Красные и густые волосы

— Кабаджи, я на минуту! — довольно крикнул Багги тому в ухо, пытаясь перекричать здешнюю музыку. Корабль «Биг Топ» причалил к острову буквально два часа назад и Багги радостно дал отмашку отдыхать, кое-как вспомнив про назначение дежурных. Пришлось, скрипя мозгами, поставить тех, кто хуже всех разбирался в корабельном деле — своей команде Багги ни капли не доверял, авось украдут, пока остальная команда пьёт и отдыхает на острове после сильного шторма? После чего сам Багги покричал на поваров, чтобы те, как на прошлом острове, про провизию не забыли и с музыкальной группой направился в таверну. Здесь уже получилось поесть и, наконец-то, хорошенько выпить, а после Багги улыбнулась и удача. Ну, не столько удача, сколько прагматизм. Снимать шлюх Багги откровенно не любил. Во-первых, никогда точно не знаешь, что у них под юбками и как потом хер будет работать. Во-вторых, они горазды не столько телом поработать, сколько потом руками по карманам шарить. Не то чтобы у них что-то получалось — Багги вырос примерно в таком же месте, а потому прекрасно знал систему и надурить себя не давал. И на команду покрикивал, чтобы те деньги не прошляпили. Другое дело, что в таверне часто можно было встретить и другую категорию женщин. Они тоже спят за деньги, но не столько потому, что нуждаются в деньгах, сколько из-за того, что их привлекают конкретно пираты. То есть они берут деньги, по цене примерно столько же (чаще всего меньше), но при этом не собираются урвать больше нужного. Багги не испытывал недостаток в женщинах, но такие вот попадались редко, так что шанс терять не хотелось. К тому же девчонка была молоденькая, с длинными тёмными волосами. Не больше двадцати явно. У такой потом можно будет спросить, где купить для волос чего-нибудь, потому что запасы Багги заканчивались, а волосами своими он гордился — голубые, длинные, словно морские волны. Так что он предупредил Кабаджи, оставив единственного «трезвенника» за главного, после чего решил подняться на второй этаж, куда и ушла заинтересовавшая его девушка. На втором этаже только одна дверь оказалась открыта и Багги зашёл внутрь: — Ну и где же ты, незнакомка? — поинтересовался он, закрывая двери. Однако вместо ожидаемой приятной ночи по голове пришёлся очень сильный и неожиданно мощный удар. От такого голова Багги ожидаемо для него, но совершенно неожиданно для других, покатилась по полу. — О, Господи! — воскликнула девочка и явно зажала рот себе руками. — Боже мой, я же… я же не хотела, о, боже, что же я… что же я натворила… — Жанна, ты чего там? Послышался ещё один голос. Багги закатил глаза, но подниматься пока не спешил. Кто бы что ни говорил, а мозги у него были и теперь надо было понять — это минутный порыв «украсть деньги» или «надо остановить главаря пиратов, за которого назначена награда» или «надо остановить главаря пиратов и дождаться дозорных». Если последнее, то надо будет после в срочном порядке собирать пьяную команду. — Ты его убила?! — голос оказался мальчишеским и детским, ему лет десять, не более. Решив, что этого вполне достаточно, Багги размял свои руки и поднял голову в невесомость, развернув её своим наблюдателям: — А вот и нет! — воскликнул он, рассмеявшись. — А-а! — закричала девушка и грохнулась на пол. Пацан достал из-за спины палку. Палка Багги понравилась, она была крепкой, твёрдой и не сухой, самое то для драки. А ещё явно гибкой, такая так быстро не сломается. — Ну, говорите мне, зачем вам понадобился Великий Багги-сама? — спросил он, запирая отделившейся рукой дверь на замок. Не то чтобы замок помог — тем более не ключ же — но он даст пару секунд. Пацан выставил вперёд палку. Глаза у него были грозные, такие Багги прекрасно знал — сдохнут, но не скажут. Сам Багги таким похвастаться никогда не мог и про себя окрестил презрительно «идиотами, которые не ценят собственную жизнь». — Думаешь, я тебе скажу? Багги мгновенно перевёл взгляд на девушку и достал из кармана пистолет: — Либо ты признаешься сама, либо я буду пытать твой труп всю оставшуюся ночь! — Да деньги мы хотели украсть! — тут же выдала она. — Вы же закатили себе пирушку, наверняка у вас сокровищ немеряно, а нам бы и немножко хватило! То, что и сам Багги мечтал бы хоть раз найти настоящее сокровище, он признавать не стал. То, что и платить-то им нечем за эту пирушку — тоже. Утром, кто не успеет вовремя попасть на корабль, отправится в тюрьму к дозорным, и команда, которая не раз с таким сталкивалась, ситуацию прекрасно знала и понимала. Багги пиратствовал именно так. Если кому-то что-то не нравилось, то они покидали корабль, если нет — оставались. Багги не брал и не требовал с них ни денег, ни верности себе, требовал лишь послушания и признания капитаном. Он искал таких же, как он сам: не пиратов-путешественников, а пиратов-разбойников в первую очередь. И лишь после — путешественников. Разница большая, для тех, кто не знает. Потому что путешественники, если у них денег нет, пойдут работать в город за еду. А разбойники начнут грабить обычный народ, лишь бы нажиться деньгами. Багги на обычных людей было ровным счётом плевать. Мальчишка на предательство только губы поджал, да бросил презрительный взгляд. Багги моргнул — тот же под страхом смерти не хотел признаваться, так чего теперь «свою» бросил? А. Ясно. Багги понял — бросили его, бросит он. Пацан Багги теперь уже даже нравился, Багги ведь и сам точно такой же. Только у него было несколько иначе: «Я брошу вас, чтобы выжить» и команда поступала точно также в критической ситуации. Ну, не то чтобы эти ситуации были, но попади Багги в тюрьму — бросили бы его да забыли, в этом он ни капли не сомневается. Багги зажёг лампу, думая, что делать с неудавшимися ворами. Однако именно лампа заставила мысли затормозить. Точнее, волосы пацана. Они были красные, яркие, словно кровь, густые. Грязные и лохматые, но! Красноволосых в мире было не так уж много, но и не так уж мало. Однако именно такой насыщенный оттенок, именно этот цвет и густота… они были Шанковскими. — Ну-ка подойди, — приказал он пацану, махнув к себе рукой. Тот выставил вперёд палку, но на пистолет ему более ничего не оставалось сделать, кроме как подойти. Правильная и здравая мысль, не рыпаться. Багги и сам подошёл ближе к свету луны, чтобы убедиться в своих мыслях. Как только пацан оказался чуть ближе, отправил кисть и подтянул того за волосы ближе к себе, не обращая внимания на сопротивление. Ощутимо нахмурился, когда под светом луны ничего не поменялось, оттенок лишь стал чуть менее красным, но был ему слишком уж хорошо знаком. — Кто твои родители? — спросил Багги и достал из кармана сигареты. Пачка была полупустой. — С какой стати я должен тебе отвечать? — огрызнулся пацан. Багги встряхнул головой, после чего очень и очень внимательно посмотрел на лицо. Вот, вроде бы, ничего знакомого там не было, но… ну, брови. А ещё нос. И глаза. И даже щеки немного. И цвет кожи. На лунном свете это уже совершенно другой оттенок, не то что от какой-то свечки. Пацан — Шанковский. Он своего папашу один в один напоминал, тут даже не нужен был тест на ДНК, хотя Багги его мог прямо сейчас сделать, он умел. А что тут уметь? Библи-карты вполне хватало, а Шанкса карта у него была. И в то же время узнать в нём Шанкса было бы сложновато. Хотя бы потому что придурок вечно лыбился и улыбался, никогда таких серьёзных выражений рожи не строил и вообще бы палку не направил. Скорее уж сразу с кулаками набросился. Да и так никогда не говорил. Но… Эти волосы. На вопрос пацана Багги потряс пистолетом и предостерегающе снял курок. Пацан сглотнул и явно потерял половину смелости, пару раз сжал зубы и нехотя стал говорить: — Мать — проститутка, года два назад померла; отца никогда не видел. Багги выдохнул пацану в лицо дым. Тот поморщился и чихнул, но замер, кося глазами на пистолет. Хотя там даже одного патрона не было — Багги стрелять не умел совсем, а пулял только в небо со злости наугад. Так-то он ножами кидался хорошо, а в битву вообще не любил соваться. Вот, вроде бы, Шанковский ребёнок. Но до чего же он напоминал самого Багги в детстве. Ибо Багги занимался точно таким же делом в детстве. А что? Тоже отработанная схема. Как сейчас помнил свои мысли: к проституткам пираты не идут, найду себе другую девушку, а потом мы будем заманивать в комнату пиратов и красть у них деньги. А потом они на Гол Д. Роджера наткнулись. И Багги взяли на корабль. — Зато я походу видел, — скривился Багги и, для проверки, вырвал три волосинки. Парень недовольно потёр место, но не рыпался, а с интересом — осознанностью! Настоящей осознанностью! — смотрел на то, что он стал делать. А Багги тем временем достал Библи-карту, дал увидеть, что та движется в одну сторону. После — положил в противоположную сторону три волосинки. Карта вначале замерла, а потом сама стала рваться на части. Одна — в сторону Шанкса. Вторая — к волосам. Легко и просто. Карта идёт туда, где находится часть ДНК. А раз пацан Шанковский и в крови у него ДНК Шанкса, то карта теряется и начинает идти сразу в обе стороны. Однако, как только убрать отвлекающий фактор, она снова начнёт идти в сторону того человека, из которого была сделана. Багги соединил карту обратно и сложил к себе в карман, волосы упали куда-то на пол. Пацан замер — он увидел, сделал какой-то вывод для себя, но он не понял, что произошло. Но! Он что-то понял для себя, он сейчас о чём-то думает, он размышляет. «От Шанкса, — подумалось Багги, — у него только волосы.» Потому что именно так Багги всегда наблюдал за Библи-картой и с точно таким же выражением лица делал свои эксперименты для Багги-бомбы. Один в один. А Шанкс? Он только помахаться на мечах любил. У него в голове всегда была одна только мысль — приключения — он ничего не думал, он всегда лез под руку, он, такое ощущение, что и урок выучить не мог никакой. На собственном же опыте! Багги поджал губы. Ему было интересно, спросит ли что-нибудь пацан и если спросит — то что. Пацан точно также поджимал губы. Багги словно в своё отражение смотрел. — Пойдешь ко мне юнгой? — спросил в итоге Багги, решив, что сегодня ночью он ни о чём таком говорить не хочет. Пацан посмотрел широко-раскрытыми глазами и тут же кивнул. Багги на предложение Роджера отреагировал точно также, практически не раздумывая. Он в то время жил на улице под мостом и было лучше буквально что угодно, чем оставаться и подохнуть. — Завтра на рассвете корабль уплывает, не будет на палубе — сам виноват. До тех пор можешь собирать свои манатки. Ждать будешь у причала, чтоб на корабль сам не смел подниматься, ты меня понял? — нахмурился Багги, на миг головой нависнув над пацаном. Тот мгновенно закивал. Багги ухмыльнулся и направился к двери, спрятав пистолет. Уже выходя, он спросил: — Как звать? — Шан, — нехотя ответил пацан. Багги со злости сплюнул. Его тоже в честь отца мать назвала, оторвав кусок имени. — С этих пор будешь… — он задумался, ища хоть что-нибудь. Ездить с таким красноволосым юнгой, к тому же с таким именем, всё равно что буквально кричать «Дозорные, а у меня ребёнок одного из Йонко!». Нечего самого себя под эшафот вести. — Эшли. Понял? Пацан скривился — имя явно не понравилось — но кивнул. Багги бы тоже кивнул, если бы кто-нибудь на корабле тогда дал ему новое имя, а сейчас его уже всё устраивало, менять стало поздно. Тут ведь как — с каким на корабль поднимешься — с тем тебя все пираты и запомнят. Это только кажется, что ничего страшного, а на самом деле каждый пират друг о друге знал или слышал. Чихнуть нельзя без лишнего внимания. Он просверлил секунд пять пацана взглядом, тот неуютно поежился. А после спустился вниз. Такое нужно было запить. И как можно скорее.