонбэ — не самый приятный тип. Намджун познакомился (оставшись не с самым приятным впечатлением) с этим третьекурсником, когда они ещё были на представлении МТ в прошлом году. Ким Сокджин. Чёртов Ким Сокджин, что победил Намджуна в армрестлинге: уложил «на лопатки», едва не вывернув здоровую руку альфы. А потом тот оказался опозоренным, когда одногруппники ему рассказали, мол, Джин-хён — омега.        Да какой там омега?! Омежище! Такого ещё поискать! Не уступает в размерах самому Намджуну, высоченный, кажется, даже на несколько сантиметров выше Джуна, размах плеч такой, что троих маленьких омежек на себе бы унёс. Даже сейчас отлично видно, как вымокшая одежда облепляет рельеф живота, как ткань на рукавах прилипает, приклеивается к мощным рукам.        — Д-да, — хрипит Джун, глядя на Сокджина искоса.        Тот же только сам себе кивает, хлопает по бёдрам, утянутым в плотные джинсы, тяжёлые от влаги, чтобы подняться на ноги и посмотреть на Джуна сверху.        — Вот и отлично! — растягивает пухлые губы в задорной улыбке и просто… уходит, оставляя стоящего на коленях Намджуна откашливаться от мерзкой, с привкусом хлорки, воды.        И тот глядит вслед, не понимая, за что ему такое наказание.

***

       Сидя на паре на следующий день, Намджун лишь надеется на то, что у Сокджина не длиною в километр язык, и он не успел растрепать о случившемся всему университету. Почему? Да потому что для Намджуна это будет второй позорной ситуацией, связанной с Сокджином, и повторения опыта прошлого МТ он не переживёт.       Напившись на встрече новых студентов прошлой весной, Намджун заприметил скромно сидящего в углу ресторана красивого альфу, что жался к небольшого роста симпатичному омеге и что-то всё время лепетал ему на ухо. Намджун, как самый общительный на свете жук, решил, что пора раскрепощать его, втягивая в пьяный кружок второкурсников, которым надоело ржать над новичками.       — Хэй! — махнул он ладонью, присаживаясь ближе к вздрогнувшему тут же парню и широко улыбаясь, отчего на его щеках появились соблазнительные ямочки. — Привет! Я — Намджун. Не хочешь посоревноваться с нами в силе?        — Будь уважительнее, — холодно бросил ему тогда омега, смерив колким взглядом, — ты разговариваешь с сонбэ.        Намджун улыбнулся ещё шире, даже не смущаясь и глядя прямо тому в глаза.        — Простите, сонбэ! Вы выглядите так молодо и очаровательно, что я принял вас за первокурсника, — омега на это фыркнул и дёрнул соседа за рукав просторной кофты.        — Ну, так что? Посоревнуемся? Я даже через этот мешок вижу, какие мощные у вас бицепсы, — Намджун хотел для наглядности сжать предплечья сонбэ, но его друг-омега тут же шлёпнул палочками для еды Джуна по пальцам.        — Руки не распускай, — угрожающе прошипел он, щуря красивые глаза.        — Ладно, Намджун, — тихо и очень мелодично (что уже тогда показалось странным альфе, ведь таких звонких голосов среди представителей сильного пола не было) ответил сонбэ, — я — Ким Сокджин, пойдём проверим твою силу.        Намджун довольно улыбнулся, снова показывая очаровательные ямочки, пока его будущий соперник поднялся из-за стола под пронзительным взглядом своего спутника. Они, приблизившись к разбушевавшимся второкурсникам, присели за соседний столик друг против друга.        Джун поставил локоть на поверхность стола, глядя, как соперник отзеркалил его позу со спокойной, лёгкой улыбкой. Думая, что победить тихого Сокджина будет легко, Намджун крупно ошибался. Парни — и старшие, и младшие — собрались вокруг них, задорно улюлюкая и делая ставки. В ущерб, кстати, оскорбившемуся Джуну.       Однако сонбэ натянул рукав, почти полностью скрыв свою кисть, и только потом смог обхватить чужую ладонь, сжав на пробу.        Ладонь у сонбэ была тёплой и очень мягкой, словно тот никогда не стирал кожу на подушечках до мозолей, пальцы длинные, тонкая ткань рукава не могла этого скрыть. Джун уже победно ухмылялся (а в душе вообще злорадно ржал над спокойным старшим), но тут случилось… это.        Лицо Намджуна стремительно краснело от натуги, а Сокджин даже не морщился, лишь поддерживал зрительный контакт с альфой, пока тот безуспешно старался одержать первенство в армрестлинге. Джун и так напрягался, и хватку изменял, но крепкая рука старшего оставалась либо несдвинутой, либо чуть вздрагивала и продолжала давить.        Друзья альфы свистели и смеялись, глядя на потуги Джуна победить, пока, в конечном счёте, Сокджин не вздохнул и не уронил его руку на стол, больно ударив костяшками, чем вместе с тяжёлой ладонью опустил на дно и гордость альфы.        — Спасибо за соревнование, — тепло улыбнулся ему Сокджин, поднимаясь с места под ошалевшим взглядом проигравшего.        — Ну и как тебе, мистер совершенство, проиграть омеге? — гогоча и хлопнув по спине, спросил тогда его однокурсник, заставляя в ушах пронзительно зашипеть от шока.        …Омеге? Этот старший — омега?! Джун подскочил с места, уже почти не обращая внимания на то, как хохочут пьяные ребята посреди зала, уставившись на Сокджина, виновато потупившего взгляд. Какого ху… Ему хотелось либо набить каждому в этом помещении рожу, либо уже подбежать к старшему и трясти того, пока голова не закружилась бы! Почему он… такой? Почему такой высокий, крупный, сильный, так что оказался способен победить Джуна (а в нём дури действительно много!) без особых усилий?!        Сокджин тогда отвернулся, уходя вслед за своим другом, что наградил Джуна усмешкой и высокомерным взглядом. Это был самый ужасный вечер в жизни Джуна. И именно поэтому он не хотел бы, чтобы подобное повторилось, и остальные начали снова над ним смеяться, потому что омега, выглядящий совсем как альфа, снова показал свою недюжинную силу и спас Джуна из бассейна.        И теперь, втыкая в парту, стоящую перед ним, Намджун думает о том, как подойти к Ким Сокджину и выяснить, не растрепал ли тот всем вокруг о чудесном спасении. Звонка ждать неохота, пара скучная, так что Джун вылетает из аудитории, прокравшись до двери позади. Он найдёт за это время кабинет, где сейчас Сокджин, прижмёт к стенке и поговорит.        Того даже искать особо не приходится: по расписанию следующая лекция у них совместная. Джун стоит у аудитории, буравит взглядом широкую спину, думая, как подойти.        — Я тут это… — Намджун не мнётся, как кто мог бы подумать, нет!        Он совершенно спокоен, даже пролёгшая между бровей морщинка не свидетельствует тому, что он переживает или беспокоится о том, что Сокджин, стоящий у аудитории, мог растрепать своим друзьям о вчерашнем.        — М? — непонимающе хлопает своими большими глазищами Сокджин, его миловидное лицо удивлённо вытягивается, совсем не подходящее тому, что ниже шеи.        Собирается уже уходить, судя по всему, приняв Намджуна то ли за свидетеля Иеговы на обучении, то ли за отсталого.        — Ты же никому не говорил? — шипит Джун, хватая того за локоть, на что тело Джина моментально каменеет.        Омега поспешно сбрасывает с себя ладонь, делая шаг назад. Щёки его неестественно бледнеют, а губы сжимаются в плотную линию.        — О чём? — спрашивает настороженно, стараясь соблюдать дистанцию.        — О том, что вчера ты… помог мне, — намекает, двигая бровями и произнося почти не разомкнув губ, бросает многозначительные взгляды, словно Джин его понять обязан по простой интонации.        — А-а-а, ты о том, как вчера чуть не уто… — договорить Джин не успевает: Намджун пронзительно шипит на него, затыкает рот рукой, приваливая спиной к стене и судорожно оглядываясь — не видел ли кто.        — Тихо ты, бабуин! — сипит Джун, убедившись, что никто из окружающих не заметил и не уловил краем уха.       Сокджин дёргается в руках, отталкивает с силой тушу Намджуна от себя, часто и неглубоко дыша.        — Придурошный! — краснеет стремительно омега, толкает того в грудь. — Не трогай меня. Никому я ничего не сказал.        И, резво развернувшись на пятках, улетает прочь от аудитории с такой скоростью, что, наверное, гепард бы позавидовал. Только и старайся разглядеть задники тяжёлых ботинок, сверкающие вдали.        Джун чешет голову, совсем не понимая, с чего вдруг тот так взбесился, ополоумевши, толкается ещё. Не омега, а страх божий. Нервно дёргает руками, перебирая ремешок рюкзака на плече, а потом, фыркнув, вваливается в аудиторию боком, чтобы не столкнуться с девчонкой, выбегающей в этот момент через проём.        И чего этот сонбэ так реагирует на то, что он до него дотронулся? Брезгливый? Альфаненавистник? Просто пришибленный?.. Намджун кивает сам себе, приземляется в третий ряд, ближе к окну, чтобы флегматично рассматривать окружающую университет территорию, изредка фыркая и не на шутку разволновавшись из-за того, что Сокджин может разнести хреновую информацию о Джуне по всему кампусу.        Тот тихо входит в аудиторию уже тогда, когда лектор убаюкивающе рассказывает о какой-то фигне, что особо Намджуна не волнует. Прошмыгивает мимо парт, осторожно приземляется на скамью, глядя только вниз. Намджун уставляется на Джина во все глаза, замечая, что тот по-прежнему бледен и серьёзен.        Фыркает, снова устремляя взгляд в окно, где небо постепенно затягивает тёмными тяжёлыми тучами, обещая разразиться грозой.       Летние грозы — это классно. Они оставляют после себя ощущение свежести, а особенно замечательно, если тебе никуда тащиться в этот промежуток нет необходимости. Намджун печально рассматривает приближающийся ливень, грустно вздыхает, понимая, что даже короткая дорога до парковки грозит ему полностью вымокнуть до самых трусов.        Звонок пронзительно трещит, но преподаватель извиняется и просит студентов задержаться ещё на пару минут.        — В связи с тем, что индивидуально сделать этот проект не получится, я решил разбить вас на пары, — пожилой бета поправляет на переносице очки в толстой чёрной оправе и прикрепляет на доску магнитом-кругляшком лист бумаги с именами. Или, если быть точнее, со списком пар для проекта. Джун не хочет смотреть, он всё равно почти не участвует в групповых заданиях, лишь отмазываясь от своих обязанностей, об этом всем прекрасно на потоке известно — что Намджун совсем не ответственный студент, ленивый разгильдяй, предпочитающий провести время в зале, забрасывая очередной оранжевый мяч в корзину, чем корпеть над книгами и ноутбуком.        Потому несколько студентов, уже встревавших в проблему быть в группе с Ким Намджуном, переглядываются и бросают взгляды на альфу. Тот же в свою очередь улыбается, скаля белоснежные зубы и позволяя появиться на щеках игривым ямочкам.       Сокджин замирает у списка, смотря на тот неверяще. Ну, не может судьба так над ним издеваться. Жил же себе хорошо, но тут на руку сыграло собственное благородство, когда он прыгнул с разбега в бассейн, вытаскивая Намджуна из воды. А теперь ещё и выполнять с ним в паре задание. Сокджин протяжно стонет от отчаяния, не замечая, как альфа, о котором он сейчас думает, подкрался сзади, ища своё имя в списке.        — Да ну что за чёрт, — тихо бубнит себе под нос Намджун, тыча пальцем в листик и сводя брови к переносице.        Сокджин хочет сбежать, потому что знает: от Джуна помощи в проектах, как от него успехов в рисовании, а рисует Джин поистине отвратительно.        — А ну-ка пойдём поговорим, — кивает в сторону выхода омега, потому что вокруг слишком шумно и толкаются люди, вызывая дискомфорт.        Джун плетётся за ним следом, придерживая тяжёлый рюкзак. Вид у него расслабленный и невозмутимый, когда Сокджин поистине напряжён и переполнен нервозностью.        — Я знаю, что ты прогуливаешь собрания групп, не выполняешь свои обязанности, а потом просто наслаждаешься результатами трудов других, — властно начинает Джин, буравя безразличное лицо Намджуна, которому для эпичности показного пофигизма не хватает только в ухе поковыряться. — Но тебе придётся выполнить это задание, напрячь жопу так, чтобы всё вышло отлично. Заслужи хорошую оценку.        — С чего это? — щурит глаза альфа, скрещивая руки на груди так, что футболка натягивается, привлекая внимание.        — Потому что я шантажист, — ухмыляется Сокджин, зеркаля позу альфы, — и не погнушаюсь тебе угрожать, если ты не согласишься. И, чтобы ты знал, я реально расскажу всем о том, что ты тонул и был спасён мной.        Джин в этом, конечно, ничего такого не видит — с кем не бывает, однако Намджун почему-то стыдится того факта, что его спасли (ох уж эти альфы), так что тут же теряет напускную мину, сердито насупливаясь.        — Чёрт бы тебя… — начинает заводиться Намджун, тряся перед лицом Сокджина пальцем.        — Ай, ай, ай! — грозно хмурится омега, отходя на шаг. — Веди себя прилично, я могу в любой момент тебя сдать!        Намджун жуёт губу, глядя на Сокджина и прикидывая возможные исходы ситуации. В его голове истерично и одиноко бегает единственный способный на рассуждения таракан, орёт благим матом, что приводит Джуна к выводу — придётся Джину подчиниться и сделать сраный проект в паре.        — Ладно, — бросает Джун, снова стараясь успокоиться, — только делать будем у тебя, я живу в общаге.        Сокджин раздумывает долго, перекатывает готовое сорваться мнение на этот счёт во рту, а потом лишь молча кивает и протягивает ладонь. Джун несколько раз моргает, не понимая, что от него хотят.        — Телефон давай, — машет рукой Джин, — я тебе свой номер забью.        Намджун нехотя протягивает тому смартфон, скорчив недовольную мину. Ещё не хватало, чтобы тот написывал ему ежесекундно, доставая требованиями явиться. Он, может, сходит пару раз, состроит из себя дурачка, чтобы Джин сдался и сделал всё сам.        Омега жмёт на кнопку, посылая звонок на собственный мобильный, а потом быстро щёлкает пальцами по сенсору.        — Напишу смс о времени позже, — бросает, тут же разворачиваясь и исчезая в толпе студентов.        И всё? Так просто? Намджун фыркает, ища среди окружающих пару знакомых макушек, но, никого из друзей не найдя, решает пойти в столовую и чем-нибудь похрустеть.

***

       Джун лениво размешивает колу трубочкой, беспокоя на дне покрытого конденсатом стакана кубики льда. Его взгляд прикован к окну, возле которого они сидят, глядя на проходящих мимо людей.        — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Хосок, откладывая свой бургер и вытирая рот салфеткой.        Взгляд тут же возвращается к омеге, с которым они на свидании. Намджун целый год бегал за ним, добиваясь чужого внимания, а теперь вместо того, чтобы наслаждаться временем с Хо, лишь бесцельно пялится на прохожих, раздумывая, как бы ему ускользнуть от выполнения проекта.        Хочется сказать, что нет, что Намджуна бесит необходимость участвовать во всём этом цирке, поддаваться шантажу, но ударить перед Хосоком в грязь лицом не входит в его планы на вечер.        Джун скользит взглядом по мягким чертам лица, по красивому разрезу глаз, по тонкой шее и изящной, аккуратной фигуре. Вот, каким должен быть омега: тонким, как тросточка, весь состоящий из мягкостей, а не мышц. Намджун раздражённо пыхтит, понимая, что даже в вечер их свидания думает о Сокджине, чтоб ему икалось там.        — Да, Хо, всё в порядке, просто припахали к проекту, даже слинять не выйдет, — улыбается он омеге, хихикнувшему от этих слов в кулак.        — Ну, может, хоть немного поучишься зато! — хохочет тот, отпивая из трубочки газировку и сëрбая, когда та заканчивается. — А то совсем разленился.        — Я не люблю учиться, — бурчит Джун, подпирая щёку кулаком и наблюдая за тем, как Хосок тянется к его стакану с колой.        — Ты умный, но зачем-то притворяешься тупым качком. Я поначалу действительно был уверен, что ты — тот стереотипный, клишированный популярный альфа, у которого шикарное тело и скудный ум, — размахивает бургером Хосок, рассуждая, так что помидор шлёпается на стол, заставляя того отвлечься от разговора.        — Ты давай еду не раскидывай, — тихо посмеивается альфа, глядя на Хосока влюблённым взглядом. Не зря бегал, добивался, узнавал его. Чон Хосок действительно пленительный омега.        Телефон бряцает в кармане шорт, Намджун лезет за ним, тут же видя на экране сообщение, из-за которого хочется закатить глаза и цокнуть языком.

От кого: Ким Сокджин:

Сегодня в шесть, станция ХХ, жилой комплекс СС, двенадцатый этаж, квартира 2111.

       — Что там? — любопытничает омега, старается заглянуть в экран смартфона.        — Напарник по проекту, — устало вздыхает Джун, блокирует телефон, снова пряча его в кармане, даже не удосужившись ответить.        Отвечать не хочется, как и идти в принципе, но этот сонбэ действительно может начать его шантажировать. Так что Джун принимает самое правильное на тот момент решение: прийти, прикинуться дурачком, помотать Сокджину нервы, а потом с полным ощущением собственной бессовестности свалить в закат до момента сдачи проекта.        Джун действительно неглупый, просто не хочет тратить свою энергию на то, чтобы заниматься учёбой.        Они с Хосоком сидят в кафе ещё час, обсуждая будущую игру Намджуна в следующем месяце, хохочут над сценами в недавно просмотренном фильме, где главный герой не мог выбрать между двумя девушками-альфами, а потом Джун провожает омегу до общежития, целует в губы на прощание и долго смотрит в окно на третьем этаже, дожидаясь, пока тот помашет ему, показывая — пришёл в комнату и собирается заниматься своими делами.        Циферблат на экране телефона показывает, что через пятнадцать минут Джун должен быть уже у Сокджина дома, однако тот совершенно не торопится. Прогуливается до метро неспешно, только потом садится в нужный вагон, несущий его в сторону дома Джина, туда, где Джун хотел бы оказаться в последнюю очередь.

***

       — Нет, — качает отрицательно Сокджин головой, скрестив руки на груди под охреневающим взглядом Намджуна.        У того почти челюсть отваливается, когда омега отказывается впустить его в квартиру из-за сорока минутного опоздания к началу их «занятий». Ну, задержался немного, могут ведь начать и чуть позже! Джун насупливается, сопит на весь подъезд, буравя Сокджина злым взглядом.        — Ты тратишь наше время! — почти тычет пальцем в чужое плечо, но омега от прикосновений уворачивается, брезгливо кривит губы, тем самым ещё больше вгоняя Намджуна в ярость.        — Это ты потратил моё драгоценное время, Намджун-щи, — закатывает глаза, заставляя Джуна почти шипеть, как раззадоренная кошка на этого омежище, беситься и биться головой о стену разума.        Как, скажите — как можно быть таким упрямым, неуступчивым лбом?! Он определённо должен был родиться альфой! Вот тогда его характер отлично сочетался бы с природой, однако та зло пошутила над Сокджином, сделав того представителем нежного, воздушного пола. Эдакая шуточка, а теперь Намджуну смириться нужно с мыслью о том, что мужлан, размерами ему не уступающий, омега. И тоже кому-то достанется, если хоть один альфа рискнёт своим здоровьем завалить такого в течку.        — Ладно, — примирительно выставляет Джун перед собой ладони, заставляя Джина ощутимо напрячься. — Ладно, я признаю свою вину, каюсь, хён, позволь нам сегодня позаниматься, больше такого не повторится!        Сокджин яро раздувает ноздри на непривычное к себе обращение от Джуна, цепко впивается пальцами в собственное предплечье, несколько минут раздумывая, пока альфа стоит над ним нависающей тушей и откровенно строит жалобные мордочки. Идиот всё-таки редкостный.        Джин фыркает, высокомерно вздёргивает подбородок, но Джун отчего-то вдруг замечает, насколько напряжены его плечи. Проходит следом, когда тот удаляется в глубину квартиры, невольно разглядывает обстановку: пустовато, чисто и… холодно. Словно Сокджин даже дома не расслабляется полностью, мучает себя, затыкая любую проявляющуюся эмоцию тростниковой пробкой и тщательно прячет в самый дальний угол.        Джун покорно скидывает обувь, шлёпает за Джином, ставящим чайник кипятиться.        — Мы будем в кухне заниматься? — Намджун продолжает разглядывать гарнитур, поражаясь стерильности помещения — идеально всё, даже если была бы тут пыль, и она бы по струнке лежала, в указанном Сокджином порядке.        — Я ещё не ужинал, — не оборачиваясь, бросает Сокджин, прячет лицо в брюхе холодильника, выуживая оттуда пару контейнеров с нарезанным мясом и овощами.        — Почему? — Джуну самому непонятно, почему вдруг он продолжает с этим человеком разговор, но сидеть в полном молчании — ещё хуже.        Потому что станет совсем неуютно. Джин зло стреляет в Джуна глазами, как бы намекая, что это его вина, ведь тот ждал появления альфы и задержался с ужином из-за их предполагаемого занятия. Джун виновато шмыгает носом и чешет щёку, отводя взгляд.        Шипение сковородки заманчиво привлекает внимание Намджуна, заставляя принюхаться. Мясо шкварчит, пускает сок, а вместе с ним альфа также поступает со слюнями — пускает их на аппетитный запах готовящейся еды. Он зачастую питается в кафе или круглосуточных, ему нет необходимости заботиться о состоянии собственного тела — природа знатно наградила его тем, что — съешь Джун даже пластиковую упаковку от рамёна, наберёт от той мышечную массу. Потому никаких диет, питается, чем хочет, а о домашней еде остаётся только мечтать — готовить Намджун не умеет от слова совсем. Скорее устроит Армагеддон на кухне, взорвёт невзрываемое, сломает стальное и испугает всех вокруг.        Альфа подходит ближе, почти пачкает плечо стоящего у плиты Сокджина слюнями, наблюдая, как розовые кусочки бывшей хрюшки покрываются золотистой корочкой. Ему хочется страдальчески промычать, сглотнуть скопившееся во рту, а он только пялится за тем, как Сокджин умело шинкует сельдерей, вдруг замерев и уставившись на голодное выражение лица Джуна.        Они смотрят друг на друга то ли с сомнением, то ли просто зависнув от сюрреалистичности ситуации, нож замирает в руках Сокджина, пока альфа стреляет глазами от его лица к аппетитно потрескивающему мясу на сковородке. И ничего не говорят, только слышно, как Намджун сглатывает и молча возвращается на своё место, подперев подбородок рукой и смотря в дверной проём.        Сокджин задумывается, кусает щёку изнутри, продолжая нарезать сельдерей и следом крупными кубиками морковь. Намджун явно голоден, но попросить и для него приготовить не собирается. Джин знает об отношении многих окружающих к нему, откровенно плюёт, но сейчас его отчего-то задевает подобное. Нежелание признать, что он такой, каким выдался, каким родился и вырос. И его, по сути, даже за полноценного омегу не считают такие, как Джун, брезгуют приготовленной его руками едой.        Обиженно морщится, кривит нос и не хочет поворачиваться. Назло есть желание приготовить эту шикарную свинину и показательно слопать прямо перед альфой под пронзительный скулёж его живота. Да только вместо этого Сокджин из навесного шкафчика достаёт две тарелки, накладывая ещё одну порцию ужина.        Джун весь подбирается, когда омега ставит перед ним ароматную свинину, ловит слюнки, почти упавшие в тарелку и как-то странно смотрит на Джина, что, опустив взгляд, садится напротив.        — Чего пялишься? — взмахивает металлическими палочками в сторону еды. — Ешь давай.        А Намджуну больше и не надо говорить. Подхватив столовый прибор, отправляет первый кусочек в рот и почти стонет от удовольствия, смежив веки. Это лучшая свинина, какую он пробовал за всю свою жизнь. Ни один ресторан не сравнится со вкусом блюда, за короткое время приготовленным Джином. Лёгкая острота соуса, его тягучесть, идеально протушенные овощи — не разваливаются и не сыроватые. И мясо, о боги, Намджун так давно не ел чего-то домашнего. Даже ловит себя на мысли, что хотел бы так питаться всё, мать вашу, время.        Джин искоса наблюдает за тем, как Джун сначала смакует первую порцию приготовленного им блюда, а потом торопливо набивает щёки в секунду опустошая тарелку. Омега даже бы не удивился, если бы тот вылизал её, мурлыча от удовольствия. Это… льстит. Последний раз он готовил кому-то ещё дома, только для семьи, друзей у него единицы, да и Сокджин не водит кого-то домой, соответственно, не кормит. Конечно, ему приятно видеть реакцию альфы, блаженно развалившегося на стуле после съеденного.        Сам Джин не торопится, ест медленно, но всё время ощущает на себе чужой взгляд. Не ожидает того, что Намджун поднимется с места, принимаясь перемывать посуду после готовки.        — Зачем ты это делаешь? — спрашивает, проглотив почти вставший в горле кусок.        — Я же должен как-то отблагодарить тебя за ужин, — бурчит Джун, не оборачиваясь, но его смущение с головой выдают покрасневшие кончики ушей.        Джин вдруг задумывается о том, что альфа, оказывается, может быть и не зазнавшимся «крутышом», какого из себя строит в универе.

***

       — Нет, смотри, — указывает Сокджин в экран небольшого ноутбука, показывая на сплошной красный от ошибок текст, — ты должен это исправить.        Намджун устало стонет. Из-за его опоздания и ужина на кухне омеги, им пришлось засидеться допоздна. На часах начало одиннадцатого, Намджун откровенно хочет спать, от компьютера болят глаза, и вообще, лень-то как! Но Джин продолжает альфу пытать над эссе, которое должно войти в проект, как рецензия на прочитанное произведение.        — Ты пишешь: «Я думаю что автор хотел показать то что гг довольно глуп». Где запятые, Намджун? — ярится Джин, трясёт над головой какой-то тетрадкой и почти закатывает в семидесятый раз глаза. — Почему так много повторений? Что за «гг»?        Джун валится на пол позади себя, почти сносит коленями шаткий столик для ноутбука, за которым они устроились, вызывая справа шипение дикой кошки от Сокджина.        — Давай на этом закончим? — просит альфа, смотря с пола жалобно на него.        — Да мы даже ещё не начали! — пыхтит Джин, поднимаясь на ноги и грозно нависая над валяющимся без сил Джуном. — Как можно назвать персонажа «Цветов для Элджерона» глупым? Ты хоть книгу-то читал?!        Конечно, Намджун её читал. Но не признаваться же в том, что он специально выводит омегу, чтобы тот махнул на него рукой и сделал весь проект самостоятельно. Из-за одного ужина он не готов отказываться от своей затеи.        — Так, — Сокджин устало потирает переносицу указательным и большим пальцами, жмурясь от накатывающего раздражения, — давай, правда, остановимся, иначе я удушу тебя своими руками и сяду в тюрьму, а я из-за горилл необразованных не хочу лишаться свободы.        Намджун давится воздухом, слыша подобное, весь начинает покрываться пятнами красными от злости, резко принимая сидячее положение.        — Чего-о?! — вопит на всю комнату, что впору затыкать уши.        — Чего слышал! — фырчит в ответ омега, пинает чужую ногу. — Иди домой, подумай над своим поведением и прекрати строить из себя тупого.        Намджун замирает, а потом встаёт и вихрем вылетает из квартиры Сокджина, бурча что-то под нос.

***

       Джин выпрямляется, до этого стоящий, упершись ладонями в чуть согнутые колени, утирает тыльной стороной ладони пот со лба. Повязка с головы сползает, раздражает и без того разгорячённое игрой тело, так что Джин срывает её с волос, размахивая, как резинкой.        — Отлично постарались, ребята, — громко хвалит их тренер — высокая женщина-альфа, хлопает в ладоши, оповещая об окончании тренировки.        Джин бы потренировался ещё немного, тело гудит от напряжения, а второе дыхание только-только начинает открываться, так что омега подскакивает к тренеру:        — Сыён-сонсэнним, я могу потренировать планер ещё немного? — щёки у Сокджина горят красным от бега по всей площадке, а волосы торчат — взмокшие и растрёпанные после снятия повязки — во все стороны.        — Конечно, Джин, — улыбается тренер, хлопая его по плечу, — но только полчаса. Твоё тело также нуждается в отдыхе, к тому же скоро придут на тренировку баскетболисты.        Джин сияет, словно начищенная монетка, часто кивает головой и трусцой убегает к противоположной стороне поля, нагибается, бегом проскальзывая под натянутой сеткой и хватает корзину с волейбольными мячами.        Намджун с гоготом вваливается в раскрытые двери спортивного зала и тут же получает от сокомандника скрученным мокрым полотенцем по пояснице. Это вызывает вскрик, Джун прыгает и в прыжке пытается пнуть Джихёна побольнее, а потом на них рявкает тренер, призывая к спокойствию.        Парни из баскетбольной команды приближаются к полю, тут же замирая. Намджун выходит вперёд, не понимая, почему баскетболисты зависли на месте, а не идут разминаться.        Его взору предстаёт интересная картина: на той стороне площадки, прямо за натянутой сеткой, стоит Ким Сокджин. На нём синяя волейбольная форма — шорты плотно прилегают к коже, обхватывая длинные красивые ноги, защитные наколенники потёрты, будто рассказывая о неоднократных падениях во время игр и тренировок. Именная майка вздрагивает, когда Сокджин напрягается, выставляя руку с мячом перед собой. По его виску скатывается капелька пота, падает на натёртый до блеска пол спортивного зала.        Мяч взлетает в воздух, пока Джин поднимает другую руку вверх: до того согнутая нога выпрямляется, масса тела переносится на другую. Он весь быстро выпрямляется, а ведущая — левая — рука бьёт с оглушительным хлопком по боку подкинутого мяча.        Совершая обороты во время полёта, мяч проносится мимо баскетболистов с внушительной скоростью, при том всё время петляя и крутясь, тут же врезается с хлопком в стену, заставляя альф вздрогнуть.        Конечно, Намджун знает, что спорт — это сила. А тем более, волейбол, в котором для ударов, нападения и пасов прикладываются огромные усилия, но не ждал, что подачи могут быть такой мощи. Мяч скачет по полу, тут же тот ловит один из замерших альф, уставившихся на бегущего к ним Сокджина.        — Простите, ребята! — запыхавшись, останавливается он, заставляя баскетболистов приоткрыть рты. — Я что-то увлёкся. Сейчас мигом всё соберу!        — Ничего! — улыбается Джихён, забирая у сокомандника мяч и протягивая его Джину. — Мы поможем!        И Намджун тут же выпадает в осадок, когда его команда начинает быстро собирать сетку, складывать разбросанные мячи в корзину, пока Сокджин хлопает глазами, стоя рядом с ним.        — Удачной тренировки! — машет он им рукой на прощание, утаскивая инвентарь в подсобное помещение, на что все альфы машут ему в ответ.        — Это чего такое?! — возмущается Намджун, уперев руки в бока.        — Чего? — моргает непонимающе Джихён, глядя на капитана.        — Вы так задорно бросились помогать ему собирать инвентарь, когда после тренировки вас не допросишься за собой убрать зал! — злится Джун, пиная Джихёна в голень.        — Одно дело, когда просишь ты, а другое — когда волейболист-омега, — мечтательно выдыхает тот, тут же получая очередной пинок.        — Валите разминаться, — фырчит Джун.        Он вот вообще не понимает, как парни так виснут на Сокджине. Что там привлекательного? Крепкое тело? Длинные ноги и разворот плеч? Это всё прекрасно подошло бы альфе, но не омеге. Он раздражённо бегает по залу и растягивается, закинув ногу на плечо Джихёну, а у самого не выходит образ Джина из головы.        То, как выгнулось его гибкое тело во время подачи. То, как задралась майка, когда он вскидывал руку, показывая кусочек живота. Его мускулистые ноги… Так, с этим пора заканчивать.        Джун мотает головой, силясь выбросить из головы мысли об омеге, покинувшем зал. С остервенением тренирует трёхочковые, забивая оранжевый мяч в корзину, а потом зло гоняет команду, заставляя отрабатывать блок. Никакого Сокджина в его мыслях! Ему нравятся мягкие, маленькие! С пухлыми щеками, мягонькими животами и округлостями, но никак не гора мускулов!       И всё же… Джин умудряется затесаться в разуме. Скрыться там, скооперировавшись с бедолагой-тараканом, поселить этот момент в фантазии. Намджун психует от того, насколько детально удалось запечатлеть короткие секунды нахождения омеги в спортивной форме, теперь тот то и дело мелькает перед глазами, раздражая.

***

       — Он ведёт себя, как третьеклассник, — закатывает глаза Сокджин, сидя рядом с Чимином и пронзая несчастный салат вилкой.        — Ну, о нём и слухи соответственные ходят. Бегал за Хосоком целый год, хотя тот даже шанса не давал, — жмёт плечами друг, рассматривая проходящих мимо студентов.        Обед уже заканчивается, народ, словно таракашки, разбегается прочь из кафетерия, так что Чимин с лёгкостью замечает в толпе высокую фигуру и каштановую макушку альфы, за которым и охотился пытливый взгляд Пака.        Пихает Сокджина в бок, заставляя поднять голову от по-прежнему полной тарелки, указывает маленьким пальцем в сторону выхода, куда намеревается протиснуться сквозь толпу улыбчивый Тэхён. Ким — определённая мишень Сокджина, тот, кто ему реально нравится, от него перехватывает дыхание. Капитан волейбольной команды, где играют Пак и Сокджин, хороший, добрый и воспитанный альфа, готовый поддержать в любую секунду, чуть ли не на руках таскает членов команды.        Чимин внимательно смотрит на Джина, мысленно ухмыляясь.        — До вздоха раз, — шепчет себе под нос он, глядя со смешинкой на друга, приподнимает кисть, оттопыривая сразу три пальца, один из которых загибает на счёт, — два, три!        Сокджин приоткрывает рот, не отрываясь от наблюдения за тем, как губы Тэхёна в очередной раз растягиваются в обаятельную улыбку, чуть тоскливо вдыхает. На секунду кислород задерживается в его груди, пока не начинает давить и распирать от желания выдохнуть. И только тогда Сокджин позволяет воздуху выскользнуть через рот, просвистев почти разочарованно в горле.        Чимин прыскает в кулак, наблюдая за лучшим другом, его чёлка трясётся от едва сдерживаемого смеха, пока Сокджин промаргивается, сбивая с тела негу после того, как Тэхён всё-таки исчезает в коридоре.        — Когда ты к нему подойдёшь уже? — подперев щёку ладонью, интересуется Чимин.        — Видимо, никогда, — фыркает скептично, захлопывая контейнер с обедом и заталкивая разочарованно в сумку.        Чимин тоскливо оглядывает лучшего друга, понимая его опасения. Он единственный, кому Сокджин доверил свою тайну и попросил помочь, если вдруг окажется не в состоянии. Это обидно, ведь из-за всего, произошедшего в жизни омеги, у того совсем низкая самооценка, если быть честным. Низкая от того, что он считает, будто не достоин внимания альфы, о котором вздыхает так глубоко и тяжко.        — А с этим Намджуном ты ведь сидишь дома, — смекает Чимин, приподнимая голову на уже вставшего с места Джина.        — Он — другое. С ним тоже страшно, но хотя бы есть шанс держаться на расстоянии. Как ты себе представляешь, если я даже попробую подойти к Тэхёну, и что-то выгорит, в чём я лично сомневаюсь, — тараторит Сокджин, а Чимин едва успевает за ним маневрировать в толпе. — А потом, когда он захочет поцеловать меня, в чём тоже есть сомнения, то выяснится, что я ему этого дать не смогу?        Чимин уже давно потерял нить размышления Сокджина, от этой темы всегда становящегося слишком эмоциональным, так что даже щёки румянятся. Пак лишь пытается успеть за длиннющими ногами друга, за его гневом, а потом спасти от расстройства.        Вздёргивает нос, вдруг ощущая интенсивность запаха Сокджина, так сильно возросшую.        — Джин-ни, — дёргает друга за рукав, заставляя остановиться, а потом затягивает в туалет, — от тебя прёт.        — Чего? — тянет Сокджин, непонимающе хлопая ресницами. — Я ведь мылся с утра.        Омега принимается себя обнюхивать, на что Чимин хлопает по собственному лбу.        — Джин-ни, таблетки с собой? — устало спрашивает Чимин, заставляя того замереть.        Сокджин стоит истуканом ещё пару мгновений, пока не принимается судорожно рыться в тёмном нутре сумки, ища заветный блистер. Течка не должна наступить так рано, у него должно быть время до момента, пока они не закончат проект, Джин ведь всё просчитал…        — Вы сегодня должны встретиться? С этим Намджуном? — Джин кивает, пока заталкивает две таблетки в рот, а потом запивает их водой из крана, склонившись над тем в три погибели.        Вкус во рту металлический и противный после глотка, но делать нечего — подавители нужно проглотить. Чимин смотрит без обычной весёлости, строго.        — Отмени встречу.        — Я не могу! Этот дурик треплет мне нервы, но я не собираюсь всё делать в одиночку, — бесится Сокджин, собираясь вылететь пулей из туалета. — Я успею завершить проект. Ещё неделя.        — А если начнётся раньше? — перегораживает ему путь Чимин, складывая руки на груди. – Ты не боишься?        Сокджин бледнеет.        Нет, они не животные, альфы и омеги не бросаются друг на друга в течку или гон, не срывают одежду с тел. Слишком сокровенное, интимное действо, не все даже состоящие в отношениях пары позволяют себе сразу же открыть эту ипостась природы. Да и физиологически подобный период не считается чем-то постыдным или необычным. Ходят так же на работу, учатся, просто принимают подавители, чтобы заглушить запах.        Вот только Сокджин от остальных отличается. У него есть справка от доктора, позволяющая ему не появляться в течку на занятиях. И к тому имеются причины, о которых как раз таки знает Чимин. Джин сглатывает, глядит на друга из-под пушистых ресниц.        — Я справлюсь. Если что-то вдруг пойдёт не так, я тут же позвоню тебе, ладно? — спокойно произносит Джин, позволяя себе короткое прикосновения к плечу Чимина, в знак доверия и поддержки.        Чимин несколько минут молчит, раздумывая, а потом всё же сдаётся и кивает. Пусть так, раз Джин уверен.

***

      Намджун замечает сначала неестественное выражение лица Сокджина, встретившего его вечером. Словно восковое, оно почти не выражает эмоций, давит своей бледностью.        — Есть хочешь? — с порога спрашивает омега, голос какой-то слишком глубокий, а ноздри режет чем-то, не позволяющим сдержать себя от того, чтобы почесать нос.        Намджун кивает — слишком велик соблазн отказаться от ужина, помня, насколько вкусным был прошлый. Даже сейчас слюна собирается во рту от одной лишь мысли, что по кухне вот-вот разнесётся запах чего-то крайне аппетитного. За собой Джун замечает некую нетерпеливость, нервозность, постоянное желание дотронуться до лица и носа, зуд в пазухах, но аромат курочки в сладком соусе быстро это ощущение перебивает, заставляя живот после прогулки с Хосоком по торговому центру протяжно взвыть.        Джин оборачивается на альфу, странно глядит, заставляя покрыться неравномерным румянцем от самых кончиков ушей до вздёрнутого носа.        — Разве твой омега тебя не кормит? Приходишь голодный, — тихо спрашивает Сокджин, помешивая булькающую аппетитную курочку деревянной лопаткой.        Намджун долго смотрит в широкую спину, покусывает кончик указательного пальца.        — Он пока ещё не мой, — отвечает Джун, напрягаясь.        Сейчас по закону жанра Сокджин должен закатить истерику, сказав, чтобы Намджун валил восвояси и пускай ему готовит другой, тот, на кого альфа имеет планы. Но он лишь молча продолжает готовить, тихонько просит Джуна достать палочки из шкафчика.        Альфа угукает, поднимается с места, подходя ближе. Двум крупным парням тяжело развернуться в небольшой рабочей зоне кухни, потому, потянувшись к пеналу с выдвижными ящиками, Намджун случайно задевает бедро омеги костяшками пальцев, стоит тому сдвинуться чуть вправо, чтобы переложить курицу в тарелки. Сокджин замирает, едва удерживает в руках сковороду, но лопаточка падает на пол, глухо ударяясь о плитку.        Джун кряхтит, присаживается на корточки, чтобы поднять ту, а, поднявшись, видит, как Джин стоит, замерев. Его щёки побледнели, нижняя губа дрожит, а глаза настолько огромные и испуганные, что Намджуну кажется, будто он совершил несусветный грех. Ничего не понятно…        — Ты нормально себя чувствуешь? Если тебе плохо, я пойду, потом сделаем… — начинает Джун, приближаясь.        Джин вздрагивает, с грохотом опускает сковородку на столешницу, пугая альфу. Джун вздрагивает, передумывает приближаться, даже выставляет руки перед собой, словно Джин собирается его ударить тяжёлой утварью.        — Я... В порядке, — выдыхает Сокджин.        Его движения становятся резкими и дёрганными, Джуна подобное напрягает. Челюсть стиснута, желваки на красивых высоких скулах ходят ходуном, заставляя альфу то и дело натыкаться взглядом на лицо. Взгляд Джин упрямо держит на еде, а жуёт так, словно не ощущает вкуса. Тем не менее, Джун с удовольствием и явным блаженством поглощает куриные ножки, морщась. Никакие омежища не испортят настроение после такой-то еды!        Хотя, если подумать, то прекрасная пища была приготовлена самим этим омежищем. Джун даже неловко мнётся от противоречивых мыслей, переводит взгляд снова на Джина, что сидит со страдальческим видом, словно силится перебороть себя.        Всё происходит также, как и вчера: они доедают, а Намджун почему-то перемывает посуду. Словно они — пожилая супружеская пара. Не то чтобы ощущался какой-либо дискомфорт, нет, Джуну спокойно, сытно. Он впервые за последние два года так отлично ужинает с тех пор, как покинул родительский дом в Ильсане и перебрался в общежитие Сеульского университета. У Джина талант к готовке, а Джун, скрипя зубами, это признаёт.        Уже второй час сидя над несчастным проектом, Джун понимает, что всё-таки с омегой что-то не так. Джин никогда не был таким притихшим, щёки из белоснежных становятся понемногу пунцовыми, заставляя альфу напрячься.        — Джин-хён, — тихо зовёт Джун, когда тот зависает в очередной раз на несколько минут.        А вместо ответа получает в нос. И нет, не кулаком. Густым, насыщенным запахом. Отшатывается, не понимая, что происходит, отползает, потому что сидят оба на полу. Джин пунцовеет ещё сильнее, сгибается пополам, хватаясь за живот и сильно зажмуривая глаза.       Аромат сначала кажется цветочным, но с каждой секундой наполняется всё большей глубиной, привнося в шлейф терпкое древесное, оканчиваясь свежим цитрусом. Бергамот. Сокджин до одури быстро заполняет всю комнату своим запахом, свернувшись в клубок за столом.        А Джун впадает в панику, потому что не имеет ни малейшего понятия, как обращаться с омегой, когда у того вдруг начинается течка. Разве они не следят тщательно за подобным? Почему сейчас? Почему Джун не ушёл раньше?        Измученно профырчав, Джун затыкает запястьем нос, чтобы приблизиться. Пахнет, конечно, вкусно, альфа думал, что у такого здоровяка, как Джин, будет запах порезче, а тот оказывается безумно свежим и нежным. Внутренний альфа просыпается, начиная реагировать, но Джун старается того подальше затолкать, нечего тут.        — Джин-хён? — подползает ближе к скрючившемуся, покрытому испариной Сокджину, протягивает к плечу руку. — Ты как? Давай помогу дойти до спальни, а потом уйду. Есть лекарства?        Конечно, Намджун в курсе того, что происходит с омегами в течку, принудительно пришлось сидеть на уроках полового воспитания, да и парочка бывших рассказывали, хотя никогда он не доходил со своими омегами до стадии, чтобы Намджуну позволили провести это время вместе с партнёром. Но и не думал, что это настолько мучительно. Альфий запах вырывается непроизвольно, от слишком тесной близости к течному, обжигает обоняние Сокджина, доводя до красных панических мушек перед зрачками.        Терпкий базилик забивается в каждый уголок лёгких, жжёт кончик языка душистым перцем, смешиваясь с нотами бергамота самого Джина. А в голове набатом бьётся только одна мысль:       Страшно, страшно, страшно.       – Не прикасайся ко мне! — вскрикивает омега, падая на пол и дрожа.        Такой крупный парень, а в один миг заливается слезами и начинает всхлипывать, поджимая длинные ноги к животу. Намджун застывает истуканом, не двигается с места, слыша, как Джин истерично всхлипывает и завывает. Глаза омеги широко распахнуты, слёзы так и катятся, а всё тело настолько сильно содрогается, что Намджуна это пугает. Он уже сам задумывается, что так быть не должно.        — У тебя есть, кому позвонить? — Джун, кляня на чём свет стоит собственную добросердечность, глубоко зарытую, а тут внезапно поднятую на поверхность, протягивает примирительно руку, но Сокджин только начинает громче кричать, отползая дальше.        Подобное поведение не то что озадачивает — откровенно ужасает. Джин, с озверевшим взглядом, забивается в угол комнаты, куда-то за комод, а Намджун стоит посреди помещения, не зная, может ли совершить шаг. В тишине слышатся только всхлипывания, а потом едва различимые гудки. Намджун не слышит, дозвонился ли собеседнику Сокджин, садится в противоположный угол от омеги, различая только:        — Чимин, — хрипло и почти умоляюще.       Проходит минут сорок. Джуна клонит от усталости в сон, однако он крепко держит себя в руках, не позволяя дрёме завладеть разумом. Сокджин так и не выбрался из укрытия, но хоть плакать перестал.        Щелчок входной двери, за ним топот, заставивший альфу подняться с места. В комнату влетает маленький, растрёпанный омега с таким взглядом, будто сейчас Намджуна на месте растерзает. Беглым взглядом оценивает ситуацию, принюхивается, ощущая в воздухе все ответы, ему необходимые.       — Ты трогал его? — грозным, довольно низким голосом спрашивает Пак Чимин, приближаясь к Джуну дикой, яростной кошкой.        — Я не знал, а он молчал, — начинает оправдываться Намджун, шагая назад, будто всеми фибрами души ощущая в Чимине опасность.        — Трогал или нет? — громче повторяет вопрос Чимин.        — С самого начала вечера он вёл себя странно!        — Отвечай! — вскрикивает, не выдержав, тот, подходя до предела близко.        Намджун, даже будучи на три головы выше Чимина, с опаской смотрит в миндалевидные карие глаза, руки приподнимает в капитуляции.        — Да! Я дотронулся до плеча! — крепко зажмуривается, и не зря — тут же получает увесистым рюкзаком в живот.        Воздух внезапно выходит из груди от силы удара, Намджуна сгибает пополам, так что он оказывается гораздо ниже Чимина, упав на колени.        — Если видел, что с ним что-то не то, почему сразу не ушёл? — шипит Чимин, смерив брезгливым взглядом альфу, а после отходит, ища Сокджина за комодом.       Как странно наблюдать — вот здоровый мужик, которого мягким, мурлычащим голосом уговаривает выбраться из угла маленький омега, а потом ведёт всего трясущегося прочь из комнаты, напоследок показательно рыча в сторону альфы. Как странно сидеть на полу чужой квартиры, пропахнув запахом подступившей незаметно течки, поражаться превратностям судьбинушки и часто моргать. Странно ещё то, что задёргался глаз.        Кажется, их проект с Ким Сокджином может обернуться чем-то ещё более чудаковатым, чем простое препирательство или спокойные занятия.        Намджун рассчитывал побыстрее отмазаться от Джина, сбежать, но в итоге где-то увяз, теперь чувствует, как ноги по самые бёдра уже погрузились в болото.       Ну, что тут ещё сказать, кроме как «Охренеть»?