Тебе ведь недостаточно

Честплейт - грудной отсек Фейсплейт - лицо

Серво - ноги Клик ~ секунда Брийм ~ 8,3 минуты

— Тише, Родимус... — Хватит! Прекрати! — Тише... — пожалуйста.. От очередной пощечины голова резко откинулась в сторону. Было больно. И даже не обидно, а именно страшно. Липкое беспокойство слишком стремительно за последние несколько бриймов переросло в панику. Настолько быстро и неожиданно, что капитан впервые понял, насколько ему все-таки важно всегда держать ситуацию под контролем. — Тише, Родимус. Дыхание перехватило от этого страха. Он совершенно не предполагал, что своего первого помощника можно вывести из себя. Контроль? Какой к черту контроль, когда он в полностью ошарашенном состоянии? Чужие действия выбили из под ног землю. Крик от очередного удара по фейсплейту, оставивший по ощущениям царапины, перешел в тихие всхлипы. Он не заметил, когда начал почти плакать, потому что оптика накалилась достаточно быстро и неожиданно. Возможно с самого первого грубого жеста, когда его буквально втащили в кварту. Голова опустилась сама, под всей этой тяжестью внутри, под мыслями и эмоциями, которые сменяли одна другую сворачиваясь в более запутанную вязкую неотпускающую субстанцию. Но была и более веская причина, для такого подсознательного жеста. Больше всего он не хотел сейчас встречаться взглядом. Стыдно. Наверное именно это чувство грызло сейчас изнутри. То, что он не испытывал никогда в своей жизни, уже брийм сжирало его полностью. — прости меня — Родимус. Этот голос пригвождал всё тело, блокируя любой сигнал на движение. Холодный и твердый, без игривости, даже малейшей мягкости, на которую можно было бы рассчитывать. Прайм не помнил, кто в последний раз был с ним строг на столько, что нельзя было открыто рассмеяться и уйти. Не помнил, но сейчас смеяться не хотелось. Совсем. — Посмотри на меня. Красный бот напрягся еще сильнее, инстинктивно вжимая голову в плечи. Страшно. Больно. Тело мелко завибрировало снимая лишнее напряжение, от чего внутри стало еще противнее. Сидеть на чужих коленях и слышать, как собственные разведенные серво тихо звенят о чужие слишком отвратительно. Еще ужаснее осознавать, что ты ничего не можешь с этим сделать. — Родимус Прайм, ты меня слышишь? Я попросил посмотреть на меня. Попросил? Нет, это был самый настоящий приказ. Вещь, которую капитан, ставши капитаном стал использовать достаточно часто, при этом сам он почти не слушал советов и уж тем более никогда не подчинялся кому-либо. Родимус затряс отрицательно головой, надеясь, что от чужой брони его взгляд не оторвут насильно. Но еще в движении его подбородок поймали и чуть приподняв ударили по щеке снова. Капитан вскрикнул бессильно уронив голову и заметил, как на пластины брони под ним капают одна за другой достаточно массивные капли энергона. Ужас. Только сейчас до процессора дошла боль сопровождающая разрыв тонких подповерхностных капилляров. Подбородок снова спокойно и твердо подцепили уже задирая голову для зрительного контакта с чужой такой же спокойной и стабильно горящей оптикой. Магнус держался уверенно. И эта уверенность подавляла сопротивление еще больше. — Ты как ребенок, который всегда делает то, что хочет, а не то, что надо. — Он пресек скорее рефлекторную, но краткую попытку освободить голову надавив большим пальцем под нижней губой настолько сильно, что раздался скрежет металла. — Даже сейчас ты пренебрегаешь подчинением, хотя это может спасти тебя от увечий. Родимус замер. Смотреть в чужую оптику было неприятно, особенно из-за слов, которые Магнус говорил совсем недавно. — я всё понял, прекрати — Нет. Тебе ведь недостаточно простого выговора. Не было издевки или улыбки. Пустой холодный факт, низким тоном. Было ощущение, что заместитель задумался. Он разглядывал фейсплейт в то время, как капитан уставился в какую-то невидимую точку перед собой, постепенно сфокусировавшись на голубой оптике. — Пожалуйста, Магнус, прости меня. Умол.. Денты со звоном сомкнулись под усилием снизу. Энергон стекающий по щеке собирался в стыках белой кисти. По ране прошлись большим пальцем изрядно надавливая, тем самым на время останавливая утечку. Родимус зашипел. — Какие слова я смог вытянуть из такого своевольного и самовлюбленного мальчишки... Ты думаешь, что профилактическая работа уже закончилась? Что у меня много дел, и совсем нет времени на тебя? Родимус оперся руками на синюю броню рядом с собой. Суставы сводило от наручников. Сквозь сжатые челюсти звук вокалайзера проходил с большим трудом и хрипом. — прости, пожалуйста, умоляю... — Я не прощу тебя, и раньше положенного ты тоже отсюда не выйдешь. И эти три слова я слышать не хочу, потому что, сколько бы ты их не говорил - это неискренне. Такой избалованный, — Он надавил на рану чуть сильнее, и металл со крежетом прогнулся. — ..наглый, без капли такта, уважения и понятия дисциплины. Качества бунтаря, за которым я наблюдаю с момента вылета, и ты думал, что я не найду времени на воспитательную беседу для тебя лично? Или думал, что порядок тебя не касается? — прости.. — Прекрати этот цирк, Родимус. Ты капитан, а не клоун. В нашей ответственности, в твоей личной ответственности кибертронцы, которые решились с тобой полететь. Они столько пережили, а мы избежали колоссальных потерь лишь чудом и эти смерти были бы тоже на нашей совести. — я понимаю, Магнус, я понимаю, пожалуйста.. — Хоть сейчас Вы перестали смеяться, Капитан. Мы путешествуем уже декациклы, и Вы только сейчас перестали смеяться. Мне кажется, что это прогресс лично для Вас. Поза безмерно была издевательской. Серво обжимали массивный тазовый сегмент, а сам капитан сидел буквально на чужой паховой броне. Собеседника будто это совсем не напрягало. — Ты наверное заметил, что я повторяюсь, верно? Я уже говорил всё это в самом начале. Но ведь, как первый помощник, я тоже много говорил, много о чем предупреждал, и много что советовал. Ты сейчас понимаешь мою речь? — да.. — Я не помню ни одного случая, когда ты принял хоть что-то из мною сказанного во внимание. Может мне стоит это уточнять теперь после каждого моего слова, Родимус? — Нет. Пожалуйста, мне больно Пальцы разжались, и капитан смог снова уронить голову и наконец-то отвести взгляд. Он очень устал сидеть в этой позе, манипуляторы натирало от наручников, серво крутило изнутри, а шея неимоверно болела из-за долгого неподвижного положения. На спину легко надавили, от чего Родимус качнулся вперед и немного прогнулся, чтобы не упасть на чужую броню всем корпусом. Его фейсплейт больше не трогали. Зато теперь он почувствовал себя еще в меньшей безопасности. Капитан дёрнулся, понимая, что такое продолжение общения его по нарастающей пугает. Магнус положил левую руку на мелкое бедро в меру надавливая и удерживая тело на себе. Конечно он видел, как на бледном, но уже весьма разогретом фейсплейте одна за другой сменяются эмоции. Контрастно прохладная слезная жидкость вытекала уже видимо неконтролируемо. Она должна была снимать напряжение, но голубая оптика все равно сбоила и уже давно успела нагреться. Красный корпус ощутимо вздрагивал, а всхлипы давно перекрывали собой гул вхолостую работающей вентиляции. Такой прекрасный момент, которым можно было бы любоваться вечность. Родимус слишком ярко и эмоционально воспринял его действия, такое перенапряжение могло вынудить процессор впасть в оффлайн и капитан просто бы потерял сознание. Судя по дрожи, именно это скоро и произойдет. — Тише, Родимус... Он поглаживал большим пальцем бедро, удерживая остальной кистью тело на месте. Правая рука аккуратно подцепила красный шлем, и уже слегка прогнувшийся бот снова был вынужден задрать голову. Нежная голубая оптика заметно потускнела. Рот скривился от новой подступающей истерики. При очередном содрогании грудной клетки и последующем всхлипе вязкая жидкость струйкой потянулась из уголка губ. Какой жалкий и беспомощный вид. — Тише, Родимус. Кисть с подбородка перешла на затылок, давя средними пальцами в стык между шлемом и шеей, а большой лег на щеку. Аккуратно, почти нежно. Мягкими, но твердыми движениями он дотронулся рядом с оптикой и, ощутив тепло, провел в сторону вытирая дорожку прохладных слез. Магнус знал, что капитана сейчас пугает видимое отсутствие его эмоций, но эмоций было много, просто они все слились в твердость и строгость, и именно в такие моменты фейсплейт не выражал почти ничего. Он считал всё это шуткой, да? ошибкой? — Тише.. Левая рука отпустила бедро и мягко коснулась спины, пройдясь заряженными кончиками пальцев вниз по центральным нервным сочленениям. Родимус дёрнулся от прикосновения упершись в удерживающую фейсплейт кисть. Изо рта вырвался тихий короткий стон, похожий на резкий выдох. Закованные манипуляторы врезались в широкий честплейт для опоры. Блеклая голубая оптика беспомощно расширилась. Магнус почувствовал, как его сильнее зажали внизу. Родимус и сам почувствовал, как он напряг серво, но ничего не мог с этим поделать. Он не мог расслабиться, не в таком положении, не после всего того, что было. С громким всхлипом изо рта вырвался громкий запинающийся выдох. Слюна уже начала вытекать только из-за ее количества и в отличие от слез она была горячей. Магнус почувствовал это, когда струйка дошла до его брони и начала затекать в стыки. — Ты снова меня не слышишь? — Мокрым от слезной жидкости пальцем он поглаживал царапину, вызывая искры. Бот почувствовал, как его щека начала сильно щипать и немного скривился. — Я говорю тебе "тише", а ты продолжаешь громко себя вести. Хочешь еще раз получить по фейсплейту? — Стало больно, будто очень ощутимо ударили током. Видимо из-за слез коротнула разорванная проводка, вырывая болезненный вскрик. — Хочешь? Я могу ударить сильнее, чем раньше. — нет, пожалуйста, не надо Он вскрикнул снова от такой же щиплющей боли. Его взяли за подбородок и насильно открыли рот. Большой палец вошел только наполовину, когда уже заполнил собой почти всё горячее вязкое пространство, остальные же обхватили челюсть, чтобы бот не смог мотнуть головой. — Тогда тише, Родимус. Вторая рука медленно съехала на выступающий бампер, который был почти меньше неё. Красный бот заныл выдыхая горячий воздух и пытаясь обжать ртом инородный предмет. Он чувствовал, как его гладят по броне сзади и задевают нервный отдел чуть выше, разогревают, осознанно или нет. Зачем? зачем, Магнус?? прекрати, хватит, это не приятно, это отвратительно, пожалуйста, зачем..?!.. Родимус сжал денты на пальце чувствуя, как врезается в краску. Щека еще саднила. Он попытался сказать хоть слово, но наружу выходил только звук захлебывающейся мембраны вокалайзера. Телом дернулся вперед, но снова безрезультатно. — Если ты не хочешь разогреваться сам, то я сделаю это по-другому. Тогда мои действия больше подойдут понятию "воспитание". Рот освободили и сразу же прижали голову к нагрудной броне. Родимус налетел на свои же наручники, которые теперь больно упирались на уровне искры. Он почувствовал, как остальное тело так же съехало вперед полностью ложась на массивный корпус. Серво заныли от измененного положения и всё бы ничего, но бот понял что всё так же упирается своей паховой броней в чужую, но только теперь чтобы полностью не съехать вниз. Стало еще хуже. Если раньше было неприятно сидеть, то теперь он просто лежал на том, кого уже не хотел видеть. Боль от удара прошла, и наружные пластины почувствовали еле теплый корпус. Большая, даже по ощущениям, кисть аккуратно прижимала голову, слегка поглаживая. — Ну? Холодный голос раздался очень близко, но был направлен немного в сторону от шлема. Он даже на него не смотрит. — Магнус, зачем.?.. зачем, скажи мне.. Фейсплейт неприятно упирался в детали. Теперь никто не сможет заткнуть его, хоть в словах и нет никакого смысла. — Может быть хватит? Я жду ответа, а не вопросов. — Пожалуйста, я не хочу. Прошу тебя, умоляю, Магнус прекрати пожалуйста я не хочу этого — Ты оставляешь выбор на меня? — не надо, пожалуйста, Магз Родимус коротко закричал, от неожиданности зажмурившись. Боль дошла до процессора моментально, а бампер, казалось, горел. Магнус ударил слишком сильно, но бот был уверен, что металл не погнулся. Фейсплейт тоже загорелся. После этого и сейчас и на мостике смотреть и даже разговаривать со своим заместителем будет предельно неловко. Магнус почувствовал, как тело снова задрожало, но стоило докоснуться до задней детали, как Родимус сразу сжимался и замирал. Затихали даже редкие стоны. Сейчас он сам был расслаблен и только слегка напряжен морально. Удерживать своенравного Прайма оказалось намного проще, особенно, что сейчас он похоже начал понимать значение слова "дисциплина" - чем не достижение. Пальцы медленно гладили металл сверху, иногда заходя чуть дальше в промежность. Родимус тихо постанывал, а время, казалось, замедлилось слишком сильно. Эту передышку было не жалко дать. Спустя несколько кликов пальцы остановились, и Магнус убрал манипулятор, чуть ощутимее прижимая голову к себе. Родимус заныл, напрягая серво и обжимая ими массивные бедра, которые не давали хоть немного закрыться, еще сильнее. — Я даже не услышу ни слова? — ты..ты.. не слушаешь.. меня.. не слышишь.. Конечно не слушаю, ты тоже меня не слушаешь, Родимус. Никогда не слушаешь, а потом мы считаем трупы и празднуем удачу. — Ты понял правила. Молодец. Умница. Ты заслужил что-нибудь приятное, верно? Магнус резко ударил по детали, чуть ниже, чем в прошлый раз. Потом еще, чуть сильнее, под другим углом. Удар по самой промежности получился слабым, но должно быть ощутимым, потому что Родимус закричал громче обычного и вжался так, что Магнус почувствовал почти все детали на его теле. Кликов десять, и он остановился. Пальцы снова прошлись по бамперу, раньше красного бота отмечая, что он уже достаточно сильно нагрелся. Можно было только представить, что он почувствовал. Родимусу не нужно было представлять. Он лежал, хватая воздух, отдавая в него только стоны и приглушенные остаточные крики. Боль была неимоверной, особенно там, куда, по его представлениям, бить вообще нельзя было. До процессора медленно доходило, что деталь накалилась, и бот так же медленно начинал это чувствовать, всё больше вжимаясь в синий корпус и пытаясь хоть чем-то зажать рот. Его гладили вдоль спины, по голове, по заднику, всё чаще проходясь глубже. Родимус стонал. Терпеть было невозможно. — Мы подождем немного, верно? Твой бампер же сможет нагреть собой то, что под ним? — хватит, магз.. — Да, Родимус, мы немного подождем. Совсем немного. — Он погладил алую голову и, слегка задев ее, приподнял. Прайм всё еще плакал, а оптика то тускнела, то снова загоралась поярче. Надежда на фейсплейте сменилась всё тем же убитым, как и ранее, выражением. Это не осталось без внимания. — Что-то не так? — ты.. до сих пор разозлен.. — Разозлен..? Магнус холодно выдохнул. Деталь под ладонью начала остывать, отдавая тепло вовнутрь. Еще немного времени, и молодой Прайм снова начал постанывать от поглаживаний и легкой статики, пускаемой в стыки. В самых приятных местах тело напрягалось слишком сильно, а Родимус сдерживался, горячо выдыхая в броню. — Убери её. — Ответа не было, но он продолжал давить на промежность, вытягивая из Прайма стоны. — Хочешь попасть к Рэтчету на стол со сломанной броней и даже не у коннектора? — прекрати.. мне неприятно слышать от тебя такие слова. — Меня это не волнует. Я приказал убрать ее. Замки расщелкнулись и пластина сложилась, убравшись внутрь. Пальцы легли на порт, который и вправду уже нагрелся. Приемное кольцо было теплым, сжатым и на давление почти не реагировало. Родимус не хотел думать, что все это происходит сейчас. Слишком противно. В отличие от Магнуса, ему не казалось всё вялотекущим. Мыслей было много, но и в моментах, когда его нигде не трогали, он пытался всячески хотя бы сдержать эмоции. Его голову грубо взяли и задрали, отрывая вместе с грудным отсеком от тела под ним. Снова этот строгий взгляд, полностью холодный, без скуки, без веселья, от которого снова стало ясно, что происходящее не шутка, и просто так его уже точно не отпустят. И если пощечину еще можно было перетерпеть, то незащищенный порт давил паникой на все системы. В него могут войти, и войдут. В него. Внутрь. Туда, где всё слишком чувствительное и личное. Он не успел прикрыть рот, как в него бесцеремонно снова вошел палец. Родимус не посмел сжать денты, хотя было очень неприятно. Даже одного по размеру хватало, чтобы раздвинуть челюсти в неестественное положение. Он не сопротивлялся, слушал хлюпанье, чувствовал внутри движение, смотрел на чужой фейсплейт, но не сопротивлялся. Может Магнус и стал себя вести менее жестоко, но он был уверен, что все еще может получить удар по все той же щеке, и благо если только по ней. Палец вынули, убрав манипулятор, и тут же вставили другой, как и раньше, зажав челюсть в несильной хватке. Магнус отвел от него взгляд, и бот задрожал почувствовав, как до порта докоснулись его же горячей слюной. Он не хотел никого впускать, не хотел расслабляться. Нет, не сейчас, не здесь, пожалуйста. Изо рта вырывалось частое дыхание. Он не мог проглотить всю вырабатываемую слюну, и она копилась, стекая потом струйками на собственные руки, за клик обжигая. Он заныл, снова. Прайм чувствовал, как не особо церемонясь пытаются разжать порт, и тот поддается независимо от желания. Это даже не прелюдия. Кисть была огромной, и один палец вполне мог сравниться со средним коннектором, если не больше. Приемная система не будет к такому готова. В него вошли достаточно резко, и контакты внутри обожгло от своеобразной смазки. Оптика за клик сколлапсировала, с яркой вспышкой загораясь снова. Изо рта вырвался громкий стон, похожий на крик. — Тише. Тебе придется потерпеть, Прайм. Большой палец изо рта вынули, засовывая вместо него указательный еще глубже. Теперь его голову не просто придерживали, а задрали, заставляя ощутимо прогнуться в спине. Манипуляторы в наручниках стали шаткой опорой. Он чувствовал, как искрится оптика от проникновения еще дальше. Размер и вправду оказался большим учитывая, что в роли принимающего капитан никогда не был, тем более с ботами больше него. Его не привлекало подчинение даже по обоюдному согласию. После пары движений внутри он понял, что приёмная система очнулась и начала медленно раскачиваться. Даже легкий скрежет металла прекратился. Из него все вынули. Ощущение пустоты оставалось недолгим, потому что начала выделяться смазка. Спустя кликов пять она уже вытекала из порта и обжигающей субстанцией расползалась по передней паховой броне. Противно стало от осознания, что теперь она окажется и на его первом заместителе. — Опыта у тебя немного, верно? Откуда эта неуверенность? Совсем на тебя не похоже, Прайм. Ответить он не мог, да и не знал что. Неужели он выглядит сейчас так же, как чувствует себя? Непрекращающееся движение во рту не давало сосредоточиться. Мысли нужны были в качестве защиты, подушки, за которыми не так резко воспринималась реальность. Но теперь ощущения все были здесь и сейчас, без подготовки, без отрицания. В него вошли достаточно глубоко, ощутимо растянули, но боли не было. Проводящий гель производился в очень большом количестве, но это только одно из первых проникновений. Без отдачи в процессор и весь корпус, без перегрева и частичного выпадания в оффлайн. Ведя, он чувствовал всё в разы слабее, но и этого всегда хватало. Вспоминая своих партнеров, он не знал и в то же время понимал чего ожидать в ближайшие бриймы. Нет, он не хочет, не хочет этого, никогда не хотел. Он бы закричал сейчас, всеми силами умолял бы остановиться, забыть всё это, уговорить, смягчить отношение к себе, вырваться и убежать. Сейчас, пока не поздно, пока еще не накрыла эта волна ошибок, пока он еще может самостоятельно двигаться или хотя бы разговаривать. Процессор поглотили паника и страх. В нем чеканились клики, которые бот считал последними, когда еще хоть что-то можно изменить, остановить это, слезть и разрыдаться, стоя на коленях и прося прощения. Снова внутри оставили только смазку. Паника, но он ничего не делал. Сдался, в который раз от беспомощности. Он смог только сдвинуть серво и еще больше вжать их в чужой корпус. Дёрнуться, но даже не сдвинуться с места. Почувствовал себя в капкане, который не откроется, из которого никто не услышит. Он останется в нем, пока всё не закончится, пока он не прочувствует всё, что с ним захотят сделать. Безумно резко и сильно закололо. Тело прошибло дрожью, отчасти неприятной. — Скажи, когда внутри станет больно. Скажи, когда в тебя войти. Рот освободили и он смог проглотить одну часть слюны и выплюнуть другую. Было горячо, слишком. Фейсплейт, казалось, пылал от выдыхаемого воздуха. Слезы уже почти не выделялись, эта жидкость должна была когда-то кончиться. Магнус пробежался взглядом по чужому телу. Не опуская головы он посмотрел на красные манипуляторы. Ощупывая их, кисть спустилась к наручникам. Они были стандартного размера для такой категории мехов, но у Родимуса явно останутся отметины до ближайшего ремонта. Тем временем тело на нем, всё чаще дрожало, а капитан издавал сквозь уже сжатые челюсти стоны вперемешку с шипением. Магнус хотел подождать, пока Родимус сам поймет, что уже не может терпеть. Без чего-нибудь, что могло бы принимать на себя генерируемый приемной системой разряды, ток поглощался ею самой, достаточно болезненно, требуя должного продолжения коннекта. С каждым сдавленным выкриком становилось понятно, что внутри всё начало работать как надо. Видимо капитан и вправду новичок, раз пришлось так долго раскачиваться. И раз терпит, не понимая, что с каждым кликом будет становиться всё невыносимее. Чужая оптика будто смотрела куда-то в пустоту твердо сфокусировавшись на воздухе. Родимус пытался не закричать от всего того, что чувствовал. Внутри болезненно сводило все механизмы, выворачивало их и било током по чувствительным мелко сегментированным стенкам. Он понимал, что заряд не перестанет генерироваться, а направлять и поглощать его нечем. Порт пульсировал, требовал хоть чего-то, что сможет снять напряжение и растянуть плотно сомкнутые пластинки. Внутри снова свело достаточно большую группу деталей, заклинивая подвижные части и пережимая стыками проводящие трубки капилляров. От боли бот не мог даже немного пошевелиться, он замер, проглатывая крик от очередного поглощенного заряда. Корпус нагрелся, слишком сильно. Но капитан не хотел продолжения, совсем. Он хотел в свою кварту, лечь на пол и никогда больше не вставать. Ни с кем больше не разговаривать и не пересекаться взглядами. Судорога, из-за легкого неосознанного напряжения, спазмом захватила и соседние отделы. От прилившей в процессор волны сковавшей боли он открыл рот и, замерев, медленно горячо выдохнул. Звук не вышел, хотя хотелось кричать. Оптика моргнула и сфокусировалась на фейсплейте, который разглядывал его. Спокойно, без давления, но все равно это казалось издевательством. Оно же им и было, только прикрытым. — Больно?.. Да? Нет? Родимус отрывисто выдохнул, все так же замерев. Он не мог ничего сказать, рот просто почти беззвучно открывался и закрывался обратно. Было видно как он бегает взглядом от одного голубого оптодатчика к другому, будто в панике не понимая, куда смотреть. Мягко прикоснувшись ребром пальца к пластинам под подбородком, Магнус понял насколько сильно вибрирует всё тело на нем. Странно, своими серво он этого не почувствовал, наверное из-за того, что Родимус буквально вжался в его бедра. Бот расслабил шейный отдел, перенеся весь вес шлема на подставленный манипулятор. Рука не просела вниз даже на миллиметр, принимая всю тяжесть. Магнус посмотрел в ответ на бегающую оптику, от чего молодой Прайм раскрыл свою чуть сильнее. Прекрасная реакция на того, кто тебя отчитывает. Без этой идиотской улыбки. — Да?..Нет? — Маг.нус, пож.алуйста.. до.статоч.но — Достаточно что? Он кратко выдохнул. Да, он ждал ответа на другой вопрос, но раз уж капитан хочет поговорить, еще и в таком спорном положении... Было слышно, как Родимус подавился воздухом, почти вскрикнув, и сильнее оперся на кисть. — дос.таточ.но всего э.того...я боль.ше не мо.гу.. — Боюсь эта фраза не соотносится с твоим самолюбием.. Ты уже хочешь остановиться? — да.. пожалуй.ста.. я бол.ьше не мо.гу терп.еть... Голос прерывался и ломался в тональности. Фейсплейт был горячим, почти порозовел под оптикой, а дыхание стало чаще из-за несправляющейся вентиляционной системы. — Ну-ну... Какой смысл в деле, если не доводить его до конца? Было тяжело гонять разгоряченный воздух. Это всё можно было принять за "нет"?! Праймус, пожалуйста... Столько времени боль не становилась монотонной, не отходила на задний план даже совсем немного, продолжая возникать новыми ошибками и неконтролируемыми содроганиями. Голос вернулся и вместе с ним вернулись болезненные короткие крики, которые вырывались сами собой. Зачем было обманываться надеждами на смягчение? Зачем было думать, что он надоест или наскучит? Его и не думали отпускать, зачем было обманываться? До порта аккуратно докоснулись, поглаживая и растирая без конца выделяющийся гель. Пальцы мягко массирующие вход были заряжены, и приемная система ошибочно начала обмениваться напряжением с ними. — Тише, тише. Родимус тяжело выдохнул и закрыл оптику. Эта внутренняя борьба вымотала, а сейчас существенная часть боли и даже судороги медленно, но проходили. Тише.. Сейчас, только сейчас эти слова помогли отвлечься, успокоиться. Нижняя часть тела впервые за последние бриймы по-настоящему расслабилась. Хотелось бы лечь теперь полностью, чтобы не только челюсть, но и весь корпус почувствовал твердую опору. Порт стал слишком чувствителен, но Родимус не спешил его напрягать. На это просто не было сил. Никаких. Он чувствовал, как сзади его мягко били током, гладили и снова пускали заряд рядом с кольцом. Зажмурившись, Родимус сжал денты. Плакать уже было нечем. Как бы сейчас не было "приятно" - он не хотел этого, и не хочет. Это практически изнасилование, и физически, и морально. Внутрь что-то резко вошло, заполняя собой, начиная непосредственный обмен зарядами, которые быстро распространялись в проводящем геле. Прайм знал, что это пока только один палец, но он всё не мог привыкнуть к этим размерам. Начавшееся движение выбивало из корпуса воздух. Оно буквально вынудило стонать. Сжать челюсть не получилось, ее держали в открытом положении очень больно давя на хрупкий металл. Грудной отсек заболел от нехватки воздуха. Громкие по началу стоны становились всё тише и жалобнее. Порт не привыкал так быстро, как хотелось. Смазки было много, она хлюпала заглушая даже выдохи. Ужасно противно и снова не отвести взгляд. Внутри двигалось. Было и приятно, и отвратительно, процессор то накрывала волна схожая по силе с частичной перезагрузкой систем, то он просто вспоминал про страх и отношение ко всему происходящему. Эти качели выматывали, но внутри ничего не останавливалось, наоборот проникновение стало чаще и глубже. Теперь в порт входил палец полностью, а Родимус впервые почувствовал, как под давлением растягивается его собственный порт. Как это запускает еще более яркий и тяжелый обмен зарядами, каждый прием которых отдавался в процессор вспышкой, а в грудной отсек болью от всё большей нехватки воздуха. Рот держали открытым для стонов, но стонать было физически нечем. Он еще не привык, слишком быстро и резко всё началось, он выдыхал каждый раз, не успевая перед следующим толчком вдохнуть хоть немного, а успев, детали внутри обволакивались колоссально разогретым воздухом извне. Даже в один клик укладывалось слишком много всего, слишком много новых эмоций, слишком много неудобств от позы и насильного проникновения. Он был рад только, что не видит себя со стороны. Ему хватало в поле зрения всего одного фейсплейта, который связывал хоть с чем-то из предыдущих более менее спокойных бриймов. Процессор начинал сбоить, выдавать ложную панику, хотя ложной она и не была. Родимус в перерывах между накатом напряжения и дрожи пытался отодвинуть ее от себя максимально далеко. Он понимал, что ему сейчас очень страшно, но если поддаться всем эмоциям разом, то можно легко вылететь в оффлайн, а последствия от аварийной перезагрузки опаснее любого коннекта. Он боялся автобота под ним, безумно боялся. Боялся, что снова ударят, повредят пластины или чувствительную проводку. Магнус мог это сделать абсолютно не колеблясь, если хоть немного дёрнуться. Родимус был уверен, что сбежать не получится, потому что, как только он найдет в себе силы и начнет вырываться, его просто изобьют. Может не сильно, но существенно, и в итоге он обречет себя на еще более жестокое обращение и последующее еще более жесткое изнасилование. Страшнее только выбор из двух одинаково отвратительных вариантов, подчиниться или дать отпор. Пострадает ли он морально или физически. И Родимус его уже сделал. Он не хотел, чтобы его сломали, не хотел портить отношения еще больше. Виноват сейчас он, зачем спорить? Всё это 'профилактическая работа', да? Он ее примет... Прочувствует всё. Даст Ультра Магнусу понять, что он всё понял, что он умеет быть послушным, умеет отвечать за свои действия, может слушать и вести себя не 'как ребенок'. Может не сопротивляться, насколько это возможно, принимая в себя чужие пальцы и давая себя растягивать. Тишина, заполняемая только звуками смазки и его воздухообмена, пугала. С ним перестали разговаривать, не отвлекали от процесса и новых эмоций, давая остаться наедине с собой, всё обдумать. Эта расчетливость убивала. Темп замедлился, давая короткую передышку. Родимус вдохнул, ненавидя собственные выводы на счет себя. Он готов был принять наказание, но это было невыносимо. Он не привык к этой роли, слишком много эмоций, настолько, что хотелось кричать и рыдать. Молить о прощении, без продолжения. Воздух изо рта выходил отрывисто, и бот мог только шептать из-за неподконтрольных содроганий грудного отдела. — мн.е...страш.но...ко.гда.. ты..мол.чи.шь.. ма.гнус..по.жалуйс.та.. ..м.не..ст.рашно... Магнус перевел взгляд с корпуса на фейсплейт. Движения остановились, и из Родимуса медленно вышли. Порт пульсировал на протяжении всей длины. Он все-таки немного растянулся и уже не смог сомкнуться до конца, оставляя внутри полое пространство. Это было довольно странное ощущение, будто незавершенное. Теперь он понял, зачем партнеры просили его не выходить надолго. Ответа не последовало. На него просто продолжали смотреть, спокойно. Между шлемами было совсем немного пространства, и это было некомфортно. Магнус высокий, и его фейсплейт Родимус почти никогда не видел близко к себе. Да и касался он заместителя только через датапад, передавая указания. Сейчас он буквально валялся на нём и стонал в область чувствительных шейных механизмов и магистралей. Кольцеобразный вход растянулся сильнее, и внутрь по ощущениями вошло уже два пальца. Изо рта вылетел крик, перешедший в тяжелый выдох. Родимус пытался расслабиться как можно сильнее, абстрагироваться, но как только его растянули полностью, всё оказалось бесполезным. Слишком сильно накрыло, непередаваемо. Он закрыл оптику, сжимая челюсти и стараясь просто перетерпеть хоть немного первых толчков, хоть немного первых самых сильных разрядов. Ошибки вылетали одна за другой, предупреждая о критическом положении. Процессор спасительно затуманил сознание. Разряды прошибали, заставляли дрожать, сжиматься внутри, неосознанно усиливая трение, но теперь хоть не так ощущаемо, не здесь, не так близко, не с ним. Праймус.. Он выдохнул, понимая, что вот-вот потеряет сознание. Тело само расслабилось, принимая в себя массивное подобие коннектора уже без какого-либо сопротивления. Он почувствовал, как голову слегка задрали и отпустили. Этот клик казался слишком долгим, пока процессор с ужасом не начал перезапускать основные системы. Туманность сознания рассеялась моментально, а Родимус сорвался на громкий крик перешедший в сухие всхлипы. По щеке расползалась дикая боль, которая на время затмила собой всё остальное. — Не выпадай в оффлайн. Иначе мне придется начать всё сначала. — не..не на.до прошу... — Тебе страшно. Да? Я вижу, как ты дрожишь и не справляешься. Родимус,.. — плечо сжала рука, выворачивая его назад. Тело сильно прогнулось в пояснице, и движение внутри стало более ощутимым и глубоким. — ..ты хотел, чтобы я поговорил с тобой? Думаешь, что так будет менее страшно? Думаешь, я не могу сказать что-нибудь, что напугает тебя еще больше? — Темп ускорился. Опять эта неконтролируемая дрожь.  — Например то, что это - только начало. — пожал.уй.ста... В рот вошли, не давая теперь даже нормально выдохнуть. Сколько прошло времени? Кто-нибудь его ищет? Пожалуйста.. Голова не слушалась, тело не слушалось. Он уже не мог нормально различать звуки, перед оптикой мутнело, хотя она всеми силами оставалась открытой. Родимус не хотел получить по фейсплейту. Не снова. Не так больно. Пожалуйста..  Слюна стекала по горловине в вокалайзер, но его бурлящие стоны среди всего остального хлюпанья было теперь невозможно услышать. Геля было много, он это чувствовал. Чувствовал, как внутри скользят, растягивают и выходят, снова потом заходя на всю длину. Чувствовал, как внутри разводят пальцы, меняют угол входа, опираются каждый раз на новую часть стенок. Магнус пытался сделать всё, чтобы однообразных движений было как можно меньше, и бот на нем буквально при каждом входе принимал в себя, как в первый раз. Растянули, вышли, вошли в рот, вытащили. Родимус считал. Через семьсот двенадцать раз его перестали насиловать. Тело было напряжено, но это был лишь видимый каркас. Внутри не осталось ни единой мысли, ни единого механизма, готового сделать хоть что-то. Пожалуйста.. Он хотел упасть. Подчиниться, да? Показаться послушным? Он в приступе подкатившей истерики жалобно скривил фейсплейт. Вместо крика вырвался очередной выдох. И вправду, уже почти не мог говорить. Ему было плохо. Очень. — Тебе явно стоит прилечь. На сколько бриймов тебя хватит? — ..бр.и..й.мо..в?.. Родимус упал на чужой корпус. Разум протрезвел от такой контрастной прохлады. Теплообмен начался незамедлительно, и температура собственной брони уже клики спустя стала на градусы ниже. Бриймов? Пожалуйста, хватит.. Теперь он, будучи все еще горячим, лежал на уже противном тёплом корпусе. Главное, что лежал. Праймус, пожалуйста.. Выделения изо рта он смог проглотить, но гель продолжал вырабатываться. Нагреваясь, он становился почти жидким, свободно вытекая из порта, который теперь вообще не смыкался. — ..пр.о..ш.у.. — Хм — на голову легла рука, и одновременно с этим мягко прошлись по входу в порт. Аккуратно вошли, но совсем недалеко, растягивая круговыми движениями основное кольцо механизмов. Стало приятно. — Что плохого в закреплении урока? — ты..в.сё..еще стр.ог. со..мн.ой.. — Я должен быть весел? Не помню, чтобы ты улыбался, когда объяснял Тэйлгейту, почему десептиконская инсигния не лучший его выбор. — это т.ы тог.да посч..итал его опа.с.ным.. — А теперь считаю опасным тебя и твои бесконтрольные выходки, стоившие некоторым членам экипажа жизни. Изо рта вырвался лёгкий стон, совсем не сравнимый с прошлыми попытками отдышаться. Родимус лежал, не предпринимая никаких попыток сопротивления. Урок еще не окончен, и можно было нарваться на что-нибудь похуже, чем то, что его ждет. А он не хотел думать даже о последнем. Стало противно от осознания, что он слегка даже хочет все это почувствовать. Чуть бы побольше ласки и взаимности - и может это был бы неплохой опыт. Шлак, о чём он думает... Погибли пассажиры, которые поверили в своего капитана, а он думает о всем кроме них. Форт Макс вряд ли пытался получить хоть какое-то удовольствие, пока Оверлорд разбирал его на части. Какое позорище.. Родимус зарылся в мысли, стараясь не замечать мерзкое движение внутри. Он не должен себя винить хотя бы за эти небольшие моральные островки безопасности, Магнус и так делает всё, чтобы и они не помогали. Да и не этих ли уходов в мысли он добивался всё это время? Или.. Капитан зажмурился и вжался фейсплейтом в синий корпус. Додуматься не достаточно, да? 'Ему же недостаточно слов', недостаточно мыслей. Магнус пытается сделать именно больно? Именно жестоко, чтобы он понял насколько плохо себя вел? Настолько, что даже самый примерный, моральный и дисциплинированный автобот, зарубленный на безопасности и законах, захотел сделать с ним такое? Не захотел, а... решил? Решил, что до новоиспеченного Прайма дойдет только таким способом и никак иначе? Он не хотел верить, что на столько безнадежен и безответственен. Настолько глуп, что плыл по течению, и вправду никого не слушая и тем более только в редких случаях задумываясь о последствиях. Какой кошмар, а ведь он назначил себя капитаном крутейшей в послевоенной истории экспедиции. — Магнус, по.дож.ди нем.ного. Ост.анов.ись, Мне т.яже.ло говор.ить ск.возь сто.ны.. Это тоже никого не должно волновать, верно? — По.дожди..ахх...хахх...шлак...прости, ты..был прав, я ид.иот. я..буду луч.ше ду.мать, начну..планир.овать, слу.шать. — Ты ведь можешь сказать что угодно, чтобы выйти отсюда. — а ес.ли.. я те.бя вознен.авижу после вс.его эт.ого? — Тогда тебе придется найти нового помощника. Не Дрифта, к сожалению. Тема его изгнания - это целый раздел в нашем уроке. Ты взял на борт Оверлорда. Никому об этом не сказал. — Пальцы проникли глубже, вырывая болезненный стон. — Не предвидел побег. При всём этом даже не смог дать отпор в бою. Побоялся признаться. Но не побоялся выставить своего друга негодяем, скинув всю ненависть экипажа на невиновного. Выгнал его, а не оставил под стражей, пока правда не вскроется. — я знаю.. я всё вре.мя виню се.бя за эту ошиб.ку. Шлаак, пожаалуйста, не наадо глубже... —  Только в этом разделе мы уже насчитали семь глав, каждая из которых добавляет ужаса к твоему решению "стать капитаном". И ты всего лишь себя винишь? После этого, видимо, придется входить намного глубже и дольше. Внутри задели пластинки, неправильно вернувшиеся в свое положение после прошлого захода. На них надавили и защелкнули обратно, от чего Родимус закричал. Такая чувствительная зона и такие грубые движения. Весь ремонт и те же вправления всегда проводились с анестезией. Закованные манипуляторы беспомощно дернулись. — Надо было отключить тебе вокалайзер, чтобы ты не провоцировал меня на диалог. Тебе же так страшнее - когда я молчу. — Серво насильно согнули чуть сильнее. — Хотя тогда я бы не услышал, как ты выбираешь кричать ли тебе или стонать. Думаю, сейчас твой страх не помешает насладиться новым опытом. Шлак, а ведь он уже даже отказался от этих мыслей. Страшно и вправду стало. Опыт опытом, но он сейчас даже ни на что не влияет. Еще и с мехом в два раза больше него. И с кем именно.. Пальцы еще можно было перетерпеть, но коннект.. Это же обмен информацией, файлами о самочувствии, мыслями. Полное подключение, не сравнимое с обычным сбросом статики. Родимус был не готов ни к чему из этого. До порта докоснулись деталью, медленно начиная проталкивать вовнутрь. Прайм поперхнулся воздухом. Размер был не гигантским по его меркам, но больше чем всё, что в нем сегодня было. Кольцо растянулось и, обжав коннектор, попыталось вернуть свое прежнее положение, доставляя ужасный дискомфорт. Почувствовав боль, бот дёрнулся и, будто сдерживаясь, негромко закричал. На спину надавили, вжимая в корпус, пока внутри всё больше растягивались собственные пластинки. Он не видел коннектора, не понимал насколько он уже вошел. — Надеюсь, ты подумаешь немного глубже поверхностных рассуждений. Он не знал насколько, но это теперь было неважно. В него резко вошли до конца. Родимус снова почти потерял сознание. Подключение прошло волной разрядов, и в процессор без спроса вторглись. Внутренний шквал ощущений обещал потом вылететь ошибками. Коннектор вытаскивали совсем немного, делая упор на короткий толчок в самый дальний конец приёмки. Так быстро и не сбиваясь, что за клик выбивали в предоффлайновое состояние и обратно из него. Стонать или кричать, да? Терпеть было невозможно, потому что коннект был бескомпромиссным во всём. Разряды прошибали без остановки. Думать? Когда думать? О чём? О том, что он сожалеет? О том, что его насилуют впервые в жизни? — Можешь думать о чём угодно. Хм. Тебе настолько неприятен коннект... Магнус холодно выдохнул. Родимус зажмурился. Какой стыд.. Омерзительно. Он думал о коннекте. О происшествии с двигателем. Об искроеде, который чуть не сожрал всю команду из-за банальной ошибки при осмотре судна. О том, насколько безрассудно его ловил, когда план держался на одном потрепанном проводе. О том, что ему ахренеть как больно сейчас вставили, не дожидаясь новой смазки. О том, что он слишком сильно крикнул. О рисковом плане создать "тюрьму" для Оверлорда прямо под ногами беспечных и уставших от войны кибертронцев. О том, как улыбался во время боя, а потом с каменным фейсплейтом хоронил погибших. Как, услышав, что Дрифт берет вину на себя, с лёгкостью выдохнул. Как зачитывал приговор и смотрел, как его друга рвут на части по пути к капсуле. Шлак.. Какое странное чувство от этих проникновений. Они приятны и в тоже время от них всё больше хочется отгородиться. Родимуса подхватили за корпус, подняли и буквально усадили на коннектор до упора. Голова безвольно повисла, и взгляд пригвоздился к внезапно открывшемуся виду. Весь корпус Магнуса ниже честплейта был в розовом геле, а выше бот казался крайне массивным, по сравнению с ним самим. Эта разница в размерах испугала, потому что в этом коннекте он заметно уступал во всём. — Тебя пугает не разница между нами, а роль без привилегий и контроля. Ты ведь любишь делать всё сам, не потому что знаешь, как лучше, а потому что боишься довериться кому-либо. А ведь всего лишь надо расслабиться.. — Корпус обхватили, легко поднимая чуть вверх и быстро насаживая обратно. Фейсплейт скривился в приступе стыда, который сопровождал Родимуса уже долгое время. — ..и получить удовольствие. Но даже сейчас ты не можешь этого сделать. Тем лучше, Родимус. Тогда этот урок должен запомниться тебе надолго. — ..прос.ти, пожал.уйста.. Теперь из опоры был только порт принимающий в себя весь размер коннектора, абсолютно пропорциональный габаритам корпуса. Физическое наслаждение часто конкурировало с болью, а Родимус так и не поднял головы. Его же теперь видят насквозь, слышат все его мысли. Видят, как он мечется между своими терзаниями и желаниями расслабиться. Он бы сейчас и вправду расслабился. Это было бы неправильно, нечестно, бессовестно и слишком пошло. Но он бы все равно очень хотел насладиться этим. Впервые поддаться в таком крайне личном действии, да даже не брать под контроль, а полностью отдаться и при этом не хотеть кричать и плакать, а наоборот даже возможно поцеловать. Не стыдиться, а смотреть прямо, докоснуться манипуляторами до грудных пластин и почувствовать пульсацию искры. Почувствовать, насколько обоюдно разогреваются тела, и получать не удары по фейсплейту, а нежные прикосновения. Шлак, он не может не думать об этом. Он не может не думать. Движения замедлились меняя угол входа. Родимус сохранял равномерное дыхание, насколько это было возможно. Стонал, да, он не мог этого не делать. Заполняя внутри, из него буквально выбивали остатки воздуха. Еще немного. Еще чуть-чуть. Еще немного. Еще немного, и он выпадет в перезагрузку. Настоящую, не короткую. Процессор наполнился шумом, а оптика сильно помутнела, переставая четко передавать изображение. Еще немного. Совсем чуть-чуть... Резким движением корпус потянули вперед, и он почувствовал, как его поцеловали. Аккуратно, но настойчиво. Родимус судорожно выдохнул в чужой рот, замечая, как нарастающее напряжение начало медленно удаляться. В нем остановились. Бот рефлекторно дернул головой чтобы отстраниться, но его удержали, мягко давя на затылок. — Тшш-тш-тш-тш... На поясницу легла рука, провоцирующая нагретые детали на обмен статикой. Вновь поцеловали. Очень аккуратно. Очень медленно. Слишком контрастно с теми бешенными движениями. Успокаивающее шипение даже в образовавшейся тишине прозвучало достаточно негромко, подавляя поспешные эмоции. Оптика была закрыта, даже зажмурена, а манипуляторы безвольно лежали, совсем не ища опоры. Прайм был коротко ошарашен, но все остальные клики не думал ни о чем, кроме как, может ли он наслаждаться этой десятой брийма? От прикосновений сзади он начал почти стонать в приоткрытый напротив рот. Внутри снова задвигались и достаточно неторопливо, но отчетливо разделяя каждый толчок. Корпус пронзила дрожь, перешедшая в онемение. Он всё еще целовал, уже сам подсознательно настаивая на этом. Молился во всех мыслях, чтобы не отстранялись, чтобы не отпускали голову. Пусть его хотя бы сейчас не учат жить. Он будет хорошим, будет послушным, сознательным и усидчивым. Не будет тупить, торопиться и пренебрегать всеми вокруг, но пусть его хотя бы сейчас не будут учить. — аха..ааах...про.шу...аах... Поцелуй разорвали. Голову все еще держали близко, настолько, что при желании можно было дотронуться губами до фейсплейта напротив. Родимус стонал в него, обжигал. Входили быстро, и он снова почувствовал, как тело начало отказывать. Слишком сильно, слишком по нарастающей. Слишком невовремя, он хочет еще. Пожалуйста, еще немного, пожалуйста, Магнус... Серво уже невозможно было напрячь, а пальцы судорожно искали, за что ухватиться, цепляясь за выступы брони и забираясь в стыки. Грудная клетка сокращалась, приводила в движение внутренние сложные механизмы, пережимая энергонные магистрали. Корпус задрожал, уже почти полностью немея. — Тебе уже достаточно. После нескольких кликов, толчки перестали быть различимыми. Процессор захлебнулся информацией от датчиков, сдался и, отключив оптику, впал в глобальную перезагрузку.